фанфики BAPBAPA777

A humongous, unordered mess

Unread postby ROSARIO (архив) » 12 Jul 2012, 14:57

Привет, Солнце!))) :)

Как же я рада видеть тебя!)))) Увидела продолжение - и аж глаза заблестели от счастья! Честное слово.

Глава - просто прекрасна.

Кожей ощущается нежелание сердца отпускать причину глубоких раздумий из поля зрения...Сакура хоть и спряталась, как ей казалось, за зеркалами, она все же на секунду ослабила хватку разума, холодного расчета и неосознанно позволила манящему бездонному взгляду черных глаз проникнуть в ее душу. Этот миг я запомню надолго тоже, ведь эти глаза нельзя забыть. То, что музыка задевает душевные струны, переворачивает крепости внутреннего льда Сакуры меня тоже очень зацепило, ведь стоит лишь представить, что как по волшебству, когда звучит чувственная мелодия она внезапно встречает повелителя своих мыслей, и время замирает! От этого по телу пробегает приятная дрожь, которую я почувствовала, ведь этот взгляд, казалось, проник и мне в душу. Настолько умелое описание чувств дарит нам полностью настоящею реальность широты простора ощущений, и мы словно становимся свидетелями всего происходящего.

Это бесценное чувство.

[quote name="BAPBAPA777" post="696720"]

Увлеченно разговаривая с несколькими ровесниками, брюнет резко и непредвиденно для Харуно повернул голову в ее сторону и устремил черноглазый, как переспелая смородина, взор на те самые двери.

[/quote]

Мне очень понравилось данное сравнение! Глубокой ночи цвет глаз с многогранными оттенками темной палитры...Это прекрасно.

Облик Саске, его образ всегда были облачены в ткань загадки, но когда его стиль поведения и жизни столь таинственны, но так желанны для познания, остается принять одно - тебе удается всегда его описывать по-новому, всегда все интереснее и лучше, а это просто восхищает меня! Это замечательно. Ты всегда находишь новые грани, новые лабиринты его души, новые оттенки красоты и описываешь на высшем уровне - так, что мы видим прекрасный силуэт, прекрасное лицо перед собой.

Ты описываешь героев очень красиво, умело и острожно, раскрывая их новые черты лица и характера не сразу, а в водовороте подходящих нужных событий, эмоций, чувств. И это просто бесценный талант! Ты чувствуешь тонкость их души, их жесты влияют на наше восприятие картины происходящего, выражение лица открывает мир переживаний и ощущений.

Мы видим не просто прекрасное полотно жизни - мы живем, мы дышим воздухом, мы ощущаем все. Мы не просто наблюдаем - мы сопереживаем и переживаем, волнуемся!

Карин в твоем произведении прекрасна; я понимаю, что она - неповторимая девушка, и ее непростой характер лишь подчеркивает это. Суйгетсу тоже очень интересен, его поведение невозможно предугадать. Романтическая встреча завершилась нежным поцелуем...Это так много значит. Настоящая интрига подкаралась к нам так неожиданно! И так уместно, как всегда прекрасно...и чувственно...

То, как интересно и острожно Темари пытается скрыть от Шикамару свои мысли, свое желание меня просто пленило. Их обоих беспокоят эти мысли. Но обое не желают этого показывать слишком, ведь боятся раскрыть душу чтобы не обжечься...Но их трепет и страсть, их напряжение и желания не могут не завораживать меня. Они - это просто что-то невообразимо прекрасное, это две личности, сильные и гордые, которые сгорают в огне воспоминаний, страсти и восхищения, волнения и трепета...

Ты – неповторимый автор! Варя, твои описаний и сравнения всегда создают живую картину происходящего, наполняют мысли дыханием жизни. Спасибо тебе!

:gi:
User avatar
ROSARIO (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Genrietta-san (архив) » 16 Jul 2012, 11:23

[b]BAPBAPA777[/b], простите за оффтоп^^

[spoiler][quote]Вы не одни говорите о странностях сего слова, но мне почему-то захотелось донести до читателя насыщенность этого цвета. Ну что вышло то вышло)[/quote]

ну можно было, например, "невероятно красивых" или как-нибудь еще)) просто ИМХО)

[quote]Крайне приятно слышать похвалу в свой адрес. Не лень было перечитывать по несколько раз?))[/quote]

Было бы лень, не перечитывала тогда) [s]я, знаете ли, фанат хорошо прописанных пыток ^^'[/s][/spoiler]
User avatar
Genrietta-san (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 26 Jul 2012, 11:14

Пользователь BAPBAPA777 отсутствовал в базе форума Миката.



[b]ROSARIO[/b], спасибо тебе большое за то, что даришь такие прекрасные коментарии и за то что всегда со мной. Спасибо.



Я пришла не с пустыми руками) Прости, не влезло то, что я обещала т.т



Недотроги

Глава 23. Золотая рыбка



[url=http://ololo.fm/song/3732373738393539/2d3136303333343131]Музыка Карин/Суйгетсу[/url]



- Боюсь, ничего не выйдет, Темари. Ты ведь прекрасно знаешь, насколько из меня паршивая актриса, - сдирая оставшийся лак с неухоженного из-за нехватки времени маникюра, призналась черноволосая особа.

- У тебя все выйдет, дурастик. Я уверена. Ты только подумай, насколько тяжкий груз спадет с твоих плеч.

- Ты понимаешь, что из обычного местного боя мы создаем глобальный катаклизм? – Дабы потушить разгоревшееся лицо, Карин зачерпнула воду из фонтана – места ежедневной встречи недотрог – и смочила пылающие щеки. – Если я провалюсь со своим спецзаданием, то меня ждет долгое и мучительное погребение в глубо-о-о-кой заднице.

- Он ведь не оставит тебя в покое, крашенная дурочка.

- А ты-то, некрашеная, все знаешь! – на смазанный дружественным медом голосок прилипла паническая пыль. – Это ведь я погружаюсь все в большое дерьмо, а не ты. А из-за чего? Потому что твой любовник-гений так сказал.

- Да пошла ты, Карин… на член Суйгетсу, - с обидой послала собеседницу Собаку, на что та аж ахнула, приоткрывая рот, ибо туда ее еще точно не посылали. – Я ведь хочу тебе помочь и доказать, что иного пути не существует, а если ты считаешь иначе, то твоя наивность имеет немалые шансы затопить Тихий океан. Пора взять этого козла за яйца, а не дергать беспредельно за рога. Показать, что ты не лыком шита, а настоящей стальной леской. Это бегство и прятки меня больше всего пугают, ибо с боязнью ты становишься неузнаваемой. Не той острой Карин, которая достигает всего, чего хочет, и которая может добавить сочную горстку перца в сладостное варенье любой чужой жизни, дабы знали, как переходить тебе дорогу. Самая стойкая особь из нашей партии с типичным эгоизмом и заточенным стальным стержнем внутри, который в любой момент может соскочить с укреплений невидимого арбалета и воткнуться в солнечное сплетение твоего недруга.

За период многословной подбадривающей, словно военачальник перед армией, речи гнев слушателя успел разрыхлеть и, осыпаясь клочьями задумчивости, оставить после себя умиротворение и тихое спокойствие. Размышляющий взгляд уставился на мелкую квадратную плитку учебного двора, а ноги против параллели фонтанной перегородки начали безвольно болтаться.

- Я покажу, насколько грязен червь, когда выведу его на чистую воду…

- Теперь я узнаю наш экскаватор. – Выдохнув напряжение через вытянувшуюся улыбку, Темари довольно похлопала по плечу сидящую подругу.

- Из-за такого «комплимента» я ощущаю себя накачанной мощной бабой, увлекающейся бодибилдингом, - призналась та, но шутка не воспринялась должным образом, ибо Карин неожиданно заметила очень знакомую личность вдали, прячущуюся из обзора за спиной Собаку. – Сакура… - озадаченно пробубнила она, прекрасно осознавая, что от третьей недотроги не скрылся ее разговор со второй.

- Сакура? – повторила блондинка уже вопросом после того, как обернулась.

- Сколько голодных тайн, сколько прочных секретов и сколько наглой фальши относительно меня, - соскочили с губ Харуно скользящие слова с переливом обиды.

- Сакура, только не веди себя, будто я тебе ничего не говорила об угрозе моего вычисления, - таким же холодным тоном утвердительно начала Карин. – Ты вообще в последнее время кого-нибудь слушаешь? Ты хрен знает сколько натурально имитируешь зомби, слушая лишь свои мысли и свою музыку в наушниках. Хочется взять тебя за плечи и хорошенько встряхнуть с криками: «Сакура, проснись, наконец!» Но, думаю, это тебе уже вряд ли поможет выбраться из гущи своего парадоксального астрала.

- Знаешь, Карин, можешь не затрудняться! – вмиг вспыхнула Харуно на возмутительные слова подруги. - Для своих многочисленных высказываний у тебя остается старая подруга, - она ткнула в сторону Темари, - и новая… та, с которой ты трахалась!

- Сакура, перестань молоть бред, - влезла темноглазая девушка, пылко оглядывая обоих. – Если она перепихнулась с ним пару раз, то это не значит, что он заменит ей дорогую давно знакомую подругу…

- Пару раз? – ошарашено с широко раскрытыми глазами перебила ту взбешенная Харуно. – Когда? Когда ты успела, черт тебя возьми? Ты уже девочкой по вызову подрабатываешь, что ли? – Она подошла к Карин, чтобы разглядеть товарища вблизи и заглянуть в красные глаза, начинка которых за период ее погружения в собственный мир значительно поменялась.

- Это было на вечеринке и…

- Не оправдывайся перед ней, Карин! Какое имеет значение, сколько раз и где это было, если тебе самой это понравилось? – перебила Темари, контрастно переводя стрелки в свою сторону.

- А ты-то… недотрога желтокурая… - с сарказмом плюнула Сакура. – Правдивы ли те слухи про тебя? Или в твоем случае тоже было пару раз?

Ответ-молчание беспощадно поверг взбесившуюся в панику. Она теперь не понимала, где реальность, а где ложь. Где подевалась до невозможности прочная дружба недотрог? Их доверие, поддержка, единогласие. Как все успело настолько быстро поменяться и перерасти в совсем другое русло? По правде ли было то время их объединения? Или они держались вместе, дабы не умереть в одиночку, подобно потерянным жалким дворнягам? Они, как три столба, подпершие друг друга и дающие опору лишь до того, пока не появится новая надежная и укрепленная. И сейчас это время подступает… два столба не нуждаются в третьем… подпиленном и разрыхлевшем. Который, виляя из стороны в сторону, продолжает так же неуклюже хвататься за обвисшие провода дружбы, как и тайно скрывать свои едкие раны.

Мантия противной горечи накрыла разум. С ногами взобравшись на ограждение фонтана, Харуно ткнулась носом в поджатые коленки и громко зарыдала. И плевать, что смотрят прохожие. Плевать, что смотрят подруги, сию же минуту подбежавшие к ней.

- Сакура, ну прости, что мы не рассказали тебе о парнях.

- Да, Сакура, - начала помогать соседке по комнате Карин в подбадривании рыдающей, - мы не думали, что тебе настолько трудно будет это воспринять. А могли бы догадаться, ведь ты еще чистая и ангельски-невинна.

Последние слова гвоздями вонзились в сознание, подбавляя энергии растущей в горле глыбе. Шквал нового отчаяния обрушился на голову ледяным дождем. Не от того, что она не такая уже чистая, не такая уже невинная и уж точно далеко не ангел. Острыми ноготками нутро раздирала ненасытная совесть. Словно ненужный дезодорант, она хранила шипящую суть за металлическими стенками тайн, которая после тихого безобидного пшика оседала на все выпирающие части мозга. Ужасная гадкая вина с отблеском эгоизма взяла в руки дрель и сверлила щели в нервах. Вина в том, что даже сейчас, накричав, обвинив и буквально ткнув носом в ошибки, она не может признаться, что ничем не хуже их самих. И уж если говорить о скрытых друг от друга секретах и недосказанных случаев, то Сакура в разы грешнее, чем они вместе взятые.

- Я не хочу снова остаться одна. – Чувство ничтожной жалости насмехалось изнутри. Она подняла голову и посмотрела на близкое лицо Карин. Строгое и уверенное в себе. А ведь именно эта девушка была предметом ее подражания. Сакура всегда пыталась скопировать холодный неранимый характер подруги. Стать такой же твердой, колючей и независимой. – Я не хочу вас терять.

- Кто сказал, что ты нас теряешь, мисс Меланхолия? – бережно отозвалась Собаку, сев на корточки и взглянув на унывшее существо снизу вверх. – Если мы нашли парочку заинтересовавших нас личностей – это не значит, что мы готовы уже предать друг друга.

- К тому же, где мы, по-твоему, найдем таких же сумасшедших подруг, как мы сами? – подбавила Карин щепотку переубеждения, которое, судя по обмякшему лицу Харуно, проходило на «ура».

- Девчонки, - с облегчением и даже с намеком на улыбку выдохнула она, - простите меня.

«За ложь. Вранье. Шифрование. Которое явно воняет недоверием. За то, что не открылась вам, когда вы открылись мне. Что не рассказала, не призналась, не показала вам содержимой закрытой книги. Начинку моего второго я».

- Да ладно тебе, мы тоже виноваты. – Карин протянула сухую салфетку. – А теперь давай вытирай эти слюнявые сопли и марш в пиццерию для перекуса сырной сочной…

Случайно заговорив о пицце, девушка тут же наткнулась взглядом на того, с кем она ассоциируется из-за прошлого нелепого сравнения. Он в одиночку маршировал свободным шагом, на ходу натягивая черную бейсболку. Учитывая, что во время обеда солнце наиболее беспощадное, цвет он выбрал неудачный. Сакура тут же проследила за увлеченным, заставившим прервать речь, взглядом подруги, натыкаясь на знакомую белобрысо-голубую физиономию.

- Пиццей? – вопросительно завершила чужое предложение Темари, тем самым пытаясь сказать Карин: «Проснись, дура».

- Иди к нему, - благоговейным тоном произнесла зеленоглазая студентка.

- Что? Да нет… - неуверенно ломалась та. – У меня лишь пару вопросов к нему, но они подождут.

- Иди. – Харуно доверительно положила руку на кисть подруги и посмотрела в ее красные, как начинка спелого арбуза, глаза. – Все нормально. Правда.

- Я на десять минут.

Удаляющаяся фигура Карин привлекла внимание двух оставшихся молодых особ к еще одному знакомому парню. Брюнет. Темные глаза. Красная футболка с сетчатыми рукавами. Безразличный усталый взгляд, будто ему даже воздух лень вдыхать. Зная, что Сакура тоже заметила его, Темари от неудобства забегала глазами из стороны в сторону и остановилась на выражении лица «я никого не видела», взирая на посторонних прохожих.

- Да ладно тебе, лицемерка, - не поверила та, вытягивая улыбку разоблачителя.

- Сакура, я тоже на одну минутку и только по делу. Но я с ним не встречаюсь, - утвердительным тоном заявила та и чмокнула Харуно в щеку. – И, возможно, тебе уже тоже пора подумать о загрязнении своей… «чистоты»?

- Вали уже, - фыркнула та, взмахивая рукой, и, когда блондинка отдалилась вне зоны слышимости, добавила: - Мою «чистоту» уже не замажешь.

Влажная салфетка в кулаке вжалась в тугой ком. Детально его рассматривая, Сакура вдруг ощутила стыд за саму себя. Почему она снова пошла навстречу рыданиям? Ведь она теперь другая. Та, которая не знает слов: «слезы», «отчаяние», «замкнутость». Но все эти пункты она предательски нарушила в один момент, и теперь грядет обратное перерождение. Началом можно судить обещание самой себе, что из ее глаз больше не покатятся слезы, насколько бы безысходная и ужасная боль не посетила бы тело. На очереди встает признание девчонкам обо всех ее бурных похождениях: как земных, так и подземных. Только, похоже, дело будет не из легких.

- Мой черед показать и свое отражение, - прошептала она, изучая свое изображение в воде, – только, боюсь, оно вам жутко не понравится.



Догоняя мужественную высокую относительно ее роста фигуру, Карин уже отчетливо представляла, как крепко схватит за эти большие плечи. Не для объятий, а чтобы удобней было заехать коленом меж широких лопаток. На языке застыли тяжелые расспросы с ранее сформированными предложениями.

[i]- Что ты здесь делаешь?

- Да, интересно, что же я делаю в своей комнате.[/i]

Неприятное воспоминание, от которого прямо выворачивало от стыда, снова постучалось в дверь вязких размышлений. Когда девушка оказалась у причины своих бед, Суйгетсу несколько томно вытянул из кармана мятный леденец и, бросая блестящую бумажку в урну, чуть ли не упал лицом в асфальт от накинувшегося на него нечто.

- Зачем ты это сделал? – искаженным нервами голосом выкрикнула Карин.

- Фу ты! Чего кипятишься? У меня еще есть. – Его спокойный тон возмутительно выводил ее, а непрошено нырнувшая в рот конфета окончательно создала тотальный взрыв, чем, собственно, объяснялся плевок той же самой конфеты в чужой глаз.

- Как ты мог меня вчера там бросить? Ты хоть понимаешь, сколько я времени угробила своим сном? Меня теперь окончательно завалят из-за твоей дурацкой выходки. Лучше бы ты сказал «не хочу, отвали, шлюха». Не так обидно было бы.

- Да не знал я, - все, что и ответил тот на нотации брюнетки, снова продолжая свой непройденный путь по почти что летней аллее.

- Тебе не кажется, что для виновника ты слишком себя караешь? – Почти выдыхая огонь сарказма, девушка догнала его, настырно пытаясь посмотреть ему в лицо, дабы понять, какие все-таки эмоции на самом деле посещают эту слизкую заразу.

- Что ты хочешь от меня услышать?

- Что ты сожалеешь. Что ты неадекватен. Что ты идиот. Да остановись, наконец, и нормально поговори со мной! – Пинок в плечо.

- Именно это ты и хочешь от меня услышать? - так и не переводя взор на рядом прыгающую особу, удивился беловолосый представитель сильного пола, продолжая спешный шаг, являющийся для Карин довольно затруднительным.

- Черт возьми. Ты представляешь, какой у меня был вид, когда меня хлопком дверей разбудил вошедший Учиха? Сонная, с подкисшими глазами, полуголая и вся такая будто после секса, лежащая на кровати его соседа.

Почти выкрикивая гневную речь и театрально разводя руками, Карин вдруг покосилась на изменившуюся мимику постороннего незнакомца, случайно услышавшего разговор.

- Я фильм пересказываю, - выплюнула она, чтобы не пускали несуразные взгляды в ее адрес, и осмотрела автобусную остановку в зоне нескольких киосков, куда они, собственно, и пришли. – Хозуки, - брюнетка жестко схватила того за руку и притянула к своему лицу, - если это был твой прикол, то я тебя съем потрохами.

Парень, наконец, посмотрел на нее своим обворожительным завлекающим взглядом. Оглядел детали ее требующего ответа лица и грациозно провел носом по черным переливающимся солнцем волосам, глубоко вдыхая женский запах. Чтобы запомнить аромат на период расставания или даже целую вечность.

- Нет, это ты у нас мстительница. – Кожа девушки покрылась мурашками от того, каким тоном были сказаны слова. – И, хочу заметить, замечательная.

Его искренняя откровенная улыбка окончательно перевернула все вверх дном, заставляя застыть в глухой статике. Все острые осколки накаленного гнева мигом расщепились в дурманящем ощущении легкой радости. Ветерок благотворения овил изнутри теплым бархатом, и взгляд красных глаз смягчился в деликатных изгибах век. Подобную искренность на этом лице Карин еще не видела, и сейчас ее посетило такое же душевное удовлетворение, как и старого пирата перед выкопанным сундуком сокровищ.

Повернувшись спиной к потерянной красотке, Хозуки ступил в салон подъехавшего автобуса, после чего респектабельно неузнаваемо по-джентельменски протянул руку черноволосой статуе. Ветрено летая в собственном мире, девушка положила ладонь на широкую мужскую кисть, ощущая теплоту длинных пальцев, и не без посторонней помощи взошла на первые ступени тесноватого транспорта. Переведя затуманенный взгляд с толкающихся пассажиров и закрывающихся железных дверей на поводыря колесниц ее мыслей, Карин из-за нехватки пространства прижалась грудью к чужой безрукавной майке и, дабы никто не услышал, прошептала:

- И все же почему ты отказался?.. – Окончание предложения «от меня» было проглочено.

- Почему отказался? – Едва заметное растягивание губ. – Вообще-то я думал, что ты мне будешь благодарна.

- За что благодарна? Я все еще сомневаюсь, что это не твой коварный план.

- Но я ведь не использовал тебя, когда ты была «пьяна»? Так что пора бы уже говорить «спасибо».

- Я не была пьяна! – Громкий звук снова привлек чужое внимание.

- Была пьяна собственными проблемами, - убедительно ответил тот и выскочил за неожиданно открывшиеся двери многоместного автомобиля.

Неужто ее настоящее состояние было настолько явным в тот вечер? Или этот парень, игнорируя вызывающую оболочку, увидел саму начинку? Карин на мгновение призадумалась, и этого мгновения хватило, чтобы металлические двери обратно закрылись перед ее носом. Пришлось просить водителя, дабы ей персонально открыли выход из душной комнаты на колесах.

Снова догнав конкретно раздражающую персону, студентка схватила парня за запястья и потянула на себя, выкрикивая долю своего возмущения:

- Может, хватит убегать?

Недаром слабый пол называют слабым, ибо глупые намерения остановить идущего исказились нелепым волочением следом. Да и отпустить руку не позволяла ни цементная гордость, ни сгустившиеся нервы.

- Хозуки, остановись же ты, зубастая рептилия! Это ты должен бегать за мной, а не наоборот. Я здесь должна обижаться!

- Обижаться? Назойливому комару дали вдоволь насосаться крови, а он еще и недоволен?

- А вот как раз и не дали насосаться, - не убирая морщинки недовольства с носика, не соглашалась Карин.

- Так бы сразу и сказала – не чужие же люди. Когда тебе уделить время для этого самого сосания? – с пошлой издевкой произнес тот, переводя взгляд на пятаки кассирши, к отделению которой они приблизились. – За двоих.

- Если я возьмусь за сосание, то от тебя останется лишь сморщенный клочок сушки, ананасовая башка, - уже не утяжеляя свою голову смущающими мыслями о посторонних слушателях, выдохнула та.

- Уже пробовала и пока что моя кожа отзывается упругостью. – Блеск наигранного испуга на лице. – Или со временем ее все же ждет доля шарпея? – Возобновляя движение, Хозуки снова потащил за собой девушку, но уже в масштабное, шумное и яркое место, бормоча про себя: - Ананасовая башка… хм, отличное прозвище для Шикамару.

Используя момент отчуждения парня, брюнетка только сейчас начала осматривать окружающую их атмосферу, неожиданно образовавшаяся перед глазами, как прыжок в портал. Дикие вопли, огромные клетки, куски мяса в железном ведре. Тигр безжизненно рыкнул, когда двое проходили мимо его обезволенного жилища. Остальные и на это не были способны. Пятнистые леопарды, рыжие рыси, одинокая азиатская золотистая кошка, пара оцелотов, сервалы и другие представители семейства кошачьих не слишком отличались от него. Глядя на их обыденную повседневную лень и безразличие, даже и не скажешь, что они – смертельно-опасные для человека хищники.

Идущая по данному сектору Карин ощущала себя заинтересованным детенышем, тянущимся за руку родителя по огромному зоопарку, почва которого начала почему-то сходить на ступеньки. Солнечные лучи незамедлительно скрылись от подвального веющим прохладой и дивным покоем помещения. Приятный звук льющейся воды от центрового фонтана в виде нескольких рыбок отскакивал от высоких потолков и дальних стен, создавая оттенок одухотворенной изысканной музыки природы. Легкий синий цвет из-под прозрачной жидкости лишь добавлял реализацию в этот чарующий искусственный мир. Ламп и обычного освещения, как такового, не было. Существовали лишь различные подсветки больших вписанных в стены аквариумов, которые светили изнутри подводной обители живых очаровательных рыб.

В каждом аквариуме замечались элементы декора: затопленный корабль, сундук с сокровищами, средневековый замок, мини-скелет человека, полуразрушенные колонны, древесные коряги, морские рифы и прочее, что непосредственно создавало изюминку в восприятии каждого вида рыб. Водоросли еле заметно колыхались в такт звукам фонтана. Плоские, тонкие, трубчатые, распушенные, недействительно фиолетовые, удивительно розовые, роскошно грациозные.

- Фантастика, - выдохнула Карин, покрываясь мурашками от накрывшей волны восхищения.

- Добро пожаловать в мой мир. – Догадавшись по девичьему лицу о статусе воспринятой обстановки, Суйгетсу незаметно отпустил чужую руку и прошел вглубь помещения с таким серьезным видом, будто впервые привел даму в этот уголок спокойствия и благоухания… Его собственно найденный уголок. Личный и родной.

Не обратив внимания на выражение Хозуки, Карин чуть ли не на цыпочках, будто боясь, что при малейшем шорохе все стекла в округе могут вмиг лопнуть и обрушить лавину разрушителя этой красивой идиллии, подошла к ближайшему аквариуму, рассматривая в нем вид медового гурами, как было написано на табличке. Миниатюрные рыбки желто-коричневой гаммы, от силы достигающие четырех сантиметров. Тихо смотрела, тихо думала, тихо восхищалась. От одного «окна» переходила к другому. Колиза полосатая, фонарик, барбус вишневый и прочие не запомнившиеся представители водного царства, которое беспроигрышно овладело мыслями и разумом девушки, не давая заметить подошедшую знакомую фигуру молодого мужчины.

- Хочешь, я покажу ту, которую я называю Карин? – Его слова ясно говорили, что он здесь частый посетитель.

Медленно накрыв удивленным взглядом рядом стоящую персону, брюнетка ничего не ответила и даже не кивнула, но ему хватило ее внимания. Казалось, здесь запрещены долгие разговоры. Он прошел вдоль той же стены и вскоре остановился у аквариума с зеленым светилом и табличкой «Золотая рыбка: Буйвологоловка». Карин остановилась рядом с Суйгетсу, рассматривая трех похожих друг на друга животных данного вида. Тельце, похожее на шар, плавники широкие, чешуйка слегка переливающаяся: две в белых точках и одна – полностью красная.

- И какие же это золотые рыбки? Расцветка совсем не золотая, – начала капризы девушка, спиной ощущая нежное тепло прижатого тела.

- Название прекрасно совпадает с твоим характером, не находишь? Вон та, без точек…- Его тон был спокойным и пугающе приятным.

- Она же красная, - стараясь не сбивать интонацию в связи с более тесным прижиманием мужского тела, выдохнула та. – А я уже не красноволосая.

- Ты всегда у меня будешь ассоциироваться с красным цветом. – Его всепоглощающий шепот растекался по организму, воссоздавая ураган ощущений. – Огненная… Опасная… Обжигающая… Исполняющая желания.

Уверенность в словах была настолько сильная, что, казалось, девушке внушают те качества, какие никогда не посещали ее сущность. Интерес о его мнении бешено пульсировал в крови, близкое чужое дыхание пальцами играло на ее просыпающихся инстинктах. Хотелось, чтобы он не прекращал говорить о ней. Открывал истинные качества заинтересованности ее персоной.

- Но в глубине такая же хрупкая, ранимая, восприимчивая. Распускающая свои плавники с шипами, чтобы не подпустить ближе. Чтобы оборониться и чтобы не привязаться. Привлекая своей шершавой чешуей и отталкивая агрессией.

Резкий поворот для встречи с этим уверенным взглядом, дабы показать говорящему, что он глубоко ошибается и ничего о ней не знает. Но мгновенное замешательство и потеря нужных слов лишь подтвердили правоту мужчины. Колкий ответ просто необходим, ибо она просто-напросто признает свое поражение в звуковом разоблачении ее настоящего «Я».

- И чего же ты все еще не оттолкнулся? – Робкий голос выдавал Карин с потрохами, когда она ощутила как их пальцы обеих рук с крупинкой приватности и родства переплелись между собой.

- У меня образовался иммунитет на такие вещи.

Хотелось улыбнуться на серьезность и сосредоточенность его взгляда, пытающегося прочесть книгу ее мыслей и возможных симпатий. Сознание без намеков на напряжение, словно эти двое совсем недавно делились песочницей, как-то скрыто по-своему радовалось. Их губы находились так близко, что даже незаметное дыхание могло показаться своеобразным поцелуем. В лабиринтах его глаз с бликами фиолетовой сливы бушевал минотавр фальшивых игр с хвостом настоящего бережного отношения и возможных чувств. Исходящий от мужчины аромат итальянского бергамота и гваякового дерева, казалось, полностью пропитался ею, призывая к действиям, поцелуям, страсти.

- Главное, чтобы на меня саму не выработался иммунитет.

- Иммунитет здесь неуместен. Яд такой змеюки смертелен. – Столь обидная фраза не совпадала с мягкой интонацией. Снова его чистая, ничего не замышляющая улыбка окончательно разрушила все рамки притворной самозащиты. Не скрывшись от ее влияния, Карин, сама не замечая того, ответно потянула края губ. Может, кому-то было бы и обидно подобное сравнение со змеей, но не ей.

Меж ними сантиметр, а может, полтора. Кто первый соизволит преодолеть это мизерное расстояние и впиться в блаженные губы? Кто соберет этот конструктор из двух частей, которые изначально, казалось, были созданы одним целым? Вкрутит типичные детали: болты споров, гайки колкостей, шурупы издевок? Склеит быстросохнущей стереотипной непокорностью и липким влечением? Образуя необычное глазу сооружение, которое для других покажется странным, но… разве им не плевать на других?

Воздушно и легко, будто у каждого из них есть магическая лупа, для созерцания голого душевного яства, игнорируя годами создаваемые маски. Девушке казалось, что ожидаемый поцелуй неизбежен, но беловолосый мужчина вдруг отстранился и, наклонив голову для эффекта сурового взгляда, спросил:

- Хочешь, я покажу тебе Карин №2? – И, подмигнув уже с узнаваемым азартом, скрылся под аркой следующего отсека.

Брюнетка, будто загипнотизированная, смотрела тому вслед, и лишь когда он исчез из поля зрения, подняла взор на табличку «Змеи». Непринужденная усмешка озарила милое лицо, когда она представился себе ту самую Карин №2.

- Черт возьми, Суйгетсу, похоже, я на тебя запала.
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby ROSARIO (архив) » 26 Jul 2012, 16:07

Здравствуй, Варя! :dont:

[quote name="BAPBAPA777" post="696972"]

ROSARIO, спасибо тебе большое за то, что даришь такие прекрасные комментарии и за то что всегда со мной. Спасибо. Я пришла не с пустыми руками) Прости, не влезло то, что я обещала т.т

[/quote]

Это тебе спасибо! Твои работы обладают поистине огромной эмоциональной силой - они вдохновляют, делают этот мир светлее!

Не переживай, я все понимаю! Все хорошо!

Эта глава меня так порадовала, ты себе не представляешь. Я не могу тебя критиковать - не могу и не за что. Ведь каждый раз я ощущаю огромную благодарность после прочтения, так как точно ощущаю атмосферу вложенных чувств, как частичку твоей души.

Я очень рада, что на горизонте вновь словно замаячил знак чего-то взбудораживающего, что скоро должно произойти. Интрига не покидает нас ни на минуту - давление ощущается каждой клеточкой организма. Это приятное давление словно зависло где-то над нами, в воздухе, не давая свободно дышать - а как иначе, если столько чувств и переживания вырываются наружу!

Тот миг, когда нежность захватила в плен Карин и Суйгетсу не отпускает меня - я словно загипнотизирована проявлением их терпеливости и пониманием друг друга.

Каждая пара в твоей работе - это целостная, настоящая картина, но не просто красивая, а живая! От каждой исходит неповторимый аромат: страсти, желания, волнений.

В каждой душе таится столько тайн, ведь каждый из них - чувствующий этот мир человек, личность.

Сакура переживает, поистине, сложную душевную драму - она запуталась в себе. Не открывая свои тайны подругам, она чувствует недовольный крик совести, но гораздо больнее ей понимать, что Саске стал ей...не врагом...чем-то гораздо важнее.

Казалось, современный мир, страстный мир молодости и влечения, но не все так просто - за масками безразличия или насмешки кроется настоящий облик, и на настоящих лицах отражаются все эмоции.

Надеюсь, план Карин сработает и она избавится от Проблемы, что появилась на ее пути!)

А я чувствую, что впереди нас ждет настоящая буря эмоций, связанных с прекрасными и обворожительными парами. А Саске и Сакура же покорили мои мысли...я чувствую, что впереди столько испытаний, которые также будут завораживать своей эмоциональной силой.

Ты пишешь очень красиво! Твой стиль пропитан прекрасными мощными эмоциональными сравнениями, описаниями - такими глубокими., потрясающими воображение. Тебе удается так четко описывать испытанное, переживания, что все предстает перед нами кристалом эмоций, наполненным электричеством чувств. Ты - талант! И меня в этом никто не переубедит!

Удачи тебе, Солнце! Удачи и добра! :rose:
User avatar
ROSARIO (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 12 Aug 2012, 12:58

Пользователь BAPBAPA777 отсутствовал в базе форума Миката.



А вот и прода. Блин я в печали, схожу на бред уже.



Недотроги

Глава 24. Карты открываются неожиданно



Слушая противный звук трущегося мела, Сакура никак не могла избавиться от жестко вонзившихся в мозг клыков злости. Возбудителей причины, как злостных паразитов, было хоть лопатой греби. Например, подруги, которые взяли и вот так просто рассказали о своих тайных отношениях с противоположным полом. Продолжение ее существования подруги и стервы в одном лице. Саске и все немало взвешенные проблемы, касательно него. Ино, которая настояла одеть свободную и коротковатую для принципов Сакуры юбку из своего гардероба, и не предупредила о нагом ощущении в ней. На учителя Цунаде-сама, она же ректор сего заведения, за то, что напрягла ее писать на доске формулу предстоящей лекции.

Она обязана им сегодня сказать. Подобрать подходящий момент и вылить на них эту кучу помоев, которая скопилась у нее в душе. Конечно, им будет неприятно, противно, и на полном серьезе можно ожидать ответный плевок, но это необходимо пережить. Только как решиться на такое?

«Девчонки, хотите анекдот расскажу? Мне его поведал Учиха после секса». Хотя анекдот из уст Саске покажется не менее фантастическим.

Словно под руководством чужой силы мысли, в кабинет тут же вошел человек ее проблем, личность которого она определила с помощью косого взгляда, брошенного через плечо. Вихрь зелени и буря черноты синхронно встретились и тут же поменяли направление в обыденное русло. Жгучее напряжение впиталось в воздух, преобразовываясь в удушливый яд. Рука, держащая кусок мела, предательски изменила почерк, непослушные передние пряди щекотали нос, но откинуть их с лица не хватало мужества.

Твердые шаги и громкий, подобно взрыву, звук упавших на стол папок, говорили о таком же обезволенном повиновении ректору, который напряг не кого-нибудь из знакомых или пускай даже незнакомых личностей Сакуры, а именно Учиху Саске.

Ощущение оценивающего, почти касающегося взгляда, сбивало дыхание и вершинный ритм правописания. Уловимый шум вражеского передвижения в зону уязвимости взбудоражил сознание. Фигура остановилась возле девичьей спины на катастрофически близком расстоянии. Бьющиеся о стены черепной коробки мысли-мольбы о том, чтобы он отстранился, создавали хаос, но полусухие губы лишь озвучили недовольный вздох.

«Чего тебе нужно, Учиха?!» Провалив проверку на выдержку, девушка резко развернулась лицом к противнику и раздражительно посмотрела в эти мрачно-черные, будто и вовсе без зрачков, глаза. Даже ультрафиолет бы не определил, как меж грозными взглядами мелькали смертельно-опасные молнии.

- Соблюдай дистанцию, Зорро, - с сарказмом выплюнула она и оттолкнула молодого мужчину от себя, насколько хватало сил.

- Я не нарушаю закон, находясь на территории университета в котором же и учусь, - прищурив глаза, парировал тот.

- Нарушаешь, если эта территория – моя собственная, - отчеканила девушка, зная, что собеседник прекрасно понимает, о чем идет речь.

- Хм, - не прикуренная сигарета, торчащая из уголков губ, шевельнулась под воздействием ухмылки. – А разве на этой территории еще остались мины?

- Что? – от возмущения Харуно готова была сыграть роль мухобойки для назойливой букашки, которая посмела осквернить ее пирожное. – Ты думал, что один жалкий секс изменит общее мнение о тебе? – Почти машинально она замахнулась книжкой, из которой, собственно, и писались данные на доске, на что парень увильнул и во имя своей же безопасности жестко перехватил тонкое запястье, заставляя выпустить макулатурное оружие.

Действуя по инерции, розоволосая особа опрокинула тяжелое тело через себя и, совершив выученный в школе боевых искусств прием, не мягко грохнула его на пол, после чего не без удовольствия вдавила колено в горло мужчины и сквозь зубы процедила предупреждение:

- Слушай сюда, мерзкий поддонок, - для большего эффекта «грозной Сакуры» студентка сдавила скулы поверженного пальцами одной из рук. - Я не утешитель твоего гнусного самолюбия. Переспали мы с тобой лишь потому, что я позволила тому свершиться, а не потому что ты якобы меня уломал.

По выражению лица было заметно, что сказанная речь является лишь началом, но скрип дверных створок и уловленный черными глазами знакомый, внушающий ужас образ, не дали этого сделать. Сильные руки стащили ничего непонимающую и не слышащую Харуно с плотной тельной комплекции и уволокли в пустоту педагогического стола, метра четыре длиной. Таким образом Саске навис над Сакурой, глазами пытаясь объяснить, кто все же вошел в помещение. Но та восприняла это своеобразно: как стальной приказ «сиди тихо и не рыпайся», что ей, конечно же, не понравилось. В итоге мольбы Учихи услышали свыше, когда упрямица по обуви определила личность вошедшей, которая в то время приблизилась к доске. Буйная и свирепая Цунаде-сама.

Колени женщины начали сгибаться, а всех остальных – трястись. Осознание о приседании угрюмой персоны – хотя бы в области шкафчиков - и скором нелепом разоблачении двух отпрысков, будто по щелчку пальцев, заставило шпионов воедино покрыться потом.

- Чертовы студенты. Ничего нельзя доверить. – Светлые и довольно молодые руки подняли книжку. Благо, не сигарету, которая лежала не так уж и далеко от нее. Судя по поведению, ничего не подозревающая блондинка, повернулась лицом к оливковой доске и взялась за завершение начатого.

Одно блеклое слово, один подавленный чих, один слишком контрастный вдох, и можно рыть себе могилу. Жертвы засады с напряженными лицами переглянулись. Взгляд Сакуры твердил о немедленном прекращении игры в жмурки, ибо не раз была свидетелем перевоплощения из красивого облика в повергающего в ужас Терминатора. Да и Саске неспроста остерегался этой личности, ведь только первокурсники не знают о прошлогодней легенде печального случая про парня, который высказал свое бестактное мнение по поводу блондинок, не осознавая, что вблизи стояла самая жестокая и грозная из них. Два стула были сломаны: один об стену, второй – о хребет блондоненавистника. В итоге, что и следовало ожидать, несчастную жертву «разъяренного танка» заставили изменить свой натуральный цвет волос на немало попахивающий голубизной, и в последнем случае не имеется ввиду оттенок.

Учиха же наоборот все так же безмолвно и с наименьшим шумом шуршащей одежды старался остановить и убедить девушку, чтобы они оставались в поле невидимости, предполагая, что подозрительно затевающим что-то плохое студентам, не сойдет все с рук. Размахивая в воздухе руками с уже прижившимися чужими пальцами на их запястьях, Сакура напрягла лицо в жгучей свирепости и непокорности, но вскоре смирилась и принялась ожидать все в той же неудобной позе, где предметом созерцания являлся лишь нависший Учиха.

Казалось бы, простая задача – дождаться, когда третий лишний покинет кабинет, но не тут то было. Уже минут через пять порог аудитории преодолели многогранные шаги учащихся, и цепочка таких звуков продолжалась еще значительно время, утяжеляя мысли о том, что присутствующие выйдут отсюда нескоро, так как лекция началась. И если спрятавшимся не изменяет память, то сидеть им в этом убогом закрытом с трех сторон убежище не менее полутора часа. С тем условием, что в расписании стоит лишь одна пара.

Женский голос разлился по помещению. Рассчитав свою судьбу на дальнейшее время, предназначающееся совсем для другого, Саске рванул предстать перед грозной женщиной и чуть ли не схватился за ее юбку из-за постороннего вмешательства, являющимся Сакурой, которая решив, что такой ход уже запоздалый, начала попытки по задержанию соседа-тюремщика. Таким образом в этом немом бое они поменялись ролями.

В итоге девушка смогла одержать победу в споре взглядов, созерцая тот сопернический накал в пугающей черной бездне. Брюнет угомонился, но все еще не верил в то, что им придется здесь столько проторчать. Предмет укрытия хоть и в некотором смысле надежный – боковая фанера укрывала их от «зрителей», а стоящая на «подиуме», не являлась детенышем лилипута, чтобы их заметить – но пребывание в этом уголке, предназначающийся для ног сидящего, однозначно не предвещало ничего приятного.

Сакура тоже не прыгала от счастья, да и прыгать то было негде. Тяжесть летающих мыслей заключалась не в том, что единственный раз появившись на лекции, ее посчитают отсутствующей, нет. Ей не давали покоя неугомонные ощущения от столь близкого пребывания рядом с настоящим маньяком. Она боялась не его насильственных действий - уж при стольких свидетелях ей ничего не грозит – а остерегалась почувствовать к нему симпатию, как это случилось в его комнате. Но чужой освежающий благородно-королевский аромат, с тенью холодка, будто специально порхал у ее ноздрей, словно провоцируя: «Поведешься – не поведешься».

Дабы отогнать соблазняющий запах подальше, девушка легонько положила ладонь на мужскую грудь и толкнула ее с намеком на отстранение, уже после содеянного осознавая, что способ общения путем касаний - выбран неудачно. Но парню, быстро уловившему мысль дамы под ним, этого хватило, и он беспрекословно попытался поменять позу, размещаясь сбоку. Переступив коленками худощавое тело, он уперся на одну руку, чтобы перекинуть другую на другой бок, как его опора тут же подвела, скользнув по лакированному полу и тем самым отправляя свой подбородок в вместительную ямочку открытого декольте. Кстати, открытое оно было тоже по прихоти Ино и ее шмоток, которые сейчас Сакура готова была сжечь вместе со своей дорогой подругой.

Чуть ли не сотворив бунт шороха от неожиданно неудобной ситуации, Харуно автоматически схватила за плечи ткнувшегося лицом в ее грудь парня, пытаясь поднять. Брюнет подчинился чужим действиям, ибо подобное тоже не мог назвать разумным, но тут же застыл, когда губами совершенно случайно зацепил мягкую мочку ушка и незамедлительно учуял еле слышный, отличающийся от других, девичий выдох. Она боялась. Не его самого. Его влияния.

Взгляды встретились. Теперь иные: с раздробленной карамелью и ложкой жидкого меда, которые не так благополучно покрывала фольга фальши. Какой-то безмолвный разговор велся между ними в этом созерцании. Вне зоны физического мира. Будто мысленный.

Всплеск эмоций буквально поглощал сознание Сакуры. Приложив все усилия, она пыталась держать дыхание ровным, а взгляд неуступчивым. Но тускло-зеленые, под покровом падающих теней глаза, неуправляемо изучали внешность красивого брюнета: спадающие волосы, тайно скрывающие часть лица; выделяющиеся надбровные дуги, из-под которых сверкали искры опасной энергии; дерзкие, недавно смоченные губы; напряженные мышцы шеи; цепь с большим медальоном поверх темно-синей спортивной футболки и снова эти душераздирающие безпальцевые перчатки. Очарование его персоной подступало тихо и аккуратно, неощутимо просачиваясь сквозь поры и беспроигрышно внедряясь в законные принципы.

Сравнивая свои желания с читаемыми на утонченном лице, Учиха сменил повествование глаз, будто, сам же запутавшись, размышлял, скроется ли это пристанище от их будущего. Будто убеждал: «Оно скрыто от других. Даже от нас самих».

Его приоткрытые уста казались некстати притягательными. В одном мгновении они прильнули к женским блаженно мягким губам, - милое лицо которых преодолело остальную часть расстояния – давая волю поцелую. Их языки сплелись так, будто они изголодавшиеся любовники. Кочерга влечения разгребла красные угольки, которые возродили температуру прошлой страсти для прекрасно возгораемого огня. Ситуация – солома, близость – бензин, одно касание – взрывоопасная катастрофа.

Ненасытный поцелуй не прерывался, будто при его завершении придет и конец мира. Заключающимся двумя метрами в длину и полтора – в высоту крохотного мира их личного секрета и немого уговора, что поцелуй не выйдет за пределы этих стен. Но речь уже не шла о поцелуе. Губы Учихи добрались до приятной кожи шеи, в то время как его руки жадно и властно блуждали по женской груди непрочной блузки, две пуговицы которой самовольно расстегнулись. Возражение кольнуло мозг, когда Сакура поняла, к чему все идет. Ее незначительные противодействия говорили «хватит, я согласна, но не здесь», хотя учитывая то, что делала она это с полуприкрытыми глазами, судя по всему, брюнет прочитал истинные желания его розоволосой гарпии.

Лизнул ключицу, укусил за подбородок, запустил язык в рот так, будто зверя в клетку со свежим мясом. Сухие основы похоти мгновенно отозвались сочностью, призывая к действиям. Но гордые негнущиеся принципы продолжали играть свою сонату на дряхлой скрипке чести и самообладания. Пусть она и была не против первых аккордов, но кто думал, что они возрастут в пылкую и очень серьезную композицию?

- Нет, - схватив черные волосы в кулак и буквально окунув губы в ушную раковину, еле слышно, с предательской интонацией, выдохнула она.

Ответом послужил его возбуждающе уверенный взгляд и прильнувший в зону между ног пах с ощутимым напряжением. Сакура упрямо старалась не обращать внимания на осыпающийся рисунок колон сдержанности, созданной ею империи. Ее взгляд относился к безразличным, пряча подлинник отражения посетивших ощущений, но полусухие губы незаметно сами по себе чуть приоткрылись. Два пальца Саске скользнули меж них, касаясь спрятанного языка. Подбородок ощутил прохладную кожу перчаток. Замедленное моргание прошло сканирование не так, как хотелось бы не услужливой девушке. Парень прекрасно улавливал те маленькие детали ее поведения, которые отскакивали от внутренней войны. Капканы выставлены, мечи наточены, один выстрел арбалета – и она его. Харуно, прекрасно понимая насколько искуситель коварен, опытен, опасен, старалась не поддаваться удушливому соблазнению, но дело в том, что второе шаловливое «Я», которое яро желало оказаться в руках этого самого искусителя, уже толкало сознание с камнем на шее в забытый пруд.

Вытянув пальцы с влажного ротика, Саске так сладко облизнул их, что созерцающая прикусила краешек губы. Стойкая Сакура уже чертила план побега, казалось, не только из этого помещения, а и мира вовсе, ибо если она еще хоть секунду пробудет наедине с этим безумно сексуальным грешником, то наверняка сорвется.

Секунда прошла, и она сорвалась, когда его настойчивые пальцы проделали то же самое, только окунувшись в более деликатную и мокрую зону, задирая покладистую юбку и убирая трусики в сторону. Возбуждающий язык также грациозно облизал с них выделившееся вещество, после чего нырнул в девичий рот для плавного, будто специально замедленного поцелуя.

Но распаленной, разрушившей собственные рамки девчонке, этого уже было мало. Придавив на затылок, она впилась в Учиху так, как водолаз в последний баллончик кислорода. Внутренние бешеные желания новых поцелуев, касаний, слияния уже прорвало дамбу и отдавалось болью.

Сильные руки расстегнули ремень брюк, холодная бляха прижалась к ее бедру, но девушка похоже не ощущала контраста температуры, как и саднящие лопатки от опоры тела. Внутрь ее территории бережно и аккуратно проник шпион. Руководя. Покоряя. Властвуя. Проникая в самую глубь. Скала самоконтроля вмиг дала трещины и обрушилась на спичечный домик действительности. Пальцы негромкого стона соскользнули с губ и улетели в невесомость аудитории, на что парень в спешке заткнул девичий рот рукой – делать ему подобное не впервые – и придал толчкам ненасытности, возможно, даже грубости.

Если бы не несносные ощущения, то Саске сейчас бы удивился тому, что учитывая тот, якобы не понравившийся их первый раз, партнерша выворачивается и сходит с ума от его же жестокого рвения быть в ней. Рука-баррикада стонов уступила место накаленному поцелую. Его движения становились зверскими, подобно одержимым волкам, которые жадно пожирали остатки здравомыслия и бросали кости налету хватающему сумасшествию.

Вонзившиеся в, уже кажущиеся ее частью, кожу плеча ноготки, являлись термометром девичьего статуса, который зашкаливал за красную планку. Завершающий рывок, натиск на курок, и происходит душераздирающий выстрел. Всплеск фейерверка в глазах и странное непреодолимое счастье

Утонув в собственном озере экстаза, молодой темноволосый мужчина совсем забыл закрыть рот неконтролируемой полулежащей под ним особе. Тонкий голосок во всей своей сексуальной красе эхом отбился о стены кабинета и пощекотал уши каждого из присутствующих. Только придя в сознание, Сакура поняла, чего натворила, а хлестнувшая вдруг по поверхности стола указка, чуть кинула ее в обморок от ощутимого ужаса.

- Сколько можно говорить, чтобы выключали телефоны на сеанс лекции, - выпалила грозная преподавательница громче, чем обычно. – Такими пошлыми рингтонами вы не только меня ставите в неловкое положение, но и своих товарищей.

Склонившиеся над своими конспектами студенты начали переглядываться в поисках того самого виновника, но никто не решился улыбнуться, так как это однозначно привлекло бы внимание, явно не в смехотворном настроении Цунаде-сама.

Законные, не такие уж и плохие, как предполагалось, полтора часа подходили к концу, а двое скромно вжавшихся в разные углы – тот, что в штанах даже упер ногу в горизонтальную плоскость - любителей секса в нестандартных местах, старательно уводили взгляды друг от друга. Облегчительный шум суетившихся студентов подействовал бальзамом на душу, а шаги выходящих твердили, что скоро закончится эта аура немыслимого напряжения от произошедшего. Наступила тишина, но отголосок беды отзывался интуицией. Наверное, потому, что ноги у стола ректора все еще продолжали стоять в той же зоне.

- Чтобы подобное я больше не видела в моем универе, - раздраженно кинула она непонятно кому и вышла, хлопнув дверью. Взгляды, но уже не смущенные, а более озадаченные, встретились. Сокращение «универ» вызывало вопросы, ведь подобное студенческое выражение и приблизительно никогда не проскальзывало в официальной речи этой особы.

- Походу, чисто, - отважившись на разведку, повествовал Саске.

Девушка осторожно выползла из-под стола и, расправив одежду до уровня приличного вида, блаженно потянулась. Все тело просто гудело.

- Неужели… она знала, что мы… там? Почему тогда не сказала нам в лицо? – отвратительное ощущение из-за осознания перелилось в зеленых глазах.

- Порой люди делают вид, что не заметили очевидного, чтобы скрыть то состояние, насколько это повлияло на них, - его тон был железным, наточенным, обданный холодом. Создающим тупик для размышлений и догадок, что человек судит по себе. Пока создающим… но все дело времени.



***



В последний раз поправив свою хлопковую блузку, над которой так долго копошился Шикамару, а точнее тем, что под ней, Карин прошла в нужное помещение. Уже больше недели она грызла ногти, разрывала тетрадки, грубила окружающим в ожидании сего момента. А все из-за Нары, который так долго добывал этот чертов диктофон.

Лаборатория оказалась довольно просторной. Удивительно, что она здесь раньше не бывала. Колбы, микроскопы, пинцеты, пробирки – все казалось настолько хрупким, что боишься даже прикоснуться. Оторвавшись от завладевшим вниманием странного механизма, название которого останется неизвестным, девушка прошла в коридор меж столами. Учитывая то, что занятия закончились как минимум часа четыре назад и время далеко уже послеобеденное, присутствие верхнего освещения здесь было вполне уместно. Перейдя в соседнюю комнату связанной лаборатории, она заметила того, кого искала. Склонившийся над столом в очках, как всегда что-то изобретает. Неприязнь к этой личности отозвалась шершавостью в горле, что спровоцировало легкий кашель, который отвлек деятеля этих стен.

- О, Карин? Не ожидал тебя здесь увидеть. С чем пожаловала? – довольно приветливо начал он, с занятым видом загораживая собой весь предъявленный инвентарь.

- Кабуто, я пришла сказать, что принимаю твои условия, – ее голос был ровным и серьезным, без намека на тот факт, что прячущийся под одеждой аппарат, записывает их разговор.

- Интересно, что же так повлияло на твое решение? – Даже сквозь очки подозрение в глазах мужчины не скрылось, отчего девичьи ладони вмиг покрылись влагой.

- Ты не предоставил мне другого выхода, вот и все влияние. – После тягучей паузы она продолжила: – И что я должна делать? Распространять твою фигню?..

- Очарование… я называю его так, - с новым для Карин выражением вдохновленного поэта поправил тот. – Рад, что еще один почетный член присоединяется к нашей команде.

- Команде? – с недоумением переспросила брюнетка. – То есть в твоем круге не один и не два наркоторговца?

- Конечно же, глупая. – Улыбка-оскал блеснула меж мужских губ. – Некоторые даже считают большой честью продавать такое великолепие.

- Если твой бизнес не болеет дефицитом в работниках, то тогда какого черта ты втянул в это меня? – позабыв, что в разговоре нужно придерживаться стратегии, с пылким возмущением выдохнула она. - Почему именно я? – переходя на медленное лепетание, Карин взглянула на него красными вспыхнувшими глазами с переливом разоблачения. – Ты боишься… Боишься, что с помощью нашего общего прошлого я повешу на тебя подозрения о твоих сексуальных увлечениях юными студентками, последствия чего серьезно ударят по твоей репутации. А если я войду в твою компанию, то тем самым окажусь у тебя в кармане. Я права?

- Нет, змеюка крашенная, - следя за прыгающей интонацией девушки, начиная неуверенной, заканчивая дерзкой, Кабуто схватил ее за подбородок, заметно заглатывая подавленные эмоции. – Ты никогда не была близка к сути. Не имея понятия, что ты всегда нравилась мне, является тому подтверждением, – как накипевшее и залежавшееся, он процеживал признание сквозь зубы. Жестко и с ненавистью.

- Что за чушь? Отпусти меня! – Карин в панике одернула чужую руку и кинулась к выходу, как ее схватили за плечо и бросили в сторону стола, за которым еще недавно работали. Опрокинув какой-то ящик, она оглянулась и округлила глаза в немом шоке. – Так ты его здесь же изготовляешь, что ли?

- Сколько можно лезть мне в душу?! – Исходящий гнев почти искажал пространство. Набросившись на молодую девушку и сцепив пальцы на тонкой шее, педагог в очках пытался высказать всю свою зверскую ненависть через удушение. Но оценив новую не менее привлекательную идею, расцепил руки и рывком разорвал верх блузки.

- Нет. Не смей! Я не хочу! – бешеная истерика рубанула топором разум.

- Зато я хочу. – Снова треск рвущейся ткани, и его не верящие зрению глаза застывают на спрятанном приборе. – Это что, диктофон?

Жадно хватая воздух, студентка тоже вмиг утихомирилась с проникшим ужасом на лице, уже рисуя в воображении картины, как ей сейчас быстро перережут горло какой-то стекляшкой из разбитой колбы. В предсмертном состоянии, следя, как его губы презрительно изгибаются вниз, а зрачки наливаются обжигающей энергией мести, Карин из того-самого ящика нащупала пакет с белым порошком и ударила им по голове нависшей опасности. На чужой кашель и затуманенный воздух распространяющегося вещества, она старалась не обращать внимания. Закрыв рот и нос рукой, дабы не вдыхать микрочастицы помешательства, студентка выползла из-под недруга, при этом немало разбив приборов на том же столе, и направилась в сторону, где приблизительно должен быть выход, продолжая все еще улавливать устрашающие крики:

- Не уйдешь, сука! Не уйдешь!

К счастью, Карин бежала в верном направлении. Схватив у выхода белый халат на вешалке и напялив его на уничтоженную блузку, она преодолела последние двери лаборатории и рванула по коридорам в поисках места встречи, потирая шипящие глаза. Вскоре вдали нарисовались три знакомые фигуры, лишь две из которых были желаемыми.

- Что он здесь делает? – подбежав к товарищам, спросила брюнетка, ткнув в сторону Суйгетсу.

- Не знаю, он сам как-то нас нашел. Не гнать же его, - отозвалась Собаку, старательно скрывая нетерпимость. – Ну то как все прошло?

- С записью все узнаете, но я не хочу, чтобы он ее слушал, - не сбавляла тон из-за только что пережитого Карин.

- У тебя какие-то секреты от меня, Вишенка? – со своей типичной игривостью начал Хозуки, хотя по состоянию прибежавшей отчетливо понимал, что происходит нечто серьезное.

- У нас нет времени трепать языками, - ввязался наконец Шикамару. – Переносим на компьютер и сматываемся. Карин… - он протянул руку, в которую тут же положили диктофон с записью, и прошел в заставленный компьютерами кабинет.

- Но он… - та снова с негодованием посмотрела на беловолосого парня, который с помощью двух шагов преодолел расстояния меж ними.

- Чем больше ты настраиваешься на мой уход, тем больше меня интригуешь, - и, подмигнув, он прошел в помещение, ясно давая знать, что в ближайшее время никуда не торопится.

Все четверо устроились у одного компьютера, и лишь свет из монитора освещал лица злоумышленников. За окнами сгустилась далекая темень, как и в данном кабинете. Все застыли в немом ожидании… почти в немом:

- И что теперь? – не выдержал Суйгетсу.

- Ждем пока перекинется, и желательно поменьше болтать, чтобы нас никто не застал, пользующимися чужим имуществом в столь позднее время, - ответил Нара и, тут же учуяв постороннее копошение за дверью, нажал на кнопку последнего источника света. Кабинет поглотила мгла. Удушливая тишина пожирала каждого и убила бы своим напряжением, если бы не неожиданный голос, пулей влетевший в приоткрытые двери:

- Здесь открыто.



Облокотившись о стену и задумчиво склонив голову с неразличимым цветом, из-за выключенных ламп, волос, девушка снова задумалась о недосказанном. Каждый день она просыпается и собирается рассказать подругам о Саске и каждый день, начиная открываться, переводит тему в другое русло без толики подозрения в свой адрес. Больше недели она недосыпает ночами, пробуждаясь глубокой ночью и подставляя спину под хлыст собственной совести. Обман и ложь неприятны на вкус, а новые порции ежедневных ингредиентов – отвратительны. Отвратительны со стороны дружбы, а не позывов тела.

В конце коридора послышались ровные умеренные шаги, но его красивая мужественная фигура различилась лишь вблизи. Исходящая холодная аура жесткости завораживала и очаровывала, интригующий уверенный взгляд придавал переливающуюся окраску его великолепия. Сводящий с ума запах отозвался покалыванием памяти, отображая недавние картины прошлого, как она страстно вдыхала этот аромат с черных волос или мужской груди. Как пот струился по их телам в порывах страсти. Как безотказно и безмолвно он брал ее тело и умело орудовал им, доставляя обоим удовольствие. А она в свою очередь любила противиться. Любила, чтобы ее получали силой и заводили против воли. Каждый день получать его шикарное тело – казалось волшебством из книги фэнтези. Каждый день на протяжении недели.

- В следующий раз так долго ждать я не собираюсь, - разговоры меж ними возникали не часто и, как ни странно, обоим это подходило. Ковыряться в грязной луже отношений не хотелось, потому все сходилось к одному – фантастическому сексу.

На высказанное условие брюнет не обратил внимание. Делая вид, что сказанное было адресовано не ему, он на одном дыхании схватил девушку за затылок и, сильно наклонив ее, буквально всосался в чужой рот страстным поцелуем. Та незамедлительно ответила позывам вторгнувшегося чужого языка, обняв крепкую шею. С каждой минутой страсть, будто по ранее задуманному плану, накалялась с неимоверной скоростью. Эти двое уже здесь и сейчас хотели получить друг друга, захлебываясь собственными желаниями. Запрыгнув на твердо устойчивую фигуру и обхватив ее ногами, девушка начала вкусно облизывать ухо своего горячего партнера, который в свою очередь поплелся по коридорам в поисках любого незапертого кабинета.

- Здесь открыто, - выдохнул он, внося пылкую бестию в помещение и укладывая ее на первый нащупанную мебель.

- Я хочу как вчера, - задыхаясь, попросила она, когда парень в полной темноте стянул с нее футболку и легко укусил за шею.

- А когда попробуем мой вариант? – оторвавшись от поцелуев, молодой брюнет взялся расстегивать свою рубашку.

- Вы что, живую порнографию записали? – послышался левый мужской голос из другого конца аудитории, который для обеих личностей обрушился холодным водопадом.

- Может, кто-нибудь все-таки включит свет? – еще один неведомо откуда взявшийся женский голосок говорил, что они здесь не одни.

Выключатель издал звук щелчка, и верхние лампы сначала мерцанием, а затем спокойно и однотонно осветили обстановку, для многих являющейся глубочайшим шоком.

- Саске?

- Сакура?

Любовники уставили свои удивленные взгляды на нежданных зрителей, округляя глаза до статуса идеальных шаров. Те же их облику не уступали, ко всему этому добавив четыре отвисшие челюсти, почти одновременно цокнущие где-то далеко под компьютерным столом.
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 20 Aug 2012, 04:48

Пользователь Hid отсутствовал в базе форума Миката.



Блин, это обалденно! Слов нет! *О* Варварушка, я обожаю тебя! Спасибо за проду! *О*
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 10 Sep 2012, 01:40

Пользователь BAPBAPA777 отсутствовал в базе форума Миката.



[b] [url="http://www.mikata.ru/index.php?/user/15827-hid/"]Hid[/url], спасибо Даш. Очень рада, что тебе понравилось. Вот продолжение)[/b]





Глава 25. Ссора



- Сакура… - повторила за Собаку Карин, отряхивая слой ступора с лица. – Ты… с Учихой?

- Что вы здесь делаете? – спохватилась та, прикрывая чашечки своего к счастью неснятого бюстгальтера.

- Не знал, что ты спишь с Харуно, - немыслимо быстро, в отличие от представительниц женского пола, смирился Суйгетсу.

- То есть ты плескала нам всю эту барду про секреты, дружбу и предательство, а сама втихаря же и варишь ее? – Голос Темари был ровным и уверенным, но обида так и пылала, через жалобно сдвинутые брови и подрагивающие губы.

- Девочки, я все объясню, - оправдываясь, зеленоглазая преградила путь Карин, которая, ничего не желая слушать, направлялась к выходу.

- Не ожидала от тебя такого. – Интонация неприятно кольнула наэлектризованной ненавистью и презрением.

- Карин, постой, прошу. – Сакура схватила брюнетку за руку, на что та мгновенно вырвалась с таким отвращением, будто грязная дворняга вцепилась в подол ее дворянского платья.

- Не могу поверить, что ты могла так поступить, «подруга». – Последнее слово специально выделили язвительно медленно, будто в последний раз покрутили его на языке, перед тем, как выплюнуть. – Ты ведь знала, как он поступил со мной. Ты знала, какая он скотина. Знала, как я отношусь к нему из-за того случая! Когда-то ты даже обещала мне, что он пожалеет о своем поступке. Интересная же месть у тебя. Можно сказать своеобразная. – Встреча с острым взглядом Учихи долго не продлилась. – «Я хочу как вчера». И как давно это продолжается?

- Карин…

- Почему не с кем-нибудь другим? Почему именно с этой мразью?

- Хм. А сама-то выходишь не лучше такой же мрази, - не стерпев шершавые прозвища относительно себя, встрял Саске. – Один день с Суйгетсу кувыркаешься, второй – с Шикамару.

Многоголосный вдох, будто ахнула сама аудитория, заставил Карин покрыться цветом ярости. Она прекрасно понимала, откуда у ненавистного брюнета подобные выводы, но объясняться перед кем-либо сейчас не было ни единого желания. Объясняться должна была другая.

Заметив на себе ошарашенный взгляд прикрывшей губы Темари, будто она вот-вот рассыплется на тысячу играющих похоронный марш чертиков, Шикамару с уколом предательской лжи посмотрел на друга.

- Что ты несешь, Саске?

- То, что твою… хотя точнее чужую перекрашенную девочку недавно застали в твоей постели.

- Карин, это правда? – Блондинке нужен был ответ и столь желанный глоток истины. Но подруга так и не подарила ожидаемой роскоши.

- Вы что, с ума все посходили? – Поражаясь, как ловко стрелки повернулись в ее сторону, та с возмущением посмотрела на светловолосую подругу и, не имея больше сил терпеть подобное напряжение, сорвалась с места к компьютеру и, вырвав диктофон вместе с переносным кабелем, выбежала из кабинета.

- Карин, не суди меня! Ты не знаешь! – Побежала за ней Сакура.

- Темари, не было подобного, - аккуратно, словно рядом ядерная ракета, положив руки на хрупкие плечи, убеждал Нара. – Поверь…

- Ты не должен оправдываться передо мной. Мы не давали никаких клятв, никаких обещаний. Мы не числимся как парень и девушка. Мы друг другу никто. – Глотая колючую и неприятную, словно отбирающее тепло касание в снежную вьюгу, речь, Собаку слишком резко и холодно ликвидировала чужое прикосновение и, отводя полный горечи раненого сердца взгляд, ушла прочь, уже в коридоре бросив подруге:

- Можешь забирать его себе.

В одну секунду ощутив кислотный душ эмоций, грань которых провела зверская ярость, Нара бросился на соседа по комнате:

- Какого хрена, Саске? – вцепившись в воротник расстегнутой рубашки, он крепко прижал друга к стене.

- Успокойся, Ленивец. – К центру накала подскочил Суйгетсу, которого до этого, похоже, одного забавляла ситуация. Он, безусловно, догадался по какой причине Учиха предположил, что Карин развлекалась с Шикамару и, когда последний накинулся на приятеля, беловолосый парень понял, как серьезно настроен агрессор.

- Ты еще скажи, что подобного не было, - словесный плевок со стороны Саске играл для пожара роль солярки.

По бешеному взгляду можно было с уверенностью сказать, что сейчас что-то будет и случилось бы, если б Хозуки с большим усилием не оттащил бы взбешенного парня от Учихи. Тот неуступчиво продолжал попытки вырваться и врезать лживому подлецу.

- На кой черт мне твоя Карин если я тащусь от другой? – Гордо откинув ограничивающие движения чужие руки, Шикамару уже спокойно, будто недавний инцидент был лишь качественным воображением остальных, двинулся из помещения, для поисков Темари.

- Саске, ты Сатана безмозглая, – как факт прояснил Суйгетсу, но тому, судя по всему, было плевать, так как брюнет продвинулся к столу – ложу незавершенных интимных ласк – дабы заглянуть в проем дверей и подслушать столь острый и личный разговор представительниц женского пола.

- Ты хоть понимаешь, что предала меня?! Предала нашу дружбу?! – Речь Карин переливалась слезами, будто внутри нее что-то пошатнулось настолько сильно, что теперь это невозможно утихомирить.

Суйгетсу успел промелькнуть меж идеально наточенных самурайских мечей, дабы спасти хоть одну проблемную парочку – Темари и Шикамару.

- Я пыталась вам рассказать, Карин…

- Выходит мы такие ужасные подруги для тебя, что ты даже не удосужилась нас ввести в курс дела, как наша знакомая «девственная недорога» размахивает крыльями бабочки по ночам.

- Вы очень хорошие подруги, потому я и боялась того, как вы воспримете информацию.

- Я ведь его призираю, Сакура. Больше всех ненавижу.

- Не больше всех, - как-то тихо, для привычного крика проскользнуло из уст Харуно. – Да, я уже не девственница. Он лишил ее меня в болоте грязи и мерзкого мусора. Взял и трахнул, как какую-то бездарную шлюху или не имеющую собственного права рабыню. Разорвал мою душу на куски мяса и выбросил их в яму вечно гнить и стонать от безысходности. Он убил и изуродовал меня прежнюю. За что я никогда ему не прощу. – Признание будто снова отнесло ее в то время. Горчица сожаления ощутимо потекла по жилам. Девушка подняла взгляд с пола на подругу, на лице которой прозрачными ручейками текли слезы.

- И ты не рассказала нам… Ты предпочла сохранить эту заплесневелую правду в себе. – Подавленный вздох, не скрытый всхлип. – Знаешь, возможно, я завтра буду жалеть, что не бросилась тебя утешать и просить прощения, но мне нужно время, дабы соединить твои оправдания с поступками в одну единую кучу. Сейчас я хочу лишь уйти.

Созданный ветер мимо прошедшей Карин забрался глубоко в душу, создавая в ней целое торнадо, поднимающее пустынные пески и пробуждающее старых скорпионов. Сакура медленно моргнула, горло стонало от жажды, миражи плясали перед глазами, листья иллюзорного оазиса раздражительно щекотало кожу. Истощение заставило отшатнуться и прислониться к невероятно ледяной стене, а затем медленно сползти по ней и опустить лицо в ладони. Нет. Она не заплачет. Она обещала.

- Сакура, куда Карин делась? – Через некоторое время у уха очутились губы беловолосого парня.

- Ушла. Она ушла, - не меняя позу, обреченно бросила та и почти считая количество шагов удаляющегося, поднялась на ноги.

В кабинете снова мелькнула лампочка или же это были злые шутки сознания? Нет. Злую шутку сейчас играли глаза, которые предоставили картину, как он сидит на том же столе и держит в руках ее же футболку. Нежелание подходить к сему человеку пересиливало мерзкое осознание быть полураздетой. Инстинкты мирно спали в оковах, а при власти восседали амбиции. Тонкие пальцы схватили край необходимой ткани, но чужие, будто специально хотели встретить взгляды соперников, не спешили отпускать свою добычу. Девушка беспрекословно подняла глаза, успев уловить сожаление и грусть. В следующий миг они должны были исчезнуть, но необычное для сего человека выражение не менялось.

«За что я никогда ему не прощу» - только сейчас догадки о том, что он все слышал, постучались в черепную коробку. Горечь на языке заставила нервно сглотнуть. Но ведь она сказала правду. Как бы там ни было. Никогда... Никогда.

Крепкие пальцы безысходно ослабли и вскоре по их подушечкам медленно, будто прощаясь, скользнула мягкая ткань. На ходу просовывая голову в шейный вырез, Сакура коснулась дверной ручки и, словно по щелчку ведьмы, исчезла в темноте коридора. Не оглянувшись и не подарив последнюю надежду на ложь ее слов.

Звуковая пульсация шагов молотами кузнецов стучали в ушах. Она убегала, сама не зная от кого. От подруг? Проблем? Его взгляда? Себя самой? Количество ступенек лестницы благосклонно показалось меньшим, а черный выход здания - ближе. Свежий ледяной воздух ворвался в легкие, почти разрывая их на части от желейного состояния разума. Бордюр придворных клумб с красивыми сортами цветов, которые сейчас удачно спрятались под покрывалом ночи, выступил препятствием. Незначительно споткнувшись, Сакура направилась вдоль учебного заведения.

Тишину и изредка доносящиеся звуки проезжих автомобилей далекой трассы четко отодвинулись на дальний план, когда вблизи послышалась пугающая суета и на пути вырисовались крепкие черные фигуры. Ужас на грани истерики испытать еще один расстрел собственной психики схватил за горло и затряс в дрожи. Не зная куда маршировать, она так и продолжала ступором стоять на месте, в надежде, что ее не заметят. Но удача к Харуно не всегда поворачивалась лицом и приближающиеся мужчины тому подтверждение. Яркий свет фонарика хлестанул по глазам, будто ее желали ослепить.

- Не она, - подался серьезный голос из гущи темноты, после чего белое сияние потухло, оставляя танец мелькающих пятен перед глазами.

Сакура благодарила судьбу за то, что она не та самая, которая нужна этой стае бандитов. Но вселившаяся боязнь не давала ступить шаг, будто с ним девушка затронет бомбу, размером с ее рост. Пересилив свой страх, она двинулась в сторону и с незаметностью мушки миновала его источник. Преследующих шагов не было, что, безусловно, радовало. Не завидовала она той, которую они разыскивали.



Темари вбежала бы пулей в дамскую комнату, если бы в ней горел свет, отгоняя пугающую пыль тьмы. Но так как его в ней не обнаружилось, как, впрочем, и в пройденных коридорах, в ее спешном визите присутствовало опасение. Скромные исходящие от дисплея телефона лучики очертили две раковины и ведро со шваброй под ними. В зеркале блеснуло зловещее лицо, отчего Собаку мгновенно дрогнула. При неправильном освещении даже собственное отражение может внушить ужас.

Слова Учихи варварами вторглись куда-то под ребра и беспрерывно покалывали нутро острыми копьями. Почему она ему верит, а главное, почему она так реагирует? Дабы треснувший авторитет окончательно не рассыпался, нужно было сейчас же взять себя в руки. Но это ощущение… будто над белым листом отношений взвилась грязная кисть и злоумышленно обронила черные кляксы… Все разлетелось, разрываясь в мелкие кляксы. Это наивное восхищение, эти проклятые чувства.

- Нет… - попыталась остановить поток мыслей девушка, прижав кончики пальцев к вискам. – Нет никаких чувств… - Убеждение? Самовнушение? Но точно не констатирование факта. – Правда?

- Правда? – прямо в ухо прошептал неведомо откуда взявшийся незнакомец и, крепко обхватив тонкое тельце, закружил его в круговороте.

Темари настолько сильно крикнула от неожиданности и поглотившего сознание страха, что у ее палача на несколько секунд нестандартно запищало в ушах, будто в них залетела стая комаров. Мобильный телефон с помощью посторонней силы легко соскользнул с края раковины и, ударившись об пол, безнадежно разлетелся на детали, тем самым уступая владения густой тьме.

Когда дивный танец закончился, чужие мягкие губы коснулись века, щеки, уст. Язык бережно очертил чужие десна, задел верхнюю губу, дабы хозяин ее сладко втянул. Его поцелуи сошли на шею, так искусно, нежно, завораживающе.

- Кто ты? – наконец задала волнующий вопрос Собаку, ответ на который не потребовался, ибо ее руки прошлись по широким плечам и вскарабкались на знакомую шевелюру.

Девушка подарила милую улыбку темноте. Сейчас было по-настоящему жаль, что он ее не видел. Объятие образовалось само собой. Щека прижалась к надежной груди, а веки самовольно опустились и вовсе не из-за ненадобности. Он молчал, и даже не хотелось больше слов. Идиллию подсознательно окутывал космос и невесомость: светящие звезды отношений, галактики из намека на любовь и проносящиеся метеориты счастья. Они стояли и слушали полетные звуки чужого ставшего своим сердца, плавно уносящие в бесконечность и вечность.

- Правда? – казалось, его голос успел поселиться у нее в голове, будто каким-то неведомым способом внедрился в мысли.

- Нет, - теплым дыханием прошептала она в ткань рубашки, касаясь ее губами.

- Вот. – Помещение моментально практически засветилось от вспыхнувшего освещения, отчего двое мило обнимающихся людей прищурили непривыкшие глаза. – Так ведь лучше… Или вы специально хотели уединиться в этом… кхм «романтическом» месте? – Суйгетсу вскинул бровь с подозрением. – Тогда какого скрипучую дверь оставили настежь открытой?

- А может, мы любим такие вот места? – Лишь после недовольного признания, Шикамару понял, что сказал правду, ведь свидетелем их первого раза тоже была раковина, как в принципе, и второго. – Сам чего здесь делаешь? Увлекаешься деятельностью маньяка?

- Хотел прояснить все недосказанности, касательно ложной информации Саске, но судя по мизерному расстоянию меж вами, не вижу в этом надобности, - нагло улыбаясь, будто застал двух малышей, заглядывающие друг другу в трусы, ответил тот.

- И все же мне интересно, что там у тебя было с Карин, - мягким тоном отозвалась Темари.



Дернув двери главного выхода, Карин поняла, что они заперты. Пару раз раздражительно пнув их ногой, она жестко вонзила пальцы рук в волосы.

«Черт! Ну почему все сложилось именно так? Одна подруга спит с отвратительным гадом, другая – подозревает, что я сплю с ее «гадом». Изорванная блузка под халатом с отвращением отзывается жутким дискомфортом и ко всему этому меня ищет изготовитель наркотиков за то, что у меня есть одна вещица, которая может засадить его за решетку».

Пожалуй, последнее было самым страшным, ведь Карин была уверена, что, прибыв на место встречи, больше не разлучится с друзьями, пока не покинет «лабиринт охоты», а теперь она оказалась одна и не знает в какой стороне находится открытый выход. Нет. Двигаться куда-либо опасно, по крайней мере, друзья тоже как-то будут выбираться отсюда – вот они и встретятся, а потом уже и подумают, что и как. Но ведь прибывший может оказаться и Кабуто. Тогда дела будут плохи.

С каждой минутой уверенность о появлении знакомых добродушных лиц улетучивалась в далекую бездну, отчего становилось все больше не по себе. А вдруг они уже ушли? Шикамару, как инициатор идеи, вывел всех через другой выход и по делам.

- Черт! Черт! – Натянутые нервы отдавались болью в голове. Стащив надоедливую и уже, можно сказать, ненужную блузку, Карин снова напялила украденный халат лаборантов и, ориентируясь по стенам, уже более скованно и осторожно двинулась в сторону, где по ее мнению должен был быть другой выход из этого подземного мира.

Успев покрыться холодным потом, она все же достигла нужной двери, но и та оказалась запертой. Вредное уныние барабанило по мозгам, песчинки истерики обволокли кожу. Становилось ужасно холодно и, судя по психическому настрою, причина тому не касалась температуры. Если так дальше пойдет, ей придется просто напросто переночевать в этом учебном корпусе и до конца своих дней отмахиваться от кошмаров.

Пробежав еще несколько отсеков, Карин с безумной улыбкой, практически на грани срыва, чуть ли не вскрикнула от радости, когда одиночная дверь поддалась. Погода успела значительно измениться и теперь студентка буквально стучала зубами. Наверное, даже самая теплая куртка из ее гардероба не согрела бы сейчас. Но и той не было. Главное она достигла свободы и теперь оставалось лишь добраться до общежития, а там и тепло и горячий капучино и, возможно, круассан, если Темари не успела съесть ее заначку.

На счет свободы она подумала слишком рано. Вывод напрашивался сам по себе, когда перед ней выросли трое высоких парней и двинулись в ее сторону. Кулак адреналина ударил по сердцу, из-за чего то, будто свихнувшись, погнало по жилам раскаленное олово. Ощущение ужаса блеснуло в красных глазах, коленки самовольно задрожали. Чувство самосохранения взяло верх, и уже через секунду девушка бросилась в противоположную от пугающих людей сторону.

- Хватай ее! – послышалось позади. Только сейчас Карин поняла насколько ситуация серьезна и опасна.

Пробежав метров пятнадцать, она врезалась в представшего на пути человека, тут же обхватившего ее запястья.

- Куда-то торопишься, детка?



Спешным шагом Суйгетсу направлялся к компьютерному классу с надеждой, что в нем еще осталась Карин. Почему-то он был уверен, что та обязательно поплетется к основному выходу и, обнаружив на нем десять замков, будет шататься по зданию в поиске любого отверстия с ее рост, которое помогло бы ей выбраться. Шикамару и Темари выслушали его не перебивая и почти спокойно. Ну, в самом деле, если девушку застали в чужой постели это ведь не повод думать, что она спала с хозяином самой постели? Хотя нет, это все же повод.

Подходя к единственному источнику света в этих кругах, парень заметил сидящую на полу и прижавшуюся к стене Харуно. Судя по ее виду, разговор меж подругами закончился не в самых лучших красках.

- Сакура, куда Карин делась? – Он присел рядом с ней, чтобы не напугать ненароком проникшую мыслями девушку.

- Ушла. Она ушла, - коротко выдавила та и в подробностях он, впрочем, не нуждался.

Преодолев расстояние меж данным кабинетом и основным выходом, Суйгетсу бросился в боковой коридор к следующему возможному источнику свободы Карин. Благо, он знал лабиринты здания, как свои пять пальцев – слишком многое было пережито в этих стенах. Еще парочка дверей дали такой же ответ. Сейчас ему было ужасно интересно, как же Шикамару собирался вывести их из этой задницы. Неужто обзавелся ключами? Хотя от него еще и не такое видели.

- Эй. Что ты здесь делаешь?

Суйгетсу обернулся на голос, нахмурившись от недоумения. Перед ним стоял молодой парень на год-два старше него и держащий в руке угрожающую палку. Нет, он точно не был похож на сторожа. Возможно, они даже знакомы, но сейчас этот нюанс не имел значения.

- Ты кто?

- Что ты здесь делаешь? – повторил тот, прибавляя интонации пару килограммов тяжести.

- Я хотел бы задать тебе тот же вопрос. – Суйгетсу издалека почувствовал враждебную ауру, мысленно подготавливаясь к чему-то неприятному.

- Ищу кое-кого, - буквально выплюнул незнакомец.

- Кого? – Почему-то подсознание в бешенных криках кричало о грядущей беде.

- Девчонку одну.

Со словом «девчонка» перед глазами предстал образ Карин. Много ли девушек гуляет в подобное время и подобном месте? Что-то казалось неправильным. Что-то, о чем он не знает.

- Ты пойдешь со мной. Я должен доложить о твоем пребывании здесь, - шевельнув деревянным орудием, приказным тоном выдал парень.

- Я. Пойду. Туда. Куда. Мне. Нужно, - выделяя каждое слово, ответил Суйгетсу и пренебрежительно двинулся мимо.

- Никто не разрешал тебе идти! – выкрикнул недруг и ловко ударил неповиновавшегося по ноге. – Он предупредил нас, что с ней может быть кто-то еще. – Снова замах и боль огромными клыками укусила кожу рук, которые по инерции прикрыли лицо. – Говори где эта сука, говнюк.

Уличные разборки и бои сказывались для Хозуки неким опытом, заставляя привыкнуть к острой боли и умением дать сдачу, которую в данном случае проделал носок кроссовок, заехавший в живот атаковавшему. Пока соперник отвлекся на подавление собственных ощущений и вырывающийся стон, Суйгетсу отобрал подобие дубинки из чужих рук и, что есть силы, врезал ею по его лицу. Вторую щеку уже осквернил крепко сжатый кулак, а завершающим приемом послужил удар коленом в ребра.

Грохнувшись на землю, молодой человек, личность которого осталась неизвестной, свернулся калачиком и, покашливая, залился болевыми стонами.

- Кто ее ищет?.. Кто ее ищет? – пытался выведать правду победитель, но старания оказались бесплодными.

Поняв, что ответа ждать нет смысла, Суйгетсув выронил оружие и в спешке рванул дальше по коридору. Открытый выход оказался невдалеке, но стоило ли ему идти во двор? Вдруг она еще здесь, в здании? Он вышел, но лишь для того, чтобы осмотреться в округе и, возможно, вернуться обратно. Озноб волной дрожи прокатился по телу, лишь от такого приветствия зловещей погоды становилось не по себе.

Поглощенный беспокойством парень пробежал тропинку и завернул за угол. Тишина настолько бархатная и загадочная, что аж мерзко. Темнота, как сквозь сито пропускающая блеклые лучи луны, раздражала. Она – камешек в его сапогах. Повязка на глазах. Мошенник, который скрывает что-то незаконное и очень важное.

[url="http://narutoclan.ru/go?http://portasound.ru/music-search/Let_U_Go_%282005_Reworked%29__music01.html"]музыка[/url]

Решив осмотреть окрестность старых высоких деревьев и выкованных лавок, он услышал подозрительный звук, словно неудавшийся крик и безмолвные просьбы помощи. Отдавшись слуху, Суйгетсу последовал туда, откуда, по его мнению, происходило звучание. Предъявленная картина ударила острой глыбой в грудь, вонзаясь настолько глубоко, что на языке появился металлический привкус шока. Это была она. Немощная. Изнеможенная. Избитая. В крови.

Какой-то полу слог вылетел из ее уст, когда Суйгетсу приподнял обессиленную голову и их взгляды встретились. Безнадежно усталый и немыслимо сожалеющий. Половина столь знакомого и ранее красивого лица начинала опухать от ушибов и побоев. Белый халат почти идеально сменил окраску на грязно-бардовый. Открытые участки тела рыдали своим видом раскрытых и развернутых ран. Казалось, даже своим созерцанием он причиняет ей боль. Похоже, ее били не только руками, а невдалеке валяющийся провод от диктофона без своего основного дополнения практически все объяснял.

- Во что ты ввязалась, глупая? – Подрагивающий голос, как в принципе и руки, открывали истинные эмоции.

Замечая шевеление губ, она не могла воспринять сказанное. Эти нестерпимые адские мучения сжали разум в один маленький лесной орешек, из вариантов оставляя лишь терпеть. Хотелось кричать, выворачиваться, умолять, не дышать и не жить. Но она в незначительных конвульсиях продолжала следить за ним этим безысходным жалобным взглядом. Как он прижал к уху мобильный телефон – для вызова медицинской помощи или еще кого, кто бы мог облегчить ситуацию - что-то тревожно выкрикивал и еще долго сжимал выключенный аппарат. Снова с заботой что-то произнес. Потерпи? Дождись? Скоро станет легче? Смысл слов опять остался неизвестным, но как же она хотела… Хотела услышать.

- Бо… льно, - почти одними губами призналась избитая девушка, когда возлюбленный поймал спускающуюся слезинку с ее изуродованного виска и приложил к своим губам.

Ужасные рефлексы отвратительными слизнями ползали по обессиленному телу, жадно срывая с уст подавленные стоны. Крепко сжав чужую руку, она смотрела на него умоляющим взглядом, будто просила: «Сделай что угодно, только уменьши боль». Это выражение глаз бронзовым градом пробралось в нутро, образовывая там новый безжизненный климат. Оскверняемый лишь мертвым дуновением безысходности, что так томно терся о колючие камешки жалости и уныло посвистывал чувством вины.

Недолго размышляя, он поднял до невозможности хрупкое тело и опустился вблизи невдалеке стоящего фонтана – того самого, возле которого все три недотроги уже второй год встречаются каждый день. Кто же знал, что когда-то эта прозрачная вода будет умывать окровавленное лицо одной из них? Толика облегчения коснулась ощущений. Такой вывод Хозуки сделал по блажено прикрытым глазам девушки. Он поцеловал ее в лоб и прижал голову к груди, продолжая повторять одни и те же уже слышимые слова:

- Отдай мне свою боль... Отдай мне свою боль.



Сакура с задумчивом видом сидела у барной стойки, то и делая, что рисуя ногтем восьмерку на мраморном покрытии. Ничего не заказывала, ибо знала, что ее организм к алкоголю не восприимчив, а пустая трата денег ее не отвлечет. Громкая музыка срослась в привыкание, а шум окружающих людей придавила тоска. Она понятия не имела почему ее занесло именно сюда, но нежелание возвращаться в общежитие все еще образовывало революцию в сознании.

- Можно вас угостить? – рядом подсевшая фигура отвлекла от мыслей, благодаря чему девушка взглянула в бокал предложенного коктейля с лаймом на краю.

- Не пью, - несколько дерзко ответила та, давая ясно понять, что не желает общаться.

- Ууу. С таким настроем должны торчать отпугивающие иглы.

- Слушай, отвали, а. – Сакура повернулась к потревожившему ее покой человеку и застыла с удивлением. – Ой. Ты.

- Я. – Хидан странно улыбнулся. – Вижу, у тебя что-то случилось, раз ты здесь вся такая на нервах. – Он подпер рукой подбородок. - Не поделишься проблемой?

- Это личное… - прибрав выпавшую с прически прядь, замешкалась Харуно. – Просто, - она тяжело вздохнула, - с подругами поссорилась.

- И всего-то? – хмыкнул тот.

- Я их обманула. Ненавижу себя. – Поверх воображаемой восьмерки теперь рисовались линии.

- Тогда вижу очень хороший способ забыть вашу передрягу – напиться. Хех. Кстати чего уже больше недели не появляешься на занятиях?

- У меня возникли некоторые трудности – это раз. Два – я не пью с учителями. И три - алкоголь меня не берет.

- В моей компании возьмет, - лукаво улыбнулся тот, скрывая настоящую хитрую и опасную улыбку, словно охотник, расставивший капканы.



- Спасибо, - наконец заговорила блондинка, подняв взгляд со столика на Шикамару.

- За что? – оторвавшись от созерцания скудного интерьера забегаловки «Bitter lemonade», в который притащила его одна чокнутая девица, тот снова взялся за пожирание своего чизбургера.

- За то, что согласился пойти со мной. Для меня это очень важно. Я не могу ждать, пока брат все пронюхает. – Тонкие ручки нервно теребили салфетку, что не скрылось от глаз смышленого Нары.

- Ты так и не сказала, кем является тебе этот выслеживаемый человек, – очень сексуально приподняв бровь, спросил тот.

- Он… - состояние Темари явно не радовало, казалось, она вот-вот упадет в обморок от волнения. – Он… - Странное ощущение, когда на грани эмоций и признания о своем прошлом в проеме дверей вдруг вырисовался тот, кто ей столь долгое время снился в кошмарах, жалобно протягивая руку с криками: «Спаси!». Она ведь не надеялась, что при первой же попытке увидит его здесь, а иногда даже сомневалась, что вообще когда-нибудь встретится с ним вновь.

Будто заметив перед собой призрака, Собаку на несколько секунд впала в паралич, а, опомнившись, сразу обернулась к тому спиной и натянула капюшон на голову. Нельзя. Нельзя, чтобы он ее заметил.

- Кто? – Вмиг оценив реакцию девушки, Шикамару сменил выражение лица, словно изобретатель, который держит в пробирке взрывоопасное вещество.

- Рыжие волосы. Средний рост. У высокого растения.

- Понял, - поймав брошенную информацию, парень нашел источник столь ярых волнений блондинки и теперь очень аккуратно следил за ним. – Что дальше?

- Что он делает?

- Сел у столика. Разговаривает с бородатым человеком.

Темари не могла придти в себя, все тело немыслимо трясло лишь от новости, что она его увидела. За столько времени девушка впервые смогла созерцать его образ вживую, а не в своих представлениях и объятьях утешающего Канкуро. Зубы буквально стучали друг о друга, в голове полный хаос из разбросанных частичек радости, страха и паники.

- Теперь что? Ну же, говори.

- Его собеседник что-то ему передал. Рыжий встал… Похоже уходит.

- Мы должны проследить за ним, - вспыльчиво, будто эта фраза давно желала вырваться наружу, выдохнула Темари.

- Пусть отдалится. Иначе заметит.

- Да. Конечно. Да. Отдалится, – кусая ногти, чуть ли не в помешательстве, согласилась та.

- Только одно условие.

- Ну?

- Ты потом все обязательно объяснишь.

- Хорошо.

Спокойные ночные улицы сменялись пугающими и угрожающими своей преступной аурой и зловещей тишиной. Ни единого писка кота, лая собаки, отзыва сверчка. Ничего.

Преследуемый человек шел ровно и уверенно, не поворачиваясь и не показывая возможных сомнений. Темари было жутко страшно. Несмотря на то, что ее спутник являлся гением, ее сердце продолжало также бешено колотиться в обжигающей лаве адреналина. Уже случившееся было похоже на тотальный переворот в сознании, но то, что она еще и последует его, казалось одним безумным сном.

Дома становились более разрушенными, а потом и вовсе покинутыми и мертвыми. Гладкая дорога сошлась на рассыпанную и забытую. Показавшаяся жизнь с подобием образа свернувшейся кошки безнадежно развеялась, давая осознать, что это просто камень. Местность напоминала мир самого ужасного проклятия. Холод пробирался до костей, которые так умело поглаживал пронизывающий ветер. Назвать такое состояние отвратительным, то же, что и стручковый перец прозвать остреньким.

[url="http://narutoclan.ru/go?http://portasound.ru/music-search/The_Flashbulb_%E2%80%93_Undiscovered_Colors__music01.html"]музыка[/url]

Неслабо вцепившись в руку Нары, с лица которого не сползал дискомфорт от такой острой привязанности, девушка неуверенно плелась рядом. Наконец, выйдя на небольшую поляну близ руин давнего киоска, дряхлой скамейки и куче забытого мусора, объект их внимания остановился и к нему подошло еще несколько человек. Здесь казалось даже немного светлее. Нара и Собаку застыли за ближайшем углом, боясь вздохнуть.

- Что за хвост ты за собой тащишь? – Не любезничая, начал один из подошедших.

- Что? – Рыжий парень с недоумением начал осматриваться, как, в принципе, и учуявшие неладное студенты.

- Вперед пошли, - послышался голос за спинами двоих шпионов, отчего те содрогнулись и тут же обернулись, про себя оценивая нехилые, судя по комплекции тела, возможности громилы перед ними. – Я два раза не повторяю. – Тяжелая рука тут же опустилась на плечо Темари и так сильно двинула ту в сторону своих товарищей, что девушка тут же свалилась на раздробленный асфальт, вскрикивая от вонзившихся в кожу ладоней мелких камешков.

- Не трогай ее. – Шикамару толкнул мужчину в грудь, прекрасно понимая, что ситуация уже давно мелькает красными лампочками опасности, но оставаться равнодушным он тоже не мог.

- Пошел, я сказал! – Мгновенно переключившись на парня, агрессор также неслабо толкнул брюнета в сторону своих друзей, если так их можно назвать, на что Шикамару резко развернулся и смачно врезал тому в челюсть.

Блеклый свет луны, к которым так удачно привыкли глаза, позволял видеть, как незнакомец по воле удара отвернул голову. Ничего не объясняя, Шикамару мигом подхватил девушку и двинулся было в какой-то спасительный уголок, если бы не наткнулся на выставленный нож нового подошедшего врага.

- Долго возишься, брат.

Бок прорезала жгучая боль, похоже, он даже услышал всплеск собственной крови. Темари с ужасом уставилась на молодого мужчину в плаще – одежда всей этой сумасшедшей общины. Она еще не понимала, что только что произошло, но, учуяв пугающий выдох Нары, опустила взгляд вниз. Лезвие ножа скользко выползло из тела парня и грациозно, словно оружие победителя, блеснуло в лучах ночи. Красные потеки на металле отразились в зрачках девушки, плавно омывая их радужку. Осознание того, чья это кровь, пулей револьвера пронзила разум.

- Думаю теперь вам ясно, что лучше делать то, что мы говорим.

Шоковое состояние подавило полную дозу истинных эмоций, но вопль ужаса из ее уст был неизбежен. Закрыв рот руками, она кричала, как сумасшедшая. Рыдая. Проклиная. Задыхаясь. Что происходит? Кто эти люди? Где Гаара? Где Гаара? Вспомнив о брате, она сорвалась и рванулась к остальной кучке зловеще настроенных людей, ища лицо ее снов. Ее кошмаров.

- Гаара! Гаара! Это же я! – Стащив капюшон с темноватых в подобном освещении волос, Собаку заплаканными глазами посмотрела на так давно потерянного брата. – Темари.

- Ты ее знаешь?

Вмиг схватившие под руки девушку парни застыли после правильно произнесенного имени одного из них, уставив свои требовательные взоры на человека, чьи глаза были обведены черным контуром. Он безразлично смотрел на свою родственницу, не создавая ни единого вздрогнувшего мускула, что воспринялся бы как слова «Конечно, помню, милая сестренка». А наивная Темари все ждала. Она была уверена в ответе, как всегда была уверенна в том, что при встрече он радостно обнимет ее, что расскажет, как скучал и откроет душу со всеми содеянными глупостями. Но ничего подобного не происходило. Ее родной любимый брат, которого они с Канкуро так долго искали, стоял перед ней и смотрел на нее, как на бездушный неинтересный столб.

- Нет… Не знаю. – Слова подобно клинку умелого убийцы резанули по сердцу. Подступивший ком разрывал горло, слезы с большим напором в одно мгновение омыли старые реки, ощущение предательства и ненужности ядом въелись в душу. Руки самовольно опустились, губы сжались, подавляя всхлип, но глаза продолжали смотреть на него. Теперь уже иначе. Как на вечную свечу, которая вдруг потухла. Которая всегда освещала путь и цели. Которая сияла звездой.

- Что будем с ними делать?

- Шикамару! – В истерике начала вырываться девушка, заметив громилу- того самого, которому заехали в челюсть – безжалостно пинающим дорогого ей человека, который, свернувшись на земле, не подавал признаков жизни. – Шикамару! Прости! Прости!

- Не знаю, как главный скажет. Пока бросаем их в подвал. Только девушку не трогайте, она нам еще пригодится.
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 11 Sep 2012, 23:23

Пользователь Ir-4an отсутствовал в базе форума Миката.



:gimme: Варюша!!! Ты просто гений, такой сюжет закрутила, вах...

Чувства так и прут из каждого, отличная глава вышла, никто не стоит на месте, у каждого жизнь кипит и как лава извергается, сколько чувств и переживаний... каждого жаль, за каждого переживаешь и сочувствуешь. А интрига какая, тут просто низкий поклон! Я как один из вернейших твоих читателей всегда с нетерпением жду проды, правда реже стала комменты оставлять, но хочу чтобы ты знала, что я как и раньше восхищаюсь твоей фантазией. :fan:

очень интересно как же теперь разрулят весь этот накал друзья, и очень хочется чтобы они доверяли друг другу как и раньше, и ценили друг друга еще больше чем раньше))

единственное что немного смутило в главе это Карин, вернее ее реакция на Сакуру и Учиху. Не, я конечно все понимаю, но как по мне, тут она была через чур на себе зациклена, при том до такой степени что остальное для нее стало пустяком, за что потом и поплатилась, они ведь там не комедию собрались на компере смотреть, а тут так об этом легко забылось...

короче, читала еще утром с телефона по дороге на работу, и в следствии под сильными впечатлении целый день :LM:

Так что твори, мы все будем ждать скок надо, ведь это всегда оправдывается, ты просто умничка ;)
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 20 Nov 2012, 11:18

Пользователь BAPBAPA777 отсутствовал в базе форума Миката.



[b] [url="http://www.mikata.ru/index.php?/user/13610-ir-4an/"]Ir-4an[/url], спасибо тебе, что ктоме того, что ты меня читаешь, ты еще не забываешь и оставлять коменты, по которым я выясняю, понравилось ли что-то из написанного или нет. Не знаю читает ли меня вообще кто-либо на Мике.[/b]



А вот и продочка. Сюжет закрюгляется и мы, наконец, подходим к концовке.



[b]Недотроги[/b]

[b]Глава 26. Наши тайны[/b]



Впитавшийся в сознание туман сна – подобие дешевого фильма ужаса – невольно рассеивался, тем самым заставляя чувствовать под собой колючую солому, неприятный запах конюшни и практически треск черепной коробки из-за нестерпимого состояния. Слабость, подрабатывая дворником, небрежно размела все внимание по углам, распылив почти полный флакон растерянности. Перед глазами все плыло настолько, что даже невозможно было угадать, где Сакура оказалась. Лишь светлые пятна, контрастирующие с коричневатыми, вырисовывали хоть какие-то факты, заключающиеся в том, что она находилась в подозрительном укрытии без дверей.

Как она здесь очутилась и что произошло? Сердце отозвалось басами, а интуиция, вырываясь из смирительной рубашки, вокалом издала ужасающую муть. Сенсей. Неужели он из таких людей? Но и здесь свой вклад сделало первое впечатление о нем, которое сейчас тишком проговаривало: «А я же говорило».

Вялым ползком она добралась к расплывшемуся пятну света и достала из кармана мобильный телефон. Наличие спасительного предмета сейчас казалось из ряда фантастики, за что Харуно, щелкая по клавишам, искренне благодарила судьбу. Зрение категорически подводило. Никаких номеров, весь дисплей – одно нечеткое светило. Ступая по следам догадок, Сакура щелкнула на последний набранный номер. Уверенность в том, что его обладательницей была Ино, стояла намертво и горделиво. Но и ее ждала подножка.



***



Осознание вдыхаемого запаха сирени приятных простыней окончательно пробудило девушку. Мигом сев на чужой кровати и поджав под себя ноги, Сакура расширившимися глазами уставилась на вошедшего в комнату незнакомого мужчину.

– Саске, твоя девушка проснулась! – кинул брюнет через плечо и посмотрел на посетительницу своего ложа. – Доброе утро.

– Она не моя девушка. – Тут же показалась знакомая физиономия Учихи и первый, будто сдав пост, сразу же удалился.

Саске сел на край кровати, а Сакура продолжала стрелять взглядом-пулеметом, пытаясь понять, наконец, как она здесь очутилась.

– Неужели Ино меня сюда притащила? – словно по лотерее вывалилась фраза из общего сгустка мыслей.

– Судя по тому, что во время разговора ты меня называла Ино, то да. Тебя сюда притащила именно она.

– Что? Я позвонила тебе? – Харуно потерла переносицу, дабы скрыть покалывающий стыд, и снова оглядела комнату. – Что это за место?

– Квартира брата. Не было возможности затащить тебя в общежитие, – ответил Учиха. – В следующий раз я не собираюсь повторно играть роль твоего коня. Так что постарайся больше не напиваться до горизонтального положения.

– У тебя есть брат? – не обращая на затвердевающий тон собеседника, проговорила Сакура ванильным голосом. Крылья сна успели выпустить сознание, но перышки дремоты продолжали щекотать и смягчать восприятие.

– Главное, я предупредил, – сердито бросил тот, поднимаясь с кровати.

– Я не пила, Саске. Дело не в том, что я не помню. Просто меня невозможно споить. Организм пассивен к алкоголю. И я… – Она отвернулась и сбавила громкость звука. – …не знаю, что со мной сделал Хидан-сен… чтобы я оказалась в этом гнусном состоянии.

– Кто такой Хидансен? – Саске повернулся к ней и бросил напряженный и скрыто-заинтересованный взгляд.

– Хидан – мой учитель по айкидо. Он – последнее лицо, которое я помню возле себя. Может, и не его вина моего пылкого самочувствия, но… он предлагал мне выпить. Я не могла опьянеть, понимаешь? Я никогда не была пьяной!

Пока речь Сакуры дрожала на грани истерики, Учиха потянулся к ночному столику и выудил из отделения одну вещицу.

– Это тебе ни о чем не говорит? – Он протянул зажатый меж двух пальцев пустой миниатюрный мешочек с надписью «Encanto»*.

– Нет. Что это? – Харуно в недоумении нахмурилась.

– Было при тебе.

– Я не помню ничего подобного из своего арсенала. Что это может быть?

– Ну, судя по вместилищу и остаткам порошкообразного состояния, это однозначно…

– Ты с ума сошел?! – выкрикнула Сакура, подхватив чужую мысль. – Я не принимаю такую дрянь.

– Тише, блин, – спохватился Учиха, но его предупреждения выявились запоздалыми.

– Что за семейная драма? – Вытирая руки об полотенце, в комнату вошел тот же высокий брюнет, и лишь сейчас Сакура уловила его схожесть с Саске. Разве что выше ростом и взгляд несколько приветливей. – Саске, поднимай свою девушку и веди на кухню. – После чего обратил внимание на застывшую гостью. – Надеюсь, вы едите омлет, ибо я ничего другого готовить не умею.

Сказал бы ей кто вчера, что она в одной квартире с Саске и его родней будет в бархатной идиллии завтракать за одним столом, то Сакура нагло рассмеялась бы тому в лицо. Такой поворот событий явно выходил из ряда вон, как и из реальности, в общем. Пока она скребла спрятавшиеся в мозге слова, а заодно и боролась с краской лица, гостеприимный человек снова успел исчезнуть.

Через пять минут двое зашли в немаленькую кухню, но сам повар не обрадовал их своим присутствием. Саске подошел к плите и снял крышку с пышной смеси из яиц, бекона и еще каких-то специй, которые, казалось, коллекционировала девушка брата.

– Видимо, Итачи в магазин ушел. Садись.

Подчинившись и усевшись за стол в центре просторной кухни, Харуно положила руки на колени и устремила злостный взгляд на широкую спину, постепенно сжимая пальцы. Только сейчас она начинала понимать, что излившись перед ним, она лишь доказала свою глупость. И не потому, что это не такая уж и важная информация, а потому, что это его никаким образом не касалось. Кем он себя возомнил? Спасателем? Героем? Почему он создает такие ситуации, после которых она должна быть ему благодарна? Ведь так не должно быть. Это неправильно.

– По-крайней мере, выглядит съедобным, – накладывая завтрак в тарелку, как-то бесстрастно оценил Саске.

– Может, уберешь эту имитацию заботы? Мы здесь одни, – грубо выплюнула Сакура.

От наглого царапающего теплую атмосферу тона Саске медленно и несколько зловеще развернулся, держа лопатку в руке.

– Какие-то претензии? – Едва заметно прищурив глаза, он приблизился и оперся руками о стол.

– Хватит строить из себя прекрасного принца. Твой белый конь давно сдох под копытами мрака, а корона далеко не сияет. Не ставь победные подвиги выше своих грехов, одно другое не перекроет. Потому и говорю, чтобы убрал эту фальшивую заботу, ведь я и так знаю, какой ты подонок.

Адресат ни разу не перебил некого рода откровения и, можно было бы сказать, не вздрогнул, если бы не пальцы, крепче сжавшие рукоятку кухонной лопатки. Он вытянул голову вперед, настырно пытаясь разглядеть в зеленых глазах истинную сердцевину, и в меру спокойно произнес:

– Если я такой подонок, почему же ты спишь со мной?

Сакура замерла, не проигрывая дуэли взглядов.

– Твой ответ после моего, – поставила она условия, оценивая ценность его тайны, по сравнению с ее.

– Договорились.

Недолгая пауза чуть ли не начала гудеть от напряжения.

– Мне нравится твое поведение в тот момент, твой характер. Ты показываешь искусство, беря руководство в свои руки и не лишая меня возможности ощущать себя полноценной женщиной. Уверенные и знающие чего хотят парни давно не сменяют первую позицию в моем списке сексуальных качеств мужчин. Мне всегда нравились брюнеты и долгое время, как и многим девчонкам, мне нравился именно ты, Учиха Саске. Своим безразличием, стилем, жестами, красотой.

– То есть ты гоняешься за старыми желаниями? – Лицо Саске было более чем удовлетворенное, за что Сакура уже во второй раз себя возненавидела.

– Твоя очередь, – пытаясь получить взаимную выгоду, не медлила та.

– Хм. – Слабо улыбнувшись, Учиха выпрямился и вышел из кухни.

Ощутив горечь обмана, Сакура также почувствовала и прилив бешенства. Машинально схватив одну из вилок со стола, она погналась следом и, обнаружив лицемера в гостиной, бросила ему в спину:

– Почему ты спишь со мной, Саске? – Лелея надежды на ответ, она все еще пыталась отогнать мысль, что ее обвели вокруг пальца. – Ведь вокруг полно девчонок, которые с удовольствием заменили бы меня… Саске?! – яростно повторила Сакура, нацелив вилку, как оружие. И когда Учиха развернулся и увидел угрозу, то буквально подпрыгнул и чуть ли не полез на стену.

– Эй, положи на место!

– Ага. – Сакуру явно позабавила такая реакция. – Значит, все же помнишь те будоражащие ощущения? Можно повторить на бис, милый. – Она угрожающе придвинулась, и тот сразу увильнул к дивану.

– Убери вилку, психопатка! – Саске взглядом указал на оружие, продолжая держаться на расстоянии.

– Ответь на мой вопрос и уберу, – поставила условие Сакура, снова приближаясь к мужской фигуре. – Сдержи договор, выгодная дрянь.

– Дряни это не в выгоду. – В одно мгновение схватив подол диванного пледа, Саске набросил его на пылающую опасностью фигуру и обхватил это подобие полного мешка руками.

– Учиха, чтоб тебя! – настойчиво вырываясь, крикнула та. – Отпусти! Отпусти, скотина! Саске!.. Ну, Саске, здесь дышать трудно! Мне ворс в рот попал! И вилка в ухо колет! А еще я в туалет хочу! Вот сейчас наделаю твоему братцу лужу на ковер! – Отвлекающий внимание разговор сделал свое дело, и, свалив мужское тело, Сакура, не дремля, выползла на свободу. Первым, что попалось под созерцание, было лицо Учихи. На нем цвела… улыбка. Не скованная, скрытая, зловещая и неприятная, как и было присуще сему человеку, а искренняя, с весельем и лучезарностью. Словно увидев всплеск магии, Сакура замерла в удивлении, медленно сменяющимся очарованием, ведь такого красивого Саске она лицезрела впервые.

Хлопок дверей разбудил обоих. Вскочив, они безо всяких объяснений застелили диван пледом и, в спешке плюхнувшись в него, сделали вид, что давно здесь уже сидят и, мол, отдыхают.

Время завтрака вышло довольно милым. В основном говорили Сакура и Итачи, Саске же лишь отсекал речь брата, когда тот подкалывал его, ставя в неудобное положение. И, несмотря на все предостережения, омлет вприкуску со сладким перцем настроился на высокую радиоволну аппетита, потому от завтрака Харуно получила полное удовольствие.

Бросив последний кусок в рот, Итачи встал из-за стола, давая ей снова оценить свой рост, особенно с сидячего положения, и извинился за то, что в скором времени удалится на назначенную встречу к окулисту. Сакура поблагодарила за угощение, Саске же продолжал бесстрастно, будто у него во рту ломоть сухой шпаклевки, пережевывать еду.

– Не безобразничайте здесь, а то моя мегера меня прибьет, – прощался старший Учиха, ныряя в рукава плаща. – Саске, ты ведь любишь своего братишку? Помоешь посуду? – Ответом послужил метнувшийся через всю кухню кусок хлеба. – Саске, черт возьми! – Итачи отряхнул одежду от крошек. – Сакура, теперь представляешь, каково мне иметь такую родню?

Харуно лишь ярко улыбнулась и подошла ближе к Итачи в коридор, который соединялся с кухней одной закругленной аркой. И только сейчас, заметив черный длинный плащ, так хорошо сидящий на фигуре приятного человека, Сакура вздрогнула в ужасе. Она не рассматривала покров, ткань и прочие детали верхней одежды. Само слово «плащ» кольнуло в воспоминания настолько глубоко, что перед глазами заплясали слайды прошлой ночи. Тихо ахнув и резко развернувшись лицом к кухне, она застыла статуей с крепко сжатыми губами, словно с затуманенным разумом, пытаясь переварить информацию.

Заметив кардинальное изменения девичьего личика, Саске, чуть не подавившись, проглотил недожеванный кусок омлета и, дождавшись ухода брата, вырос перед Сакурой и вместе с ней опустился на прохладный пол. Ее тело сотрясала дрожь, на коже выступили мурашки. Какая бы информация не посетила голову Харуно, для нее она оказалась шокирующей.

– Что… Что ты вспомнила? – обеспокоенно спросил он, бегло осматривая ее лицо.

– Плащи.

– Что?

– Ты сказал, они были в плащах, – твердила она несуразицу, уставившись на бежевую плитку пола.

– Кто, черт возьми?

Сакура подняла взгляд, четко отличающийся от периода завтрака. Достигший истины и черноты ужаса.

– Те, кто выбросил девушку без сердца, как мешок с мусором.

– Причем здесь они? – Непонимание начинало напрягать, как и воспоминание о тех типах.

– В черных плащах с капюшоном?

– Д-да.

– С круглым амулетом на шее? Треугольник в круге?

– Амулетов не заметил, но и разглядывал я их в полумраке. Подожди… треугольник в круге? – Саске закатил рукав Сакуры и указал на плечевой рисунок фломастером. – Примерно такой?

– О, черт! – С переизбытком отвращения Харуно начала слюной стирать символ. – Это их братство! Их идиотское братство!

– Значит, и они, и этот Хидан имеют отношение к убийству?

– Я не знаю, Саске. Я запуталась. Я помню, он предлагал вступить в их ряды, но я не была заинтересована в его предложении. Сенсей… мой сенсей…

Приложив пальцы к вискам, будто из них поступали правильные ответы, она притихла, детально что-то обдумывая. Нависла пауза. Время принятий решений.

– Мне пора. – Она резко встала на ноги, после чего поднялся и Учиха.

– Постой. Ты хоть понимаешь, что сейчас должна засесть в тихом месте? Спрятаться и не выходить даже на занятия. Если ты связалась с теми ребятами, которых видел я в подземелье, то здесь явно воняет опасностью. – Пытаясь донести серьезность своих слов, он схватил Сакуру за руку и с каждой фразой сжимал ее все сильнее.

– Я не могу окончательно себя изолировать. В конце концов, мне нужно поговорить с девчонками и еще извиниться перед Карин.

Учиха так же быстро потух, как и загорелся.

– Ты не знаешь о Карин? – Сейчас можно было заметить, что даже такие люди, как Учиха Саске, способны растеряться.

– Я что-то должна знать о Карин? – словно упустив что-то важное, медленно переспросила Сакура.

Сделав паузу, словно обдумывая будущую проповедь, Саске высказал, как есть:

– Ее вчера сильно избили возле главного корпуса. Сейчас она в больнице… Все еще не проснулась.

Каждое слово невидимой ниткой вытягивало остатки уверенности и оптимизма. Такое просвещение послужило последним стежком в полной вышивке разрушаемой жизни. Все не просто трещало по швам, а на глазах лопалось в клочья с такой скоростью, что не то что латку поставить, даже иглой вооружиться не успевал. Ей оставляли возможность лишь складывать эти маленькие лоскутья прошлого в покрытую красивой росписью шкатулку.

Медленно осев на пол, Харуно, как завороженная, сверлила взглядом паркет.

«Не она» – всплыл один из голосов того жуткого вечера. Так вот, значит, кого искали те люди. Если бы она догадалась, если бы она смогла предупредить подругу…

– Тебе известно, кто это сделал? Кабуто-сенсей, да? – пролепетала она.

– Еще один сенсей? Почему он? – Новая пауза означала игнорирование вопроса, следуя чему, присев рядом, Учиха взял в руки лицо ушедшей в себя Харуно и обратил на себя внимание: – Сакура?

Он увидел ее терзания, увидел борьбу с самой собой и слезы. Где-то там, в уголках сознания, осевшие на стенах, как капельки росы. Она уже не переживала в каком облике предстает перед ним, щупальца эмоций придушили гордость.

– Почему? Почему все вокруг меня превращается в хаос?! – с безликой злостью выдохнула она и дерзко смахнула его руки.

– Успокойся, – с долей грубости надавил он.

– Не указывай! Мне нужен мой телефон, – уже жалобным голосом произнесла она, парируя его заключающие руки. – Пошел вон. – Его пальцы по воле воздушного боя обхватили тонкие запястья, оставляя чужие руки в вознесенном состоянии.

Когда пара рывков не спасла ее от живых оков, Сакура с безысходностью и терзаниями посмотрела в черные глаза и уронила голову на крепкую мужскую грудь. Приняв поражение противника, Саске скользнул руками на женские плечи, давая ей почувствовала себя более комфортно, надежно и умиротворенно, но все же с царапинами скулящей души. Казалось, ей было позволено здесь же разрыдаться в его приятно пахнущую футболку и никто того не заметил бы. Но серой тучей нависало свое же обещание. Тем более, как бы себя ни вел, но человек рядом с ней оставался тем самим Учихой Саске… которого она когда-то поклялась убить.

– Не называй разрухой то, что просто неустойчиво пошатывается, – ответил он после недолгой паузы.

Такого рода жаргон из уст столь скрытой личности послужил более чем достаточной дозой успокоительного. Сейчас он ей казался как никогда близким человеком, но Сакура догадывалась, что самому Саске неприятна духовная близость с ней на линии понимания и приоткрытого откровения.

– Мне нужно в больницу, – тихо, будто боясь разбудить кого-то, прошептала она.

Ответ-молчание означал согласие с ее решением.

– Позвонишь? – еле слышно, почти шевелением губ, спросила Харуно.

– Да.



***



Пропустив через свое тело новую волну судорог, девушка оставалась сидеть, подперев плечо и упавшую голову камерной решеткой. Типичное мигание и однотонный писк флуоресцентных ламп длинного коридора успело въесться в психику, которую поначалу это раздражало. Темная аура атмосферы уже казалась солнечным светом для глаз, безжалостный озноб добрался до костей и сейчас с немалым аппетитом принимался грызть их своими острыми зубами. Но даже к этому состоянию можно было привыкнуть. Мучило само ожидание ужасного. А в то, что с ними сделают это самое «ужасное», Темари не сомневалась. Нависал вопрос: доживет ли вообще Шикамару до того времени? Благо, их поместили вместе в эту решетчатую камеру. Еще четыре, подобные ей, разместились в ряд по соседству.

С тех самых пор, как их бросили сюда, он так и не проснулся. До глубокого ужаса, до диких кошмаров Темари пугалась его раны, что сейчас с предательски красным пятном пряталась под материей ее разорванной блузки. Его тело казалось таким изможденным, будто организм выдавливал последние силы, чтобы восстановить поврежденную плоть.

Она положила черноволосую голову лежащего без движения Шикамару себе на колени, а сама же склонилась к железным ограничивающим проход стержням и уже битый час продолжала ждать и биться в дрожи от низкой температуры сего подземного убежища, если так его можно было назвать. Хорошо хоть у нее оставался джинсовый пиджак, который конечно, сидя поверх голого тела, почти так же согревал, как и наждачная бумага, но это было лучше, чем ничего.

Устало моргнув, Темари снова увидела лицо своего брата.

«Нет, не знаю» – пошло по коридорам ее мыслей, которые были куда длиннее видимого.

За время ожидания она не раз обрезала себя на маршруте подобного мышления, так как мерзкий плач вылезал из пещеры подсознания. А затем, стихнув, снова обещала себе не вспоминать ничего, связанное с Гаарой. Тем маленьким рыжим братцем, который любил сказки про бесстрашных героев и побежденных ими монстров. Который хватался за ее руку всякий раз, когда не находил ответа или злился.

«Нет, не знаю».

Который надевал бейсболку задом наперед, потому что, по мнению его одноклассников, так было круто. Который научился подделывать отцовскую подпись. Который бегал и рассказывал друзьям, какая у него счастливая семья, а синяки списывал на падения с брусьев, велосипеда, дерева и прочего.

«Нет, не знаю».

А они с Канкуро поддакивали этой лжи.

Слух уловил тихий звук шагов из конца коридора и крепко сжал его в кулаке, дабы не убежал. Темари насторожилась, прислушиваясь. Действительно кто-то приближался, и этим «кем-то» оказался рыжий парень с темно-зелеными, будто потухшими и неживыми, глазами. Волосы все так же, как и в детстве, беспредельно торчали в разные стороны, словно совсем недавно она трепала их за очередную выходку.

[url="http://narutoclan.ru/go?http://www.notamusic.net/music/id/3311"]музыка[/url]

– Зачем ты за мной следила? – начал он железным непробиваемым тоном.

– Неужели это и вправду ты, братец? – С болезненным очарованием Темари продолжала оглядывать подошедшего.

– Как ты выследила меня? Зачем пришла? – Грубость его слов заставили обратить внимание на суть вопросов.

– Неужели ты думал, что мы смиримся с твоим уходом, Гаара? С тех самых пор, как ты исчез, мы с Канкуро поклялись разыскать тебя и готовы были сделать все, чтобы ты вернулся к нам.

– А как же отец? – Его губы слегка скривило презрение.

– Лишили отцовских прав из-за очередного избиения. Он сорвался в школе на Канкуро. Мы специально его туда заманили и вывели, чтобы были свидетели. – Вспоминая горькие и в то же время счастливые моменты, ибо в тот день им удалось показать истинный облик отца обществу, Темари проглотила скапливающийся в горле комок слез. – Жили с матерью. В нищете да в не обиде, как говорится.

– Живите себе дальше. Зачем вам я?

– Гаара, я не верю твоим словам. Мы же втроем обязались держаться друг друга тогда, под деревом. Помнишь? Я все еще понятия не имею, почему ты стоишь передо мной в одежде этой преступной секты и почему нас разделяет эта решетка. Неужели ты не рад видеть меня? Неужели твоя семья для тебя ничего не значит? – Обхватив пальцами стальные прутья, она втиснула лицо между ними и посмотрела в измененные повзрослевшие черты брата. – Прошу, выпусти меня. Моему другу нужна помощь.

– Я не тот Гаара, которого ты ищешь. А знаешь, где можешь его искать? – В голосе появились эмоции, которые, казалось, давно уже тлели у него внутри, дожидаясь часа нового воспаления. – У отцовского дома шесть лет назад, когда его избивали лозой нашего же дерева. Поищи, может, он все еще там валяется в луже собственной грязной крови, ожидая брата и сестру.

– Не говори, что ты все еще не простил. – По щекам покатились слезы так естественно, словно это обязательная часть разговора.

– И я, кстати, ценю свою семью. – Он пренебрежительно обернулся спиной к ней и бросил через плечо: – Только вы к ней не относитесь.

Не в силах проглотить металлический кол, молотком вбитый в горло, Темари так и продолжала открывать и закрывать рот, подобно выброшенной на берег рыбе. Чувства закупорили легкие, превратив область груди в тяжелый камень. Он отверг их так легко, как картошку фри, прилагаемую к салату. Просто взял и вычеркнул из жизни, превратив в серые приведения прошлого. Взгляд касался его удаляющейся фигуры и радушно обнимал его. Возможно, он ощутит и обернется… в последний раз бросит тот детский взгляд, который жил в ее снах все это время… Но пространство не умело материализовать желания.

Озноб, будто после долгого застоя, обрушился с новой силой, вместе с дрожью выдавливая несдерживаемые рыдания. Они настойчиво рвались наружу, словно отравленный ужин. Ладони прикрыли скривившийся рот, характеризуя тем самым пощечину своему жалкому виду, но перевоплощенные эмоции еще с большими когтями разрывали нутро.

Во время очередного всхлипа-крика, Темари сквозь пальцы заметила, как, лежа на ее коленях, на нее утомлённо смотрит Шикамару. Вытерев мокрыми же пальцами слезы, она с быстрым морганием посмотрела на него покрасневшими глазами.

– Почему он ушел от вас?

– Ч-что-о? – больше похоже на дрожащий выдох, нежели на полноценный вопрос, издала она. По лицу так и видно было, что Темари вот-вот упадет в обморок из-за переизбытка эмоций.

– Твой брат… Почему он выбрал побег, а не битву? – Подслушав разговор, Нара для себя уже успел сложить общее представление о трудном прошлом троих Собаку.

– Он как раз и выбрал битву, – хриплый, словно нож по наждачке, голос безнадежно стер уверенность в металлическую стружку. – Как ты себя чувствуешь? – Она аккуратно провела по высохшим потрескавшимся губам Шикамару. – Прости. Я знаю, что тебе больно.

– Расскажи мне, – не оставлял он тему с таким взглядом, будто ее рассказ мог излечить его.

Темари перевела глаза снова на его пострадавшие, но не менее привлекательные губы. Провела пальцем, коснулась подбородка, пробежалась к уху, зарылась в длинные распущенные волосы.

– Мне было тринадцать, когда отец впервые поднял на меня руку. Сначала его ярость проявилась обыкновенными пинками, но с каждым днем к ней добавлялись разные детали, плавно переливаясь в манию избиения. Отец был влиятельным человеком, его считали главным претендентом на кресло мэра и потому, беспокоясь за свою репутацию, после очередного срыва он запирал нас на втором этаже.

Сначала мы пытались понять, чем же заслужили такого наказания, ибо причина разбитой тарелки или неубранной комнаты уже в те годы казалась абсурдной. Так и помню, как однажды он заявился домой и с порога крикнул: «Ну, кто сегодня будет виноватым?» После того случая мы и поняли, что причины-то и нет. Он просто искал виновника, дабы сорваться и выпалить на нем всю накипевшую на работе ярость. Все говорили, какой наш отец сдержанный и спокойный человек, но знали бы они, на кого он выплескивал этот кипяток свистящего чайника.

В первые моменты мама пыталась возразить вспыльчивому отцу. Ежедневно были слышны ссоры, возгласы и крики. Но продлились они недолго. Как до того момента, как мать, якобы от падения с лестницы чердака, сломала руку. Тогда-то она и притихла, прячась каждый раз, когда воротника кого-то из нас троих касались пальцы отца. Обреченно и в слезах, мы спрашивали ее, почему она бездействует, почему не встет на нашу защиту, а она отвечала: «Нужно лишь подождать, когда он станет главой нашего города и все изменится». И мы верили ее словам лишь по принципу того, что у нас не оставалось выбора. Ждали и терпели, почти не появляясь в школе.

После одного из таких случаев избитый Гаара убежал под иву нашего красивого сада. Тогда-то мы трое и сложили руки в единство, давая клятву держаться друг друга, как бы там ни было. Я, как самая старшая, обязующаяся следить за безопасностью братьев, но не менее трусливая, подала идею о коварном плане, который поставил бы крест на наших испытаниях.

Гаара, в отличие от нас, мыслил более оптимистично и выдвинул свою кандидатуру для приманки. Наша же задача заключалась в том, что мы должны были предоставить свидетеля. Сделать это было не так просто, так как наш большой дом стоял на холме окраины города. Но в последний момент, зная, что моего маленького братишку где-то там беспощадно избивают, посмотрев в глаза возможному спасателю, я испугалась, что может быть еще хуже. Я нагло струсила, представив, что же отец с нами сотворит, узнав об этом поступке. Из-за моего поведения уверенность Канкуро тоже куда-то улетучилась, и вместо того, чтобы звать на помощь, мы помчались обратно к дому.

Как потом оказалось, Гаара специально разозлил отца, раскрыв тайну, и при нашем появлении тот с горящими глазами бросился на нас. А валяющийся у ящиков гаража Гаара выслушал гнусную речь интуиции о нашем предательстве и скрылся, когда отец занимался нами.

Темари в который раз вытерла опухшие глаза, но джинсовые рукава не блистали желанием впитывать беспрерывно обновляющиеся слезы. По мере рассказа подсознание снова дало ощутить те переживания, терзания и боль подросткового периода.

– Мне очень жаль, – выслушав рассказ, наконец, дал о себе знать Шикамару, имитируя наиболее безболезненное лицо. – Он родной тебе брат?

– Да. С чего ты взял…

– Просто хотел убедиться, что под словом «семья» он видит этих кретинов в черном. – Коснувшись ее руки, он успокаивающе сжал тонкие пальцы.

– Ага. Этих кретинов, а не нас, кретинов, – поправила та, продолжая подавлять боль не менее кровоточащей раны, зияющей изнутри.



***



В третий раз выслушав электронный голос, который то дело и твердил, что абонент вне зоны доступа, Сакура вышла из белостенного здания и спрятала телефон в карман брюк. Темари все не появлялась в сети, что еще больше угнетало. После посещения спящей перебинтованной подруги в душе стало вообще как-то грязно и гадко, будто в нее высыпали огромную кучу мусора, приняв за свалку. Посидев у постели и поговорив с безмолвной Карин, она успела вспомнить много ее фраз: как радостных и смешных, так и подобию вчерашних, насчет дружбы и предательства. Конечно, Харуно сомневалась, что та ее слышит, но ей было просто жизненно необходимо извиниться. Выразить то сожаление о случившемся, попросить прощения, что не могла ее предупредить и уберечь. И, в конце концов, просто признаться, как та дорога для нее в лице подруги.

Проигнорировав столь яркое солнечное утро, в небе начинали скапливаться серые угрожающие тучи. Подняв лицо и вдохнув прохладный воздух, Сакура направилась к своему на данный момент дому.

Когда она уже было подошла к его входу, то почувствовала, как за руку резко схватили и уволокли за ближайший угол. Вздох от неожиданности явно скрывался в бурном страхе осознания того, кто же все-таки ее волочит.

– Что ты… Как ты… – задыхалась она в своей несвязной речи.

– Ты куда подевалась? – слишком обыденно спросил Хидан, остановившись и нависнув над ней.

– Я куда подевалась? – Страх с сумасшедшей скоростью перелился в ярость. – Ты меня каким-то образом вырубил и бросил черт знает где! А я еще и виновата? Прости, мне нужно идти. – Вспомнив, какой на самом деле является угрозой этот человек, Харуно хотелось как можно скорей убежать и скрыться.

– Я ж не думал, что ты так быстро оклемаешься. Я пришел забирать тебя, а ты уже и смылась.

– Мне нужно идти, – повторила Харуно и вильнула тому за спину, собираясь удалиться.

– Неужели тебе не интересно, что было вчера? – бросил вдогонку Хидан, на что та остановилась и бросила косой взгляд из-за плеча. – Я всего-навсего хочу поговорить с тобой за чашечкой кофе.

– Что это за братство, в котором ты состоишь? – полноценно развернувшись, уверенно вынула она слова из ножен.

– Как раз вчера я тебе о нем рассказывал. Только сейчас, в месте потише, я смогу спокойно рассказать заново, но, если честно, меня начинают бесить эти сюсюканья. В конце концов, это твой выбор. – Давая понять, что на последнем слове разговор может быть закончен, Хидан спрятал руки в карманы.

– И ты ответишь на мои вопросы? – поддавшись силе интереса, выдохнула Харуно.

– Отвечу.

– Хорошо, но место выбираю я.



*Encanto – очарование, обаяние, волшебство (испанский)







[b]Глава 27. Жертвоприношение [/b]



Рассматривая сидящего напротив человека в наиболее людном кафе, Сакура все никак не могла выбросить мысль из головы, что он может иметь отношение к тому жестокому деянию. На вид бледнокожий мужчина с чуть угловатым лицом, которое можно даже отнести к ряду симпатичных. Но неужели он был причастен к убийству? Может ли быть, что она ошиблась со своими ранними отчетами и дело обстояло вовсе не так, как она себе представляла? Вдруг этот человек невиновен, а что касательно вчерашнего, то ее ждали вполне логичные объяснения.

– Чем ты меня вчера накачал? – принялась атаковать Сакура после того, как заказала мороженное, хотя кусок в горло не лез. – Только не говори, что в мои мыслительные процессы внедрялась наркота.

– Хм. – На лице Хидана сверкнула несдержанная улыбка. – Только так я смог снять с тебя напряжение.

– О, черт! – шокировано завопила Сакура. – Ты совсем спятил, что ли?

– Успокойся, девочка моя, паниковать можешь начинать лишь тогда, когда привыкнешь к этому продукту. Я, знаешь ли, не хотел бы тратить время на всякую чепуху, потому сразу перейду к делу. Хотелось бы поговорить об одной важной вещи, которая для меня является всем смыслом жизни. Наше братство… наша семья существует для самозащиты и в, то же время, для ритуальной функции. Это покровительственное объединение во имя единого существующего Бога.

– Что-то типа религиозного культа?

– Не только. Как я уже сказал, это полноценная семья, в которой друг друга заслоняют стеной защиты. Мы – единое целое. Каждый оберегает и дополняет друг друга. И в такой совершенной схеме мы находимся под непробиваемым всевозможными социальными бомбами куполом. И глава нашего купола – великий Дзясин – божество смерти и разрушения.

После слов о смерти у Сакуры в сопровождении с выступившими мурашками отпали всякие сомнения в подозрении. Теперь она четко разглядела лицо угрозы, отчего по телу прошлась омерзительная волна холода.

– Чего ты хочешь от меня? – Делая ударение на последнем слове, она хотела уже подниматься с места, но онемевшие ноги вовсе не желали напрягаться.

– Вчера ты согласилась стать одной из нас. Какой же ответ ты сделаешь сегодня? В первую очередь, это должен быть твой выбор, остальные же не против твоей кандидатуры. Поговорив с тобой, я понял, что ты более кровожадная, чем я думал… Прекрасный вариант.

Сознание Сакуры мгновенно захлебнулось вопросами. Почему они желают принять ее в свои ряды? Сколько этих «остальных»? Что на самом деле она успела рассказать им и почему ее считают настолько кровожадной? Но главное то, что именно в таких нелюдях они и нуждаются. Им нужны убийцы. Они… убивают.

Смятая салфетка в кулаке от влаги превратилась в однородную массу, подрагивающие от напряжения пальцы утратили чувствительность, а их костяшки так и светились сквозь кожу своей белизной.

– Спроси у самой себя – готова ли ты переступить через эту черту? – Поверх крепко сжатого кулака легла светлая широкая кисть, на что Сакура тут же выдернула руку.

– Вы. Убиваете, – с разъедающим презрением процедила она сквозь зубы, увалившись грудью на стол, дабы собеседник наверняка услышал тон произнесенного.

– А что такое убийство? – нисколько не удивившись подозрению, парировал тот. – Что такое смерть, девочка? Можно ли ее назвать местью и справедливым наказанием? Скажи, разве не убийцы те же политики, которые посылают людей в полуразрушенные шахты? Или те, кто создают новые вирусы для продаж свежеприготовленных сывороток? Как можно назвать того, кто ложится под нож аборта или же выбрасывает своих новорожденных детей из окон? Разве ты не замечаешь, как чернота реальности просачивается сквозь приевшиеся розовые очки? Каков приговор должны получать грешники? Те же маньяки, что потрошат невинных, или насильники, подрывающие психику девственниц? Согласись ведь… – Он также лег на поверхность стола, дабы его слова были четко услышаны. – …некоторым людям лучше не жить.

Заслушавшись учителя, Харуно импульсивно вздрогнула на слове «насильники». Застыв с широко раскрытыми глазами, уставленными куда-то на перечницу, ей поначалу показалось, что услышанное лишь пряный ингредиент воображения.

А Хидан, сделав паузу, чтобы убедиться в пассивном внимании окружающих, продолжал:

– Наш мир – это зоопарк, в котором давно сломали клетки и систему. Мы живем во времени, когда общество разделилось на хищников и дичь, паразитов и источников их питания. Эти голодные отродья дерутся за свою сочную наживу и в итоге разрывают ее на куски свежей плоти. Неважно, на каком куске глобальных проблем окажешься ты – рано или поздно все равно окажешься съеденным.

Сакура медленно подняла глаза на собеседника. Такое убедительное уверенное лицо излучало строгую серьезность и взвешенность мысли, а аккуратно зализанные белые волосы лишь прибавляли официальности. Где бы она могла подумать, что у сего человека такое жесткое и колючее мировоззрение, тогда как ее разум продолжал собирать паззлы мира и цели существования.

– Наше объединение существует вне зоны действия этих злосчастных законов и правил. Мы находимся под куполом защиты нашего единого Бога и чисто верим в то, что смерть и разрушение – и есть оружие очищения. Дзясин наделяет нас вдохновением и жизнью настоящей, без трещин и извилин. Эта религия создает волшебство, и с каждым ритуалом мы приближаемся к нашей вершинной цели… – На секунду он замолчал, а после сказал лишь губами: – Бессмертие.

У Харуно мгновенно закружилась голова. Информация явно выходила за все возможные рамки. К тому же ее было настолько много, что она уже, как пища в желудке, – отказывалась подвергаться процессу переваривания. Выпрямив спину, Сакура откинулась на спинку кресла и продолжила сверлить уже растерянным и озадаченным взглядом мужчину напротив.

– Но об этом позже. Все, что я хотел до тебя донести, – это что наше братство не позволит тебе быть съеденной этой грязью. Наши обидчики наказываются по нашим же правилам. И пусть во имя очистки кармы его кровь и органы запачкают наш алтарь, но ведь он того заслуживает, не так ли?

Сакура настороженно нахмурилась. Почему он закончил вопросом? Он не может знать о Саске.

– Ты ведь не посмеешь предать саму себя, Сакура, и оставить все как есть. Ты ведь пообещала отомстить за…

– Нет. Ты не можешь знать, черт возьми, – не вытерпела натиска та. – Ты не знаешь о… – Тихий стук догадок в дверь разума прервали речь. – Хочешь сказать…

– Ты сама…

– Нет.

– Вчера рассказала.

– Нет! Ты не имел права вытягивать из меня тайны! Ты не имел права ступать в мою душу нежданно и без приглашения! – с горечью возмутилась она, спрятав лицо в ладонях и забравшись на кресло вида маленького диванчика вместе с ногами.

– Но ведь теперь я знаю о твоей проблеме. – Хидан подсел к ней и прошептал уже над ухом: – И потому предлагаю совершить самосуд твоему обидчику… За то, что он посмел прикоснуться к тебе…

– Хватит. – Голова почти в буквальном смысле дала трещину.

– За то, что осквернил твое чистое тело, вопреки твоему согласию…

– Не надо.

– За то, что взял тебя на той мокрой земле у всеми забытой старой хижины и забросанном мусором парке. Обхватив руки, прижав к холодной почве, разорвав одежду и насильно расставив ноги.

– Перестань. – Его слова умело переносили ее в тот день, давая в полном цвете снова ощутить пережитое. Глаза во всю силу зажмурились, руки вдавились в виски и уши.

– Грубыми толчками удовлетворил свои желания похоти, послав на твои ощущения огромный плевок. Взял и трахнул, как ему того хотелось. Как пожелал его член.

– Прекрати! – сорвался с крик с губ – треск разорванных недавно наложенных швов. Сейчас она, кроме Хидана, снова возненавидела Учиху настолько, насколько это было возможно. Ведь тогда в домике, тогда под дождем был именно он. Он сделал с ней то, что она так пристально пытается забыть. Он сделал ее ТАКОЙ.

– Теперь позволь спросить тебя: хотела бы ты застраховаться от подобных случаев? Готова ли ты изменить свою жизнь во благо самой себя и совершить правосудие? Или же спишешь на несчастную судьбу и позволишь такому человеку дальше спокойно дышать воздухом? Ответ за тобой.

Наступила долгожданная пауза, и дрожь Сакуры почти прекратилась. Все ее тело буквально кипело от переполняющей ненависти, она действительно была готова наказать того, кто с ней сделал подобное. Решение вырисовывалось около пары минут, эта картина предстала перед глазами, и Харуно почувствовала легкий укол счастья. Картина бьющегося в мучениях Саске.

– Я с вами, – тихо, но стойко сказала она, на что Хидан слабо улыбнулся.

– Остается единственная задача, чтобы наш символ навсегда запечатал тебя в братстве…



***



– Значит, где-то здесь есть поставщик? – допрашивался темноволосый парень у худощавого собеседника, приклеивающего одно из объявлений на настенную доску.

– Одно я тебе скажу точно, Саске. Не связывайся ни с поставщиками, ни с распространителями этой вещицы. Это – дурная штука. Очень дурная.

– Дай мне имя, Ли. Мне очень нужно выйти на них.

– Опасно иметь дело с ними, а идти против них – самоубийство. Имен ты от меня не дождешься. Не хватает мне еще проблем. К тому же, мы не так уж хорошо знакомы, – продолжал выставлять рога тот.

– Скажи, чего ты хочешь? Может, денег? – Учиха вытащил из кармана купюры, которые тут же воспалились в воздух из-за резкого движения, которое создал появившийся из ниоткуда товарищ.

– Ты мне нужен! – Он схватил друга и потащил по коридору так быстро, что тот даже не успел собрать ценные бумажки.

– Суйгетсу, твою мать! – выругался тот.

– Знаешь, что на той записи? – не сбавляя шагу, бросил бурно разгоряченный Хозуки.

– На какой?

– На той, что Карин, блин, вчера принесла. Этот сукин сын… этот Кабуто… ее…

– Кабуто? Почему-то Сакура тоже о нем вспомнила, – подметил Саске, все так же волочась следом.

– А мне ты не мог об этом сказать? Я тут задницу рву, чтобы виновника найти…

– Успокойся, – оборвал друга Учиха, вырвавшись из хватки. Видимо, его миссия на сегодня была всех успокаивать. – Остановись и спокойно расскажи, в чем дело.

– Да, знаешь ли, спокойствие как-то не поступает в организм, когда узнаешь, что твою девочку домогались. – Казалось, он вот-вот взорвется на месте.

– Твою дев…

– В общем, мне нужен Кабуто, – не дав выявить полноценного удивления, перебил друга Суйгетсу. – А ты постоишь на вахте, когда мой кулак будет знакомится с его рожей. И плевать, что он препод.



Как оказалось, у Кабуто сегодня был методический день и ловить его на рабочем месте вряд ли имело смысл. Информацию поведал им самый близкий ему коллега, он же общий преподаватель этих двоих, Орочимару. Вспыльчивый Суйгетсу едва не нагрубил, когда тот отказался говорить им адрес места жительства нужного им человека, благо рядом был Саске, который с горем пополам фильтровал товарища. Но после, по намеку Хозуки, он вышел на «вахту», хотя и не представлял, на кой черт.

– Не вижу причин говорить о его местонахождении двум неуравновешенным отпрыскам. – Орочимару бросил косой взгляд на психически неустойчивого Хозуки. – А теперь убирайтесь из моего кабинета, у меня, помимо вас, есть дела.

– Нет, вы скажете, наш дорогой учитель, – перешел на глубину грубости Суйгетсу, нагло усаживаясь перед ним на стул задом наперед. – Иначе мы лично позаботимся о том, чтобы каждый в этом здании знал о наркотике и его изготовителе. И, учтите, ваше имя будет стоять вторым, так как вы единственный нашли общий язык с господином Кабуто. Поверьте, доказательства имеются.

– Ах ты ж дрянь! – взорвался Орочимару, подпрыгнув с места и подлетев к студенту.

– Оскорбления и побои внесут свои плюсы в мой задум, – комфортно уложив руки на спинку стула, продолжал натачивать ситуацию Хозуки.

Преподаватель в последний момент остановился и злостным взглядом посмотрел сначала на сидящего ученика, затем – на Саске, который стоял за приоткрытой дверью помещения с таким видом, будто его заставили, хотя, в некотором роде, так и было.

– Блин, знал же, что деятельность Кабуто рано или поздно сделает меня крайним. Ладно, пиши адрес.



– Черт, где же шастает этот Шикамару? – возмущался Суйгетсу, пряча мобильный в карман.

– Кто? – послышалось, наконец, из аппарата с красными кнопками подле входных дверей.

Двое парней на крыльце переглянулись. Инициативу так же решительно продолжал брать в свои руки Хозуки:

– Мы – ваши студенты. Пришли… по делу.

Учиха толкнул друга в плечо, показывая свое неудовольствие выбранным ответом. Этот недоумок еще бы сказал «пришли вам морду бить». Даже в самом смысле слов ощущалось что-то неладное. Хотя сам Саске и пошел с другом не столько для помощи в рукоприкладстве, сколько для оберегания самой цели хозуковской ненависти, ибо этого типа он знал не первый день и если его видишь в подобном состоянии – ближайший апокалипсис очевиден.

– Пошли вон. Я на дом никого не принимаю, – послышалось из динамика.

– Нам очень нужно, господин Кабуто, – подлизывался Суйгетсу во имя благого дела. – Тело ломит до чертиков.

Ответа не последовало, причиной чего Хозуки снова начал настырно жать на кнопку данной квартиры.

– Пошли вон, я сказал! – На этот раз голос показался более раздражительным. Еще бы – хозяина донимают в собственном доме.

– Нам очень нужно. Цену назначаете вы сами, – быстро выдохнул Суйгетсу, дабы тот успел услышать, прежде чем отключиться.

Саске посмотрел на друга и удивленно нахмурился. Разговоры о цене и ломке сильно попахивали именно той информацией, которую он так интенсивно разыскивал. Когда он подметил про себя, что в любой удобный момент нужно будет спросить об этом Хозуки, слова из железяки привлекли его внимание:

– Ладно, придурки, поднимайтесь.

Суйгетсу ринулся в здание жилого дома и, перепрыгивая через две ступеньки, добрался до второго этажа. Когда Саске его догнал, тот уже успел найти нужный номер квартиры и беспрерывно тарабанил в дверь, которая, спустя несколько аккордов, открылась на расстояние узкой щели, фиксирующейся тонкой цепочкой.

– Сколько вам нужно? – заговорил вялым и несколько сонным, в отличие от момента приветствия, голосом хозяин квартиры.

– Да ударов эдак с двадцать в челюсть, – четко выразился Суйгетсу, отходя подальше от двери и отстранив друга. – С десяток – в живот. – Он размахнулся ногой и что есть силы долбанул по двери, на что та, чуть обвиснув, как последний легионер разбитого войска, продолжала сражаться.

– Что за! – послышалось шокирующее возмущение из-за нее.

– И штук с тридцать – носком под ребра! – Слившаяся с местью слюна брызгами соскочила с губ, а непослушные волосы взметнулись на глаза, скрывая обзор на ломающиеся створки и с грохотом падающей внутрь двери.

– Суйгетсу, – дал о себе знать Саске, – если меня выгонят из универа за покушение на преподавателя, ты уйдешь вместе со мной?

– Если тебя деликатно выведут оттуда, то меня нагло вышвырнут под зад! – Давая понять о своем безразличном мнении на свое ближайшее будущее, Хозуки вошел в поверженную бомбежке квартиру.

Бедноватое для наркодиллера убежище настораживало своей тишиной, а ее житель успел куда-то бесследно исчезнуть. И дабы разыскать его, Суйгетсу, не дремля, последовал было в одну из комнат, как на него тут же налетел стул и звук ломающегося дерева. Успев защитить голову, Хозуки полетел на пол, замечая, как деревянные палки бывшего стула в руках недруга проделывают оборот для нового удара. Но, отвлекшись на появившегося в проеме дверей еще одного «гостя», мужчина не успел уклониться от удара в ногу, казалось бы, поверженного агрессора.

– С-скоты! – подавляя боль, процедил Кабуто с таким величественным видом, будто против него боролась пиявка. – Вы пожалеете о своем поступке!

– Жалеть будешь ты. – Хозуки бросился на преподавателя, на ходу вырывая отделение письменного стола и обрушивая тому на голову. Кабуто же, будучи уверенным, что оружие из остатков стула прибавляет ему серьезных полномочий перед невооруженными врагами, был застигнут врасплох деталью собственной мебели.

От удара Якуши пошатнулся и упал на колени, тут-то Суйгетсу и бросился выявлять свой истинный гнев. Повалив преподавателя на пол и усевшись тому на живот, он успел вмазать три жестких удара по лицу, пока Саске не подбежал к нему и не начал оттаскивать друга от источника его агрессии.

– Суйгетсу, достаточно! Оставь его! – Он обхватил того за талию и поднял с побитого вялого тела.

– Отвали, Саске! Ты пришел мне помогать, а не ставить палки в колеса!

– Ты хочешь его искалечить?! – злясь на неподдающегося друга, выпалил тот.

– Да хоть и искалечить! Неужели ты его защищаешь?! – Суйгетсу взбесился еще больше, хотя, казалось, куда уже более.

– Я не защищаю его, идиот!

– Пошел к черту, Саске! – Хозуки вырвался, в конце концов, из хватки и бросил на того испепеляющий взгляд. – Если пришел помогать, то, будь добр, не мешайся! – Серьезность и ярость переливались краснотой в фиолетовых глазах и ответ-молчание воспринялось ими как повиновение.

Проследив, как Суйгетсу снова опустился на колени и влепил полный заряда и энергии кулак лежащему по инерции плюющемуся кровью Кабуто, брюнет снова вышел в гостиную-кухню с выломленной входной дверью, вытащил пачку сигарет и, вытянув губами одну из них, закурил. Ситуация явно просила расслабиться, ведь если Хозуки зайдет слишком далеко, то тут не об отчислении думать нужно, а об адвокате. Одна затяжка, две, три… и доля облегчения начала щекотать напряженное состояние.

– О, Господи, что здесь произошло? – В дыру дверного проема заглянуло кругленькое лицо женщины, возможно, соседки.

– Ничего, – резко выпустив сквозь ноздри дым, спохватился Саске. – Просто дверь захлопнулась, а на плите чайник стоял.

Женщина лет сорока метнула взглядом на плиту и мирно стоящий на ней чайник.

– А вы друзья господина Кабуто? – стала было домогаться правды она, как тут же изменила выражение лица на перепуганное, когда из комнаты послышался стон того же Кабуто. – Ах, я лучше пойду.

Почуяв беду, та бесследно исчезла, а Учиха, швырнув остаток дымящейся сигареты в угол, вошел назад в «комнату пыток» и крепко сжал плечо друга.

– Суйгетсу, сматываемся. Нас засекли, возможно, уже звонят в службу.

Но только сейчас взгляд Саске наткнулся на подозрительно-знакомый пакетик, видимо, вылетевший из выдвижного отделения стола. Сглотнув предположения, он поднял заинтересовавшую вещицу и разглядел уже вблизи. Надпись «Encanto» обвела догадки жирным шрифтом, преобразовывая в очевидное.

Присев у лежащего тела, Учиха смог четко рассмотреть, что с ним натворил Суйгетсу: разбитые в кровь губы, валяющиейся вблизи зуб, опухшие скулы и надбровные дуги, полузакрытый с налитым красным белком глаз, слипшиеся от крови когда-то седые волосы. Но даже такой вид не вызвал у того чувства жалости, возможно, Саске вообще не способен был его ощущать.

– Откуда это у тебя? – показав пакетик с белым веществом, спросил он, схватив того за шиворот.

– А разве вы не из-за этого приперлись? – прошепелявил Кабуто.

– Так ты даже не понял, за что тебя отхандорили?

– Подожди, Суйгетсу, – перебил Саске. – Я спрашиваю, откуда у тебя ЭТА штука? – повторил он вопрос, сам уже накаляясь несдержанной вспыльчивостью.

– Я ее отец, придурок! – выплюнул тот вместе с каплями крови, которые так уютно устроились на щеке Учихи.

Хозуки снова бросился на лежачего, но Саске успел удержать его.

– Мне нужны имена всех твоих заказчиков.

– Тогда готовь толстый блокнот и ручку, ибо этот список немал.

– К чему все это, Саске? – недоумевал Хозуки, потирая губы.

– Мне нужны данные о подозрительных типах, носящих амулеты на шее, черные плащи и ауру преступности, – пытался пояснить Учиха, не обращая внимания на друга.

– Ты об этих сектантах?

– Да.

– Мой самый крупный клиент, но ни имен ни внешности я не знаю. У нас договоренность – раз в неделю я или мой человек приходим на место встречи. Передаем им товар, а они нам – деньги. И вся сделка.

– Что за место встречи?

– Эти типы прикончат меня, если узнают…

– Или же прикончу я. – Саске притянул мужчину за шиворот, вжимая ему колено в грудную клетку и создавая еще больший дискомфорт в процессе дыхания.

– Старая военная часть… Левый отсек, – сдался Кабуто, желая лишь покоя, и он уже было подумал, что добился его, когда Учиха отпустил его воротник и поднялся на ноги, но второй снова подступил на шаг.

– Значит, не знаешь причину своего персонального макияжа. – Губы Хозуки приблизились к уху Кабуто. – Считай это отдачей преступления, которое ты совершил вчера.

– Суйгетсу, нам пора, – поторопил Саске из гостиной.

– Так вот, значит, что. – Кабуто попытался улыбнуться, но выглядело это более чем отвратительно. – Ты типа новый телохранитель и телообследователь этой красной сучки? – Новый удар в глаз, но Якуши, будто не почувствовав, лишь хмыкнул. – Ну так знай, что она тебя тоже бросит. Ей плевать на всех, кто проявляет к ней внимание. Эта бесчувственная тварь не умеет любить.

Суйгетсу отряхнул брюки и подошел к выходу, бросая через плечо последнюю фразу:

– А может, вся проблема в твоем понимании о любви?



***



– Черт, сволочи. – Шикамару попытался подняться, дабы увидеть, насколько серьезно ранение, но Темари тут же уложила его обратно.

– Нет, не вставай. Все… не так страшно, как… думалось. – Каждое слово выходило жалостней предыдущего и, не в силах подавить предательскую интонацию, она просто напросто отвернулась. – Прости, что втянула тебя в это. Мне, правда, очень жаль.

– Не вини себя за чужие поступки. Темари, посмотри на меня. Темари… – потребовал он, пока ему не повиновались. – Все закончится. Я обещаю, что в скором времени ты переступишь границы этой тюрьмы. Сможешь выспаться в теплой постели, увидеть дорогих тебе людей, только ты должна взять себя в руки. Помоги мне из заднего кармана брюк достать гнутые стержни для замков.

[url="http://narutoclan.ru/go?http://zvukoff.ru/song/242532/"]музыка[/url]

Почувствовав запах утраченной свободы, Собаку мигом выполнила поручение и протянула «отмычки домашнего изготовления» Шикамару.

– Значит, мы и правда выберемся? – Женское личико заметно посветлело. – Но, знаешь… один из дорогих мне людей уже рядом.

Брюнет поднял взгляд на нее, рассматривая блеск признания и чистой истины. Ее глаза излучали приятное тепло и прекрасную нежность. Они всегда у него ассоциировались с молочным шоколадом: не горькие и безумно сладкие. Слишком долгая пауза приравнялась бы к смешку, и он уже готов был сделать свой вклад в их близкие отношения – свое признание, которое точно дало бы понять, какого расстояния друг от друга они будут держаться, как третий голос, словно наводнение на песочный замок, разрушило идиллию.

– Дальше я сам, – обратился Гаара к кому-то, кто в данный момент уже сверкал спиной вдалеке.

– Гаара? – Темари подлетела к решетке, на ходу прощая все его прегрешения, относительно нее.

Тот с серьезным видом отворил дверь камеры.

– Выходи, – бросил он.

Та переглянулась с Шикамару, который уже успел учуять неладное.

– Куда? – насторожено произнесла Темари. Так или иначе, она ощущала дикое чувство опасности.

– Я уговорил его освободить тебя.

– Кого?

– Неважно. Тебя вывезут отсюда в целости и сохранности. Выходи, нас ждут, – приказал Гаара.

Темари снова посмотрела на Шикамару уже другим, более озадаченным и перепуганным взглядом.

– Одна, – уловив мысль, прояснил тот.

– Я никуда не пойду без него, Гаара. Ты разве не видишь? Ему нужна помощь. Из-за твоей «семьи», кстати.

– Одна, – повторил младший Собаку железно-непробиваемым голосом.

– Гаара…

– Одна.

– Темари. – Шикамару подозвал ее к себе и зашептал: – Ты должна пойти с ним. Это единственный шанс на спасение.

– Неправда! – подавляя шепотом истерику, запаниковала та. – У нас был отличный план с замком. Мы могли выбраться вместе.

– А далеко бы забрались слабая девушка и раненный парень? Ты что, думала – нам стрелки выхода поставят и ковровую дорожку к нему простелют? Однозначно на кого-то бы да наткнулись, а в бою ни ты ни я не способны более чем на пощечину, – возможно, слишком грубо разъяснил Шикамару, но на любезности не оставалось времени.

– Ты что, предлагаешь мне бросить тебя подыхать здесь? Ты такого плохого мнения обо мне? – проглатывая подступающие слезы, выдавила Темари.

– Нет, ты выберешься и приведешь помощь. Меня вытащат отсюда, и мы больше никогда не вспомним об этом жутком моменте, договорились? Я в тебя верю, Темари. Прошу… иди.

– Нет, не брошу! – Глаза налились слезами, а дрожащие руки обхватили мужские пальцы.

– Я вытерплю, Темари. Главное – выберись.

Осознание горькой правды, что иного пути нет, поедало изнутри. Оно впиталось в кожу, плыло по жилам, по туннелям, к сердцу… чтобы со временем его уничтожить. Взорваться и расщепить все чувства в мелкие щепки, которые годами будут оседать на тлеющие раны.

– Я приведу помощь, слышишь? – больше себе, чем своему собеседнику, внушала Темари. – Я вытащу тебя отсюда, Шикамару.

– Да. Вытащишь, – спокойно повторил тот, на языке чувствуя наивность своих слов.

– Темари. – Рыжеволосому надоело ждать. Он зашел в камеру и грубо выволок сестру наружу.

– Гаара, может, тебе удастся договориться и о его освобождении? Прошу, – умоляла та, упираясь бесстрастному и не реагирующему на ее слова брату. – Я знаю, что у тебя выйдет.

– Спасибо тебе.

– Хотя бы попытайся. Гаара! Гаара, ответь мне, наконец! – Крик переливался психологическим сдвигом, но даже сквозь него послышалась размытая тихая фраза Шикамару:

– За то, что заставила влюбиться.

Слова плотной тканью накрыли разгоревшийся огонь Темари, давая ясно понять, что последний дым выпущен – решение принято. Даже в таком состоянии она догадалась, что именно так выглядит последнее прощание. Не поворачиваясь к нему спиной, зная, что сделав это, она уже не уйдет, Темари, словно робот, ступила шаг вдоль стальных прутьев.

Внутри что-то не просто ныло, оно кричало от боли, словно пожираемый пожаром ребенок. Чувство, будто органы по взмаху волшебной палочки превратили в стекло, а затем их растоптали дешевыми сапогами, подводило к грани сумасшествия. Одно движение ресниц и накопленные слезы после долгого ожидания сорвались с век и с облегчением естественно покатились по щекам. Что она сделала? Неужели она его оставила?

– Нет. Я не могу так, – остановилась она, когда преодолела почти всю дистанцию коридора.

– Ты должна, – не отпускал ее руки Гаара, волоча за собой.

– Я никому ничего не должна! И тебе, кстати, тоже! – мигом взбесилась она, на что тот остановился и прижал ее к стене.

– Когда дают шанс на спасение, лучше используй его, а не швыряй в помойное ведро. Ты не представляешь, что хотели с тобой сделать. – Теперь он уже выговаривал сквозь зубы. Ну хоть какие-то эмоции с его стороны.

– Почему ты мне не поможешь вытащить его? Почему ты вытаскиваешь МЕНЯ?

– Считай это во имя тех моментов, в которых мы держались рука об руку. Пошли. – Он снова потащил ее по коридору к вырисовавшимся подъемным ступенькам.

– Я не сдамся, Гаара. Я вернусь за ним! Я вернусь за тобой!

Игнорируя убеждения сестры, тот вывел Темари из подвала на первый этаж и, преодолевая старые потрепанные лабиринты, завел в приемлемую и вполне радующую глаз комнату со столом, диваном, книжным шкафом и прочей обыденной мебелью. Но весь оптимизм отбирали эти огромные красные символы на стенах в виде круга и вписанного в него треугольника. Каждая линия шла с потеком, создавая впечатления текущей крови.

– Вот как, значит, выглядит твоя сестра. – Из троих присутствующих незнакомцев к ним подошел самый высокий. Головы всех троих тайно укрывал капюшон черных плащей, открывая вид лишь на губы и подбородок, что безусловно добавляло свои изюминки в страхи Темари. – Я думал, она такая же рыжая, как и ты. – Распрямив широкий рукав наряда, он протянул тому темную ленту.

Гаара, взяв и натянув ее меж кистями рук, подошел к сестре, на что та буквально отпрыгнула.

– Зачем это? – Только сейчас она заметила, как трясется не так от смелости вопроса, как от всей этой обстановки и загадочности.

– Спокойно. Тебе завяжут глаза, чтобы ты не запомнила наше местонахождение, – пояснила единственная родственная душа в этом сборище чертей.

Темари ясно понимала, что будь у нее повязка на глазах, то ни о каком возвращении и спасении Шикамару не могло быть и речи, но интуиция четко шептала, чтобы она пристально следила за своей вспыльчивостью в присутствии этих опасных типов. Хотя руки-то ей связывать не собираются? А это доступный шанс подкорректировать повязку так, чтобы она что-то да уловила.

Повинуясь мерзким правилам, Темари добровольно приняла «временную слепоту» и уже шагала по той неизведанной территории, по которой ее вели. Ступеньки вверх, ступеньки вниз, опять коридоры. Она окончательно запуталась.

Обещание о скором освобождении хоть и радовало, но дикий ужас ожидания и незнания просто парализовал ноги, последствием чего ей все время приходилось твердить про себя и самовнушать, что все идет именно так, как они и планировали.

– Гаара, ты здесь? – Только присутствие брата все еще позволяло не сойти с ума, но его голоса она так и не услышала. Может, ему запретили говорить? Или он где-то отстал? А может, ему просто неудобно сейчас говорить с ней? Или же его здесь нет?!

С каждой секундой страх все с большим звоном стучал по нервам. Казалось, вот-вот – и она не выдержит сего состояния и свалится в обморок. И когда тело в буквальном смысле поддалось слабости, а ноги стали ватными, они остановились. До ушей долетал шепот народа, а кожу покалывали многочисленные взгляды, будто Темари являлась картиной в галерее, на которую каждый хотел поглядеть. Стояла она так слишком долго, минута казалась нескончаемой, а воздух – невероятно тяжелым.

– Добрый день, мои братья и сестры, – услышала она спереди себя, что окончательно подтвердило ее догадки о полной аудитории. – Как вы знаете, сегодня наступил день шестого шага по вознесению земных даров великому Дзясину! Кроме этого, сегодня в нашу скромную семью мы принимаем еще одного члена, который и совершит главный образ ритуала, как последний экзамен для вступления.

По какому-то видимому знаку Темари снова заставили пройти вперед, и, как она себе прикинула, находилась она примерно наравне с ранее говорящим человеком. Чужие руки схватили ткань джинсовой куртки и быстро сорвали одеяние, оставляя на груди лишь бежевый бюстгальтер. Ошеломление вырвалось криком и первым делом, что сделала Собаку, так это стянула повязку с глаз, дабы понять, почему ее, наконец, не оставят в покое. Перед ней открылась темная подавляющая катакомба, обставленная небольшим количеством свечей, далеко горящей печью с накаляющимся в ней клеймом с тем же символом. Около тридцати людей, облаченных в то же однотонное одеяние и спрятавших лица под покровом капюшона, столпились у «сцены», держа в руке остроконечные ножи.

Шок ужаса парализовал как лицо, так и все тело. Разум просто напросто отказывался воспринимать видимое, как часть реальности. Не дав Темари проснуться, два человека схватили ее за запястья и с легкостью уложили на некий столб в центре подиума так, чтобы ее тело было выгнуто дугой, где выше всех находилась грудная клетка.

– Нет! Вы мне обещали свободу! Оставьте меня в покое! – в полном физическом и психологическом истощении закричала она, вырываясь из цепей, которыми ее приковали. – Вы обещали! Гаара! Где Гаара?! Ненавижу! Ненавижу вас, подонки! – Поглощенное истерикой сознание еще не осознавало близость, практически объятия смерти.

А ведущий в то время продолжал свое обращение, но уже к Богу:

– О, Дзяcин! При одном имени Твоем все преклоняются как небесное, земное, так и Адское. – Остальные, повторяя слова, синхронно опустились на одно колено и, задрав рукав левой руки, надрезали собственную ладонь. – О, Дзяcин великий, являющий помощь и поддержку во всех вещах, помоги также и мне и яви свою помощь во всех моих нуждах, несчастьях, предприятиях и опасениях, избавь меня от всех козней врагов – видимых и невидимых. Отдаюсь в руки Твои и предаюсь Твоему святому покровительству. Прими мою кровь, как верное преклонение перед Тобой. Прими нашу жертву чужой плоти, как нашу любовь и восхищение. Благословение всемогущего Дзяcина да будет всегда со мной. Дзяcин торжествует, Дзяcин царствует, Дзяcин повелевает. Да будет Дзяcин в сердце моем, да будет так! Да будет Дзяcин всегда во мне, да возродит Он меня, да сохранит Он меня, да будет Он передо мной и поведет Он меня, да будет Он за мной и обережет меня, да будет Он передо мной и благословит меня, да будет Он во мне и оживит меня, да будет Он подле меня, чтобы управлять мной, да будет Он надо мной, чтобы укрепить меня, да будет Он всегда со мной, чтобы избавить от вечной смерти. Он, который живет и царствует во веки веков. Да будет так!

Стоящий тоже разлил свою кровь и по завершению громкой молитвы позволил себе, наконец, снять капюшон. Повернув к тому висящую голову, Темари почувствовала оцепенение и явный бред реальности: этот человек уродливо раскрасил свое лицо черной краской, создавая схожесть с истинной смертью. Взглянув на него, она и считала его таковым, так как уже ничто не казалось сюрпризом. Слезинки покатились по вискам, нужно было трезво признать, что это конец ее крохотной жизни. Лица всех дорогих людей грели душу, она смотрела в них и мысленно прощалась. Благодарила. Восхищалась. Извинялась за дурные мелочи. И продолжала рыдать, выдавливая из остатков жизни последние эмоции.

Возведенный нож еще не успел коснуться кожи, но разум уже начинал затягиваться плотным растением. Оплетать внутренний мир тьмой и мраком, светящиеся мотыльки которого поочередно вылетали из своей долгой обители. Все прекрасное гаснет так же просто, как керосиновая лампа с источившимся горючим. Но ты пытаешься в последний раз погреть руки об этот маленький огонек тепла и доброты. Уберечь то, что с годами проросло сквозь память и личность, распустив цветы и листья. Но стебли, как правило, высыхают, а листья рано или поздно вянут и опадают. Верными остаются лишь наши воспоминания – проросшие сквозь камни корни, которые даже при срубленной основе продолжают таить жизнь.

– Вознеси жертву великому Дзясину, – обратился тот же человек явно не к ней. – Вырежи сердце из тела, и когда оно окажется в твоих руках, я официально закончу ритуал, – пояснял он кому-то, но Темари, зажмурив глаза, пыталась не слышать как этого ужасного приговора, так и до боли знакомый голос собеседника.

– Кто эта девушка, Хидан? В уговоре было сказано лишь о смерти моего обидчика, но и его гибели я уже не желаю. Я была дурой, восприняв вызванные эмоции, как основные. Но благодаря тебе я поняла, что не ненавижу его, а даже хочу полюбить.

– Вот как? Мы приняли тебя, как свою, а ты показываешь нам спину в момент важнейшего процесса?

– Я не хочу никого убивать. Я не хочу становиться паразитом, о которых ты мне рассказывал. – Даже сквозь воздух чувствовалась сила конфликта.

– Нет времени на споры. Образумься, наконец, и покажи, по ту зону твоей оболочки. – Мужчина-смерть подтолкнул низкого и хрупкого человека к центру алтаря и по инерции стянул с его головы капюшон. Лохматые розовые волосы магнетизировались, чуть касаясь плеч. Слюна, которую не сглотнуть и не сплюнуть продолжала закупоривать выход, а зеленые раскрытые шоком глаза продолжали поедать разум лишь от осознания того, что перед ней прикована ее дорогая подруга, тоже, в свою очередь, разглядевшая своего убийцу.

– Сакура?

– Тем… ари? – Резкое землетрясение сознания тяжелыми глыбами привалило оставшиеся реки здравомыслия. Происходящее блекло под словом «явь», теперь она представлялась самым ужасным кошмаром.
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 28 Nov 2012, 21:29

Пользователь BAPBAPA777 отсутствовал в базе форума Миката.



[size=3]Название: [b]Расплата[/b][/size]

[size=3]Автор: ВАРВАРА777[/size]

[size=3]Бета: Гивс[/size]

[size=3]Прейринг: Саске/Сакура[/size]

[size=3]Жанр: ангст[/size]

[size=3]Рейтинг: [/size][size=3]PG[/size][size=3]-13 [/size]

[size=3]Размер: мини[/size]

[size=3]Статус: Завершен[/size]

[size=3]От автора: Дали задание "Второе дыхание" для статьи вот я за часик и настрочила такую вот зарисовочку. Интересно было бы узнать ваше мнение.[/size]





Оранжево-красные цвета с раздражительным переливом плавят остатки подорванных нервов и сливают их в лужицу сумасшествия. Старые ожоги заметно подсыхают и даже, может, ноют меньше, чем свежие, прилипшие на чистые участки моей кожи. Неподвластный сознанию почти автоматический рев срывается с моих губ уже несколько часов, а, возможно, и дней. Микроскопические частички моего тела, почти пепел, почти прах, вздымаются в удушливый воздух, растворяясь в нем и внушая недействительность их существования. Запах гари – едва не аромат моей уничтоженной оболочки – так давно преследует меня, что кажется уже родным спутником. Как брат. Как напарник.

Брат. Напарник. Селение. Наглое предательство. Кровожадные убийства. Только в этом ужасном месте я задумываюсь о своих глупых действиях и созданных мною ошибках. Только лишь ощутив истинную силу мучений, я углубляюсь в причины появления здесь. Возможно, я и правда заслужил эту кару, замахиваясь мечом на беззащитных, нанося техникой Чидори последний удар, самодовольно ухмыляясь блеклому взору умирающему. Я пошел против Итачи, пошел против Листа, против своей команды, бывшей когда-то родной. Месть настолько овладела моим разумом, что я забыл, кем являюсь. Мне было не важно, какими методами и в каких красках я совершу правосудие. Главное – уничтожить причину моего помешательства. Причину одержимости.

Ненасытный огонь ни на секунду не утихает, лаская и поглаживая меня своими языками из-под невыносимо горячей земли. Мое тело самовольно извивается от столь надоевших и невыносимых рефлекторных уколов. Черное небо, кажется, навсегда укрыло эту мерзкую действительность. Кора деревьев вблизи время от времени потрескивает, будто хочет акцентировать не менее суровую судьбу, чем у меня. Высокие необычные взгляду небоскребы с разбитыми стеклами и потрескавшимися стенами, будто мертвые тела, статически отдаются объятиям красного пламени.

Безумно хочется закончить этот кошмар. Не быть. Исчезнуть. Умереть. Но ведь я и так уже не жилец. Какова будет длительность моей расплаты? Очищается ли таким методом моя карма? Или же это обыденная жестокая кара? Тогда существует ли в подобном огненном мире возможность на безумие? Ибо мой разум просто жаждет дать сбой, только ничего подобного пока не получается. Я остаюсь в здравом уме, продолжая чувствовать все это и зная, что дальше будет хуже.

Я передергиваюсь в страхе, когда слышу его рев. Звук высокопарного пыхтения огромных ноздрей долетает даже сюда, а взрывающие барабанные перепонки громовые шаги мощных копыт заставляют мое тело дрожать в истерике. Он продвигается ближе. Направляется ко мне. И вот я уже вижу его большую бычью морду с горящими рогами из-за крыш безжизненных домов. Осознание того, что будет дальше, парализует сознание. Каждый раз он уходит от меня без проигрыша. Каждый раз он подходит ко мне и поочередно выдирает своей пастью мои жизненно важные органы. Не деликатничая. Медленно. Кроваво. Мучительно. Полуразрушенная память снова возводит на пьедестал немыслимые звуки лопающих сосудов и звонкого хруста ребер. Остатки самосохранения кричат «Беги!», но в моем теле не осталось сил даже пошевельнуть пальцем.

Тварь останавливается в метре от меня, рассматривая перелив поверженного ужаса глаз. Не хочу! Не хочу ощущать это снова! Но беспощадность и бессилие диктуют свои правила. Его клыки оголяются, предоставляя едкую вонь гниющей плоти предыдущей жертвы. Мои губы что-то кричат: то ли проклятия, то ли просьбы о пощаде. А я будто посторонний слушатель, который, скорее всего, из-за неновых галлюцинаций улавливает свое имя.

- Саске, – женский приятный голос разливается по еще целому телу каким-то волшебством. – Саске… поднимайся.

Ярко-зеленые без отблесков надоевшего красного цвета глаза появляются прямо у моего носа. Мягкие нежные губы касаются моих сухих потрескавшихся, образуя некий поцелуй. Замечаю, как чужой язычок раскрывает мой рот шире, губы полностью накрывают его. Ощущение поступающей силы кажется для меня блаженством, райской искрой, поступлением новой чистой и столь чарующей жизни.

Кривозубые челюсти клацают в воздухе, когда я на ногах отползаю назад, а после поднимаюсь и, стараясь не ощущать гудящие болью ожоги, бегу так быстро, насколько хватает сил. Раздающийся позади преследующий звук лишь подбавляет эссенцию в дикий взрывоопасный адреналин. Свежие капли чувства свободы увлажняют мои высохший климат надежды. Не знаю, кто это был, но она дала мне второе дыхание. Подарила душе веру в освобождение.

Ноги преследователя гораздо длиннее моих, потому кошмарный зверь быстро догоняет свою сбежавшую жертву. Он уже придавил бы меня одним из своих копыт, если бы я не успел добраться полуразрушенного алтаря и положить руку на возвышенный жертвенник.

Неизведанно откуда взявшаяся вода в моем горле, кажется, в самих легких, фонтаном плещется изо рта. Последовательный кашель выгоняет из организма настырную удушливость. Лучи солнца, подобно спицам, колют болью глаза. Почему здесь солнце?

- Саске… Саске, ты жив, – тот же невероятный голос спасительницы, но уже с нотками радости. Неужели моя сущность все еще умеет подарить подобное чувство?

- С-сакура? – неуверенно произношу я, заглядывая в ее салатовые и такие красивые глаза.

- Ты пробыл под водой больше десяти минут… - в голосе различимы слезы, но не на лице.

Сил достаточно, чтобы оглянуться. Вода. Берег. Разрухи проведенной битвы. Воспоминание о нехватке воздуха в обители подводного царства. О моей утопленнице и в том же лице спасительницы.

- Почему ты меня вытащила? Мы… ведь враги.

- Будучи врагом, ты всегда останешься тем же Саске, - с нотками заботы произносит она, рассматривая мое растерянное, будто незнакомое лицо.

- Сакура…

Теперь я понимаю, что мне был дан второй шанс той, которую я никогда не замечал. Дан для того, чтобы задумался, образумился, начал жить, а не мстить. Возможно, к жестокости меня приручила судьба с детства, но не пора ли пойти против ее течения? Лишь собственной персоной побывав в аду, я усвоил ценный урок. Урок, как быть человеком.

- … Спасибо, - произношу я без своего обыденного безвкусия в голосе, зная, что на этот раз не уйду.









[b]Название:[/b] [b]Стекляшки уз[/b]

[b]Автор:[/b] ВАРВАРА777

[b]Бета: [/b]Гивс

[b]Прейринг:[/b] Саске, Итачи

[b]Жанр:[/b] драма

[b]Рейтинг:[/b] РG

[b]Размер:[/b] мини

[b]Статус: [/b]Завершен

[b]От автора: Писала миник к заданию ДК по данной картинке.[/b]

[center][size=3] [/size][/center]

[center][size=3] [/size][/center]

[center][size=3]Стекляшки уз[/size][/center]

[size=3] [/size]

[size=3]- Я не хочу умирать. – Обреченность самовольно вырвалась из горла, когда я забежал в столовую, в ужасе запирая двери. Болото эмоций безотказно захлестнуло рассудок, изрезав его острыми листьями камышей с выступившими росинками слез.[/size]

[size=3]Вновь возродившиеся слайды красных красок заставили повиснуть рукам вдоль ослабшего тела и пошатнуться. Родственник за родственником. Вертикально-живое, горизонтально-мертвое. Почему? Почему, брат? [/size]

[size=3]Рассеянное внимание из-за хрустнувшей нервной системы не смогло уберечь от удара с представшим столом, за которым каждый день стояла мама и готовила очередную вкуснятину. Я не настолько мал, чтобы не понять реальность случившегося. Понять, что больше нет ни матери, ни отца… ни того доброго брата.[/size]

[size=3]Во имя обороны схватив молоток для отбивных, я зацепил остальные висящие на стене предметы повара, понимая, что звон мог услышать даже человек, не носящий повязку шиноби. Тягуче скрипнув, двери медленно отворились и в эффектах сумрака предоставили фигуру убийцы. Буквально почувствовав, как задребезжали грани сумасшествия, я сжал ручку молотка и завернул за стол, ни на секунду не сводя поглощенного истерикой взгляд с брата, будто он в любое мгновение может очутиться рядом и чиркнуть лезвием по горлу. [/size]

[size=3]Осмотрев все варианты возможного выхода, я заметил столь приевшуюся зеленую люстру над собой все еще с той самой проблемной лампочкой…[/size]

[size=3] [/size]

[i][size=3]Поставив обе ноги на старый табурет, я тихонько выпрямился и потянулся к люстре, как тут же послышал треск одной из деревянных ножек и в следующий момент уже с грохотом распластался на полу. Хорошо, хоть сама лампа осталась целой. Оконное освещение скрыла чья-то тень. Перепугавшись, что ее хозяином может оказаться отец, я тут же вскочил и уставил смущенный взгляд на подошедшего брата.[/size][/i]

[i][size=3]- Чем занимаешься? – так безразлично и без интереса спросил он, словно вопрос был лишь уважительным жестом того, что меня заметили.[/size][/i]

[i][size=3]- Отец назвал меня оболтусом, и сказал, что если я вкручу лампочку на кухне, то от меня будет хоть какой-то толк. – Итачи достаточно высокий, чтобы запросто вкрутить эту частичку света без каких-либо дряхлых стульев. Но просить о такой мелочи я не собираюсь. – Я хочу, чтобы от меня был толк.[/size][/i]

[i][size=3]- Ладно, давай. Отцу скажешь, что ты сам.– Он протянул руку для хрупкого предмета освещения, но я не спешил расставаться с ним.[/size][/i]

[i][size=3]- Нет. Я не хочу ему врать. Это первые шаги к словам «Чего и следовало ожидать от моего сына». [/size][/i]

[i][size=3]Брат озадаченно уставился на меня, пытаясь понять, к чему я веду. В одно мгновение мне даже казалось, что сейчас он махнет рукой и уйдет со столовой, в чем я и нуждался, но он вдруг присел и, крепко обхватив меня, поднял к потолку. Настолько высоко, что я без проблем смог решить столь простую и в то же время сложную задачу.[/size][/i]

[i][size=3]Этот жест послужил для меня больше, чем все тренировки с ним вместе взятые. Впервые в жизни мой старший брат помог мне лишь потому, что сам того захотел, а не из-за моих надоедливых просьб. Первый добровольный шаг объекта подражания в мою сторону, за что я никогда не забуду этот эксклюзивный момент в столь нелепом случае. [/size][/i]

[i][size=3] [/size][/i]

[size=3]Ночной холодок открытого окна легким крылом коснулся влажных щек. Вой безысходности так и желал сорваться с губ. Истинное осознание потери тихими волками подбиралось к мозгу, щекоча разбитую психику хвостами колючей скорби. Мой противник, словно через телепорт, за один взмах ресниц оказался настолько близко, что я смог разглядеть отблеск четкого полнолуния в его кровавых глазах. Ощущение предательства с посыпкой злости прибавило силы бросить мое ничтожное оружие вверх, но брат, учуяв беду, мигом отскочил от отбившегося молотка и тут же приставил идеально отточенное лезвие катаны к моей шее. Прозрачные осколки разбитой лампы тихой музыкой, словно тонкие металлические лепестки, осыпались на пол. [/size]

[size=3]- Наши узы разбиты, брат. – Предательский голос во всех переливах открывал истинные переживания, связанные со своим же поступком. [/size]

[size=3]- Сияние может идти не только от лампы… мой маленький глупый брат, - с неким сожалением произнес он, притронувшись острым металлом к моей коже.[/size]

[size=3]- Не делай этого, прошу. – Мольба когтями ведьм разрывала нутро. Я до умопомрачения, до полного безумия хотел жить.[/size]

[size=3]- У меня нет выбора. – Ловкость рук, быстрый надрез и напор крови, вопреки препятствующим ладоням, плеснул струей в воздух.[/size]

[size=3]Невыносимая нехватка воздуха отправила боль на второй план. Мое бьющееся в судорогах тело порождало все большую лужу жалкого существования. Казалось, я даже ощущал, как жизнь выплескивается из меня с новыми импульсами, но сделать уже ничего не мог. Конвульсии заканчивались, а мои полузакрытые глаза продолжали следить за братом. Он поднял с пола облаченную красной жидкостью одну из стекляшек, крепко сжимая ее в руке настолько, что без порезов не обойтись, и спрятал ее в карман, как горькую память и предмет скорби. Щелочки меж век в последний раз уловили какой-то блеск на лице брата. Слезы? Нет. Невозможно. Но погрузившись во тьму, я отведал ответ истины, когда рефлекс от разбитой капельки отозвался на лбу.[/size]
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 17 Dec 2012, 01:58

Пользователь Joahino Alban отсутствовал в базе форума Миката.



Здравствуйте, уважаемая ВАРВАРА777

Я очень рада, что забрела на вашу страничку на Мике.

Я в восторге абсолютно от всех фанфиков.

Тот первый, "Слепой танец", написанный вами аж в 2009 году, настолько меня впечатлил, что я не могу передать своих чувств.

На самом деле я думала, что вы, как и все, написали один миник по пейрингу Саске/Сакура и пошли строчить дальше, так как никто эту пару не любит. Хотя я например обожаю эту пару и с огромным трудом выискиваю нормальные фанфики по этому пейрингу. Кстати, видимо Гивс тоже любит этот пейринг, чему я несказанно рада.

Я с удовольстыием читаю ваши фанфики и очень жду дальнейших работ, написанных вами, так как все они прекрасны.

Если хотите, я могу оставить комментарий по критике и отзывах о каждом фике отдельно.

ЗЫ сейчас мне лень, так как поздно, а школу еще никто не отменял :с

Спасибо вам за ваши чудесные работы

Желаю вам творческих успехов.

Ваш Джо
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 04 Mar 2013, 20:31

Пользователь BAPBAPA777 отсутствовал в базе форума Миката.



[b] [/b][url="http://www.mikata.ru/index.php?/user/15826-abecuno-chan/"]Abecuno-chan[/url][b], [/b]большое спасибо за отзыв, надеюсь и в дальнейшем тоже буду радовать вас



Недотроги

Глава 28. Революция хаоса



Нет. Все неправильно. Ужасное ощущение непонятной спешки, где еще есть шанс все изменить, создавало невероятно-сильный тошнотворный эффект, при котором можно выплюнуть весь завтрак вместе с собственной печенью.

Посмотрела на себя со стороны. Осудила. Признала ошибку. С горечью закрыла глаза и плотно прикрыла рот ладонью. Наморщилась и сжала губы. Ведь уже давно она не желала его смерти. Душевно уже давно стала к нему ближе, сама не желая того.

Далекие голоса посыпались мелкой щебенкой. В кармане блеснул телефон, на котором быстро напечатали несколько слов: «Я ведь тоже неправа, Саске. Обещаю измениться больше, чем изменил меня ты».

Что-то непонятное, словно тяжелые алгоритмы, летали в голове по ведомым лишь им формулам. Новое отношение к Саске, которое безотложно нужно было обдумать и со всех сторон посмотреть свежим взглядом. Но представал вопрос: есть ли у дороги, на которую она успела ступить, обратный ход?

К ней приблизился человек, собственно, которого она здесь и ожидала. Черный плащ и разрисованное черно-белой краской лицо лишь уродовало его внешность.

– Это тебе сейчас не понадобится, – вырвав телефон из непрочно удерживающих его рук, заявил он.

– Хидан… ты ужасен, – оглядывая высокого мужчину, откровенно призналась Харуно.

– Приму замечание как комплимент. Ты готова?

– Нет, – бросила Сакура уже в спину уходящему человеку, требующему не ответа, а лишь следовать за ним. – Не готова. – Но, по ходу дела, он вовсе ее не слушал.

Следующие события можно описать эпизодами злосчастных снов. Ее вывели к жертве, которую, по идее, она обязана была убить. Все окружение, все присутствующие люди смотрели на нее глазами, полными жестокости. И хоть лиц из-под капюшонов почти не было видно, она физически ощущала их кровожадные взгляды, будто их голод заключался в созерцании того кровавого месива, на которое она подписалась. Но последним ударом по нездоровой психике стало осознание того, кто именно представлен ей в роли жертвы. Вечный оптимист, руководитель их скромной компании, одна из лучших друзей – она же Темари.

От некого шокового потрясения, глядя в ожидающие смерти глаза подруги, Харуно пошатнулась и шагнула назад, тем самым прижимаясь к широкой груди Хидана. Рука ослабла и выпустила ранее вложенный кинжал, кожа заметно побледнела, полураскрытые губы содрогнулись.

– Ты ее знаешь? – Чужое касание и пугающий своей близостью голос заставил пробудиться.

Сакура замедленно, словно все еще на стадии осознания, повернула голову и, взглянув на Хидана, который был на голову выше нее самой, набросилась на него, колотя по, казалось, каменным плечам.

– Что ты с ней сделал, подонок? Как ты посмел ее тронуть?! Я тебе не позволю, слышишь?! – Всю агрессию усмирили лишь твердой и болезненной хваткой за одну из мелькающих девичьих рук.

– Ты сама пришла к нам, – как последний вердикт, представил он, сменяя взгляд на серьезный, холодный и невероятно опасный.

– Что? Что ты здесь делаешь, Сакура? Где Гаара? – пыталась встрять прикованная Темари.

Проигнорировав подругу и коряво оценив всю ситуацию, в которой они оказались, Харуно пару раз попыталась вырвать руку и после безуспешных результатов решилась провернуть прием боевых искусств. Боль скрутила мышцы вывернутой руки, стон голубем вырвался на свободу, тело безвольно рухнуло на пол.

– Это же мой прием, птенчик. Неужели ты и вправду думала, что у тебя выйдет? – жестко схватив в кулак розовые волосы и заставив снова закричать от боли, скривленными губами произнес победитель, будто ему даже сама мысль о проигрыше была противна.

Безысходность и ничтожность в такой принудительной позе навеивали до жути неприятный дискомфорт. Только сейчас Сакура осознала, как истинно выглядят фигуры на этом шахматном поле и то, что она здесь играла роль далеко не ферзя. Но что действительно не было понятно – как тут очутилась Темари? Неужели они специально ее словили, дабы проверить, на что она готова пойти ради ковровой дорожки в братство?

Новый рывок за волосы заставил Харуно сильнее сжать зубы. Сквозь решето гордости просеивалась лишь стружка недостонов, но никак не слов, ибо говорить было нечего. Это время не для разговоров, а для действий, где она, как ни прискорбно было осознавать, повержена.

– Хидан! – послышалось из дальнего угла зала, но повернуть голову для созерцания обратившегося не позволяла отзывающая рефлексами кожа головы. Хлопок двери означал, что сей человек только что вошел в помещение и тон его явно не относился к ряду спокойных. – Хидан! – Температура ярости в голосе ощущалась на расстоянии. – Ты сказал, что отпустишь ее! Ты обещал ее свободу! – Едва парень вошел в поле зрения, забежав на сцену, как тут же его остановили двое из братства.

– А ты мне обещал, что откажешься от всех золотых кубков и грязных соплей прошлого, – швырнув Сакуру на пол, ответил глава.

– Остынь, Гаара, – пытался унять парня один из остановивших его людей. – Так должно быть.

– Как должно быть, Ниро? Ты хоть понимаешь, что мы рабы его сумасшедшего мозга? Он заставляет бить, убивать, уродовать! А спрашивал ли он хоть кого-нибудь: хотим ли мы брать эти грехи на свои плечи? – пробиваясь через «стену», проговорил Гаара и тут же замолчал, поймав на себе немой взгляд сестры. Ничего не говорящий, ничего не чувствующий, будто любое его решение она готова была поддержать и восхвалить: будь то идея о ее спасении, будь то идея о ее смерти. Внутри все ошпарило кипятком, и, вздрогнув от пробуждающего чувства, он снова перевел взгляд сначала на одного «брата», затем – на другого, а следом посмотрел на остальных членов «семьи». – Разве вы все не понимаете, что мы стадо безвольных быков, которым выбирают и поле, и траву. Этот пастух вяжет нашими судьбами, как шнурками на кроссовках, лишь бы быть к своему недействительному Богу ближе.

– Заткнись, Гаара! – Оскорбление величайшего Бога Хидан уже не смог стерпеть и, оказавшись рядом с говорящим, ударил того по лицу.

– Ему было мало поставить на нас клеймо. Надежней было одеть на псину еще и ошейник…

– У тебя есть последний шанс остановиться.

– Закатайте рукава и вы увидите его! – показывая свои многочисленные дырочки от шприцевой иглы на левой руке, продолжал тот.

Слушатели поглядывали то на говорившего, то на своего главу, ожидая реакции человека, который не знал слова «прощение». Возникла суета, но никто не решался при Хидане заглянуть-таки под рукав. И не по тому принципу, что они знали о присутствии того «ошейника», о котором говорил Гаара, этим жестом каждый боялся показать свои сомнения в их миссии, а таковые, как ни странно, имелись.

– Я обращаюсь к тем, у кого, кроме вбитого инстинкта выполнять приказы, осталась частичка души и заложенные с детства правила – что хорошо, а что плохо. Кто каждый день подавляет свою сущность ради этой дьявольской семьи и Дзясина! Ради того дерьма, которым нас начиняют! Я призываю вас здесь и сейчас прорыть путь к свободе, чтобы закончить это жалкое существование и начать жить. Перестать прятаться, мерзнуть, молиться без веры и убегать от самого себя. Покажите, наконец, что у вас кишка не тонка противостоять этому чудовищу! – Гаара ткнул пальцем на Хидана, улавливая на себе твердый взгляд, предвещающий неминуемую гибель разоблаченной крысы.

– Говори за себя, брат. Мы верим в Дзясина и свою общую цель, – заговорил один из общества. – Награда тому наше объединение, единство и Encanto.

– Не было бы последнего, плевал бы ты и на единство, и на чертово объединение.

– Что ж, Гаара, – вытерпев грязевой душ откровенного отношения одного из своих людей, наконец, вступил в разговор глава, – возможно, среди присутствующих и есть личности с твоим видением. Предлагаю выйти им из списка численности, показав свое лицо. Если наша семья дала значительную трещину, я должен знать, кто остался на моей стороне. Остальные же пусть проваливают со своим новым командиром. Так что, есть желающие покинуть нашу обитель?

Поглощенная событиями происходящего, Сакура услышала тихий пшик, идущий со стороны Темари. Мигом оклемавшись, она подползла к подруге и стала освобождать тонкие запястья, но, учитывая весь механизм оков, делать это было не так просто. Все внимание братства сейчас было обращено лишь на своих членов, но никак не на заключенных, потому это был реальный шанс спастись.

Два человека в черных капюшонах перешли из области зрителей на местонахождение своего бывшего главы и, представ перед ним, открыли свои лица:

– Мы уходим, Хидан, – заявил один из них, прикрывая собой девушку, у которой были те же намерения, что и у него. – Пусть ты искусно заставил нас возлюбить наркотик. Но любовь к жертвоприношению и Дзясину ты возродить не в силах.

– Что ж… – Тот недовольно пошевелил нижней челюстью. – Это все? Есть еще единомышленники Гаары? Учтите, это ваш последний шанс свободно убраться отсюда.

Полминуты застыли в воздухе: никто не шелохнулся и даже не вздохнул. Гаара с надеждой осматривал укрытые черной тканью головы, пытаясь подхватить знак развития, некого рода, революции, но такого не оказалось. Значило ли то, что молчание остальных предначертывало его смерть? Значило ли их безразличие провал операции по спасению сестры? Значило ли то, что у них теперь нет будущего?

Да, значило.

– Ну, раз это все, пора приступать к расплате. – В одно мгновение в руке Хидана появился кинжал, который едва успел пропеть песню рассекающего лезвием воздух перед тем, как жирно черкануть по горлу представшему юноше. – Вот что мы делаем с предателями.

Чужая кровь буквально фонтаном брызнула на лицо и волосы Гаары, а после с шипением напора начала окрашивать каменный пол, где конвульсивно дергалось тело. Девушка, что минуту назад поднималась на подиум с валяющимся сейчас у ее ног человеком, дико закричала от ужаса и тут же двумя ладонями закрыла себе рот, понимая, что сейчас такая же расплата произойдет и с ней.

– Уберите Гаару, с ним я поговорю позже, – давая ясно понять, что под словом «поговорю» подразумевается совсем другое действие, Хидан уже шагнул к девушке, как ему перегородила путь еще одна взбежавшая наверх личность.

– Не позволю, – исподлобья сверкнув решительными глазами и выставив руку перед собой, чтобы остановить противника, тихо произнес мужчина ростом не ниже Хидана. – Я согласен с их решением.

– Значит, ты тоже, Даичи, пойдешь против меня? – Даже в такой напряженной ситуации хватало места для отпечатка грусти в глазах главы. – Мне… – Хидан запнулся. Похоже, на противоположную сторону встал человек, которому он доверял больше всех. – Мне будет тебя не хватать… Схватить их! – бросил он залу, на что большая часть сразу же кинулись исполнять приказ, остальная же – противостоять.

Один из ранее удерживающих Гаару парней, словно ожидая момента, вдруг напал на второго, освобождая тем самым Собаку. Парень тут же в спешке ринулся к сестре, но камень, что сжимал в руке один из членов бывшей «семьи», опередил его желания, жестко врезавшись в теменную часть головы и выбивая из нее сознание. Тело Гаары на расстоянии трех метров от достигнутой цели с глухим грохотом упало сначала на пол, а потом – с возвышения сцены.

– Гаара! – встревожено выкрикнула Темари, отрываясь от кандалов на своих ногах, которые они с Сакурой пытались раскрыть.

Застыв с открытым ртом от созерцания происходящего, она не могла поверить в поражающий своим беспределом хаос. Все эти черти, которые ранили Шикамару, все эти свихнутые на голову жестокие сектанты боролись между собой грубейшим образом. Одни применяли в бою твердый и невероятно точный кулачный стиль, другие же – охранялись и атаковали исключительно холодным оружием, нещадно разрезая чужую плоть, подобно торговцу мясной лавки. Пещера-комната буквально кричала многотонным голосом боли, за невероятно быстрое время поменяв свой окрас на бардовый и добавив в свой декор ошметки порванной одежды и частей тела. Даже в фильмах ужасов все не выглядело настолько эффектно, устрашающе и тошнотворно. К тому же все пережитое в один день давало свой конкретный сдвиг мозгов и помутнение рассудка. Перед автоматической отключкой оставался последний штрих, который свершился видимой кровавой баней.

– Тебе кто разрешал ее отпускать?

Собаку будто в трансе перевела взгляд на оттаскивающего Сакуру сильной комплекции мужчину. «Он был при нашем задержании» – последний вывод перед окончательной потерей сознания.

– Темари! Нет! Темари, нельзя! – волочась по руководству крепкого мужчины, выкрикивала Сакура, физически ощущая, как возрастающее расстояние между ней и подругой сокращает какие-либо шансы на спасение.

– Дай сюда.

Сакуру передали в другие руки, как чернильную ручку или же обычную разменную монету. Подняв голову, она снова узнала это ужасно разрисованное краской лицо, которое сейчас вызывало ничто иное как ненависть и… страх. На что пойдет этот человек, если его шкала жестокости превышает красную метку?

Не дожидаясь своей казни, Харуно обхватила ногу недруга и впилась в икру зубами сквозь ткань штанов. С немногословным «Ай», словно его комар укусил, Хидан смачно хлестанул ее по лицу, отчего вся щека на несколько минут оказалась нечувствительной.

Фоновый звук криков и стонов убавлял свою мощность, битва заканчивалась, вот только в чью пользу? Обступив ногами и присев над развалившейся особой, Хидан двумя пальцами сдавил подбородок когда-то своей ученицы и с раздражением посмотрел в измученные зеленые глаза.

– А ведь знал, что духу не хватит закончить ритуал.

– Ты – монстр, – смакуя презрение каждой буквы, медленно выдавила та, даже не сопротивляясь.

– Комплименты так и сыплются…

Что-то вблизи мелькнуло, и в следующее мгновение речь нависшего прервал крик сдавленной боли. Запах горелой кожи внедрился в ноздри, а из-за широкого плеча показалась ручка того самого раскаленного клейма, который изначально был приготовлен для нее.

Зеленые глаза еще больше округлились. Типичный длинный капюшон, что на этот раз скрывал лишь прическу. Твердое «ш-ш-ш-ш» перелилось в неуверенное «с-с-с-с».

– С-с-с-с-саске.



Автомобиль спасителя не заставил себя долго ждать: спустя минуту после прибытия на указанное место к двоим людям подъехал транспорт. Щелчок дверей, блик скользнул по блестящей поверхности, показалось лицо буквально выпрыгивающего из машины водителя.

– Черт возьми! – воскликнул Итачи, подбегая к сидящему на земле и прикрывающему кровавыми руками рану Шикамару. – Что с ним произошло?

– Ножом пырнули, – незамедлительно ответил Суйгетсу, помогая встать побледневшему товарищу. – Давай, дружище.

– Я думал, Саске пошутил о важности сего приезда, – признался тот, помогая максимально мягко усадить молчаливого Шикамару в свой автомобиль.

Когда они покончили с этим заданием, шины с нестерпимой скоростью затерлись об асфальт и автомобиль пустился по маршруту к ближайшей больнице.

– Кто его так? – следя за дорогой и периодически поглядывая на раненого через зеркало, поинтересовался водитель.

– Гады одни.

Итачи возмутительно не устраивал ответ, но больше всего его волновал вопрос: не замешан ли здесь каким-то образом его младший братец, ибо пахло здесь явно чем-то незаконным.

– Значит, ты попросил Саске о помощи, а он уже в свою очередь позвонил мне?

– Да, именно так и было. – Нет, было совсем иначе.

Учиха-младший попросил помочь ему разведать территорию, название которой они получили от Кабуто. Долго обыскивая забытые облезлые здания, в которые они проникали чаще всего через побитые окна, молодые люди заметили движущуюся фигуру и, аккуратно проследив за ней, обнаружили вход в нижний уровень, который оказался больше, чем можно было себе представить.

Суйгетсу понятия не имел, что они ищут, но его упрямый друг настаивал на своем и, видимо, не зря, так как, прогулявшись по окрестностям, освещенным, кстати, чистым электрически светом, они нашли камеру, в которой валялся до умопомрачения знакомый человек. Как? Как он оказался там, когда совсем недавно Хозуки и Шикамару общались вживую. Первая мысль, конечно, была о том, что это двойник Нары, но нет же, раненым и, откровенно говоря, полуживым оказался именно тот ленивый философ, которого они все так хорошо знали.

– Вас Темари позвала? – с трудом выдавил друг, но двое ошарашенных своей находкой товарищей велели ему заткнуться, закидывая его руки на свои плечи.

Едва они сумели протащить тело метра на полтора, перед их носами закрылась дверь камеры, а за ее решеткой расплылось в улыбке зловещее лицо:

– Решили составить компанию этому идиоту? Откуда вы узнали, что сейчас идет обряд и все посты свободны? Ладно, потом разберемся, – плел этот странный человек предложения с непонятной ребятам сутью.

Повесив ключи на пояс и стукнув по металлической решетке, облаченный в темный плащ парень начал удаляться по коридору, как оттуда же послышались суета и удары. Сначала множество глухих, затем – один надежный и твердый, похоже не кулаком, а чем-то потяжелее. Связка ключей звякнула издалека и, приближаясь, продолжала свою упоительную музыку.

Рыжеволосый не сильно высокий парень, которого эти двое еще не встречали, отворил дверь и велел выбираться. Он же проводил их безопасными, как оказалось, закоулками и вывел всех на солнечный свет. Шикамару так и тащили, овившего чужие шеи и волочащего ноги.

Спаситель их так толком и не объяснил ничего. Кто он? Почему помог? Что это за место? Но и их самих больше волновало состояние товарища, нежели остальные вопросы. Кое-что все же удалось выяснить: Нара получил ранение от ножа и провалялся в подвале со вчерашнего вечера, а это значило, что времени у них не так много.

Когда рыжий спаситель скрылся, Саске тут же позвонил брату и попросил того немедленно приехать к воротам военной части, объясняя все тем, что друг в опасности и тот должен помочь ему. И Хозуки подумал уже, что все не так плохо: скоро должен был приехать братец Учихи и они прямиком отправятся в клинику. Но на пути вставали все новые сюрпризы.

После звонка Саске заворожено уставился на экран мобильного телефона, будто только сейчас осознал непостижимую всей жизнью истину. Зрачки его глаз, казалось, стали еще больше, означая несвойственную растерянность и пульсирующее беспокойство. Он посмотрел на Хозуки прощающимся взглядом, словно собирался совершить безрассудный поступок или недосягаемый прыжок, и спросил – дотащит ли он Шикамару к сетчатому входу этих руин.

Суйгетсу оторопел от подобного заявления, ведь, судя по виду друга, тот говорил абсолютно серьезно. Он действительно решил вернуться в то здание, где не только могут ножом ударить, но и голову отрезать. Но зачем?

Это ему непонятно до сих пор, но друг, уговорив его самостоятельно добраться выхода, смотрел на него с благодарностью и признательностью.

– Она там, понимаешь? – сказал он, истерично улыбаясь, разводя руки в разные стороны и отдаляясь от замершего Суйгетсу.

Нет, понимал он лишь то, что тот Саске, которого он видит сейчас, теперь иной. Что-то повлияло, что-то изменило. Но что?



Итачи гнал как сумасшедший, не учитывая то, что на права он сдал не так давно и еще окончательно не приспособился к атрибутике автомобиля. И, видимо, зря не учитывал: объезжая попутный грузовик, он вначале выехал на тротуар и при съезде с него врезался в синий лексус. Как специально, проезжающая мимо машина с мигалками спешно замедлила ход и свернула на обочину.

– О, черт! – понимая, насколько густа вся та каша, что они заварили, не сдержался Итачи, отрывая руки от руля и удерживая их над ним еще несколько секунд.

– О, черт! – подхватил ту же мысль Суйгетсу. – Черт бы тебя побрал! Ты водить учился на вокзале у Ашота?

– Они сюда идут. – Заприметив, как служители закона приближаются к источнику аварии, то есть к ним, Итачи обернулся к Шикамару. – Нужно спрятать его. Спрятать…

Удача, судя по всему, сегодня стояла не на их стороне, да еще и повернутая не тем местом. Полицейские, подготавливаясь к серьезному разбирательству касательно аварии, успели заметить раненого человека на заднем сидении. Почуяв красную опасность, они грубо выволокли Суйгетсу и Итачи из автомобиля и завели им руки за спину. Те, в свою очередь, твердили только о Наре и о том, что ему нужна медицинская помощь.

К ним подъехала еще одна машина службы, а затем – скорая. Хозуки и Учиха успели взглянуть на Шикамару, которого тащили на носилках, перед тем, как в наручниках уехать участок.



Сразу было видно, что Хидан – один из тех людей, которые умеют терпеть боль. Приложили бы к телу Сакуры это горячее железо, она не только закричала бы во все горло, но и упала в обморок от болевого шока. Хидан же подозрительно спокойно все выдержал, хотя сам процесс не тянулся долго. В полуразвороте он выбил у напавшего сзади подонка предмет пыток и сразу же переключился на парня, имя которого недавно произнесла Сакура.

С виду было явно понятно: Саске в ведении боя не противник Хидану. Его, вполне возможно, сильные удары уводили в сторону, а быстрые кулаки использовали против него самого. Уже спустя минуту Учиха-младший лежал на животе у ног своего противника с заведенной за спину рукой.

Сакура, все еще парализованная от визита Учихи, который был облачен в том же фирменный балахон, что и остальные, не успевала уловить все движения дерущихся.

Неужели он состоял в этой секте, иначе он просто не мог найти ее здесь в самом разгаре и возбуждении ее смерти? Не отвечает ли на все ее вопросы покров и цвет плаща? Нет. Вокруг много трупов, снять одеяние с одного из них не составило бы особого труда.

К ним подошли еще трое, очевидно относящиеся к той части братства, которая поддерживала правление Хидана. Сакура оглядела помещение-ад, каким оно ей уже казалось, и пришла к выводу, что именно та часть и победила. Картина была невероятно ужасающей. Мертвые и полумертвые тела валялись как порезанные арбузы на поле: красные опухшие лица, разбитые черепа, застланный кровью и мясистыми ошметками пол, а неподалеку лежало чье-то будто отгрызенное ухо. Победители же вели себя спокойно: кто ходил и собирал оружие у мертвецов, кто перебинтовывал раны, кто ставил обратно смещенный идол Дзясина. Харуно вспомнила о своем Боге: о том едином, к которому вера еще сияла, но к которому она уже так давно не обращалась. Дела обстояли слишком паршиво, на секунду даже пришла мысль, что все видимое являлось лишь средой кошмарного сна, потому что в реальности подобное произойти не могло.

Чистый кинжал, выпущенный ею, сам собой напросился на созерцание, и Сакура, не медля, подползла к нему. Стон знакомого голоса заставил обернуться. Те трое уже избивали ногами Учиху, как порванный никому не нужный футбольный мяч. Но ей, той, которую он когда-то обидел, он был нужен – это прошептали дрожащие руки и… сердце. Тяжесть астероидом опустилась на грудь, разум застыл гнилым космосом, а чувство вины и тревоги, казалось, сформировалось в вечные спутники.

– И что ты собралась делать с этой зубочисткой? – Искоса и посмеиваясь, на нее смотрел Хидан. Его обожженное плечо пугало своим видом: красная поврежденная кожа выступала фактурой и, вместе с прижженной тканью, вырисовывала символ братства.

Учиха, которого уже, можно сказать, оставили в покое, снова начал было подниматься, но та же троица, тут как тут, набросилась на него.

– Не надо, Саске! Не двигайся! – умоляла его Сакура, не в силах больше смотреть, как человека, к которому она успела стать неравнодушной, избивают.

– Саске? – Хидан наморщился, будто обдумывает что-то серьезное.



[i]– Алло.

– Алло. Хидан-сенсей?[/i]



– Нет, – почуяв неладное, пробормотала Харуно.



[i]– Да, слушаю. Кто спрашивает?

– Это… это Сакура… я хожу на ваши занятия…[/i]



– Учиха Саске?



[i]– Все же надумала вступить в наш круг?

– А если вступлю, то вы мне поможете совершить одно жестокое дело?[/i]



– Нет… – Почти шепот, почти вдох.



[i]– Какое такое жестокое дело?[/i]



– Что-то знакомое…



[i]– Помоги мне искалечить Учиху Саске.[/i]



– А-а-а. Вспомнил! – беловолосый в процессе понимания общей картины обратил внимание на лежащего парня, который понятия не имел, о чем тот вспомнил и откуда он знал его имя. - Так, значит, ты и есть тот насильник?

Саске перевел удивленный взгляд на Сакуру, которая сейчас проклинала судьбу за то, что все сложилось именно так. Кто же знал, что тот глупый телефонный разговор вылезет в такой неудачный момент?

– Почему же теперь ты его защищаешь? – попытался разобраться глава сего подземного мира.

– Тебе не понять! – выплюнула ответ та.

– Хм… – Хидан снова развернулся разрисованным лицом к лежачему. – Саске, а хочешь заключим сделку?.. Ты ее снова жестко трахаешь, а я тебя отпускаю.

Харуно сначала передернуло, затем омыло холодным душем. Первой, конечно, пришла уверенность, что Учиха не посмеет снова причинить ей боль, но затем злыми паразитами внедрились сомнения – ведь ему предоставили шанс на спасение собственной жизни. Окончательно испугалась и отползла назад она тогда, когда тот медленно поднялся на ноги и направился к ней.

– Саске? – Нет, нового удара по своей стеклянной психике, она просто не выдержит. Особенно в этой жуткой обстановке. Особенно при этом жутком Хидане.

Он подошел не спеша, но ровно. Присел к ней, коснулся подбородка, большим пальцем провел по губам. Заглянул в наполненные страхом глаза мягким и невероятно чувственным взглядом. Приблизил лицо и нежно поцеловал в губы. Слишком трепетно, слишком сладко. Что-то большее, чем касание, но меньшее, чем полноценный поцелуй, словно просьба подарить доверие и веру.

Внутри Сакуры все окончательно взорвалось, хотелось разрыдаться на все позывы эмоций и разорваться на миллионы мелких частичек. Его нежность породила ощущение легкости одуванчиков и надежды красок лета. Когда солнце благословляет теплом, река ласкает ноги, а пение птиц тает в небе. Когда чувствуешь себя счастливым.

Новое открытие того, что было сокрыто ранее, заставило отодвинуть все те ужасы на задний план, но потянувшаяся к оружию рука принудила опомниться. Резко развернувшись, Саске швырнул кинжал в тот сгусток нечисти, где его недавно пинали и, подхватив Сакуру под руку, рванул к выходу. Лезвие вонзилось в грудную клетку одного из недругов, и теперь, оценив всю опасность двоих гостей, к ним сбежались все оставшиеся члены братства.

Схватив их и удерживая по отдельности, они подвели Сакуру и Саске к своему почитаемому главе. Получив намек касательно последнего, они положили Учиху на каменное возвышение и удерживали его в лежачем положении. Харуно же держали поодаль, чтобы она могла прекрасно видеть бурные и безуспешные попытки освободиться своего «спасителя».

– Что ж, твои желания начинают исполняться, – прошептал ей на ухо Хидан и громко щелкнул пальцами у носа.

Получив знак главы, люди в плащах пододвинули Учиху так, чтобы его ноги торчали с края камня и, удерживая колени, нанесли первый сокрушительный удар по берцовой кости. Многозвучный душераздирающий хруст и горячий раскаленный стон непрошено ворвались в душу Сакуры и навсегда на дне осели пеплом. Нижние веки импульсивно дернулись, салатовые зрачки налились болотом и грязью, губы раскрыли клешни безумия. Отказ восприятия видимого замедлил процесс мышления, и лишь спустя несколько секунд она начала кричать, проклинать и вырваться. Время замедлилось и, казалось, почти умерло.

Будто в замедленной съемке, Харуно увидела, как тяжелый молот поднялся снова, как ужас предвиденного отобразился в черных глазах и по воздуху передался ей. Ощутила, как мертвая тишина закупорила уши, не давая услышать ни голоса, ни даже собственного дыхания. И лишь чувствовала, как сжатое в кулак сердце трепещет в такт теням спокойных, будто церковных, свеч.

Кромешную тьмой тишину разрубил очередной хруст его тела, вторая нога приобрела нестандартную форму первой, глаза, словно рефлекторно, зажмурились, а проклятые слезы – те, которые были обещаны больше не показываться – самовольно потекли по щекам дорожками скорби. Но ликвидировать зрение оказалось недостаточно, она начинала слышать весь гул: насмешки чертей, крики ангела, шепот дьявола.

– Чем насыщеннее боль – тем она прекрасней. Не так ли? – В голосе Хидана чувствовалась улыбка, ему безумно нравилось наблюдать за страданиями обоих. – Смотри же, – сквозь зубы приказал он и, схватив в кулак розовые волосы, рывком заставил раскрыть влажные веки. – Смотри, сказал!

Губы дрожали в немом сумасшествии, кровь, казалось, отяжелела и превратилась в сгустки тромбов, желание мести разрывало нутро.

– Ты поплатишься за это, слышишь? – Всхлип в совокупности с жалким тоном представляли дно гордости.

– Если я создатель этих слез, значит, они мои. Дай же отведать вкус твоей боли. – Язык Хидана грациозно медленно облизнул девичью щеку, в то время как Сакура продолжала смотреть на того, кому по-настоящему принадлежали ее душевные слезы.
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 18 Mar 2013, 15:51

Пользователь BAPBAPA777 отсутствовал в базе форума Миката.



Глава 29. Прости



Уже минут пятнадцать, закинув ногу на ногу и выделывая танцы правой ступней, Суйгетсу бесстыдно пялился на сидящего напротив следователя, который отвечал ему такой же невероятной взаимностью. Камера допроса не пугала его – однажды он даже побывал в такой, куда больше ему не давала покоя внешность девушки, что встретилась в приемной. Черные прямые волосы, мягкие очаровательные очертания лица и даже идентичные очки – такие же, как когда-то носила ОНА. Лишь цвет глаз своим коричневым прибавлял образу неузнаваемости и ненужных паззлов другой внешности. Другой девушки.

Какого черта? Почему сейчас, когда идет вопрос о неоднократном ночлеге в сырой камере, он вдруг думает о ней? Но ведь так чертовски не хватает этой бестии. Посмеяться. Разозлить. Проследить, как загораются эти красные дикие глаза. Защититься. Обезвредить. И стиснуть в объятиях. Сегодня он так и не успел сходить к ней в больницу, хотя существовала малая вероятность того, что она проснулась. Но все же он с удовольствием сходил бы просто так. А заодно узнал бы, на какой фрукт у нее аллергия и специально притащил бы два ящика. Хотел бы он увидеть ее разгневанное лицо, да вот не судьба: Саске, паразит, уволок его в непонятно какого цвета и консистенции дерьмо, а сам же вышел сухим… чтобы снова стать мокрым.

Двери цвета металла отворились, и в помещение зашли Итачи и человек в форме. К счастью, этот самый служащий оказался бывшим одноклассником старшего Учихи, лишь поэтому их, судя по всему, до сих пор еще не сожгли на костре, но с Хозуки только сейчас удостоились снять наручники.

– Так, Суйгетсу, – начал Итачи, присаживаясь на стул, – мы с другом разобрались насчет аварии. Теперь черед твоей истории, потому что мы как-никак везли раненного человека, а я понятия не имею, каким образом он таковым стал.

Взгляд фиолетовых глаз переполз на вошедшего незнакомца, который выглядел более чем дружелюбно, и Хозуки, потерев переносицу, начал выкручиваться:

– Я его нашел в подвале военной части. Его ранили какие-то твари, о которых мне толком ничего не известно, но… – Он запнулся, а после уже криком выдал: – Но вы должны туда послать своих людей!

– На каких основаниях? – отозвался, наконец, сыщик, который успел приобрести кличку «немой зануда». – Вдруг ты сам его же и ранил?

– Вы что, не понимаете? Шикамару чудом остался жив! Там происходит что-то грязное и омерзительное. Эти существа убивают… они выдирают сердца у девушек, а тела выбрасывают, как комок ненужной шпаргалки, понимаете?

– Что? – в один голос переспросили служители, а Итачи лишь нахмурился.

– Ты видел, как кто-то уродует девушек и вырезает у них сердца? – К нему подошел тот самый одноклассник, но мимика у него была, мягко говоря, напряженная.

– Ну… почти я… – Суйгетсу начал снова растирать красные запястья, что говорило о его рассеянности.

– Ты можешь ясно назвать имя свидетеля?

– Черт возьми! Имеет значение не это, а то, что там… – Он рукой указал куда-то в стену, взглядом задержавшись на Итачи.

– …мой брат, – закончил за него тот, ничем не выдавая охватившего его волнения. – Свидетелем, я так понял, он тоже оказался.

После полуминутного молчания тот, наконец, выдал ожидаемое еле слышное «Да».

– То есть ты заставил меня спасти ваши шкуры, а Саске бросить в потоке убийц? – Старший Учиха в одно мгновение схватил Суйгетсу за воротник и прижал его к стене, тщетно вглядываясь в эти лживые глаза. Затем с невежеством отпустил его и направился к выходу.

– Стой, Итачи! – остановил его старый друг, посмотрев сначала на возбужденного, затем – на невероятно спокойного. – Гиичи, звони мистеру Нобуо. Похоже, мы нашли наших «охотников сердец».



Только микроскопический жук подошел к краю спуска, как тут же его крохотное тельце расползлось в мокрое место, когда широкая мужская рука оперлась на камень, дабы вытянуть спрятавшееся с до неосознанности трещащей головой тело. Сначала показались слипшиеся неведомо чьей кровью волосы, затем – ожидающие глаза, уж потом – подбородок.

Его потеря сознания вставила палку в колеса важнейшего плана, теперь же на поле остались лишь черные фигуры, пройти сквозь которые было нереально. Возможно, удар по голове давал о себе знать или же его желание спасти родную сестру внедряло безумие, но, рассчитав свои шансы на успех, Гаара все равно пошел к ней – той, которой они еще не причинили вреда; той, которая так мирно спала.

Все же какая-никакая удача дышала за шиворот: все недруги, которые недавно были буквально родными братьями, стояли в куче и поодаль. Слышался раздирающий мужской крик и жалобный женский плач, но и такое ему было слышать не впервой.

Взобравшись на сцену, Гаара спешно, но в то же время бережно поднял беззащитную Темари и, отвернувшись, получил в спину:

– Смотрите-ка, кто у нас проснулся.

Но тот, грубо проигнорировав обнаружение своей персоны, уверенным шагом направился к старым дверям. Надолго терпения врагов не хватило – доказательством тому было метнувшееся холодное орудие и вспыхнувшая боль в левой лопатке. Дух Собаку не падал, как и он сам: слишком многое было на кону, слишком многое он мог потерять, когда только недавно это нашел.

Хотя весь организм был категорически против дальнейшего пути, Гаара сделал еще несколько шагов, а затем резко ударился коленями о пол и свалился прямо на Темари, отчего та неожиданно проснулась.

– Гаара.

– Я должен вытащить тебя отсюда. Должен… – как маразматик бурчал он про себя, пытаясь снова поднять катастрофически тяжелое тело.

– Не убивайте его, – раздался снова омерзительный голос Хидана. – Я хочу, чтобы он неоднократно пожалел о своем решении, когда будет вырываться из рук пыток.

– Темари… уходи, – тяжко выдавил он из себя, будто эти слова нацедил тот самый нож, не давая соскочить с губ.

Окончательно освободив сестру, Гаара через плечо поймал приближающуюся опасность. Нет, он уже ступил в болото всасывающей грязи, поэтому ЕЕ численности в ней он даже ценой своей жизни обязан не допустить. Его жизнь уже развеяна прахом по городу, и те оставшиеся частички еще в силах впитать весь негатив и жажду мести. Нужно лишь внести плату, которую он на мягкой подушке, как корону принца, готов преподнести своей тупиковой судьбе.

– Беги, Темари! – приказал уже он, толкая ту в плечи.

– Что? Нет!

– Беги, прошу! Я не хочу снова считать тебя мертвой. – Безысходность и спешка колыхнули нутро, вливаясь в слезы. Как же она не понимает, что он готов умереть ради ее действий?

– Гаара… – Темари встала на колени из-за того, что была опрокинута своим же братом.

– Уходи, черт возьми!

Словив тот взгляд, которому невозможно отказать, Темари на долю секунду застыла. Но и этого мизерного времени оказалось достаточно.

Полностью осмыслила и осознала.

Поднялась на ноги, не отводя от него темных глаз, которые обессилено выпускали жидкость слез.

Шагнула шаг, второй, третий.

Коснулась дверного косяка. Такого же дряхлого, как и склад ее родной семьи.

– Я люблю тебя, братишка, – хрипло бросила она и скрылась в коридоре. Но враги не желали ее отпускать.

Несомненно, Гаару сразу же схватили и сейчас огромными шагами догоняют хрупкую преследуемую дичь.

Несколько ударов адреналина и удар кулаком в ребра. Схватившись за бок, Темари ползком продолжала свои попытки скрыться и выбраться, когда необычный звонкий стук отбился от пола, а предмет по инерции взвился в воздух и, снова цокнув, остановился прямо у ее лица. Дымовая граната зашипела ядовитым облаком и более рефлекторно, чем осознанно, Темари тут же закрыла доступ к дыхательным путям и ринулась в обратную сторону. Недавно атаковавшие люди тоже не замешкались и бросились бежать не столько за ней, сколько к помещению со свежим воздухом, но маршрут оказался тем же.

– …и дальше служил бы тебе. Я всего лишь просил отпустить ее! – услышала она, обратно вбегая в темный зал. Брата уже оттащили в другой его конец с намерениями переместить в более холодный и ужасающий спектр.

– Лицом в пол! На землю! – кричали позади.

Собаку лишь успела оглянуться, как неведомо откуда взявшиеся люди в шлемах и формах спецподразделения, уже повалившие гнавшихся за ней врагов, тут же принялись за нее, наставив оружие и с командным криком приказывая ей буквально срастись с полом. Душа ощутимо ушла в пятки. Прижавшись животом к холодной поверхности и сложив руки в замок на затылке, Темари все же смогла наблюдать, как фигуры с автоматами, подобно муравьям, быстро разбегались по норам темноты и обезвреживали преступников.

Тускло-розовый цвет отозвался чем-то знакомым и снова привлек внимание. Волосы подруги несколько в грусти и бессилии свисали вниз, скрывая лицо. Руки змеей оплетали шею и голову знакомого молодого человека и прижимали к груди своей владелицы, будто желали оказать бескрайнюю помощь. Помощь, которую свершить они уже не в силах.

Трепещущие на грани сумасшествия плечи Харуно вдруг конвульсивно вздрогнули, голова поднялась и прямые пряди расступились во имя зрячести. Новосозданная суматоха значительно отличалась от остальных, теперь происходило что-то непонятное или же мозг уже отказывался содействовать. Вбежавшие люди беспрекословно приказывали и разбрасывали всех по углам и полу, не позволяя ни двигаться, ни поглядывать через плечо.

Проследив, как Хидан точно, будто его здесь и не было, скрылся в одном из проходов, она ринулась за ним, обезумев лишь при одной мысли, что сумасшедший тиран окажется безнаказанным. Но, ступив пару шагов, она тут же остановилась, оглядываясь на Саске. Нет… когда-то он не оставил ее погибать. Пусть он и не погибнет, но само значение слова «оставить» означало отверженность и предательство.

Сакура опустилась на разодранные колени, коснулась его бледных пальцев, кончиком носа дотронулась щеки, утонула в таких близких и таких глубоких глазах, поймала в них боль и притушила ее корицей поцелуя в висок. Столь мягкого и ненавязчивого, столь похожего на тот, что недавно подарил ей он. Как благоговейное тепло общения, как абстракция переплетенных чувств, как сегодняшние слова «прости» и вечное «я с тобой».

Омерзительное дыхание хаоса медленно омертвлялось, слышались лишь переговоры взявших ситуацию под свой контроль спецназовцев и шепот интуиции о том, что худшее позади. Сакуру прижали щекой к шершавому камню, так как она показалась им психически неуравновешенной, когда начала размахивать руками и кричать: «Не трогайте его».

Но теперь, когда почти тишина укрыла приятным одеялом и почти спокойствие поддалось усталости, захотелось закрыть глаза и больше никогда не вспоминать о прикованной подруге, которой должны были вырезать сердце; о застывших словно в слайде ручьев крови и выкашлянных частицей органов; о звонком треске костей и дико извивающемся в муках тела. Даже в таком ужасном безликом состоянии хватило места для нестерпимых догадок, на удивление кажущихся слишком правдивыми. Виновник скрылся.



***

Крепкий сон на стадии абсолютного упоения и блаженства ослабил свои объятия, причиной чему послужил невероятно возмущающий дискомфорт. Она продолжала хвататься за всевозможные рассеивающиеся щупальца сновидений, но кто-то вблизи, кто-то наглый и невнимательный из мира реального, а не иллюзорного, продолжал шелестеть каким-то жестким пакетом, звоном подобному созыванию моряков на обед.

– Да отвали уже? – все еще с закрытыми глазами фыркнула Карин, отмахиваясь рукой.

– Ой, – выплеснули рядом.

Скисшиеся красные глаза тут же уставились на длинноволосую блондинку, застывшую с букетом в руках, который, по-видимому, и пыталась впихнуть в узкую вазу на столе.

– Ино… какого хрена ты делаешь? – Похоже, Карин неправильно задала вопрос, ибо ее совсем не это сейчас интересовало. А то, где она находится, почему все тело будто сжато и откуда эта ужасная дурная боль? – Черт, почему так жутко?

– Прости, я не хотела тебя разбудить. Просто тут такое случилось… Ща покажу! – Та стала искать мобильный.

– Мы в больнице?

– Да. Как ты себя чувствуешь? Вот, смотри. – Ино села на белые простыни и включила записанное ею утром видео.

Совершенно ничего не понимающая от притупляющей мыслительные процессы боли Карин несколько секунд сидела и просто моргала. Почему в больнице? Почему рядом именно Ино? Почему ей суют какое-то видео, когда она толком окружающую среду разглядеть не успела?

Лицо Кабуто мелькнуло на дисплее, и Карин неожиданно даже для себя вдруг содрогнулась.

Ночь. Темные фигуры. Погоня. Удары. Удары. Удары. Воспоминание в рулет скрутило нутро, отчего захотелось вырвать все антибиотики, которыми успели начинить ее организм медики.

– Ничего себе, правда? – Как всегда живая и энергичная Ино вернула сознание к происходящему и тому видео, которое Карин по воле своих раздумий успела пропустить.

– Прости, можешь еще показать… Я еще не отошла от всего этого.

Та, нисколько не осуждая больную, снова нажала на «play». Небольшой экран телефона преподнес событие сегодняшнего утра, где скованного в наручниках Кабуто выводили из столь знакомого учебного заведения, а рядом с ним также грубо толкали нескольких его дружков.

– Что? Арестовали? – Было явно видно, как информация шокировала Карин. – Но как? Как узнали?

– А то ты не знаешь. Твоя аудиозапись на компьютере универа создала целый апокалипсис в учебных стенах. Цунаде приказала проверить лабораторию, где чаще всего работал учитель. Сказать, что обнаружение наркотика вызвало полный шок у студентов – не сказать ничего. Лично я до сих пор еще не отошла. Это же надо! Наш сенсей и таким темным делом занимался…

– Что с его лицом? – досматривая ролик, перебила Карин.

– А вот этого не знаю. Он уже несколько дней с такой побитой физиономией ходит, правда, не читать лекции, а как бы просто по делам. Ну теперь-то я понимаю, какие у него тут возникли дела. Нет, ну это же надо подумать…

Возбужденная Яманака не прекращала тараторить свой глубокий монолог, а Карин же, пропуская все мимо ушей, начала оглядывать комнату и ощупывать бинтовые повязки, что покрывали ее лицо, грудь, ноги.

– Ино… а где девчонки?

Та, словно по щелчку пальцев, вмиг утихла и несколько растеряно посмотрела в красные глаза.

– Они… придут… позже. Они… попросили проведать тебя, просто сейчас у них небольшие проблемы. – Попытка скрыть неприятный факт о разбирательстве уголовных властей с вышеуказанными выходила скудно, потому Ино поднялась с места и перевела тему: – Может, тебе что-нибудь принести? У тебя тут все шкафчики набиты витаминами.

– Я бы выпила сока.

– Сок… Да, сейчас. – Яманака в спешке рылась в отделениях, желая сделать что-то приятное столь пострадавшей подружке. – Я, наверное, его в холодильник вынесла. Сейчас приду.

Только Ино вышла за двери палаты, как тут же столкнулась с новым посетителем. Сквозь дверную щель, по-шпионски раскрыв личность своего будущего гостя, Карин от незнания, что же делать, резко укрыла себя одеялом и притворилась спящей. Послышались удаляющиеся шаги девушки и приближающиеся – мужчины. Ожидание дальнейшего поцелуя принца, как в сказке про Белоснежку, растоптали грязными подошвами попахивающих кроссовок. Чужие пальцы нагло зажали ноздри, заградив путь необходимому воздуху, и несколько секунд та пробовала продержаться, мол, проверят и отступят, но подошедший был слишком настойчив. А то она не знала.

– Ну чего пристал?! Сплю же. Не видишь, что ли? – откинув руку Хозуки, возмутилась Карин.

– Нет. Вижу лицемерную задницу, из которой актриса, как из меня конь педальный. Хотя нет, сама задница-то очень даже ничего.

– Что можно сказать и о самом коне. – Девушка улыбнулась. Как же она соскучилась по его типичным подсечкам.

– Так ты уже проснулась?

– Нет, я все еще в коме от твоего появления.

– Не знал, что я настолько очарователен, Вишня. Я тебе тут даже гостинец притащил. – Он поставил пакет на прикроватный столик и, спрятав руки в карманы, посмотрел в окно. – Ну что, видок тут не такой уж и плохой. Мусорные баки и бродяжные коты прямо-таки внушают силу духа в битве за выздоровление.

Как-то некстати пришло осознание, насколько ужасно она сейчас, наверное, выглядит. Стеснительно прикрывая оплетающие бинты на лице, Карин искоса бросила взгляд на Суйгетсу, который все еще не отрывался от представленного обзора.

«Он уже несколько дней с такой побитой физиономией ходит» – всплыли вдруг слова Ино.

Несколько дней. А ведь это примерно то время, когда ее избили. Может ли быть?.. Нет. Не может.

Черные волосы встрепенулись из-за отрицательных покачиваний головой, словно собственные убеждения. Заметив движение, Хозуки обратил внимание на ту, к которой он, собственно, и пришел, и присел у ее ложа на корточки, взирая снизу вверх детально изучающим взглядом. Такой расклад создавал некое неудобство для Карин: мало того, что рассматривал, так еще и молчал, будто слов не нужно и вовсе.

«Он уже несколько дней с такой побитой физиономией ходит».

Догадки без спроса внедрялись в черепную коробку и жадно кусали мозг, отчего Карин сморщилась и жалобно, почти по-детски, посмотрела на Суйгетсу. От желания правды хотелось на стены лезть, расцарапывая их до крови и каменных костей. А смог бы он решиться на такое? А смог бы он сделать это ради нее?

– Суйгетсу, скажи, ты… – Заминка – такая автоматическая и такая предательская. – Ты мстительная натура? – Уловить любое движение бровей, губ, рассчитать скорость моргания, поймать изменение выражения глаз и сложить в общий конструктор истины. Но, черт возьми, никакого знака даже в зародыше не проявилось.

– Относительно кого? – сухо ответил вопросом на вопрос он, рассматривая не только красноту глаз, но и синеву души в них.

«Относительно меня».

– Обидчика дорогого тебе человека.

– Хм… – Хозуки обыденно почесал нос. – Рано или поздно каждый получает по своим заслугам. Ты просто решаешь – делать ли тебе свой вклад в развитие правосудия, – выкрутился он, оставив Карин неудовлетворенной.

– Что-то ваш язык, сеньор, ходит вокруг да около, – переходя на шуточную форму общения, выдала она, переводя взгляд на дверной проем, в котором появилась Ино с соком.

– Вокруг да около он будет ходить в спальне, моя сладкая Вишенка, – шепотом, дабы лишние уши не уловили личное, парировал он и выпрямился в полный рост. – Я еще как-нибудь зайду.

– Заходи. – Покрасневшая вдруг Карин не сдержала улыбку, следя за тем, как он уходит.

Все же это эксклюзивный человек. Только он мог довести ее как до глупых улыбашек, так и до нервного срыва.

– Вижу, у нас появился заботливый ухажер, – подметила Ино, наливая оранжевую жидкость в стакан.

– Не думала, что им окажется именно этот зубастик. – Брюнетка под позывом интереса сквозь боль в руках полезла в принесенный пакет и выудила из него зубную щетку (ну как же в больнице и без нее?) и банку сочного вишневого варенья, от которого так слюнка и потекла. – О, Господи, с кем я связалась? – Поднятое настроение заставило Карин прикрыть глаза и стукнуть прочным стеклом себя по лбу.



***



Громкий недалекий вздох заставил пробудиться и попытаться проморгнуть эту упрямую напряженную темень. Но желание о ее отвержения так и не исполнилось, ведь мрак на полных правах занялся правлением ночи. Раздражающий запах больницы приветствовал своим жутким негативом, а в мигающие лампочки вблизи так и хотелось что-то швырнуть.

Сколько дней он провалялся в этих стенах? В какую сумму обошлись его операции? Пришлось ли продать Итачи свой только что приобретенный автомобиль? Помог ли скупердяй-отец? Переживала ли мать? И как она узнала?.. Как сидящая сейчас поодаль Сакура узнала, в какой город его перевезли для хирургического вмешательства в поломанную структуру ног?

Снова вздохнула и оторвала ладони от лица. Лучи ночного солнца блеснули на мокрых щеках, пальцы зарылись в волосы, бросая их на глаза и губы, с которых соскочили немые гармоничные с тишиной всхлипы. Отсутствие свободы, отсутствие отобранного права свободно перемещаться и преодолевать небольшую и столь непостижимую дистанцию меж ними убивали медленно и наслаждением, с психологическими сдвигами сумасшедшего маньяка, с открытым доступом осознания собственной жалости.

– Сакура, – тихо, чтобы ненароком не испугать пришедшую, позвал Саске.

Неожиданность все равно взяла свое. Та, содрогнувшись, вмиг посмотрела в его сторону и, абсолютно ничего не вырисовав там, ибо его кровать стояла в плотных тенях тьмы, поднялась с кресла и подошла к лежачему, на ходу впитывая рукавами влагу глаз. Состояние разрывало изнутри, голова трещала от чрезвычайной боли, грудная клетка буквально трескалась от задыхающихся легких. Депрессию и панику, будто у мухи, которую заперли в тесной пробирке, всеми рвением удавалось подавлять выжившими осколками силы воли, что удалось сгрести в кучу удачного мусора. Даже сам воздух казался невероятно тяжелым, словно на обессиленные плечи погрузили мешок цемента. Даже его невидимый взгляд плелся паутиной мучений, в ответ получая разбегающихся паучков терзаний. Даже само его присутствие добавляло свои железные инструменты и поломанные детали техники в тяжелый ящик вины.

– Ну зачем?.. Зачем, Саске? – Его имя вылетело с всхлипом на грани безумия.

– Что зачем? – Сухость губ, голоса хрип.

[url="http://narutoclan.ru/go?http://prostopleer.com/search?q=65+Days+Of+Static+%E2%80%93+Drove+Through+Ghosts+To+Get+Here"]музыка[/url]

– Зачем ты пошел туда? Зачем ты пытаешься всегда меня спасать?.. Мне не нужно! Не нужно твоих переживаний, не нужно твоей заботы и любви! Я не хочу. Не хочу зависеть и нуждаться в помощи. Не нужно меня спасать. Я сама… Не нужно… – Истерика окончательно пленила голосовые связки, но твердая хватка на запястье заставила замолчать.

– И за этим ты пришла? Сказать, чтобы я тебя больше не спасал? – кроме охлаждающего тона в его словах чувствовались эмоции, непонятные только ни ей, ни ему. – Я не уверен, что теперь вообще буду способен когда-либо предоставить свою помощь.

– Мне не нужна была твоя жертва. Мне не нужно это геройство. Только не твое. – Глотая груду камней в горле, Харуно пыталась расцепить сильные пальцы на запястье.

– Почему? – спросил он неожиданно и так осторожно, будто боялся еще больше спугнуть схваченного за крылья мотылька.

– Потому что это мешает тебя ненавидеть! – быстро, словно ответ уже давно засел в недрах мышления, ответила Сакура и, освободившись, наконец, отвернулась, чтобы не разрыдаться прямо перед его лицом.

Пауза пленила пространство. Долгая и тягучая, дающая мгновения на размышления давно тлеющих и давно выцветших признаний, ранее скрываемых гордостью.

– А ты не задумывалась хоть раз посмотреть на меня не как на мировое зло и безумного насильника? Что не одну тебя может изменить тот человек, от которого ты ожидаешь того меньше всего? Настолько изменить, что стопы твоего прошлого кажутся чужими и отверженными? Не появлялись мысли, что, возможно, в поступках изверга, когда-то взявшего тебя силой, существует смысл? Что им, вероятно, движет собственное отвращение к самому себе и чертово чувство вины? Что, может, твой обидчик всеми силами хочет выбить из тебя эту дьявольскую ненависть, пусть даже если в плане возбуждения он дико и тащился от нее. Что готов был броситься под нож, дабы впитать мизерный пиксель ее злобы, перемены и несчастья. Не задумывалась ли ты…– Учиха смочил губы, убавляя громкость слов: - что, быть может, тем самым я хотел сказать…

– Нет. Не говори этого.

– … прости, – обступая вставшую на пути реплику, закончил тот.

Столь долгожданные и уже столь ненужные слова заставили закрыть веки и испустить всю накопившуюся жидкость на и так мокрые щеки. То «прости», которое Сакура когда-то желала выдавить из него под натиском ножа, которое ей виделось в обезумевших снах, которое с сумасшедшим миганием в голове снова и снова возвращало к своим глупым ожиданиям, уже казалось лишним и катастрофически неизведанным, будто подобное она слышала впервые. Но все равно что-то внутри перевернулось, словно алюминиевая банка с краской, которую случайно зацепили носом отполированной обуви. Разлилось вязкой болью, бережно укрывая и любя обволакивая органы своим насыщенным раствором. Покалывая, расщепляя, превращая в сыпучее вещество песочных часов, время которого твердит, что прошлое рассеяно серой дымкой и нашим дырявым ситом уже его не словишь. У новых «Мы» на пути не встанем, а старых – не хватит воли догнать.

– Я тебя уже давно простила, Саске. Сама не понимаю, каким образом, но я уже не держу на тебя ни зла, ни презрения. Ты мне ничего не должен, как и я тебе. Мы не знаем ничего о друг друге. Не чувствуем… не испытываем. Нас ничего не связывает. – Наполовину глотая до невозможности колючие слова, она, ранее стоя к нему спиной, вдруг из-за плеча бросила на него твердый, что прямо-таки физически было заметно корку уверенности, взгляд. – Но, тем не менее, за твои муки я намерена преподнести расплату.

– Что? – недоумевал тот, чуть поднявшись на руки, когда Харуно двинулась к дверям палаты.

– На этот раз я не буду настолько слабой и беспомощной. На этот раз от меня будет толк.

– Сакура! Что ты задумала?! – Тревога в его голосе хлестанула по спине, но она не ответила, когда взяла за дверную ручку и вышла в пустой коридор. – Сакура, остановись! Не делай глупостей!

Уговоры были пропущены мимо ушей. Решение она уже приняла. Между ними оставалась лишь щель незакрытых дверей. Щель, сквозь которую обменивались взгляды настойчивой надежды и грустного прощания. Его образ успел вырисоваться в потемках пространства, и теперь в этих еле видных очертаниях она запоминала внешность дорогого человека, сумевшего подарить и Ад, и Рай.

– Остановись, Сакура! Сакура! – пытался достучаться Учиха, чуть ли не выворачиваясь на кровати из-за невозможности свободно передвигаться. – Ты небезразлична другим. Ты небезразлична мне!

Харуно на секунду замерла и улыбнулась, но напряженное лицо выдавало все переживания, творящиеся сейчас в ее душе.

– Ты даже готов на такую ложь, чтобы остановить меня?

– Вернись, – уже тише произнес он, будто упрашивал.

– Я тоже люблю тебя, Саске. Всегда любила. Даже тогда, когда ненавидела. – Щелчок дверей и ускользающий силуэт женской тени на ней.

В уши бился его далекий крик, который спешно и безудержно звал медсестру, по идее, обязующуюся ее остановить. Но ровные шаги продолжали отдаляться, даже когда его голос оторвался от ее следа, даже когда взгляды с той самой бегущей к палате медсестрой успели встретиться и небрежно удариться. Ее месть она остановить не в праве, а Саске же, хоть и вправе, но без возможности.

Теплый ночной ветер приласкал кожу, невдалеке любовная пара на скамейке тайно перешептывалась. С недостачей чего-то важного Харуно пошла по тротуару.

Спустя минут тридцать общего похода она запрыгнула на последний автобус родного города. Маршрут был немалым, потому образовывалось уйма времени для сна. Вот только для сна в забитой прожитыми и планирующимися событиями голове места уже не находилось.

Ну почему он сказал все эти слова, когда она пришла к нему попрощаться, когда пришла в последний раз его увидеть? Почему вечно замкнутый Учиха именно сейчас, когда принять решение тяжелее всего, решил снять свою приросшую к лицу маску? Слова прощения ощущались искренними, но признание о безразличии… нет, в это она никогда не поверит. Его преследовало чувство долга, теперь же… он свободен.

Нужный маршрут. Нужная улица. Нужный дом. Не у комнаты общежития, а у квартиры смерти. Натиск на кнопку звонка, сопровождающийся безумным страхом до кончиков пальцев. По ту сторону кто-то зашуршал, затем раздался уверенный резкий щелчок, и из-за железных дверей показался самый жестокий человек, которого она когда-либо знала. Чисто вымытое лицо выглядело намного приемлемее, а неуклюже растрепанные мокрые – судя по всему, после душа – волосы избавляли его от приевшейся обыденности.

– Ты? Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил тот, больше приоткрывая дверь и вешая на плечо полотенце. Все же после душа.

– Можно войти? – При одном его виде ужас вцепился зубами в кожу, не давая даже вдохнуть.

– Входи. – Тот с абсолютным спокойствием впустил гостью, прочно закрывая за ней вход. – Ну и позволь спросить, какого черта ты сюда притащилась? – мужчина, не чувствуя никакой опасности, босиком прошел к низкому столику, плеснул в бокал коньяк, быстро его выпил и утер тыльной стороной руки губы.

– Ну как же. Ты сделал обещанное, теперь мой ход. – Сакура подошла к высокому человеку и повторила чужие действия: налила в бокал тот же напиток и, отобрав стеклянную посудину из широких ладоней, осушила его.

Хидан пристально проследил за наглеющей визитершей, а затем весело усмехнулся.
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Previous

Return to Mikata archive, non-Ranam fanfics

Who is online

Users browsing this forum: No registered users and 1 guest

cron
Fatal: Not able to open ./cache/data_global.php