Полет фантазии

A humongous, unordered mess

Unread postby Хэлли (архив) » 23 Feb 2012, 16:44

[color=#a9a9a9]Восьмой эпизод [i]"Чёрного песка"[/i]. Бета - [b]Kaede[/b].[/color]



[center][b]* 8 *[/b][/center]





Люди очень легко могут спорить о вещах, о которых имеют совершенно смутное представление. Они могут часами рассуждать на подобные темы, разглагольствуя, подражая высококвалифицированным ораторам, пропагандируя мир, любовь и счастье, из раза в раз рассказывая о том, насколько путь «хорошего парня» может помочь в ваших отношениях с близкими, с признанием в обществе, в вашей карьере. Могут говорить о том, что подобный взгляд на жизнь может стать вашей путеводной нитью, вашей собственной небольшой духовной философией. Они могут вдаваться в пространные объяснения о благородстве, о храбрости, о дружбе, о щедрости, о соучастии, о чести, о преданности, о любви и о других прекрасных качествах, за которые можно возвести одного-единственного человека в ранг пророка. Но при этом никогда не понимать по-настоящему, что это значит. И из раза в раз, из раза в раз опровергать свои же слова, о которых так легко и непринужденно разглагольствовали всего пару дней назад, позже совершая самые гнуснейшие человеческие поступки, которые только могли быть. Каждый раз выбирать путь беспринципных ублюдков, при этом как бы убеждая окружающих людей в том, что подобные святые речи их совершенно не касаются.



Сакура никогда не строила иллюзий на свой счет. Она никогда не возводила себя в ранг святой и пыталась не вдаваться в лицемерные речи перед другими людьми, разглагольствуя о том, насколько праведный образ жизни ведет. Да и кто не ошибался в своей жизни и в своем выборе хотя бы раз? Сколь наивной она ни была, ошибки – это удел каждого человека.



Только в последнее время она уже не была уверена в этом настолько сильно, насколько раньше.



Это было словно какое-то наваждение, помутнение рассудка, как будто черные-пречерные тучи над головой сгущались с каждым днем все сильнее и сильнее, мешая дышать, как будто перекрывая доступ к кислороду, с каждой минутой вытягивая из девушки все больше и больше жизненных сил, силы воли и веры в себя, ломая, перекраивая на свой лад, заставляя думать, постоянно думать и не понимать. И каждый раз она напоминала себе, что шиноби знает, что значит честь и гордость. Ему ведомо, что такое благородство. И еще ему неведом страх, а слова «предательство» в его словаре нет совсем.



Если бы не одно-единственное «но». Теперь даже напоминать себе об этом стало трудно. Не то, что верить.



Сакура горько усмехнулась, обхватывая голову руками, пытаясь хотя бы как-то спастись от этой безудержной, с ума сводящей боли, которая била по вискам, словно в набат, вторя разбушевавшемуся ритму сердца.



Уже несколько часов подряд она сидела в своей темной комнате, спиной чувствуя прохладную деревянную спинку кровати, прижимая коленки к груди, сжавшись в маленький комочек, пытаясь хотя бы немного отрешиться от реального мира, порой напевая под нос странные прилипающие песенки-считалочки. Лишь бы не думать, лишь бы не слышать, лишь бы не существовать. Порой, словно заведенная кукла, она твердила про себя молитву, повторяя через каждое предложение о том, что подобной участи она не заслужила.



Хотя могла ли она так уверенно утверждать об этом?..



А порой, словно одна из собственных умалишенных пациенток, раскачивалась из стороны в сторону, потирая виски, твердила совсем тихо, себе под нос, какие-то бессмысленные фразы, даже не вдумываясь в их смысл, только чтобы постоянно слышать хотя бы какой-то звук, хотя бы какой-то шорох, вслушиваться хотя бы в чью-то интонацию. Лишь бы не преследовала эта давящая черная тишина, в которой девушка вязла, словно в трясине, чувствуя, как сознание все больше тонет в грязи, капитулируя под напором мыслей, образов, картинок.



Харуно удивленно моргнула и осторожно дотронулась до щеки, чувствуя, как из глаз текут непрерывным потоком горячие соленые слезы. Своими влажными дорожками они словно обжигали лицо, тем самым напоминая о том, что ниндзя должны быть сильными всегда и во всем. И от подобного осознания становилось только горше. Какая она, к черту, сильная? Какая она, к черту, выносливая и стойкая? Только сто раз трусливая, только слишком наивная. И столько раз она говорила Генме о том, что правильно, а что нет, но сейчас все равно не могла поступить по велению собственного сердца.



Сейчас, не сдерживаясь, рыдая уже в голос, прикрыв руками лицо, Сакура немного радовалась тому, что совсем недавно переехала в оставленный ее бабушкой дом, который та отдала ей в наследство после смерти.



Маленький и уютный, он словно был пропитан бабушкиной теплотой, доброжелательностью и старинным покоем. Каждый раз, отпирая дверь этого небольшого двухэтажного дома, заходя в пустую гостиную и с грустью смотря на кресло-качалку у неразожженного камина, Харуно не чувствовала одиночества, нет. Весь дом как будто был пропитан бабушкиным духом и навевал только умиротворение, а не чувство одиночества. И каждый раз, разжигая камин, девушка ощущала, как с той же силой в сердце росла уверенность в завтрашнем дне. Дом, словно живой, понимал свою хозяйку с полуслова и выполнял малейший каприз той.



И сегодня, когда медик так сильно нуждалась в холодном темном одиночестве, дом предоставил его ей, чуть-чуть шурша плотными бежевыми шторами от легких прохладных порывов ветра, не давая ни единому лучику лунного света попасть в эту темную комнату, в которой девушка могла разобрать только силуэты мебели и своих рук и ног.



После нескольких часов (или минут, медик в этом разобраться не могла, время вокруг как будто замедлилось, оно было настолько вязким, что его можно было потрогать рукой) непрерывных рыданий, слезы все-таки закончились, принося после себя еле заметное легкое облегчение и пустоту внутри. Глаза горели огнем и неприятно щипали, и Харуно, недолго думая, устало волоча ноги и больно натыкаясь в темноте на мебель, побрела к ванной комнате. Неуклюже ввалившись в светлую ванную, Сакура, цепляясь за дверной косяк, осторожно щелкнула выключателем. Яркий свет заставил куноичи зажмуриться, и девушка на ощупь побрела к раковине. Нащупав кран, она повернула его и ополоснула лицо в ледяной воде, поднимая взгляд на зеркало напротив.



Девушка криво усмехнулась, недовольно проведя руками по растрепанным розовым волосам. Вид у нее был еще тот. Зомби с ближайших кладбищ наверняка приняли бы ее за «свою». Красные набухшие глаза, осунувшееся от недавних событий лицо и совершенно бледная кожа. Правда, трудно было сказать, от чего лицо ее было настолько светлым, без румянца. Может, от освещения?..



Еще несколько раз ополоснув лицо и едва-едва удовлетворившись результатом, Сакура вышла из ванной, попутно щелкнув выключателем, и забралась на кровать, дотянувшись до маленького светильника над ней. Слегка приглушенный свет предал комнате какие-то красно-бордовые тона, от которых глаза слепило еще больше, но Харуно как будто не замечала этого, немигающим взглядом упираясь в потолок.



Время истерик прошло, пролитых слез было достаточно, тем более что они буквально закончились. Пришло время разложить по полочкам весь тот хаос, который творился у девушки в голове.



Куноичи прерывисто вздохнула, чувствуя, что истерическая дрожь в руках еще не прошла, но все-таки попыталась привести свои мысли в относительный порядок.

Единственное, что она знала сейчас совершенно точно, абсолютно уверенная в правильности данного выбора – она вернется к тем детям. Вернется и попытается спасти. Другое дело, каким образом? Как она их спасет, как защитит и сможет ли? Ведь идти с ними в Коноху было бы сущим самоубийством. Правда, этот вопрос она оставит на потом, когда увидит ребят живыми и здоровыми и удостоверится в том, что в путь она двинулась не напрасно.



Сакура неуверенно и немного удовлетворенно улыбнулась своим мыслям. Что бы ни говорил Генма, что бы ни делал, как бы ни угрожал – последнее слово, право выбора все равно всегда останется за ней. И этого он у нее никогда не отнимет. Никогда.



Думать о возможных последствиях подобного решения совершенно не хотелось. Представлять в голове страшные картинки возможного будущего, из раза в раз обыгрывая их по-новому, но совершенно одинаково кроваво и трагически, казалось уже сущим безумием. Она и так была напряжена словно струна, пытаясь отогнать параноидальные мысли о том, что кто-то уже догадался о ее замысле, что вполне могло оказаться правдой. Поэтому куноичи, собрав в кулак всю свою силу воли и выдержку, глубоко вздохнула и попыталась закрыть подобные мысли под замок, оставив их на потом. Взашей гоня от себя одну-единственную паническую мысль: «А будет ли это самое «потом»?»



Еще раз глубоко вздохнув и нервно проведя рукой по уже совсем растрепанным волосам (это уже, кажется, входило в привычку), Сакура присела на край кровати, складывая ноги в позе лотоса. Девушка прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Теперь следовало придумать план, а для этого нужно было припомнить каждую значительную деталь вчерашнего вечера. Подивившись тому, насколько сильно и легко этот промежуток времени отпечатался в мозгу медика, Харуно погрузилась в совсем недавние воспоминания.



[center][b]* * *[/b][/center]





[i]«Как он может говорить такое? Убить детей? Собственными руками? Это все просто кошмар, самый настоящий кошмар»,[/i] ― повторяла про себя девушка, как будто читала мантру, в ужасе глядя на бессердечного мужчину.



Медик глубоко вздохнула, попытавшись унять дрожь в теле, встала с корточек и бесстрашно в упор посмотрела на шатена, хмурясь и с силой стискивая кулаки.



― Я не подчинюсь приказу, ― твердо произнесла она, понимая, что сделала как никогда правильный выбор.



Генма хмыкнул, оттолкнулся от дверного косяка и вплотную подошел к бывшей ученице саннина.



― Да неужели? ― издевательски посмеиваясь, спросил Ширануи. ― По-моему ты не в том положении, чтобы устраивать бунт, детка.



― Нет. Эти дети не умрут сегодня.



― Ну что ж… ― задумчиво произнес брюнет, потирая подбородок. ― Раз так… тогда это сделаю я сам!



Не успев понять, что происходит, девушка даже не смогла толком среагировать или перегруппироваться. В тот же миг Ширануи со всей силы оттолкнул Харуно с дороги, отчего медик больно врезалась в стену, сильно ударившись головой и почти что потеряв сознание.



Генма осторожно, как будто в замедленной съемке, вытащил кунай из-за спины, скалой возвышаясь над жмущимися друг к другу и плачущими детьми.



― Не надо… ― только и смог пропищать маленький мальчик, зажмурившись.



Словно во сне, очухавшись, медик подняла голову, в ужасе глядя на разворачивающуюся перед глазами картину. Ширануи занес руку с холодным оружием над детьми. Сакуру пробил озноб, на глаза навернулись слезы, она прикрыла глаза рукой, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок.



― Нет! ― эхом разнесся по округе отчаянный крик молодой девушки.



Медик зажмурилась, чувствуя, как по лицу непрерывным потоком бегут горячие горькие слезы. Как же сильно девушке хотелось сейчас, чтобы все эти события произошли не с ней, а с кем-нибудь другим. Как бы это эгоистично не звучало, но с кем-нибудь другим, совершенно незнакомым ей человеком, находящимся за тысячи километров от селения. Как бы хотелось сейчас, чтобы не было этих событий, чтобы они вдруг, совершенно неожиданно, стерлись из памяти, не оставив после себя и следа. Чтобы исчезли, подобно утреннему туману, чтобы растворились, подобно ночному кошмару в свете прекрасного спасающего утра.



Но, к сожалению, так не бывает. Нет такого ластика, который смог бы стереть все неприятные страшные воспоминания. Нет такой машины, которая заставила бы запереть подобные мгновения на замок где-нибудь на грани собственного подсознания. Не было и вряд ли люди когда-нибудь изобретут.



В последнее время каждый раз, когда девушка думала, что хуже уже быть не может, жизнь ей доказывала обратное. И от осознания этого хотелось заснуть один раз в постели и больше никогда не просыпаться.



Куноичи кожей чувствовала, как напряженное ожидание застыло в воздухе. Тишина давила на мозг настолько, что хотелось кричать от бессилия. И только деревянные доски под ногами неуверенно скрипели, боясь привлекать к себе ненужное внимание.



― Чёрт! ― сквозь зубы выругался Генма, и звон холодного оружия в этом давящем молчании прозвучал особенно громко.



Харуно неуверенно открыла глаза, все еще боясь пошевелиться и сделать хотя бы один-единственный маленький вдох, боясь потревожить устрашающее оцепенение.

Не веря своим глазам, медик следила за яростно мечущимся по всему помещению шатеном, который своими резкими движениями крушил все, что попадется, на своем пути.



― Т-т-ты… ― запинающимся голосом на выдохе произнесла куноичи, пытаясь осознать происходящее, которое совершенно не укладывалось в ее голове.



― Кто бы знал, как же сильно ты меня достала! ― прорычал Ширануи в ответ и вылетел на улицу, напоследок хлопнув дверью.



Харуно ошеломленно провела руками по спутанным от дороги волосам и перевела ошарашенный взгляд на детей, которые, похоже, тоже не верили в свое неожиданное спасение. Передернув плечами и тем самым смахнув с себя оцепенение, медик на еле гнущихся ногах подошла к ребятам, похлопав мальчика по плечу.



― Все хорошо, ― неуверенно улыбнувшись, произнесла девушка. ― Теперь все точно будет хорошо. Я не дам вас в обиду.



Мальчик лет восьми с хмурыми недоверчивыми светло-зелеными глазами настороженно следил за медиком, все еще не до конца поверив в их неожиданное спасение, которое далось им слишком легко. У него было практически идеальное юное бледное аристократичное лицо, хоть и перемазанное в грязи с несколькими царапинами на щеках, которое обрамляла ровная челка, а прямые волосы странного темно-зеленого, практически черного цвета ниспадали на спину, совсем чуть-чуть касаясь плеч.



Если бы куноичи не знала, что этих детей хотели продать, словно рабов, она бы подумала, что этот паренек был из какого-нибудь старинного аристократического рода.



Девочка выглядела не настолько солидно, как ее друг. Лет шести-семи. Темно-коричневые волосы были собраны в высокий хвостик, рваная челка скрывала тонкие брови, взгляд темно-карих, практически черных глаз был наполнен ужасом и страхом. И в них не было ни капли осознания происходящего. Маленькими пальчиками она хваталась за юкату друга, уткнувшись кончиком носа в его грудь и тихонько всхлипывая, словно боялась, что он вот-вот исчезнет, испарится под действием ее затуманенного сознания.



― Все будет хорошо, правда, ― попыталась девушка образумить мальчугана, но тот только больше нахмурился. Сакура попыталась улыбнуться как можно шире и искренней, и это, похоже, подействовало. Девочка перестала всхлипывать и недоверчиво уставилась на Харуно, которая уже не знала, как успокоить детей.



Неожиданно девчушка особо громко всхлипнула, потерла нос и кинулась к груди медика, рыдая уже в голос. Ошарашенная подобной реакцией Сакура совершенно не знала, что делать и как поступить. Но после секундного оцепенения она все же взяла себя в руки и стала гладить девчушку по голове, шепча какие-то невразумительные утешающие глупости. Мальчик же, похоже, окончательно расслабился и откинулся спиной о стену, устало прикрыв глаза.



Когда девочка практически успокоилась, Сакура решилась задать уже несколько минут интересующий ее вопрос:



― Как вас зовут?



Мальчик недовольно зыркнул на неожиданно нарушившую тишину девушку и даже не подумал отвечать на ее вопрос.



― Меня зовут Тихиро, ― тихо проговорила более дружелюбная девочка, ― а его – Кохаку.



― А меня Сакура. Посидите здесь, я пойду и посмотрю, не сбежал ли мой напарник. А вы пока умойтесь, я видела бадью с водой в углу напротив.



Харуно встала с корточек, чувствуя, как ноги неприятно затекли и теперь немного покалывают, словно ее кусают тысячи вредных мошек, отряхнула пыль с красных бридж и осторожно, пытаясь не задеть мебель и два трупа на полу в этом полумраке лишь зажженной свечи, пробралась к двери, выходящей на улицу. Дернув ручку от себя, Сакура почувствовала дыхание холодного ветра, которое опаляло щеки и заставляло выдыхать облачка пара. Вздохнув, медик огляделась, пытаясь отыскать глазами малейшую деталь, с помощью которой она могла бы найти Генму в царящем вокруг мраке ночи.



Ловя краем уха тихие всплески воды и слабые голоса из дома, куноичи тихонько прикрыла дверь, переводя дыхание, и вновь цепко оглядела поляну и лес вокруг. Какая-то странная деталь выделялась на грани сознания, но взгляд не мог за нее зацепиться, постоянно проскальзывая мимо.



С силой стиснув зубы, девушка подошла к ближайшему к дому дереву и нежно провела по темно-коричневой коре, которая в свете лунных лучей казалось больше темно-серой. Рука уцепилась за какую-то странную преграду. Харуно перевела взгляд и уставилась на кунай, по ручку воткнутый в несчастный дуб. Сакура моргнула несколько раз и припомнила, что именно с той стороны протекала ледяная чистая речка, в которой она еще той ночью полоскала лицо.



Решив, что, скорее всего, Генма отправился отдохнуть и остыть именно туда, куноичи не спеша побрела на восток, цепляясь руками за ветки и проматывая в голове возможные варианты диалогов с мужчиной. Получалось совсем плохо, потому что логика Ширануи, похоже, не поддавалась ее узкому пониманию.



Через несколько минут уже слыша приглушенное журчание впереди, Сакура заметила силуэт шиноби. Генма стоял, прислонившись к дереву, скрестив руки на груди и запрокинув голову в попытке разглядеть хотя бы одну звездочку на небе. Но небо было облачным, темные тучи закрывали весь вид, оставив один-единственный просвет для бледной луны, висящей над горизонтом.



Подойдя ближе, куноичи в нерешительности остановилась, не зная, что сказать и как начать разговор. Молчание затянулось, и напряжение повисло на несколько непродолжительных минут, от которых девушке становилось совершенно неловко. Страх и неверие испарились, оставляя после себя странный металлический привкус на губах.



Она не понимала. Никогда не понимала, не понимала и сейчас. А спросить не решалась, как будто этим единственным вопросом она разобьет словно хрупкий хрустальный графин, все те события, которые привели ее хотя бы в подобие душевного равновесия. Настолько хрупки они казались медику.



Погруженная в свои мысли, Харуно вздрогнула от неожиданного звука бархатистого голоса ее визави.



― Дети останутся в этом доме. Я вернусь за ними на следующую ночь. Я очень часто отлучаюсь в деревню неподалеку от страны Земли за новым оружием. И заодно заберу отсюда детей и отведу их в безопасное место, чтобы старейшины до них не добрались.



― Но как же… ― уже было начала Сакура, но Генма грубо ее перебил.



― Заткнись, детка, и внимательно слушай меня, ― шатен резко опустил голову, впившись взглядом яростных карих глаз в лицо девушки. ―Я не собираюсь повторять это дважды. Сейчас нам лучше скорее вернуться в Коноху, чтобы старейшины ничего не заподозрили. Малейшее промедление и подозрения со стороны Митокадо и Утатане нам обеспечены.



― Эээ… кого? ― недоуменно переспросила девушка, не понимая, о ком идет речь. Теперь во взгляде Ширануи читалось недоумение на пару с недоверием. Странное молчание повисло вокруг, и первым его разрушил истерический смех шатена. Совершенно не ожидавшая подобного девушка только недоуменно моргала, боясь задать волнующий ее вопрос. Отсмеявшись, Генма уже так привычно поднял полные едкого сарказма, искрящиеся от смеха глаза. Кажется, они даже не казались ей больше мертвыми.



― Только не говори мне, что ты не знаешь имена высшего руководства Конохи. Женщина-старейшина – Хомура Митокадо, а старик – Кохару Утатане. Надеюсь, имя главы корня АНБУ ты знаешь? Данзо его вообще-то зовут. Звали.



Слова мужчины сочились сарказмом, и девушка обиженно насупилась. Подумаешь, с кем не бывает. Неособенно она и интересовалась старейшинами. Они всегда были в тени, и не должно это настолько сильно удивлять.



― Ладно. Отправляемся в путь немедля. Чем раньше прибудем в деревню, тем лучше. Детишкам все расскажешь сама, а то подумают еще, что их кинули. А я пока соберусь в дорогу. И перестань нервничать, все с ними будет хорошо, ― Харуно удивленно моргнула, не веря своим ушам. Похоже, теперь мужчина был расположен благодушно. ― Все, за работу!





[center][b]* * *[/b][/center]





Задумчиво покусывая губу и проматывая в голове последний диалог раз за разом, Харуно подошла к окну, раскрыла штору и посильнее распахнула окно, чтобы ветер мог беспрепятственно врываться в квартиру, вороша своими порывами исписанные бумаги на столе. Куноичи присела на подоконник и, рукой проведя по крашеному дереву, чувствуя под пальцами еле заметный слой пыли, лбом прислонилось к прохладному стеклу окна, держась за ручку. Что-то терзало мысли, что-то закрадывалось в душу, заставляя все больше и больше сомневаться. И Сакура все не могла понять, что же так сильно ее смутило.



Девушка пыталась рассуждать здраво и не быть слишком наивной, но надежда все больше и больше завладевала ее мыслями. Ведь Генма мог соврать. Мог уже сейчас находиться в пути, направляясь в тот самый заброшенный дом. Мог соврать, чтобы она, Сакура, не путалась под ногами (ведь на большее она и не рассчитывала). Мог же?



Но так не хотелось тешить себя столь призрачными надеждами, которые могли и не оправдаться. Всего лишь миг – и все упования и чаяния могут разрушиться от малейшего дуновения ветра, словно неустойчивый карточный домик. Настолько сильно не хотелось вновь чувствовать себя наивной дурочкой, что даже ужасная мысль о том, что все те слова под увядшим деревом – правда, думать так казалось более заманчивым.



Куноичи запустила руки в густые розовые волосы и сжала голову так сильно, как только могла. В мысли лезла эта настойчивая устрашающая надежда, которая уже прочно поселилась там. Она, словно вирус, поражала кору головного мозга и съедала все панические нотки, пролетавшие в сознании. И в висках назойливым стуком отдавались два единственных слова: «Может быть!» И от этого девушке становилось еще хуже.



Борясь с собой и со своим пугающим оптимизмом, Сакура чуть ли не вывалилась из окна. Но, успев зацепиться за ручку, за которую всего секунду назад держалась совсем легонько, Харуно хрипло прокашлялась, прикрыла окно, слезла с подоконника и закрыла шторы. Так недолго себе все кости переломать. В задумчивости.



Глубоко вздохнув и легонько проведя рукой по лбу, словно стирая пот, медик щелкнула выключателем бра и залезла под одеяло, укутавшись в него, словно в кокон.



Правильно говорят: утро вечера мудренее. План по спасению детей уже сформировался в голове, осталось только дождаться утра и действовать. Харуно довольно улыбнулась. Завтра будет трудный день.
User avatar
Хэлли (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Хэлли (архив) » 10 Mar 2012, 02:40

[center][font=times new roman,times,serif][size=8][b]“Чёрный песок”[/b][/size][/font][/center]

[spoiler][b]Автор:[/b] Хэлли ( [url="http://www.diary.ru/%7Ehellysfreedom"]www.diary.ru/~hellysfreedom[/url] )

[b]Бэта:[/b] Kaede

[b]Фэндом:[/b] Naruto

[b]Жанр:[/b] angst, drama, subtext

[b]Тип:[/b] het

[b]Пейринг:[/b] Genma|Sakura

[b]Рейтинг:[/b] R

[b]Размер:[/b] midi

[b]Предупреждение:[/b] plot bunny

[b]Статус:[/b] не закончен

[b]Размещение:[/b] [u]без свободного распространения по Интернету![/u]

[b]Дисклеймер:[/b] все принадлежит Kishimoto Masasi, чтоб ему икалось

[b]Саммари:[/b] [i]И твоя голова — пещера. Глаза — два входа в неё. Ты живёшь внутри своей головы, и видишь лишь то, что хочешь увидеть. Видишь только тени и придаёшь им некий придуманный смысл[/i] [b]© [i]“Дневник”[/i] Чак Паланик[/b]

[b]От автора:[/b] порой употребляется намеренное повторение слов, авторские запятые[/spoiler]



[center][b]* 9 *[/b][/center]





[i][color=#b22222]Слушаем [/color][url="http://prostopleer.com/tracks/4721621zYgN"][color=#b22222]«Celldweller – The best It’s gonna get»[/color][/url][color=#b22222].[/color][/i]



Очень забавно было осознавать, что мир, в котором ты жила, являлся не более чем иллюзией, красивой картинкой на бездушной бумаге умелого творца. Лицемерное, до отвращения идеальное и чистое, в чем-то бездушное, где-то нереальное отражение настоящего мира, совершенно плоское, до омерзения совершенное. Еще забавнее было осознавать то, что этот мир ты действительно считала настоящим, наивно полагая, что все твое мировоззрение, все твои принципы, вся твоя жизнь были настоящими, но на самом деле все это оказалось одной сплошной тошнотворной ложью. И весь мир, от которого тебя так долго и упорно пытались оградить все это время, оказался не настолько сказочным, как ты полагала раньше.



Здесь не было прекрасных замков, хрустальных мостов, историй о любви девушки-крестьянки и прекрасного принца со счастливым концом. Здесь не было светлых фантазий и счастливых снов, крестных фей, пьянящих запахов и ночного покоя, пропитанного волшебным звездопадом. Ты же наивно полагала, наивно мечтала и чувствовала себя счастливой до одного-единственного мгновения, до одного-единственного перелома, когда одно малейшее неловкое движение – и весь мир рушился вокруг.



Он разрушился вмиг, как будто и не существовал вовсе. Карета превратилась в уродливую покореженную тыкву и растаяла прямо в руках. Лошади – в отвратительных мерзких голодных крыс, которые готовы были от дикого безудержного голода съесть заживо любое существо, которое окажется в поле их зрения. Прекрасные воздушные замки неожиданно стали прогнившими насквозь, пропитанными пылью, гнилью, кровью и плесенью каменными сооружениями, при виде которых кровь стыла в жилах. Хрустальный мост рассыпался, словно труха, под напором безудержной силы грязной мертвой кислотной реки. Здесь принц превратился в наемного убийцу, беспринципного ублюдка, который готов за деньги продать даже собственную мать. Здесь фантазии превратились в грубую реальность, сны неожиданно обратились кровавыми кошмарами с тобой в главной роли, здесь крестные феи превратились в бесчувственных злых ведьм.



Чёрная ночь здесь никогда не несла покоя, от разнообразных запахов осталась лишь гниль, от непередаваемых вкусов – лишь металлический привкус крови на губах, а звездопад заменил метеоритный дождь, под тяжестью которого гибло все живое.



Сакура горько усмехнулась своим мыслям, аккуратно проведя по спутанным от сна розовым волосам.



Возможно, когда-нибудь, немного позже, девушка пожалеет, что весь ее придуманный мир разрушился в считанные секунды, забрав с собой прекрасную, спокойную, полную счастья жизнь в небытие. Но сейчас, вернувшись с небес на землю, она была даже совсем немного рада, совсем чуть-чуть…



И от этого придуманного черно-белого мира осталась лишь частичка, один-единственный островок смерти с увядшим черным деревом на границе с темным дремучим лесом. Это был небольшой земной островок с покрытой пеплом неживой природой и огромной, на мили вокруг, черной пепельной пустыней. Вновь и вновь приходя туда, откидываясь спиной на кору почерневшего ветхого дерева и пропуская черный песок между тонкими худощавыми пальцами, Харуно чувствовала то хрупкое единение с бывшим ей когда-то родным миром, который исчез так внезапно, но его все равно не хотелось отпускать настолько легко.



И каждый раз, снова и снова, она блуждала мысленно в том придуманном прекрасном мире, который предал ее слишком легкомысленно, оставив напоследок одни лишь насмешливые, горькие, пропитанные запахом пепла воспоминания, от которых на сердце становилось все больше черных грязных разводов.



Как жаль, что она видела спасение только в беспамятстве.



Харуно устало провела рукой по лбу, выгоняя из головы лишние сомнения и глупые надежды. Сейчас было не время предаваться размышлениями и воспоминаниям, которые беспрестанно лезли в голову, пытаясь завладеть разумом.



Прерывисто вздохнув, громко чихнув и стянув, наконец, с себя одеяло, Сакура сонно прошлепала в ванную комнату и заглянула в отражение зеркала. Вид у нее был еще хуже, чем вчера от литра пролитых слез. Глаза немного опухли и были красного цвета, впрочем, как и нос. Невыспавшаяся, после сна, казалось, что медику кто-то поставил по фингалу под оба глаза, только цвета они были не сине-фиолетового, а красно-розового.



Криво ухмыльнувшись и ополоснув заспанное лицо, куноичи вытерлась белоснежным полотенцем и прошла обратно в комнату, не зная, с чего же начать.



Спальная комната была достаточно просторной и светлой. Из-за темно-бежевых штор в помещение пробивалось утреннее слабое солнышко, озаряя его приглушенным оранжево-красноватым светом. Двуспальная кровать, находящаяся в паре метров от подоконника, содержала на себе сонный беспорядок: скомканные белоснежные простыни валялись где-то на краю, белые подушки с коричневой вышивкой выглядели так, словно по ним протопталось особо огромное животное, а молочного цвета одеяло, кажется, валялось где-то на полу, скрытое от взгляда зеленых глаз. Со стороны двери у кровати стояла деревянная лакированная тумбочка, заставленная грудой исписанных размашистым почерком бумаг. Над спинкой кровати висело бра бежевого цвета в виде странного невиданного цветка. В углу с правой стороны расположился огромный шкаф с одеждой девушки, а напротив него стояло огромное во весь рост зеркало с резьбой из дерева. Напротив окна была расположена дверь, ведущая на первый этаж, а по бокам – одна дверь, ведущая в ванну, а другая – в небольшой темный архив-библиотеку.



Быстренько натянув на себя халат, небрежно раскрыв шторы и распахнув окно, девушка прошмыгнула в архив, закрыв за собой дверь и щелкнув выключателем. Времени было немного, поэтому она принялась за дело.



Обходя огромные полки высотой практически до потолка со сваленными на них медицинскими свитками и книгами, Харуно прошла в угол небольшой комнатки и из-под груды книг вытащила набитый доверху серый рюкзак. Быстро раскрыв его, она вытащила оттуда привычные красные бриджи, водолазку в черную сеточку и красную кофту на молнии. Удовлетворенно улыбнувшись своим мыслям, куноичи с завидной скоростью переоделась, скинув с себя ночную сорочку и повесив ее на один из стеллажей. Нахмурившись, девушка вновь начала капаться в большом рюкзаке, пытаясь проверить, все ли на месте.



Удовлетворившись результатом и цокнув языком, медик подошла к одному из немногочисленных белых шкафов и вытащила оттуда серый шерстяной плащ с капюшоном. Держа под одной подмышкой плащ, а под другой рюкзак, Сакура нервно и дергано стала складывать печати техники теневого клонирования.



Клон в тот же момент появился в облачке дыма, и Харуно, уронив все-таки и рюкзак, и плащ на пол, кинула ее точной копии ночную сорочку.



― Переодевайся, ― скомандовала медик. ― Ты знаешь, что надо делать. Думаю, ничего сверхъестественного не случится, пока меня не будет. Тсунаде обещала, что в ближайшие два дня меня оставят в покое. Все, ― вздохнула девушка и подошла ко второму и последнему шкафу. ― Теперь отступать некуда.



Харуно открыла дверцу шкафа и, обнаружив небольшой проход в стене, закинула на одно плечо плащ, на другое – рюкзак и на корточках поползла по нему, услышав позади приглушенное «Удачи».



Об этом тайном ходе медик узнала совсем недавно, когда рылась в кладовке среди бабушкиных вещей. Старшая Харуно была уважаемой женщиной, членом АНБУ, одной из лучших в свое время куноичи Листа. И, как любой другой шиноби-параноик, она собственноручно сконструировала этот так называемый черный ход, который вел из архива сначала в подвал, а потом на улицу через деревянную дверцу, специально засыпанную землей.



Однажды, прямо после переезда, копаясь в кладовке, девушка обнаружила письмо, предназначенное ей одной с наставительными словами бабушки, описанием различных скрытых ловушек в доме и схемой этого черного хода. [i]«Вот уж не думала[/i], ― громко чихнув и усмехнувшись своим мыслям, подумала Сакура, ― [i]что когда-нибудь этот ход мне понадобится»[/i].



Стирая своим телом в узком проходе пыль со стен и огромные паутины, Харуно упрямо ползла вперед, пытаясь не думать о том, как, возможно, по спине и волосам у нее ползают черные волосатые огромные пауки. От одной подобной мысли тошнило и хотелось окунуться в горячую воду с головой. Похоже, ее бабушка нечасто пользовалась этим ходом.



Неожиданно путь впереди закончился, и Сакура взглянула вниз, надеясь, что ржавая лестница выдержит ее вес. Спустившись, Харуно облегченно выдохнула, оглядывая пыльный заставленный всяким хламом подвал. Похоже, не прибирались тут уже давно, еще со времен Мадары и Первого Хокаге. Медик опять чихнула и, поморщившись, потерла засвербевший нос.



― И где же среди этого хлама я смогу найти потайную дверь?.. ― в пустоту спросила девушка, еще раз оглядываясь. Ничего, что могло бы подсказать ей дорогу, она не нашла. Доверившись инстинктам, Харуно стала изучать стену напротив и деревянные балки.



Наткнувшись на странный символ, похожий на ноль, Харуно провела рукой по дереву, пытаясь стереть слой пыли. Символ очень сильно был похож на символ их клана. Сакура, еще больше нахмурившись, присела и толкнула деревянную доску, которая закрывала проход.



Радостно вскрикнув и почувствовав дуновение свежего ветерка, куноичи через маленький проход, прорытый в земле, выбралась наружу, с грохотом откинув деревянную крышку куда-то в сторону. Девушка облегченно выдохнула и улыбнулась, прикрывая глаза и подставляя лицо ласковому ветру. Первая фаза плана выполнена. Осталось только выбраться незамеченной из деревни, и можно беспрепятственно двинуться в путь.



Накинув на себя плащ и надев капюшон в попытке скрыться от любопытных посторонних глаз, Сакура осторожно выглянула из-за угла дома, пытаясь разглядеть мощеную дорогу впереди.



Место, где жила медик, в особенности отличалось прекрасными видами и живой природой. С одной стороны серой дороги в нескольких метрах друг от друга в ряд были расположены симпатичные жилые домики в два этажа. С другой же раскинулся огромнейший парк с выложенными камнем дорожками, прекрасной застывшей в ожидании перед зимними холодами сакурой и золотыми деревьями с потускневшей травой. Вдали виднелась огромной высоты белая стена с виднеющимся за ней огромным темным дремучим лесом. Девушка не раз любовалась подобным сказочным и потому казавшимся неестественным великолепием с подоконника окна на втором этаже.



И сейчас одна-единственная вещь не давала девушке покоя: за ее домом наверняка была установлена слежка. Но вот кем? Куноичи нахмурилась, пытаясь глазами отыскать недоброжелателя. Впрочем, если сейчас за девушкой следил именно Генма, медик уже ничего не смогла бы поделать. И, возможно, мужчина давным-давно смог раскусить ничем не примечательный план Харуно. И от этого осознания кровь стыла в жилах.



Отгоняя непрошенные и столь страшные мысли, Сакура сосредоточилась на поиске надзирателя. И, наконец-то, взгляд зацепился за странного человека, стоящего за огромным раскидистым дубом в парке. Девушка вгляделась и удовлетворенно улыбнулась. Это был ни кто иной, как Эбису** в своих неизменных черных очках и бандане, кидающий подозрительные взгляды в сторону ее окна, где как раз сейчас должен был быть теневой клон, переодетый в ночную сорочку.



Медик усмехнулась. Плохо же старейшины ее знают, раз поставили такого непутевого надсмотрщика.



Думать же о том, что Эбису не один-единственный шиноби, следящий за ее домом, не хотелось. Думать о том, что как раз сейчас шатен с пугающе мертвыми карими глазами, усмехаясь, следит за ней и предугадывает малейшее ее движение, не хотелось еще больше. От подобных мыслей сердце сжималось от какого-то ужасающего животного страха, который затаился где-то на грани подсознания.



Сакура перевела дыхание, вновь и вновь стараясь не думать об этом. Получалось плохо.



Закутавшись в серый ничем не примечательный плащ, словно в кокон, Сакура двинулась в противоположную сторону от парка, пытаясь быть как можно более неприметной, блуждая между домов и теряясь в небольших группках людей, расположившихся на узких улочках деревни.



В утренней суматохе скрыться от чужих глаз было куда быстрее, чем днем, когда передвижение по сужающимся улицам становилось каким-то слишком вялым, чересчур навязчивым и любопытным. Торговцы из своих лавок и палаток скучающе разглядывали улицу, останавливаясь взглядом на любом мало-мальски подозрительном человеке; маленькие озорные дети с плохо затаенным любопытством следили за каждым чужаком, и в каждом из них им мерещился шпион, вражеский шиноби; женщины, делающие покупки в такой уже поздний час, с пытливой любознательностью разглядывали каждого мужчину, каждую женщину. Первых – порой в попытке получить эстетическое удовольствие, последних – от зависти или злорадства.



Харуно нахмурилась, ловя на себе заинтересованные взгляды, и скрылась в узком проулке между высокими четырехэтажными домами. Выдохнув с облегчением и осознавая, что теперь вряд ли встретит хотя бы одну живую душу, девушка петляла между высокими тесно стоящими друг к другу домами, цепляясь за грубую поверхность каменных стен.



Запрыгнув на крышу и сконцентрировав чакру в ногах, девушка перешла уже на бег, перепрыгивая с крышу на крышу и постоянно оглядываясь по сторонам. Конечно, вероятность того, что здесь появится один из знакомых шиноби или член отряда АНБУ, была крайне мала, но и подобную возможность медик исключать не хотела, в попытке быть предельно осторожной.



Остановившись, Сакура перевела дух и улыбнулась. Вдали в нескольких километрах от расположения девушки уже виднелась пепельная пустыня, пугающе чернеющая на горизонте. Скинув капюшон и затянув волосы в маленький пучок, куноичи двинулась дальше, все также осторожно осматриваясь. Может, эта часть деревни и была уже несколько лет заброшена, может, здесь больше и не жили люди, но чувство страха до сих пор не покидало Харуно.



Бросив прощальный печальный взгляд на заброшенные совершенно пустые и когда-то бывшие жилыми здания, Сакура скрылась в гуще темного леса, переходя на привычный бег, перепрыгивая с ветки на ветку, уже не замечая, как неподалеку в заброшенном доме мелькает знакомая тень.



[i][color=#b22222]Слушаем [/color][url="http://prostopleer.com/tracks/3400362Rr6p"][color=#b22222]«Audiomachine – Illuminati»[/color][/url][color=#b22222].[/color][/i]



Ветер свистел в ушах, раздражая, залезая под плащ и своим морозным холодом пробирая до самых костей, опаляя щеки, заставляя выдыхать видимые облачка пара и кутаться в легкую походную одежду еще больше. Он дул, не переставая, практически сдувая хрупкую фигурку девушки с массивных веток. Каждый раз ей приходилось отчаянно хвататься за деревья, пережидая особенно сильные порывы шторма, который, похоже, утихать не собирался. Но, упрямо целенаправленно двигаясь вперед, куноичи потихоньку приближалась к своей цели, мысленно уже обыграв самые ужасные, кровавые и кошмарные варианты развития событий.



Небольшие деревья и кустарники не могли удерживать свои золотистые листочки от необузданной стихии и те под диким и неукротимым воем ветра танцевали свой собственный, понятный только им танец, то взметаясь, то опадая под напором природы. Шторм заставлял гнуться, скрипеть, прогибаться, взметаться ввысь и прятаться в наиболее укромных уголках леса. В считанные часы неожиданно поменявшаяся погода весь мир застала врасплох, заставив напрячься в настороженном ожидании перед приходом зимы.



Над головой висели темно-серые грузные тучи, только еще больше раздражая и заставляя девушку задумчиво хмуриться. Они словно давили своим присутствием, еще больше нагнетая и так не особо радужное самочувствие девушки. И от этого хотелось взвыть в голос, проклиная все, на чем свет стоит. Не хватало еще, чтобы начался ливень.



Сакура окинула горизонт задумчивым взглядом, отмечая, что где-то далеко, за горами, все еще светило ничем не заслоненное солнце, прогревая землю своими озорными, пока теплыми, лучиками, и покачала головой, как можно более ускоряя бег.



Немного сырая земля внизу была укрыта золотистым, влажным после утренних заморозков, покрывалом. То тут, то там суетливо пробегали различные безобидные зверьки, нервно готовящиеся к наступающим морозам. Где-то вдалеке недовольно ухнула сова и сорвалась с ветки, расправляя крылья и направившись в противоположную от Сакуры сторону. Харуно нервно усмехнулась. Уж больно она была похожа на уже давно знакомого страшного филина с немигающими ярко-желтыми глазами.



Проведя несколько часов без передышек в напряженном беге, девушка уже совершенно не чувствовала ног и еле держалась, отдавая последние силы на поддержание выдержки. Порывы ветра все чаще заставляли ее останавливаться и устало переводить дыхание. Биение сердца зашкаливало за все мыслимые и немыслимые скорости, неприятно отдаваясь в висках. У Харуно было такое ощущение, как будто кто-то прямо около ее уха бьет в набат. Но не было времени отдыхать или пережидать плохую погоду. Не было, повторяла про себя каждый раз и с силой стискивала зубы.



В очередной раз, чуть-чуть не оступившись и не полетев лицом вниз к холодной и твердой земле, Сакура обхватила руками ствол незнакомого ей дерева и лбом прижалась к коре. Кажется, она могла простоять так несколько часов кряду, впитывая природные силы замирающей жизни, но медик не могла отделаться от мысли, что времени оставалось все меньше и меньше. С каждой секундой вероятность того, что в заброшенном доме никого не окажется, возрастала. И от подобной мысли в горле пересыхало и начинало тошнить от подбирающегося все ближе страха.



Покачнувшись и цепляясь за ближайшие ветки, куноичи огляделась в поисках подходящего высокого дерева. И, заприметив особо высокий дуб неподалеку, Харуно перепрыгнула на него и начала карабкаться вверх. Чакру использовать девушка не решилась, итак израсходовав слишком много сил, мысленно молясь, чтобы теневой клон, которого она оставила в деревне, не испарился в серой дымке.



Забравшись как можно выше, медик приоткрыла рот от удивления и немого восхищения. Подобной красоты она не видела уже давно. Золотой лес с проседью зеленых игольчатых деревьев казался нереальным и каким-то не от мира сего, простираясь на несколько миль вокруг. Будто это великолепие снизошло до людей откуда-то свыше в дар от духовных сил в попытке пробудить человека ото сна, заставить раскрыть глаза.



Сакура прикрыла глаза, переводя дух, и снова вгляделась в горизонт, пытаясь найти хотя бы малейший знак, где нужно было искать тот самый заброшенный дом. Что-то беспокоило ее, что-то зацепило взор, но куноичи с трудом могла определить деталь, которая так сильно насторожила Харуно.



Нервно облизав губы, девушка сразу же пожалела, что сделала это. Последние несколько секунд не беспокоивший ветер задул с новой силой, пытаясь столкнуть неожиданную преграду в виде наглого медика на землю. [i]«Губы обветрятся»[/i], ― отстраненно заметила Сакура и, вцепившись в веточки вокруг, быстро спрыгнула вниз.



Прикусив губу и костеря себя последними словами за то, что не взяла одежду потеплее, Сакура недоуменно остановилась, принюхиваясь. Ветер доносил до медика еле уловимый запах костра. Вот уж чего не ожидала Харуно, так это того, что в подобную погоду кто-то будет путешествовать вблизи границы со страной Дождя. Куноичи нахмурилась. Стоило проверить, кто путешествовал в такое неблагоприятное время. Если житель Конохи, то это только поможет ей избежать столкновения. А если это будет шпион из другой страны, либо наемник, то отправиться в путь, и все проверить нужно было в любом случае. Все равно, если память не изменяла девушке, ей было по пути.



Задумчиво проведя рукой по собранным волосам и обмотавшись плащом как можно плотнее, Сакура вновь двинулась в путь, перепрыгивая с ветки на ветку, чувствуя, как от хлеставшего по открытым участкам кожи ветра немеют щеки и руки. Неожиданно ударивший мороз постоянно мешал сосредоточиться и собраться с мыслями, потому Харуно постоянно оступалась, получая порой незначительные синяки и ссадины. Пытаясь сосредоточиться на точных прыжках и в концентрировании чакры в ногах, медик чувствовала, как ее сознание блуждает где-то далеко, но уж точно не здесь.



В очередной раз выругавшись сквозь зубы и получив по лицу тоненькой веточкой осины, которую куноичи не заметила из-за своей невнимательности, Сакура приложила ладонь к щеке, уверенная в том, что на лице у скул останется заметная алеющая царапина. Стиснув зубы и быстро залечив маленькую царапину, Харуно прибавила темп.



Запах разожженного костра становился все явственнее, и девушка подавила чакру, пытаясь быть как можно неприметнее, тише, осторожнее. Особенно сильные порывы ветра доносили чужие голоса, но девушка не могла их разобрать, свист в ушах мешал вслушаться в них.



Остановившись, Харуно настороженно замерла всем телом, краем уха ловя малейший звук, малейший свист ветра, малейшее шелестение взмывающих ввысь листьев и травы. Простояв так с несколько минут, Сакура осторожно двинулась вперед, пытаясь ступать как можно тише, аккуратно перепрыгивая с ветки на ветку и прячась за массивными стволами старого леса. Навострив чувства до предела, немного прикрыв глаза, девушка подобралась как можно ближе и вгляделась в небольшую полянку впереди.



И замерла. Там были дети. Те самые Кохаку и Тихиро. И кого она совершенно не чаяла увидеть, так это Генму. Там был, черт возьми, Генма! И они спокойно отдыхали у костра, поедая походную еду.



Сакура помотала головой, пытаясь отогнать такое навязчивое наваждение. Но картинка не изменилась, с каждой секундой все больше шокируя медика. Не могло этого быть. Это все мечтательные бредни, извращенная фантазия, галлюцинация. Не могло такого случиться. Бредни, ее воспаленная фантазия, глаза хотят видеть то, что желает сердце глубоко внутри. О, черт!



Смахнув тыльной рукой пот со лба и чувствуя, как учащается сердцебиение, Харуно спиной прислонилась к коре, зацепившись за ближайший сук, пытаясь не упасть. Помутилось в глазах, и девушка все не могла понять, от чего? От радости, вспыхнувшей в груди? Или от непонимания, угнездившегося где-то внутри около солнечного сплетения, отчего живот сводило судорогой.



Прикрыв глаза и попытавшись взять себя в руки, Сакура спрыгнула вниз и испуганно приоткрыла рот. На нее смотрели пугающе холодные мертвые карие глаза, от них сердце сжималось в предчувствии опасности, животный страх цеплялся за глотку, не давая спокойно вздохнуть.



С силой стиснув зубы, пытаясь не закричать в ужасе от той ненависти, которую она видела в этих уже столь знакомых глазах, Сакура осторожно отошла на один шаг назад. Генма приблизился, и его рот скривился в злобной усмешке.



― Г-где дети?― запинаясь, но все равно стараясь казаться спокойной, произнесла Харуно. Девушке сдавалось, что сейчас Ширануи ее убьет, настолько силен был гнев в его глазах.



― У реки, ― прорычал в ответ шатен, и от этого как будто бы утробного рыка медик дернулась, словно от пощечины. Кажется, Сакура заметила, как карие глаза потемнели и стали совершенно черными. Но, может быть, это было всего лишь ее красочное воображение.



Девушка сделала еще один шаг назад и уперлась спиной в дерево, с которого только пару минут назад спрыгнула, ошарашенная развернувшейся перед ней картиной. И сейчас куноичи мечтала оказаться где-нибудь совершенно далеко, лишь бы не видеть этих пугающих глаз, в которых застыла сама смерть. Они затягивали в омут беспамятства, нагоняя животный страх, который все больше и больше овладевал медиком. Они обещали долгие часы издевательства. Они обещали реки крови и ошметки тел. Они обещали зарезать на месте без надежды на спасение и чувство вины. Это были глаза человека, не раз убивавшего невинных людей.



― Хворост собирают, ― после недолгого молчания добавил мужчина, делая еще один угрожающий шаг вперед. Сакура испуганно сглотнула, пытаясь не смотреть в глаза собеседнику.



― Генма, я… ― начала было медик, но шатен грубо перебил ее.



― Знаешь, сейчас лучше всего было бы тебя убить, ― пугающе спокойно произнес Ширануи, глядя прямо в зеленые глаза девушки. ― И, поверь мне, старейшины были бы этому только рады.



Куноичи почувствовала, как горло пересохло от испытываемых эмоций, и голова кружится настолько сильно, что вот-вот медик упадет в обморок. Как он может говорить такое? Упрямо стиснув зубы и прищурившись, девушка взяла себя в руки, открыто посмотрев в мертвые глаза в ответ. Насколько бы силен страх внутри ни был, она этого не покажет ни в коем случае.



― Так убей, ― с вызовом произнесла Сакура.



― О, это было бы слишком легко, ― усмехнулся мужчина и подошел совсем близко, так, что его дыхание касалось ее кончика носа. Девушка поежилась и покачнулась, пытаясь отодвинуться от шиноби как можно дальше, но, не показывая слабину, сделала еще один шаг назад. Иначе эта пугающая усмешка, которая застыла на лице шатена, словно маска, стала бы еще омерзительней. ― У тебя есть пять минут, чтобы объяснить мне, какого черта ты здесь делаешь, ― прорычал Ширануи, по-видимому, уже теряя над собой контроль и давая выход безудержному гневу.



― Я… ― растерялась Харуно, пытаясь подобрать слова. Но, к сожалению, в такой момент, когда голова должна была хоть немного соображать, она чувствовала, как разум постепенно ее покидал, словно кто-то щелкнул выключателем. Сакура стиснула зубы и прикрыла глаза, судорожно вдыхая воздух. Кажется, если она сейчас не скажет хоть что-нибудь, этот человек напротив точно ее убьет. ― Ты правда считаешь, что после твоих слов, я бы осталась сидеть без дела?



― Я считал, что у тебя осталась хотя бы частичка мозга.



― Как видишь, нет.



Девушка и глазом моргнуть не успела, заметив лишь только полыхнувшую алым ярость в глазах визави, как оказалась грубо прижатой щекой к коре дуба с заломленной рукой и прижатым к ней сзади шатеном. Пальцами с болью стискивая руку, другой рукой с силой обхватив запястье медика и обвив талию, мужчина хрипло гортанно рассмеялся, все больше пугая Сакуру. От удара головой о дерево девушку затошнило, а в глазах заплясали искры. По виску скатилась алая капля крови и сбежала по щеке, исчезая в недрах одежды.



Воздуха не хватало, а сердце колотилось, словно загнанная в клетку птица. В висках билось одно-единственное слово «опасность», от которого, кажется, желудок так и норовил сделать сальто. Харуно всхлипнула и стиснула зубы.



― Лучше не зли меня, девочка, ― вкрадчиво произнес Генма, и Сакура почувствовала, как дыхание мужчины коснулось нервно бьющейся синей жилки, от чего по телу пробежали судорожные мурашки. ― Разве ты забыла, что от моего настроения зависит твоя жизнь? ― ровно произнес шиноби, усмехаясь куда-то ей в ключицу. ― Знаешь, я уже думал о том, что скажу старейшинам, когда убью тебя. Я могу сказать им, что ты слила информацию своей закадычной подружке, заодно убью и ее. Могу сказать, что ты попыталась сбежать и, когда я нашел тебя, сопротивлялась возвращению в Лист. Еще я мог бы сказать, ― куноичи и не заметила, как шатен вытащил кунай из-за пояса и подставил девушке прямо к горлу, слегка надавив. Сакура подавила желание вскрикнуть и закусила губу до крови, чувствуя, как под лезвием кожа неприятно саднит, ― что ты совершила самоубийство, не выдержав подобной ситуации. Еще мог сказать, что тебя убили вражеские шпионы, тоже очень неплохая версия. Я мог придумать самую бредовую отговорку, и они бы ее одобрили. И знаешь что?



― Что? ― прохрипела девушка, жмурясь от боли.



― Если ты считаешь, что мои слова – это лишь угрозы, я с удовольствием могу доказать тебе обратное, ― и в подтверждение своих слов мужчина аккуратно провел острием лезвия по подбородку, по шее, вниз в область декольте и снова подставил холодное оружие к горлу, с каждой секундой надавливая на мягкую податливую плоть все сильнее. Медик всхлипнула и попыталась вырваться, но Ширануи как будто и не заметил этого. Девушка мысленно отчетливо представила, как шатен снисходительно улыбается ей в спину, практически не замечая ее потуг. И от осознания собственного бессилия медик чувствовала, как ярость застилает глаза, комком собираясь где-то в области глотки.



― Отпусти меня, ― гневно на одном дыхании произнесла куноичи, чувствуя, как на глазах выступают злые слезы.



― О, детка, этот командный голос совершенно тебе не идет, ― неприятно рассмеялся шатен, убирая кинжал и мягко совсем невесомо проводя кончиками пальцев по краснеющей от куная царапине. ― Забыла, кто здесь главный? ― вкрадчиво поинтересовался Генма и сжал девушку в своих объятиях еще сильнее. Сакура чувствовала горячее дыхание мужчины где-то около своей шеи и, не ожидая от шатена подобных действия, почувствовала легкое прикосновение сухих горячих губ где-то в районе ключиц.



Харуно застыла, не в силах осознать происходящее, расширенными от шока глазами смотря на кору дерева. Все тело ее настороженно застыло в предчувствии опасности, а эмоции метались загнанным в клетку зверем, скорчившись от ужаса.



Мысли хаотично метались в голове, пытаясь найти объяснение подобному странному поведению мужчины, но так и не могли найти ответа. Боясь произнести хотя бы одно лишнее слово, от которого шиноби мог взбеситься, Сакура упрямо стискивала зубы. И чувствовала, как от места, к которому коснулись губы шатена, по телу растекался невыносимый жар. И куноичи никак не могла определить, откуда было это чувство. От повышенного адреналина в крови? Или она настолько перепугалась, что у нее поднялась температура?



― Отпусти, ― сквозь зубы только и смогла выговорить медик. ― Пожалуйста.



Позади послышался довольный смешок, и девушка почувствовала, наконец, относительную свободу. Недовольно оглядев запястья, где наверняка появятся синяки, Сакура нахмурилась и посмотрела на шатена, который стоял неподалеку, в своей неизменной позе опираясь плечом о ствол осины. Как же девушке осточертело это постоянное расслабленное состояние Ширануи, когда он отчетливо показывал медику, что с легкостью справится с такой слабой девчонкой, как она. И это неимоверно бесило. Настолько сильно, что от злости хотелось повеситься где-нибудь у него в квартире, чтобы хоть как-то стереть эту ухмылку с довольной физиономии.



Харуно, поежившись, закуталась в плащ по-теплее, заметив, наконец, что погода вконец испортилась. Небо казалось совершенно темным от грузно нависших на нем туч, а ветер неистовствовал все сильнее и сильнее, разгоняя пыль с дорог, поднимая ввысь золотые листья и пригибая к земле особо тонкие деревца, которые, казалось, вот-вот проломятся под таким необузданным природным напором. Сакура нахмурилась, улавливая витающий в воздухе запах озона и кожей чувствуя духоту, предшествующую ливню.



Медик перевела взгляд на шатена, который уже несколько минут в упор наблюдал за ней. Хмыкнув, он махнул ей рукой, приглашая идти следом.



― Скажи спасибо, что вместо себя я оставил именно Эбису, предчувствуя подобное стечение обстоятельств, ― медик удивленно вскинула брови, но спросить не решилась. Но, похоже, мужчина предугадал ее вопрос и повернулся, демонстрируя уже знакомую ухмылку. ― Что, я должен был оставить вместо себя кого-нибудь из корня? Чтобы тебя, дуру, все-таки убили?



― Н-нет, ― отчаянно замотав головой, пролепетала Сакура.



― Я рад, что ты это осознаешь.



― Что именно? ― недоуменно переспросила куноичи, не понимая, о чем идет речь.



― Что ты дура, ―рассмеялся шиноби.



Девушка скрипнула зубами, но ответить не посмела, решив в очередной раз не испытывать судьбу. Ширануи слишком странно себя ведет, а потому он более непредсказуем, чем раньше. Мало ли что ему в голову взбредет.



С удивлением заметив, что дети и Генма расположились именно на той поляне, где в прошлый раз шатен останавливался с Сакурой, медик провела рукой над костром, чувствуя тепло, которое исходило от пламени, и присела к нему как можно ближе. Мужчина расположился напротив, складывая в сумку походную еду, которая осталась от небольшого перекуса с детишками.



С противоположной стороны поляны появились Тихиро и Кохаку, которые, как только увидели девушку, с радостными криками кинулись к ней. Невольно улыбнувшись, Харуно обняла мальчика и девочку и усадила их по обе стороны поближе к себе.



― А вы говорили, что она не придет, ― обиженно насупилась девочка, недовольно сверкая глазами в сторону Ширануи. Мужчина мягко рассмеялся, и Сакура с удивлением заметила, что никогда раньше не слышала такого его смеха.



― Я не предвидел этого, ― соврал шатен, а в его глазах плясали чертики. Тихиро же не удовлетворилась подобным ответом и придвинулась поближе к Сакуре, зло сопя той в шею. Девушка же пыталась сдержать смех от напускного гнева девочки и от того, как щекотно медику было от ее дыхания.



Кохаку же наоборот, недовольно поглядывая на свою подругу, подальше отодвинулся от женской части команды и принял гордый невозмутимый вид, подражая, по-видимому, Генме. Правда, получалось у него это очень смешно и забавно, потому Харуно с трудом сдерживала улыбку. В этот момент мальчик напоминал ей маленького высокомерного Саске.



― Повторять я не буду, поэтому, детка, слушай внимательно, ― куноичи перевела взгляд на шатена и с еще большим удивлением поняла, что тот говорит уже совершенно серьезно. ― Сейчас ты как можно быстрее вернешься в Коноху и незамеченной, также как и выбралась оттуда, вернешься домой, в свою постельку, под теплое крылышко Тсунаде, которая обещала тебя не беспокоить, ― произнес шатен и вставил в рот сенбон, перекатывая его из одного уголка губ в другой. Сакура насупилась, пропустив мимо ушей замечание об обещании Тсунаде, о котором он вроде как не должен был знать.



Медик уже хотела было возразить, приоткрыв рот, но не успела. Мужчина ее перебил.



― Ты считаешь, что вправе сейчас мне возражать? ― Харуно, нахмурившись, прикрыла рот и сделала вид, что вся во внимании. ― Отлично, рад, что ты и это понимаешь. А я в это время отправлюсь к моим друзьям, которые, я уверен, не откажутся приютить этих детишек. Там они точно будут в безопасности. И, будь добра, все вопросы потом. Сейчас тебе нужно как можно быстрее добраться до Конохи, а нам как можно быстрее двинуться в путь. Все поняла?



Медик задумчиво закусила губу. Насколько можно доверять этому человеку? Есть ли гарантия того, что шатен не отдаст детей старейшинам на растерзание? Или не продаст их, как того хотели рабовладельцы? Или не убьет в укромном месте? А ведь, если подобное произойдет, Сакура даже не узнает об этом. Харуно нахмурилась. А есть ли сейчас у нее другой выбор?..



― Хорошо, ― медленно произнесла девушка, не до конца уверенная в сделанном выборе, ― я сейчас же отправлюсь в путь.



― Я рад, что мы поняли друг друга, ― напоследок произнес Ширануи, засыпал костер и взял в руки уже собранный походный рюкзак.



Куноичи поднялась, на грани сознания чувствуя, что наверняка пожалеет об этом. И молилась всем богам, которых знала, чтобы это щемящее предчувствие в груди себя ни в коем случае не оправдало.





[b]Справка:[/b]

[b]*[/b] – Каге Буншин но джутсу – создание точных копий, в отличие от обычной Техники клонирования не являющихся иллюзиями; считается ниндзютсу B-ранга. При совершении техники чакра шиноби равномерно распределяется между созданными теневыми клонами, число которых прямо пропорционально зависит от начального уровня чакры ниндзя. Такие копии не постоянны – исчезают либо после сильного удара, либо по желанию оригинала. Также они обладают свойством после исчезновения передавать полученные чувства и знания своему создателю, что делает их весьма эффективными в разведке, или изучении новых дзютсу, значительно уменьшая потраченное время. Однако это является и минусом техники, так как клоны могут передавать создателю и свою усталость.

[b]**[/b] – все помнят, кто такой Эбису? Если нет, то вам должно быть стыдно. И нарутопедия вам в помощь: [url="http://www.narutopedia.ru/wiki/Ebisu"]www.narutopedia.ru/wiki/Ebisu[/url].



[b]Прим. автора: [/b]

Советую почитать текст песни [i]"Celldweller – The best It’s gonna get"[/i]. Или хотя бы попытаться вслушаться. Я раньше не замечала, но эта песня идеально подходит к этому произведению.
User avatar
Хэлли (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Хэлли (архив) » 14 Mar 2012, 19:39

[center][size=7][b]“Взаимосвязаны”[/b][/size][/center]

[b]Автор: [/b]Хэлли ( [url="http://www.diary.ru/%7Ehellysfreedom"]www.diary.ru/~hellysfreedom[/url] )

[b]Бeта: [/b]Neline

[b]Фэндом: [/b]Naruto

[b]Жанр:[/b] angst, drama, subtext, prequel, [s]mindfuck[/s]

[b]Тип:[/b] gen

[b]Инволвинг:[/b] Sasuke, Sakura, Naruto

[b]Рейтинг:[/b] G

[b]Размер: [/b]min, drabble

[b]Статус: [/b]закончен

[b]Размещение: [/b][u]без свободного распространения по Интернету![/u]

[b]Дисклеймер:[/b] все божественного Masashi Kishimoto, чтоб ему икалось

[b]Саммари: [/b][i]В поисках своего собственного солнца в тени высокой плакучей ивы я буду чувствовать твой пронзительный взгляд. И в любое время дня и ночи он будет преследовать меня. Потому что мы тесно связаны. И эти тонкие, но прочные нити я буду ощущать физически и духовно, они будут стягивать мое горло и руки в тиски. Но все-таки мы взаимосвязаны. Потому что ты - мой персональный убийца.[/i]

[b]От автора: [/b]

― это приквел к произведению [i]“Чёрный песок”[/i], рассказывающий о событиях, произошедших до появления черной пустыни. Убедительно прошу всех моих читателей прочитать этот флешбэк, который очень важен в развитии дальнейших событий;

― не смотря на то, что в шапке я написала, что это джен, это не совсем так. Присутствуют намеки на одностороннюю пару Сакура/Саске. Именно в таком порядке;

― так как я считаю этот приквел отдельным самостоятельным произведением, у него есть собственное название.







[center][b]* 9,5 *[/b][/center]





[i][color=#800000]Слушаем [/color][url="http://prostopleer.com/tracks/23714XE97"][color=#800000]«Linkin Park - Leave Out All The Rest»[/color][/url][/i]



Постоянно совершенствовать себя, постоянно узнавать что-то новое, с головой зарываться в пропыленные книги и свитки, днями и ночами выводить формулы, новых для тебя, но давно изобретенных для других медиков противоядий своими собственными силами, неустанно отдавать себя работе, жертвуя личной жизнью, порой здоровьем, собственным сном. Без остановок выполнять поручения, пропадать в дипломатических миссиях и работать как проклятая. Сакура всегда представляла себе стабильное человеческое счастье в корне по-другому, но все равно, вспоминая своих друзей, благодарные лица пациентов, озаренное задорной улыбкой лицо Наруто, не могла не сказать, что счастье у нее непременно было, хоть и не такое, какое она представляла раньше в своем мечтательном детстве.



Если бы не одно единственное «но», если бы не один единственный человек, который одним своим взглядом мог разрушить все, что она так долго строила. Она грезила им днем, она мечтала о нем ночью, она представляла себе, как все вернется на свои места, как все снова станет по-прежнему. И постоянно, в приступах паранойи и разыгравшегося воображения, она слышала и на подсознательном уровне чувствовала его издевательский взгляд, его искривленную в сарказме улыбку и едкие, пропитанные холодом и смертью слова.



Дело было не в том, что чувства к Саске у девушки были все еще сильны, нет, просто все они были очень [i]тесно связаны[/i]. Это была не любовная связь и не трогательная ностальгия, это были не старые дружеские отношения, которых, по сути, никогда не было. Это была издевательски прочная нить, которая мешала жить им всем. Что бы там ни говорил Учиха, как бы отчаянно не доказывал, что разорвал связь, это была одна большая ложь. Как бы сильно Узумаки не пытался казаться счастливым, как бы яростно не показывал, что он совершенно счастлив и давно на пути к своей цели, девушка всегда знала, что творится у него внутри.



Эта чертова связь не давала им сполна насладиться своей жизнью и таким неожиданным счастьем. А кому-то – такой неожиданной свершенной местью. Ведь они были [i]взаимосвязаны[/i]. Так сильно, что Харуно кожей чувствовала эту связь, подсознательно ощущая присутствие остальных двух неотъемлемых частей ее жизни. И эти тонкие, но прочные нити, казалось, не давали вздохнуть полной грудью, сдавливая горло в тиски. В такие моменты Харуно задыхалась от бессилия и отчетливо ощущала, как сильно кружится голова от непередаваемых ощущений.



И каждый день перед сном Сакура повторяла про себя это слово тысячи и тысячи раз, словно молитву, пробуя его на вкус. [i]Взаимосвязаны[/i]. Они, черт побери, взаимосвязаны. И почему-то от этого осознания ее сердце пело загнанной в клетку птицей. Она была заперта в этой связи, но почему-то была безмерно рада нитям, связывающим их вместе.



Это казалось каким-то странным наваждением, которое заставляло ее чувствовать себя чертовой мазохисткой. Но девушка не могла отказаться от этого чувства, от этой связи, от этих нитей - тогда бы она просто убила часть себя самой. Харуно никогда не говорила этого Наруто, и, девушка была уверена, что Саске этого тоже никогда не мог знать, но только эти двое могли убить в ней личность.



Хотя нет. Девушка улыбнулась, проводя кончиками пальцев по толстому слою пыли, скопившемуся здесь за столько лет. Наруто [i]мог[/i] быть им, а Саске уже давно им [i]был[/i]. Он уже давно был ее персональным убийцей, который каждым своим жестом, каждым своим взглядом, каждым своим словом постепенно убивал в ней Харуно Сакуру, перекраивая на свой ожесточенный мстительный лад.



Это было странное чувство, будто внутри живет чудовище, протягивающее свои пугающие щупальца к каждому чувству девушки, чернилами постепенно отравляя их, заставляя переосмысливать, менять взгляды на жизнь, делая ее более хладнокровной и порой мстительной, и думать-думать-думать, очень много думать о смысле жизни, о предназначении, о связях. Но почему-то Харуно казалось, что эти изменения в ней естественны и правильны, ведь если она будет сопротивляться этому процессу, то медик будет отвергать свое собственное «я», постепенно предавать его.



И Сакура ждала. Нервничая, опасаясь, остерегаясь, неистовствуя, злясь, но постоянно ожидая, когда изменения прорвутся сквозь холеную выдержку, всплывут на поверхность, ошеломляя тем самым близких ей людей. Но это время все не наступало, медик оставалась все той же наивной маленькой девочкой, у которой от каждого бездомного щенка по пути домой щемило сердце. А от воспоминания о былых днях и Саске слезы наворачивались на глаза.



Но Харуно была стопроцентно уверена, что когда-нибудь чудовище, сидящее в ней, вырвется наружу. Когда-нибудь, в переломный момент, когда девушка устанет бояться, когда будет в настолько безвыходной ситуации, что злость на саму себя будет перевешивать все мыслимые и немыслимые границы.



Переступив через порог настолько знакомого уже поместья, Сакура медленно прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и величественным покоем, которые царили здесь. Гордость сооружения ощущалась кожей, словно небольшие электрические заряды били вокруг.



Каждый раз, по ошибке в задумчивости забредая в пустое поместье клана Учиха, Харуно чувствовала себя частью чего-то большего, какой-то очень длинной нескончаемой истории, которая будет передаваться из уст в уста еще много веков после ее смерти. Величественностью истории были пропитаны прогнившие от сырости стены, пыльный грязный пол под ногами и даже потемневший от времени потолок.



Воздух в помещении казался каким-то затхлым и безжизненным, от чего было очень трудно дышать. Сакура постоянно глубоко вдыхала и выдыхала, губами пытаясь поймать как можно больше кислорода и как можно меньше пыли, от которой постоянно слезились глаза, и нос свербел.



Мебель вокруг была покрыта толстым слоем грязи, скопившемся за два десятка лет, когда поместье одиноко пустовало. В небольшом дворике на улице сад уже давно зарос, ошеломляя взгляд самобытной красотой. Одиноко стоящая в зарослях травы сакура радовала глаз цветущими розовыми лепестками, а небольшие дорожки, выложенные из камня, расположенные вокруг нее, создавали атмосферу природной таинственности, будто небрежный художник к собственному аккуратному пейзажу добавил несколько неосторожных мазков.



Харуно застыла, боясь отодвинуть дверь и выйти на улицу. Не было неестественности, не было страха, но девушка все равно затаила дыхание, а сердце стучало, как бешеное, все больше ускоряясь. Медик осторожно приоткрыла дверь и вдохнула наполненный свежестью, запахом цветов и травы воздух, от которого радостно сжималось сердце в груди. Сакура широко и открыто улыбнулась, ловя рукой невесомый лепесток сакуры и тут же отпуская его на волю.



Природа гудела, смеялась, благоухала, жила. И заставляла душу раскрываться в ответ на ее призыв. Девушка осторожно, пытаясь не задевать высокую траву, прошла по дорожке к сакуре и прислонилась ухом к коре, прислушиваясь. Кажется, медик слышала течение потоков жизни глубоко в коре, а силы дерева совсем чуть-чуть передавались Харуно, которая жмурилась от удовольствия. Птички щебетали где-то над головой, услаждая слух, различные насекомые жужжали и шебуршали где-то в траве, а ветер мягко обволакивал эту красоту своим теплым дыханием.



Неожиданно уловив краем уха странные шаги, эхом раздающиеся из дома, Сакура, насторожившись, застыла и нахмурилась. Никого, кроме нее, здесь никогда не бывает, ведь это поместье считается гиблым и проклятым местом. Чтобы кто-то внезапно поменял свое мнение и посетил гордое сооружение… Не только дети и старухи, но даже взрослые обходят поместье Учиха стороной. Если только это не грабитель, который хочет нажиться здесь.



― Кто здесь? ― слабым голосом выговорила Сакура, чувствуя, как быстро пересохло горло, но ответа не последовало.



Оторвавшись от дерева и вытащив из-за пояса запасной кунай, девушка медленно и тихо открыла дверь и зашла обратно в поместье, чувствуя, как от страха трясутся поджилки. Еще больше сведя брови к переносице, пытаясь ступать как можно аккуратнее, Сакура прошла через, по-видимому, комнату для чайных церемоний и приоткрыла дверь в прилегающее помещение. И застыла, не в силах вымолвить и слова.



Мысли заметались в голове со скоростью звука, а сердце забилось, как бешеное, в попытке вырваться из груди. Сакура почувствовала, как задыхается. От представшей ей картины не хватало воздуха, а пропитанная пылью атмосфера заставила ее расчихаться, невольно привлекая внимание молодого человека.



Саске. Это был Саске. Это был, черт побери, Саске!



― С-с-саске… ― охрипшим голосом произнесла девушка, не веря своим глазам. Нет, не может быть, это было всего лишь ее больное воображение, которое выдавало желаемое за действительность. Это была зрительная галлюцинация, это все было неестественно, нереально, этого не могло быть. Подобное могло произойти только в ее мечтах или, на худой конец, во сне, это не могло произойти в жизни.



[i]«Правильно! Это всего лишь сон!»[/i], ― убеждала себя Харуно, украдкой щипая себя за запястье. Но не было спасительного забытья, не было волшебного пробуждения. Была только она, только он и частички пыли, напряженно повисшие между ними.



― Сакура, ― утвердительно произнес Саске, немигающим взглядом мертвенно-алых глаз смотря на медика. Девушка сглотнула, закусила губу и почувствовала стальной привкус крови на языке, от которого тошнотворный комок подкатывался к горлу. Но Харуно держалась, боясь произнести и слово, боясь шелохнуться и спугнуть болезненное видение.



Как так могло случиться? Как девушка могла не почувствовать, что Учиха был так близко? Ведь они были настолько тесно связаны. Неужели она так сильно была погружена в свои мысли?



― Саске, как ты… ― только и смогла произнести куноичи, но вдруг поняла, что голос ее совершенно охрип, и теперь она не может произнести и звука. Но Учиха, похоже, в любом случае не собирался отвечать на ее вопрос. Он повернулся к ней спиной и провел рукой по пыльному комоду, на котором стояла фотография маленького Саске, Итачи и их родителей.



Внутри у Харуно сердце сжалось, и она уже было хотела снова нарушить тишину, но бархатистый голос брюнета перебил ее.



― Ты же чувствуешь это, правда? Ту нить, которая присутствует между нами?



Медик почувствовала, как в горле пересохло, а по телу пробежали мурашки. Не может быть, чтобы бесчувственный и холодный Саске ощущал связь. Не могло этого быть, это точно ее воспаленное воображение.



― Чувствую, ― тихо произнесла Сакура, вглядываясь в отражение фотографии в такие незнакомые уже глаза. Они были мертвые, пугающие, холодные, настолько, что кровь стыла в жилах, и коленки дрожали и подгибались. И даже Шаринган, алеющий в глазах, совершенно не спасал ситуации. А даже наоборот, ведь медик знала, что мог натворить Учиха с его помощью.



― И ты чувствуешь, ― повернувшись лицом к девушке, Саске усмехнулся и достал из заднего кармана коробку спичек. Чиркнув и внимательно следя за куноичи, брюнет поднес спичку близко глазам и внимательно вгляделся во вспыхнувшее несколько минут назад пламя. Огонек дрожал на бушевавшем в поместье сквозняке, уворачивался от дыхания и горел настолько ярко, что бледное лицо последнего Учихи приобрело какой-то болезненно красный оттенок.



Девушка внимательно следила за обладателем Шарингана, по нескольку раз проговаривая про себя вопрос, но так и не решаясь его задать. Было так страшно, настолько сильно страшно, что казалось – малейшее неверное слово, и наваждение исчезнет.



― Мы слишком тесно связаны, Сакура, ― подтвердил брюнет недавние мысли медика. ― Знаешь, я думал, как можно было бы избавиться от этих нитей. Но единственный выход, к которому я пришел, это убить вас. Тебя и Наруто.



Куноичи вздрогнула всем телом и дернулась, словно от пощечины. Что он такое говорит? Убить их? Нет, нет, это невозможно. Это не сон, это настоящий кошмар! Снова стало не хватать воздуха, и Харуно почувствовала, что задыхается.



― Разве это нас спасет? ― медик удивилась, как ровно и спокойно прозвучал ее голос, словно и не было той бури чувств внутри. Учиха как-то потерянно грустно улыбнулся и провел ладонью над уже совсем немигающим пламенем, которое медленно, но верно угасало.



― Нет. И я, наверное, окончательно возненавижу себя за это.



― За что? ― вырвалось у Сакуры, и девушка почувствовала, как от подобных откровений ей становится совершенно жарко. Никогда они с брюнетом не говорили подобным образом. Впрочем, раньше они вообще мало говорили.



― За то, что не смог сам справиться с этой связующей нитью, ― ответил брюнет, усмехнулся, похоже, своим мыслям, кинул спичку куда-то в сторону и повернулся обратно к комоду, взял в руки старую фотографию в потертой рамке, с разбитым стеклом и провел рукой, чтобы убрать с нее пыль.



Харуно почувствовала неудержимое желание подойти и положить руку на плечо бывшего друга, возлюбленного, но у нее не хватило решимости. Кажется, внутри даже сердце застыло в ожидании, она не могла двинуть ни рукой, ни ногой. Словно оцепенела.



― Саске, мне жаль, ― наконец, смогла выговорить она хотя бы это. Саске неприязненно дернул плечом в ответ. А, может быть, это означало благодарность? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.



― По крайней мере, ― от охрипшего баритона собеседника медик вздрогнула и впилась взглядом в затылок брюнета. Девушка заметила, как молодой человек снова провел рукой над фотографией и, немного погодя, вытащил ее из рамки. Повернувшись к Сакуре лицом, брюнет продолжил, ― я уничтожу хотя бы одну нить, которая меня держит в Конохе.



― Какую же? ― Харуно не позволила себе, чтобы голос дрожал от волнения, но, кажется, руки выдавали ее состояние. Она так сильно боялась услышать ответ.

Учиха же криво ухмыльнулся, спрятал фотографию куда-то за пояс, снова чиркнул спичкой.



― Сейчас ты все поймешь, Сакура, ― и маленькое пламя, словно в замедленной съемке, полетело вниз, куда-то в груду бумажек, которых девушка заметила только сейчас.



Медик подняла ошарашенный взгляд на брюнета, но того перед ней уже не было. До ощущений девушки дошло лишь легкое дуновение ветерка и последние слова Саске, эхом отдающиеся во тьме безжизненных помещений:



― Уходи отсюда, Сакура. Скоро здесь будет одно лишь пепелище и черная пустыня вокруг.
User avatar
Хэлли (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Хэлли (архив) » 15 Mar 2012, 02:16

[center][size=7][b]“Чёрный песок”[/b][/size]



[b]* 10 *[/b][/center]





[right]Ты видишь помятый лист, вырванный из тетради,

Читаешь одну строку, швыряешь в окно, не глядя.

[i]Мы будем играть с тобой, как кошка с облезшей мышью.

Влюбленные в тишину, мы слышим тебя, мы слышим,

Как бьется в твоей груди сердечко, во лжи и гное.

Ты хочешь надеждой стать, а что это, что такое?

И тени придут к тебе, голодные и слепые,

Рожденные тишиной из белой могильной пыли.

Бежишь, ускоряя шаг, кидаешь молитвы богу,

Мы судим тебя, а ты - ты думаешь, это строго?

Да, дергай своей рукой, как будто бы по привычке,

Пока не сломалась кость, как будто сухая спичка.

А нити идут к рукам, прозрачные: ложь свободы.

Мы будем играть с тобой. [/i]

За подписью: кукловоды.

[b]© Linn_Assalair[/b][/right]





Заламывать пальцы и цепляться за невидимые нити вокруг в попытке выбраться из бешеного сумасшествия разума. Вскидывать руки в каком-то непримиримо гордом жесте в попытке доказать себе, что чувство собственного достоинства – это не просто пустые слова. Щелкать пальцами, отбивая сердечный ритм, стучащий кровью в висках, такой настойчивый, громогласный, кричащий. Обводить замутненным слабым взором пространство вокруг, чувствуя, как видение расплывается, рябит расползающимися кругами на воде, словно создаются помехи. И танцевать, танцевать, танцевать.



Танцевать страстно, дико, жгуче, отдаваясь пляске всем сердцем и душой, сливаясь с ней, чувствуя, ощущая где-то на подсознательном уровне, как переливчато звенят браслеты на запястьях. Без остановки двигаться, плясать вокруг костра, вверяя необузданной стихии все свои мысли, все свои чувства, открываясь перед ней настолько сильно, насколько возможно.



Шагать от бедра, прогибаться в спине, вскидывать руку, разгибаться, прыгать и кружиться-кружиться-кружиться до потери пульса, до потери мироощущения, когда глаза сверкают, словно шальные, а ватные ноги не слушаются, отбивая свой собственный ритм. Путаться в длинных юбках, развевающихся в такт биения сердца, взглядом заворожено останавливаться на пламени костра, каждый раз видя в нем все новые и новые краски: желтые, алые, синие, черные и еще тысячи и тысячи оттенков, которым не находилось описания.



Ощущать, как бешено бьется сердце от дикой мелодии, гудящей в крови, но не останавливаться ни на минуту, не позволять отдыхать приятно ноющим уставшим мышцам. Словно от остановки зависит собственная жизнь, словно остановка – и мир вокруг застынет мертвым тленным сном. Потому двигаться плавно, быстро, четко, щелкать пальцами и босыми ногами ступать по прохладной земле, ощущать шероховатость и траву под ногами, напарываться на камни, от которых потом неприятные красные царапины, но все равно вскидывать голову, ртом ловить ускользающий с губ воздух, поворачиваться, выгибаться.



Разгоряченные щеки и липкий от пота лоб подставлять легкому, едва заметному прохладному ветерку, от которого становилось хотя бы немного легче. Подражать танцующим на ветру листьям, повторяя их неожиданные прыжки и плавное кружение, руками мягко, не касаясь, проводить по волосам и откидывать голову назад. Щуриться, прикрывать глаза, на мгновение, на одну-единственную секунду остановиться, замереть ледяной статуей и вновь начать свой дикий пляс.



Кружиться с каждой минутой все быстрее и быстрее, быстрее и быстрее, чувствуя какое-то непреодолимое желание подражать скорости ветра, не в силах остановится. Чуть ли не падать в обморок, сбивать ступни в кровь, но продолжать стремительно двигаться, словно кто-то издевательски тянет за ниточки в попытке сломить, сломать, добить. Ощущать, как ожерелье сжимается на горле, словно удавка, как на запястьях от тугих браслетов появляются красные отметины, а позже наверняка появятся синяки. И разумом стремительно падать куда-то за грань сознания, пытаясь отгородиться от безудержной боли танца, которая буквально сжигала в пляшущем пламени огня.



Задыхаясь, ногтями царапать кожу шеи и оставлять алеющие ссадины, рваться на волю, подальше от оков, но все равно не в силах освободиться от прозрачных нитей кукловода. Интуитивно ощущать, как костер неподалеку разгорается все сильнее и сильнее, и становится абсолютно невыносимо жарко. На руках краем глаза отмечать чернильно-черную копоть, проводить языком по губам, чувствуя солоноватый вкус пота и слез, смешанных с грязными темными разводами.



И неожиданно ошеломленно остановиться, не в силах пошевелиться, не в силах осознать значение такой неожиданной свободы от безудержного, но безумно красивого танца. Тихо плакать, больно прикусывая губу, сжимая кулаки в кровь. Упасть на четвереньки и прижаться лбом к холодной земле, слушая издевательский старческий смех откуда-то сверху. И проклинать тот день, когда появилась на свет.





[center][b]* * *[/b][/center]





Ошалелым от страха взглядом девушка уставилась на светлую стену напротив, пытаясь унять сверхскоростное сердцебиение. Настолько красочно реальные пророческие сны, пропитанные переживаниями, проблемами, смятением и действительностью, не снились Сакуре никогда. Да что уж там, очень редко, когда Харуно запоминала хотя бы один из снов, Морфей постоянно играл с ней злую шутку, оставляя воспоминания только о самых странных снах, расшифровать которые было практически невозможно.



На лбу появилась испарина, а руки дрожали в приступе эпилепсии. Воспоминания были настолько свежи и четки, что мозг с каким-то изощренным садизмом прокручивал картинку в голове множество раз с абсолютной точностью.



Сакура подняла руку, дотронулась до щеки и с удивлением обнаружила, что плачет. Она даже не заметила этого, слезы сами по себе лились из глаз непрерывным потоком.



Глубоко вздохнув, прикрыв глаза и размазав слезы по лицу, медик попыталась успокоиться, приводя мысли и собственное душевное равновесие в порядок. Впечатления были еще свежи, кошмар настолько напоминал преследовавшую девушку реальность, что получилось это сделать не с первого раза. Но Харуно все-таки смогла справиться с собой.



Скинув с себя одеяло и натянув атласный халат, медик подошла к зеркалу на трюмо и криво улыбнулась унылому отражению с красными распухшими глазами и алым носом. Краем глаза отметив пасмурную погоду на улице, проглядывающую сквозь щель висящих штор, девушка устало поплелась в ванную в попытке смыть остатки сна и кошмарной истерики.



Не дойдя до заветной комнаты, Сакура услышала стук настойчиво громко ломившегося в дом посетителя, который, похоже, отступать не собирался. Харуно поморщилась и настороженно застыла посреди комнаты, молясь, чтобы неожиданный визитер оставил свои попытки, не в том она была состоянии и настроении.



― Сакура, я знаю, что ты дома! ― прокричала Ино возмущенным голосом, пытаясь с силой выломать дверь.[i] «То есть, как выломать,[/i] ― усмехнулась про себя Сакура, ― [i]еще парочка таких сильных ударов, и дверь точно спадет с петель»[/i].



― Сейчас-сейчас, ― специально громко ответила Харуно, как можно сильнее топая по лестнице и с шумом открывая многочисленные дверные засовы.



Кого сейчас медик хотела видеть меньше всего, так это свою назойливую подругу, которая наверняка будет задавать странные вопросы, везде видя заговор и подвох. Хотя в этот раз, Сакура улыбнулась, приоткрывая дверь, она будет стопроцентно права в своих подозрениях.



― Привет, Ино, ― усталым голосом произнесла Харуно, отчаянным взглядом впиваясь в бледное лицо подруги. Обычно веселая Ино, а сейчас нахмуренная и подозрительная, казалась неестественной и нереальной, словно еще один ходячий кошмар решил залезть в голову.



― Надо поговорить, ― без предисловий произнесла блондинка и оттеснила собеседницу в сторону, проходя в гостиную. ― Почему глаза красные? ― и, даже не взглянув, поинтересовалась как будто бы в пустоту Яманако. Медик нервно закусила губу, проклиная себя за неосторожность и рассеянность. Конечно, Ино все заметила.



― Заснуть не могла, ночью лихорадило. Когда ты стучалась в дверь, я спала. Не до конца проснулась, ― отчасти медик говорила правду. Ино повернулась к подруге, нахмурилась еще больше, приложила руку тыльной стороной ко лбу собеседницы и ахнула:



― Да ты вся горишь! ― [i]«А я-то думала, почему мне так жарко. Неудивительно, судорожная прогулка под дождем не прошла даром»[/i], ― подумала девушка и виновато улыбнулась своей подруге, разведя руками. ― А ну, марш в постель!



Подгоняемая сзади тычками Яманако, Сакура поднялась на второй этаж, прошла в свою комнату и залезла под одеяло, накрывшись им с носом. Ино же рылась в шкафу в аптечке неподалеку, по-видимому, ища жаропонижающее и другие лекарства от простуды.



― А ты мне не верила, ― тихо произнесла Харуно, прикрывая глаза, но подруга как будто не заметила фразы, подойдя к кровати и усевшись на стул около постели больной. Выкладывая баночки и таблетки на маленький столик неподалеку, блондинка бледнела и грустнела на глазах, думая о чем-то своем, закусывая губу, хмуря брови, ведя какой-то свой внутренний диалог. Задумчиво наблюдая за Яманако, медик понимала одну-единственную вещь: что все это не к добру.



― Вот. Проглоти, ― Ино подала маленькую белую таблетку девушке, внимательно наблюдая за действиями Сакуры. ― Я, честно говоря, думала, что ты врешь на счет болезни.



― Плохо же ты меня знаешь, ― произнесла бывшая ученица саннина, откидываясь на подушки и разглядывая подругу из-под полуопущенных ресниц.



― Хорошо. Тогда скажи мне, что с тобой происходит? От одной лишь простуды ты не должна была настолько сильно скиснуть, а письмо от Наруто я видела у тебя в руках несколько дней назад. Когда вы успели так хорошо подружиться с Генмой, что вам обоим уже тайные ответственные миссии доверяют? Какого черта ты делала в заброшенной части деревни, Сакура? Да, я видела тебя там, все время оборачивающуюся на малейший неестественный звук. А у твоего любимого дерева я тебя не нашла. Где ты была, Сакура?



― Ты за мной следишь? ― поджав губы, спросила Харуно, возмущенно глядя на подругу.



― Отчасти. И виновата в этом именно ты, именно ты виновата в том, что что-то не договариваешь мне, и я постоянно волнуюсь за тебя, ― огрызнулась блондинка в ответ, гневно стискивая в руках края фиолетовой юбки.



― Мне нечего тебе сказать, ― отвернувшись и уставившись немигающим взглядом в потолок, ответила Харуно безжизненным голосом.



― Правда? ― деланно удивившись, вскинула брови блондинка. ― Да неужели? Сакура, скажи мне, ― слишком серьезным голосом произнесла Ино, взяла Харуно за руку, отчего та не могла не повернуться к ней лицом, ― я действительно близкий человек тебе? Мы столь многое прошли вместе… Тогда почему в этот раз ты от меня что-то скрываешь? Ты меняешься, а я ничего не могу поделать. Скажи мне!



Девушка смотрела в голубые, полные соучастия глаза подруги и, кажется, буквально теряла дар речи. Язык прирос к небу, даже дышать стало слишком сложно, словно воздух вдруг потяжелел в разы. Она так сильно боялась еще одного подобного разговора, так сильно боялась, что подруга поставит вопрос ребром. Это было подло со стороны Ино, но, видимо, Сакура действительно довела ее до отчаянья своим поведением. Медик закусила губу до крови, чувствуя стальной привкус на языке, и вздохнула. Был не тот случай, когда можно довериться близкому человеку, Харуно не могла допустить и малейшей вероятности, чтобы старейшины заметили Яманако. Слишком силен риск.



― Прости, Ино, ― только и смогла выговорить она в ответ и отвернулась к окну, пряча предательскую дрожь рук где-то под одеялом и отчаянный взгляд напуганных зеленых глаз.



Сакура не видела, как подруга поджала губы, она услышала лишь треск ломаемого, словно труха в руках силача, дерева. Видимо, стул не выдержал гнева девушки. Сакура не видела, как подруга устало провела рукой по волосам и встала, быстрым шагом направляясь к выходу, вон из дома, где не желают слышать слова поддержки и отказываются от помощи, она почувствовала лишь слабое дуновение ветра сбоку и яростный цокот каблучков. И позже, пару секунд спустя, звук яростно, с силой захлопнутой двери. Сакура устало подтянула коленки к груди, скривилась безрадостным мыслям и прикрыла руками лицо, давя яростное желание внутри впасть в истерику.



Скорее всего, Яманако не остановится на этом, неудовлетворенная результатом. Скорее всего, подобный разговор еще повторится и, возможно, не раз. И в чем медик была стопроцентно уверена: за то время Ино наверняка узнает что-то новое, чтобы припереть ее, Сакуру, к стенке. И уже тогда, застигнутая блондинкой врасплох, она ничего не сможет сказать в ответ кроме злосчастного отвратительного тошнотворного «Прости». И, наверное, это будет конец. В третий раз лжи, в третий раз умолчания правды Ино ей уже никогда, никогда не простит.



Непривычная напряженная тишина повисла в комнате, сжимая воздух вокруг в вакуум, заставляя задыхаться от бессилия, не в силах вдохнуть. Слишком много потрясений было в последнее время, слишком много всего случилось, свалившись, как снег на голову. И Сакура не особо понимала, как могла выстоять против стольких проблем, воспоминания были подернуты какой-то странной дымкой, видимо, мозг решил, что в очередной раз прокручивать в голове детали было бы слишком изощренным мазохизмом. Либо напряжение дней и эмоциональность были настолько сильны, что девушка больше помнила, что чувствовала в тот или иной момент, чем что на самом деле происходило.



Харуно вздохнула, устало проведя по волосам и взлохмачивая их еще больше, потерла виски, чувствуя, как неприятная головная боль постепенно вступает в силу. Она слишком много думала, настолько «слишком», что мозг взрывался снопом искр, не в силах выдержать столько развитий событий в голове.



Стянув с тумбочки неподалеку таблетки, девушка, хмурясь, оглядела названия, в поисках средства от головной боли. Изображение в глазах расплывалось, таблетки подергивались какой-то мутной дымкой, теряя четкость. Сакура потерла глаза и недоуменно моргнула несколько раз и с облегчением вздохнула. Ничего страшного, всего лишь последствия переутомления.



Нащупав, наконец, заветные таблетки и проглотив одну из них, девушка глубоко вздохнула и откинулась на простыни, зарываясь в подушку и накрываясь одеялом. На плечи навалилась усталость нескольких бессонных ночей и огромного количества напряженных дней. Она была совершенно не готова к подобному повороту в своей чертовой жизни, совершенно не готова.



Медик прикрыла глаза и с удивлением отметила, что совершенно не выспалась. А налитые свинцом от слез веки буквально слипаются, унося Сакуру в спасительное забытье.



Сколько она проспала, девушка так и не смогла ответить, но на улице разогнанные яростным ветром тучи уже не висели тяжестью на небосклоне, а улыбчивое солнышко последних ясных деньков озаряло природу своими наглыми задорными лучиками.



― Хватит дрыхнуть, Сакура! Пора вставать, уже давно день на дворе, ― произнес радостно задорный знакомый голос где-то прямо над ухом, но медик только отмахнулась, пробурчав что-то неразборчивое, и посильнее зарылась в подушку и закуталась в одеяло, словно в кокон. Где-то над головой кто-то знакомый подло хихикнул и одним движением стянул с Харуно одеяло, отчего та передернула плечами, поежившись, и недовольно приподняла один глаз.



У ее постели на корточках сидел радостный Наруто, улыбаясь ярко, искренне, во все свои тридцать два зуба. Медик даже села в постели, ошеломленная неожиданным появлениям друга, и тут же кинулась к нему на грудь, заливаясь слезами, рыдая в три ручья, как маленький ребенок.



― Ну-ну, ― все также улыбаясь, произнес Узумаки, гладя куноичи по голове, ― неужели ты настолько рада меня видеть? Значит ли это, что у меня есть шансы? ― рассмеялся блондин, взлохмачивая растрепанные после сна розовые волосы еще больше.



Сакура отодвинулась от друга и нахмурилась, обиженно дуя губы.



― Дурак! ― произнесла она, всхлипнув, и как можно сильнее обняла Наруто. Так они сидели несколько минут, наслаждаясь близостью друг с другом, как можно больше пытаясь продлить этот счастливый миг. Харуно глубоко вдохнула, чувствуя неуловимо тонкий запах травы и счастливо улыбнулась куда-то ему в ключицу, понимая, что бы сейчас ни происходило, теперь все точно будет хорошо.



― Ой, я, наверное, помешал, ― ребята обернулись на незваного гостя, который сидел на подоконнике, улыбаясь, глядя на своих товарищей по команде. Сакура наигранно нахмурилась.



― А через дверь вы входить умеете? Никакой личной жизни!



― Какая еще личная жизнь, Сакура? ― возмущенно произнес Наруто, поднимаясь. ― Мы вся твоя личная жизнь. Смотри мне, ― добавил блондин, грозя указательным пальцем. Девушка счастливо рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. [i]«Два идиота,[/i] ― с улыбкой подумала она. ― [i]Два моих любимых идиота»[/i].



― Слушай, Сакура, это все, конечно, очень хорошо, но, кажется, ты не совсем одета, ― произнес Сай, ехидно улыбаясь и кивком указывая на ночную сорочку, которая была на девушке.



Спохватившись, медик в панике забегала по комнате, пытаясь найти свой костюм и костеря друзей, на чем свет стоит, отчего те, наблюдая за забавно копошившейся Харуно, смеялись и только и делали, что подкалывали ее.



― Могли бы и раньше сказать! ― напоследок возмущенно произнесла девушка, найдя, наконец, привычный красный костюм сиротливо лежащим на полу в углу комнаты и хлопнула дверью ванной комнаты.



Оглядев себя с ног до головы, отметив неестественно красноватый цвет глаз, медик быстро переоделась и сполоснула лицо ледяной водой. Сакура улыбнулась своему отражению и подмигнула. Может быть, не время было сейчас веселиться и радоваться, может быть, было слишком много проблем, и их надо было срочно решать, но, в чем Харуно была уверена, что, если она хотя бы половину оставшегося дня проведет весело, отгородившись от всего, что случилось ранее, ей станет только легче. А на всех остальных плевать.



Единственное, что девушка хотела сделать как можно быстрее – это увидеть Генму и расспросить его о детях и о том, все ли прошло гладко. Но, медик нервно провела рукой по волосам и взяла в руки расческу, она сделает это утром на следующий день.



Выйдя из ванной, куноичи отметила, что парни сами заправили постель и теперь лежали на ее кровати, развалившись как можно свободнее.



― Вот это наглость, ― пробормотала Харуно себе под нос, подошла к невинно глядящим на нее друзьям и с силой навалилась всем своим весом прямо поперек Сая и Наруто, отчего те наигранно согнулись пополам.



― Сакура-чан, ― по старой привычке произнес Узумаки, из-под челки ехидно глядя на девушку, ― кажется, ты растолстела.



― Что?! ― возмущению девушки не было предела. Растолстела? Она растолстела?! ― Ну, ты напросился!



Схватив с постели подушку побольше, девушка со всей силы стукнула друга по голове, случайно задев рукой находящегося близко брюнета, который только возмущенно засопел и тоже схватился за вторую подушку. И Наруто далеко от него не отставал. Так они и провели несколько минут в непримиримой битве, только пух летал вокруг, да слышался задорный смех товарищей по команде.



Несколько минут спустя, дыша, как после утомительного двухчасового бега, глупо улыбаясь и перекидываясь шуточками, ребята обессилено лежали на кровати, прижавшись друг другу и разговаривая на непринужденные темы.



А за окном в этом время солнце начинало постепенно спускаться, все ближе и ближе нисходя к пасмурному горизонту, так и норовя вот-вот закатиться за грузный слой темных туч. Ветер все сильнее и сильнее колыхал травы и веточки деревьев, отчего те неприятно скрипели и клонились к земле. Особенно сильные порывы били в уже закрытое окно, отчего то внушительно трещало под напором беснующейся стихии. Кажется, еще немного, и стекло разобьется.



― Как давно вы приехали? ― отдышавшись, задала вопрос девушка, уютно устроившись у Сая на груди, обхватив того ногами, а у себя на талии чувствуя сильные руки Узумаки.



― Да как приехали, так к тебе и направились, после того, как навестили Пятую, ― ответил брюнет, зевая и прикрывая рот ладонью.



― Отдохнули бы, что ли, ― пряча глупую улыбку на груди у парня, произнесла Харуно и удовлетворенно прикрыла глаза.



Приятная нега разливалась по телу, непривычное за столько дней спокойствие заползало в душу, сердце и мысли. Как никогда девушка чувствовала себя в безопасности. За своими друзьями она пряталась, как за каменной стеной. Словно одно лишь присутствие Сая и Наруто добавляет ей сил и настолько не хватавшего ей умиротворения. Не было сомнений, не было пугающих мыслей, не было кошмарных снов. Словно все, что случилось пару дней назад, происходило не в этой жизни. Словно события последних дней отошли на второй план, как ничего не значащие второстепенные проблемы.



Это было настолько приятно, что даже немного пугало. Сакура боялась, что потеряет счет времени, что забудется, и потом отчаяние вновь обрушится на нее впивающимся в податливую плоть роем. Боялась, что вновь вспомнит, как это – быть счастливой, вновь окунется в выдуманный красивый мир с яркими красками и сказочными сюжетами, а потом, возвратившись в реальность, окунувшись в грязную предательскую действительность, просто-напросто сойдет с ума. Ведь ломать крылья собственными руками, а потом падать-падать-падать, несколько часов провести в тошнотворной невесомости и столкнуться с пыльной влажной землей, чувствительно приложившись головой о неожиданно появившийся камень, было намного больнее, чем делать это постепенно.



Харуно поежилась, вымученно скривилась и отогнала не прошеные мысли подальше, куда-то за грань сознания. Думать об этом сейчас совсем не хотелось.



― Ну как, «отдохнули»? Мы же с тобой так долго не виделись. Тем более, Тсунаде сказала, что тебе нездоровится. Что, ― улыбнулся блондин, а в его задорных глазах заплясали чертики, ― от обязанностей отлыниваешь? На тебя не похоже.



― Ничего подобного, ― надувшись, ответила девушка, щелкнув Узумаки по носу. ― Я, правда, вчера плохо себя чувствовала, но сегодня мне уже намного лучше. А после полуденного сна даже температура пришла в норму.



― Точно все хорошо? ― переспросил Сай, нахмурившись, обеспокоенно глядя в зеленые глаза.



― Все просто замечательно! ― искренне улыбнувшись, ответила девушка и потрепала парней по голове, благодаря за беспокойство.



Сакура счастливо вздохнула, перекатившись на спину, уютно устроившись между парнями, и прикрыла глаза. В комнате повисло уютное теплое молчание, прерываемое лишь еле слышимым дыханием на троих. Нащупав руки друзей, медик сжала их, расположилась поудобнее и забывалась спасительным умиротворенным сном, ловя краем уха убаюкивающее сопение Сая и Наруто.
User avatar
Хэлли (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Хэлли (архив) » 14 Jun 2012, 21:19

[color=#a9a9a9][i]"Чёрный песок"[/i], одиннадцатый эпизод. Спасибо моей бете, дорогой [b]Kaede[/b], за то, что вычитывает этот мозговынос.[/color]



[center][b]* 11 *[/b][/center]





Границы дозволенного стерлись, границы недозволительного померкли. Все смешалось в серое грязное пятно, от которого были мурашки по коже и дрожали пальцы. Сказка слилась с былью и постепенно, капля за каплей, сводила с ума, играя с разумом в странное, нелогичное представление, от кровавости которого живот сводило судорогой. Оно играло на рояли безумия, с наслаждением и пугающей радостью пробуя каждую ноту на вкус, с каждым разом исполняя багровую мелодию все громче и громче, принося все больше боли. Ломая пальцы, разрезая вены, раня сердце кинжалом по самую рукоять. И из раза в раз Сакуре было все труднее удержать рассудок.



Она чувствовала себя камнем преткновения посреди пропасти, где шаг в сторону – смерть. Она находилась на одиноком островке здравого смысла и ничего не могла с этим поделать. Разве что, умереть.



Так легко было сделать шаг за грань и расстаться с разумом. Так легко было отказаться от всего, с чем боролась. Так легко было сказать «нет» битве, плюнуть на принципы и совершить ужаснейшую в своей жизни ошибку. Так легко, непозволительно и заманчиво.



Только теперь Харуно не могла разрешить себе подобную роскошь. Тогда, когда ей напомнили, за что надо бороться. Когда хотя бы на несколько часов развеяли страх и кошмары, пробудили желание жить и силы, и стремление к новой борьбе. Когда напомнили, что есть свет в конце туннеля, осталось только преодолеть мрак, найти в себе силы и действовать.



И, возможно, сумасшествие отойдет на второй план, задавленное склонностью и желанием выживать и выигрывать. И, возможно, пропасть превратится в сухую безжизненную пустыню, от которой хотя бы не настолько страшно и тоскливо на сердце. И, возможно, потом, в сердцевине этой черствой природы, отыщется место еще одному безумному островку – острову безумной радости, оазису души.



Но это после. Позднее, когда найдется выход из темного лабиринта безрассудства.



Сакура тихонько слезла с постели, стараясь не разбудить друзей, обошла кровать с другой стороны и наклонилась над безмятежно спящим Саем. Кажется, даже вечная вежливая маска доброжелательности исчезла с лица брюнета, предоставляя место спокойствию и легкой нахмуренности. Девушка улыбнулась еще шире и вздохнула поглубже, выпрямляясь.



Еле касаясь, совсем легко, медик провела рукой над светлыми волосами Наруто, на цыпочках прошла в ванную комнату, ополоснула лицо и быстро переоделась, пытаясь шуметь как можно тише. Не хотелось, чтобы друзья проснулись и задали логичный вопрос, на который девушка не имела понятия, что ответить или что соврать. И портить настроение после прекрасно проведенного вечера и безмятежной ночи, когда впервые за последние дни кошмары не навещали во сне, тоже не хотелось.



Осторожно прикрыв за собой дверь и закрыв дом на ключ, медик облегченно вздохнула, смахнула со лба челку и бодро зашагала вперед по дороге, вымощенной камнем. Солнце задорно маячило на горизонте, сверкая лучиками, но совершенно не даря спасительного тепла, предвещая о том, что скоро даже такой теплой радостью жители деревни не смогут довольствоваться. Последние теплые деньки хоть и заставляли радоваться, но дарили какую-то тоскливую грусть, от которой недовольно ныло сердце.



Ранний утренний морозный освежающий ветер бушевал в пространстве улиц, гоняясь за танцем листьев, свистя и все чаще забредая в тупики, с остервенением пытаясь пробиться сквозь преграду из домов. Но безуспешно, из раза в раз разбиваясь о камни и, словно мячик, отскакивая от стен.



Сакура нервно провела рукой по волосам, кутаясь в легкую красную куртку. Еще несколько минут назад девушка точно знала, что делать, но с каждым шагом, все ближе приближаясь к намеченной цели, сердце через раз испуганно екало, сея смятение и несуразицу в голове. И куда же делась эта хваленая смелость и воля?.. Испарилась под палящим солнцем душевной пустыни, как будто и не было. Постепенно, издевательски растягивая считанные минуты как можно дольше.



Харуно неуверенно закусила губу, теребя край куртки и прокручивая возможные варианты разговора в голове еще раз. И мысленно с усмешкой отметила, что Генма плевать хотел на эти ее варианты развития событий, когда он весь такой из себя непредсказуемый и странный.



Девушка нервно хихикнула, чувствуя, как в душе начало теплиться истеричное веселье, и паника отошла на второй план.



Селение вокруг только-только просыпалось, стряхивая с себя остатки сна, словно недавно пробудившийся нахохлившийся воробушек. Сонные люди вяло сновали с одной улицы на другую, исчезали за дверьми магазинов и домов, стремительно бежали куда-то, боясь опоздать, перекидывались небольшими репликами, неуверенно улыбались, по-видимому, решая, радоваться новому утру или огорчаться, лицом утыкались в книги и свитки, порой шли, не спеша, оглядываясь по сторонам, в порыве любопытства следя за другими людьми, ругались и загадывали, насколько же удачным будет новый день.



А Сакура, как особо любознательная особа, только и успевала вертеть головой по сторонам, с удивлением отмечая, что никогда не замечала подобной стороны жизни Конохи.



Медик уже давно знала, где живет Ширануи, еще в первый день знакомства с мужчиной выведав у Шизуне всю информацию, которая могла когда-либо пригодиться. Сакура тяжело вздохнула, остановившись у трехэтажного каменного желтого дома, гипнотизируя последний этаж взглядом, не решаясь переступить порог. Уже не говоря о квартире Генмы. Уже не говоря о том, осознала Харуно с ужасом, что шиноби все еще мог спать. И что, если она разбудит шатена, он будет не слишком рад видеть куноичи. Как минимум убьет на месте.



Глубоко вздохнув и мысленно обозвав себя трусихой, медик приоткрыла деревянную ветхую дверцу дома и по лестнице быстро поднялась на третий этаж. Сакура вздохнула еще раз и дергано провела рукой по волосам, взглядом уставившись в глазок коричневой двери. И, собравшись с силами, мыслями и сконцентрировав в кулак свою силу воли, громко настойчиво постучала.



Прошла минута, потом две. А с другой стороны, в квартире, даже шума не было слышно. [i]«Неужели никого нет дома?»[/i] ― нахмурившись, подумала девушка и снова постучалась в дверь еще громче и еще упорнее.



Когда куноичи уже, облегченно вздохнув и благодаря всех богов, каких только знала, за кратковременное спасение, собиралась уходить, дверь неожиданно распахнулась, и в проеме появился нахмуренный Генма с привычным сенбоном во рту, без рубашки, босиком, в одних штанах. С минуту непонимающе уставившись на Сакуру, мужчина гневно скрипнул зубами. Харуно уже собиралась в панике сбежать от разъяренного шиноби, но тут случилось непредвиденное. Ширануи захлопнул дверь прямо у медика перед носом.



Еще несколько минут девушка простояла, в удивлении застыв и боясь пошевелиться.



― И что это было? ― вслух озвучила суматошные мысли она.



Но уже через мгновение изумление прошло, сменившись недовольством и еле заметным гневом. Сакура с силой стиснула кулаки и снова заколотила в дверь.



Дверь распахнулась, едва не сбив девушку с ног, Харуно еле успела увернуться. И вновь перед ней появился Генма, но уже совершенно разъяренный, по-видимому, мысленно проклинающий куноичи от всей души.



― Лучше тебе уйти, иначе я за себя не ручаюсь, ― прорычал шатен, сверкая карими глазами.



― Я никуда не уйду, пока мы не поговорим, ― твердо произнесла Сакура заученную до дыр фразу, которую она столько раз прокручивала в мыслях перед сном.



С минуту Ширануи колебался между тем, чтобы послать девушку куда подальше и убить ее особо медленным и болезненным способом. Но, взяв себя в руки и укротив утреннюю жажду убийства, Генма пропустил Сакуру в квартиру, всем видом показывая, насколько неприятно ему присутствие девушку. Харуно кисло улыбнулась и зашла в помещение, с паникой ощущая, как мышеловка захлопнулась, и теперь пути назад нет. Хлопнула дверь.



Квартира шатена оказалась на удивление чистой и прибранной, правда, слишком мрачной и темной, в черно-серых тонах. Прихожая, кухня, ванная комната, гостиная и спальня. В подобной аккуратной чистоте девушка чувствовала себя непривычно просторно. Создавалось ощущение, что в доме порядок только потому, что мужчина часто пропадает на миссиях, но медик с удивлением заметила, что пыли не было. Квартира казалось какой-то неуютной и безжизненной, излишне идеальной, как будто здесь никто не жил, как будто помещения вот-вот ждали своего хозяина, но он все не появлялся.



― Может, ты поумеришь свое любопытство? И перейдешь уже к делу? ― недовольно произнес Генма, спиной подпирая дверной косяк. Харуно повернулась лицом к собеседнику и внимательно вгляделась в карие глаза. Еще несколько минут живые, но сонные, сейчас глаза шатена вновь были безжизненными. Мысленно передернувшись и пытаясь упорядочить мысли в голове, Сакура покачала головой.



― А с чего ты решил, что у меня к тебе дело? Может, я решила навестить… друга?



― Друга? ― едко переспросил мужчина, перекатив сенбон из одного уголка губ в другой. ― Сомневаюсь, что ты будешь рисковать здоровьем из-за подобной чепухи. И как ты узнала, где я живу?



― Не только у тебя есть осведомители, ― усмехнувшись, произнесла медик и присела на край коричневого дивана, чувствуя, как адреналин в крови разжигает кровь. ― Ты же и так знаешь, почему я здесь.



― Знаю, ― прищелкнув пальцами, произнес шатен, подошел к бару неподалеку и налил себе в стопку… эээ… воды? Сакуре хотелось думать, что это была именно вода.



― Где они? С ними все в порядке? ― не выдержав, обеспокоенно начала выпытывать Харуно, нервно теребя края юбки.



На несколько минут в помещении повисла напряженная тишина, прерываемая лишь переливчатым звоном хрусталя и скрипом деревянной дверцы бара. Не обращая внимания на девушку, мужчина прошел к окну сбоку от дивана и вгляделся в наполненные людом яркие улочки селения.



― Я удивляюсь тебе, Харуно. Совершить столько непростительных ошибок, вляпаться в дерьмо по самую макушку, буквально утопать в проблемах и лицемерии, но с упорством барана беспокоиться больше о других людях, чем о себе, ― Ширануи повернулся лицом к девушке, сел на подоконник и задумчиво скрестил руки на груди. ― Детка, тебе себя не жалко? ― задал шатен вопрос, в котором было столько яда и желчи, что девушке захотелось сбежать в ванную и вывернуть желудок наизнанку.



Сакура глубоко вздохнула в попытке успокоиться. Не время было отвечать на нападки Генмы, сейчас ответы на вопросы были как никогда важны.



― Может, все-таки ответишь на вопрос? ― спокойно произнесла медик, упрямо глядя в безжизненные карие глаза, от которых каждый раз по коже пробегали мурашки. И, похоже, к подобному взгляду Сакура не привыкнет никогда.



― Ты стала задавать слишком много вопросов, ― невозмутимо ответил шатен, не отрывая взгляда от Харуно.



Сакура отчаянно закусила губу до крови, чувствуя стальной отрезвляющий прикус на языке. Лишь бы не сорваться. Что бы ни случилось, медику стоило держать себя в руках.



― Так ты мне не ответишь?



― Ну почему же, ― снисходительно улыбнулся Генма, проводя рукой по белоснежному подоконнику, смахивая невидимые пылинки. ― Отвечу. Но перед этим… Сомневаюсь, что твои переживания на этот счет зиждутся не более, чем на чувстве собственной вины, не так ли? Так почему же я должен тебе ответить?



― Это неправда! ― в порыве возмущения вскочила с дивана Сакура, яростно сжимая руки в кулаки. ― Это неправда, ― вновь повторила она, но уже не настолько уверенно, как в первый раз.



Разве дело было только в чувстве вины? Только в душевном равновесии? Или это была своеобразная месть старейшинам, бунтарское неподчинение приказам и указаниям? Разве могли за это время Кохаку и Тихиро стать настолько близки, что девушка могла с уверенностью рисковать своей головой и жизнями собственных друзей?



Но это, черт возьми, дети! А дети – это святое, вот что Харуно понимала и могла утверждать с уверенностью. Но вряд ли Ширануи удовлетворится подобным ответом.



― Это совсем не чувство вины, это, как ты пренебрежительно назвал бы, «поступок по совести».



― Ты всего лишь перефразировала мои слова, Сакура, ― прорычал шатен, телом подаваясь вперед, как будто хотел накинуться на медика. ― Молодец, хоть чему-то у меня научилась. Только ты меня не убедила.



Мужчина, небрежно дав знак девушке следовать за ним, спрыгнул с подоконника, прошел в прихожую и раскрыл дверь прямо перед носом у Сакуры, нахально и издевательски кланяясь Харуно.



― Можешь катиться отсюда, я тебя не держу.



― Ну уж нет, так просто я отсюда не уйду, ― девушка яростно вцепилась в локоть мужчины и с еле сдерживаемым гневом вгляделась в потемневшие карие холодные глаза. ― Где они?! Куда ты их отвел?! Они живы, в безопасности?!



Генма хмыкнул, благосклонно оглядел Сакуру с головы до ног и рукой вцепился в хрупкое запястье куноичи, от чего та чуть ли не взвыла от боли, кажется, под ладонью мужчины ломались и дробились кости, но с неумолимым упорством мазохиста она стискивала зубы.



― Поверь мне, детка, я ублюдок, но не осел. А потому рассказывать тебе подробности не собираюсь. Ребятишки сейчас находятся у моих друзей, очень хороших друзей, большего тебе знать не стоит. Да, они живы. Но вот на счет безопасности…



Медик настороженно застыла, боясь пошевелиться и вообще сделать лишний вздох. Но через мгновение уже взяла себя в руки, отметая страх как можно дальше в самые темные закутки сознания. Он над ней издевается?!



― Ты, наверное, шутишь… Столько раз ты пытался доказать мне, насколько ты плох, столько раз я практически верила в это, но сейчас я не верю твоим словам ни на грош.



― Ну надо же, удивительно, да у тебя заработали мозги. Не ожидал. Только не в тот момент, не в том месте и, боюсь, не с тем человеком, ― оскалился Ширануи, а Харуно от подобной кровожадной улыбки передернулась, уже не пытаясь скрыть страх в зеленых глазах. Кажется, карие глаза полыхнули алым, но, наверное, это было всего лишь игра светотени и яркая фантазия куноичи. ― Ты кое-что перепутала, мы с тобой не в одной лодке. И вряд ли когда-нибудь будем, ― мужчина усмехнулся и силой оттолкнул от себя девушку, отчего та больно стукнулась затылком о дверной косяк. Пока Сакура пыталась прийти в себя и считала звездочки, Генма вплотную подошел к Харуно и с силой сжал ее подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза. Кривая ухмылка изуродовала его лицо. ― Считай, что детишки – это залог твоего тихого и мирного поведения. Сделаешь ошибку – они трупы. Будешь вести себя хорошо – они доживут до своего совершеннолетия и, может быть, даже до пенсии, кто знает…



Отпустив, наконец, девушку и дав ей отдышаться, Ширануи прищелкнул пальцами, грубо выставил Сакуру за дверь и прошипел-прошептал напоследок ей прямо в ухо: «Подумай над своим поведением».



А медику оставалось лишь с горькой злобой стискивать зубы и в бессилии избивать кулаки в кровь о каменные стены.



Простояв так с несколько минут, пытаясь унять злую дрожь по всему телу и придать хотя бы относительный порядок своим мыслям, девушка вышла на улицу и целенаправленно двинулась вперед, краем глаза высматривая слежку.



Да, сейчас медик не могла найти детей. Она была бессильна. Да, она не могла сдать Генму старейшинам, потому что потом именно они будут решать судьбу Кохаку и Тихиро. Впрочем, судьбу Харуно тоже, ведь не только Ширануи нарушил приказ. И Сакура наверняка знала, каков будет их приговор.



Но у медика был один-единственный козырь, который мог повернуть всю эту ситуацию в самую лучшую для нее сторону. Она наверняка знала, что шиноби никогда слепо не подчинялся старейшинам. И еще она знала, что иногда он был не согласен с их решениями. А, значит, есть причина, по которой он принял их сторону. Значит, есть основание, по которому он находится рядом с Митокадо и Утатане. И Сакуре непременно надо было узнать эту причину.



Краем глаза заметив неприметный силуэт Эбису издалека, Харуно облегченно выдохнула, тряхнув головой и расслабившись. Похоже, в этот раз Генма не посчитал нужным ставить кого-то другого. А значит, шатен невольно развязал ей руки.



Харуно загадочно ухмыльнулась и свернула в узкий беспросветный проулок, чувствуя еле уловимый запах затхлости и помоев. Поморщившись и потерев нос, девушка ускорила шаг, кутаясь в куртку и петляя между домами, в мыслях четко воспроизводя маршрут. Она знала каждый закоулок этой части селения, она знала каждый дом от его цвета и номера до названия перекрещивающихся улиц.



В считанные минуты добравшись до резиденции Хокаге, Сакура пулей влетела в здание и, мысленно отсчитывая количество серых бетонных ступенек, мелькавших перед глазами, поднялась на третий этаж.



В коридоре было совершенно безлюдно, лишь морозный ветерок врывался в небольшое окно справа у стены, бессовестно теребя ставни и нагло свистя в коридорах, врываясь в небольшие помещения, копошась в многочисленных бумагах, забредая в самые дальние и темные уголки резиденции.



Медик внимательно огляделась по сторонам и медленным шагом двинулась по направлению к кабинету Тсунаде, который находился в самой дальней части здания. Узкий коридор казался слишком пустым для такого большого пространства, не было ни стульев, ни столов, ни шкафов. Лишь красный пыльный ковер одиноко лежал на полу.



Подойдя к кабинету бывшего учителя, девушка, прерывисто вздохнув, распахнула дверь и зашла в кабинет, с удивлением и некоторой тревогой отметив, что та сейчас не одна. В кресле напротив рабочего стола сидела Ино и невинно попивала то ли чай, то ли кофе, расслабленно откинувшись на мягкую спинку. Харуно нахмурилась.



― А, Сакура, проходи-проходи, ― добродушно улыбнулась саннин, рукой указывая на второе кресло. ― Не хочешь с нами попить чаю?



― А разве вам не надо работать? ― осторожно спросила медик, поглядывая на лучшую подругу. Та сидела, прикрыв глаза, и казалась совсем не встревоженной. ― Шизуне в очередной раз будет ругаться.



― Она сейчас занята, ― махнула рукой саннин, глубокомысленно кивая, по-видимому, своим мыслям. ― Ты выздоровела? ― поинтересовалась Пятая, наливая в керамическую чашу горячий напиток.



― Да, сейчас со мной все в порядке. Температура спала, и я готова снова взяться за архивную работу.



― Тебе стоит отдохнуть хотя бы еще один день, ― покачала головой Тсунаде, протягивая чашку с зеленым чаем девушке. Та благодарно кивнула и отпила немного, в удовольствии зажмурившись.



― Нет, я прекрасно себя чувствую, ― после недолгого молчания произнесла медик и поставила белоснежную чашу на стол, откидываясь на спинку кресла.



Харуно осторожно искоса поглядела на свою подругу и нахмурилась еще больше. Блондинка упорно молчала и игнорировала присутствие медика, как будто бы погрузившись в собственные мысли. Надеяться на то, что Яманако обиделась, не приходилось. Ино никогда не любила вести себя столь глупо. По крайней мере, в последние несколько лет.



― Тогда я сейчас найду твои ключи и пропуск… где же они… ― пробурчала себе под нос Хокаге, зарывшись с головой в ящик стола, в котором, по-видимому, был полный бардак. Сакура слегка приподнялась на кресле и неуверенно улыбнулась. Конечно, обертки от конфет, смятая исписанная бумага, огрызки яблок, несметное количество ключей, каких-то записок, ручек, перьев, несколько баночек с чернилами. Девушка присела обратно, с улыбкой наблюдая за копошением бывшего учителя. Видимо, творческий беспорядок у Пятой - девиз по жизни.



― Нашла, ― после некоторого молчания довольно оповестила Тсунаде, вздыхая с облегчением. Сакура взяла ключи и пропуск и задумчиво повертела их в руках.



― А срок действия пропуска еще не истек? Я помню, что его обновляют каждый месяц, но не помню, точно, когда обновляла в последний раз.



― Не волнуйся, еще на пару недель точно должно хватить. Уточни у Шизуне, она вроде следит за подобными мелочами.



― Спасибо, ― от всей души поблагодарила Сакура и уже собиралась уходить, как Пятая встревожено ее окликнула:



― Сакура, не засиживайся допоздна над медицинскими свитками. А то опять проведешь ночь в этой пыльной комнате. И еще кое-что: чтобы завтра всей седьмой командой ровно в девять часов утра были у меня.



― Зачем? ― непонимающе спросила Харуно, настороженно поглядывая на светлую макушку подруги.



― Вот завтра и узнаете. Можешь быть свободна.



Рассеянно кивнув и чуть ли не лбом врезавшись в прикрытую дверь, Сакура выскочила в коридор, в задумчивости потирая засвербевший от летающей вокруг пыли нос. С чего бы вдруг Пятая вызывала команду номер семь целым составом? Неужели, отправить на миссию? Но ведь Сакура так давно никуда не отправлялась со своими товарищами, с чего вдруг такое решение? Девушка нахмурилась и отмахнулась от мыслей, как от настырных мух. Сейчас было дело поважнее.



Спустившись на первый этаж и оглядев постепенно оживляющееся помещение, пробудившееся ото сна, Харуно скользнула взглядом по темной фигуре Эбису в углу, по находившейся неподалеку черной макушке Шизуне и двинулась в противоположное от выхода направление. Дверь в подвальные помещения была как раз напротив главного входа. Ветхая, фактически древняя, с обтершейся краской, казалось, вот-вот и она рухнет с петель на пол. Но это было только на первый взгляд.



Нетерпеливо дернув ручку, Сакура проскользнула внутрь и огляделась вокруг, пытаясь приноровиться к темноте помещения. Похоже, недовольно отметила девушка, стоило взять фонарик или какую-нибудь свечу. Было настолько темно, что не видно было конца лестницы. Куноичи неуверенно двинулась вниз, осторожно спускаясь по крутым ступенькам и пытаясь поддерживать равновесие, цепляясь за каменные стены.



Лестница оказалась не слишком длинной, упиралась она в новую покореженную дверь. Глаза уже приноровились к темноте, и медик мысленно заметила, что дверца еще более старая, чем первая. Харуно осторожно толкнула дверь и зажмурилась от яркого света в следующем помещении.



― А, Сакура, ― произнес старый дед-смотритель архива, который по совместительству был еще и охранником.



― Здравствуйте, дедушка, я снова к вам, ― с улыбкой произнесла куноичи и протянула пропуск с фотографией и паспортными данными.



― Снова будешь рыться в этих пыльных свитках и света белого не видеть? Не дело такой юной красавице в таких затхлых помещениях пропадать. Там же даже вентиляции практически нет. Так и не заметишь, как вся жизнь пролетит.



― Надо, дедушка, надо, ― тепло улыбнувшись, произнесла Харуно, забрала пропуск и открыла массивную железную дверь таким же тяжелым железным ключом. Вздохнув, медик с силой толкнула дверь и через щелку между проемом пробралась внутрь. Эта «небольшая» дверца была слишком тяжела даже для нее, для куноичи, в которой сил было не меряно, чтобы распахнуть ее настежь.



Девушка зажгла стоящую на столе маленькую лампу под боком и закрыла дверь, повернув ключ в отверстии.



Хотя архив особо и не охранялся (старого немощного деда мало кто мог назвать достойной охраной), немногие могли попасть в это маленькое затхлое помещение хотя бы потому, что единицы о нем знали. А кто знал, особо не распространялись о существовании подобного склада с ценными бумагами, канувшими в лету свитками и досье на шиноби Конохи. Считалось, что все они должны были храниться у главы деревни в кабинете, но никто почему-то не задумывался о том, что это слишком опасно. Наверное, жителям это казалось само собой разумеющимся.



Не все свитки были настолько ценны, чтобы хранить их под замком, но встречались и такие, от безопасности которых зависела безопасность всей деревни.



В архив могли попасть только «избранные», как обозвала себя мысленно Сакура. Во-первых, нужно было получить доступ к заветной комнате у Шизуне, которая заодно выдавала один из двух ключей (второй ключ был, конечно же, у Тсунаде). И выдавала не каждому. Взломать замок было практически невозможно из-за ловушек, о которых потенциальный грабитель никак не мог знать и никак не смог бы обойти, лишь попасться в подобную «сигнализацию», и особого замка, созданного по новейшим мировым технологиям.



Девушка мало в этом разбиралась, но на слово верила Шизуне. И, открывая замок, всегда нажимала скрытую сбоку от двери кнопочку, которая подавала сигнал о том, что пришли «свои».



Во-вторых, чтобы попасть в архив, каждый должен был предъявить пропуск, лично заверенный главой деревни. В данном случае самой Тсунаде. Не надо было говорить о том, что за всю историю мало кто получал туда допуск?



Сакура не обольщалась на свой счет, нет. Она была «избранной» только потому, что Шизуне постоянно заваливала Пятую работой, которая и сама была бы не прочь покопаться в очень редких медицинских свитках. Поэтому Сакура вот уже несколько недель до «болезни» целыми днями проводила время в архиве, отбирая самые ценные сведения и каждые три дня предоставляя учителю отчет о проделанной работе.



Харуно вздохнула, отгоняя непрошеные мысли, в предвкушении потерла руки и окинула взглядом темное помещение, освещенное одной лишь лампой, находящейся на деревянном лакированном столе в углу комнаты. Предстояло много работы в пыльном замкнутом подвале с поганым освещением. И это совсем не доставляло девушке удовольствия, хотя она отчетливо понимала, что это было единственным выходом.



Недовольно нахмурившись и смахнув с носа неведомо откуда взявшуюся паутинку, Сакура сгребла со стола все ненужные бумаги и торопливо кинула их к высокой стопке свитков, находящейся прямо на полу у рабочего места. Некогда было разбираться с бумажками, каждая минута была на счету.



Потерев засвербевший от количества пыли в помещении нос, Сакура повернулась к небольшим, но компактным стеллажам и скептически оглядела заваленную стопками свитков и бумаг комнату. Если она не ошибалась, то полки с досье находились в шкафах как раз у противоположной стены.



Пробираясь к намеченной цели, переступая особенно высокие стопки, пытаясь их не задеть и не наделать в архиве еще большего бардака, Сакура уворачивалась от нависающих по бокам стеллажей, которые от резких движений так и норовили свалиться и погрести куноичи в своих недрах. Медик только и успевала, что придержать очередную полку, которая обещала свалиться ей прямо на голову.



Кажется, каждый сантиметр пола был завален «макулатурой», от чего Сакуре оставалось только чертыхаться от досады. [i]«Неудивительно,[/i]– скептически подумалось ей, – [i]что ни один вражеский шиноби так и не добрался до ценных бумаг. Какой дурак мог подумать, что в подобном бардаке могло заваляться хоть что-то ценное?»[/i]



Выбравшись, наконец, из своеобразного лабиринта, девушка возблагодарила всех богов и принялась копаться в небольших на вид, но глубоких коробках, заодно другой рукой нашарив на полу давно припрятанный яркий фонарик для особых случаев.



― Да где же они… ― бормотала про себя девушка, с остервенением роясь в ближайших шкафах и от усердия прикусывая губу. ― Не сквозь землю же они провалились! ― в сердцах воскликнула она.



Методично перерывая свитки один за другим, куноичи все больше отчаивалась, уже практически не надеясь на удачу. Какова вероятность того, что в архив все-таки мог кто-то пробраться? Или, может, брать выше? У кого-то просто оказался ключ? Вполне возможно, что Шизуне и Пятая, преследуя какие-то свои цели, просто не рассказали про еще одну копию. Или, может, они просто не знали, что у кого-то он есть? У старейшин, например…



Харуно стиснула зубы, мысленно молясь всем богам, чтобы подобного не могло произойти и в помине. Безусловно, они наверняка знали о складе с ценными документами, но могли ли они знать, что медик имеет сюда допуск?



Неожиданно девушка вздрогнула и застыла на месте с занесенной над очередным ящиком рукой. Конечно, они не могли знать. Но теперь, когда медик так нелепо засветилась перед Эбису, когда последний наверняка о каждом ее движении и вздохе доложит Генме, когда Ширануи задумается над тем, а что она делала на цокольном этаже резиденции, куда обычно никто не ходит, когда донесет чертовым старейшинам…



От подобного возможного развития событий медику стало дурно.



Медленно досчитав до десяти, отбросив навязчивые мысли как можно дальше в закоулки памяти и неожиданно звонко чихнув, Сакура, нахмурившись, продолжила перерывать ящики как можно тщательнее, чтобы не упустить ни одной детали. Только недавно нужные папки с досье были на месте.



― Когда же это было? По-моему, недели две назад, ― пробормотала под нос девушка, от усердия закусывая губу.



Тогда она неожиданно наткнулась на личную информацию Сая, но почему-то не придала этому особого значения и даже не удосужилась заглянуть внутрь. Какова была вероятность того, что в данном архиве находится информация о членах корня АНБУ, до этого засекреченная?



Прерывисто вздохнув, куноичи осторожно дрожащими от нетерпения руками дернула на себя последний ящик и медленно заглянула внутрь. Если предположения Сакуры были верны, если выводы оказались не сумасшедшими посылами разбушевавшейся фантазии, если столько случайностей соединится воедино… Что именно из этого следует девушка додумать не успела, взглядом зацепившись за, по-видимому, знакомое имя.



― Син? ― задумчиво произнесла Харуно, словно пробуя это имя на вкус. ― Где же я его слышала?



Время и пространство вокруг как будто застыло в изваянии, и даже мелькающее освещение лампы замерло на пару минут, давая девушке возможность как можно глубже порыться в потоках памяти. С каждым разом прокручивая в голове странно знакомое имя, Сакура то и делала, что мрачнела на глазах. Какая-то важная мысль проскальзывала сквозь пальцы, словно неподатливые ехидные песчинки. И это неимоверно бесило.



Медик вытащила папку из глубокого ящика, села на пол в позе лотоса, опершись спиной на стеллажи с книгами, стоящими у стены, и открыла заветное досье, надеясь, что малейшая деталь поможет прояснить ситуацию.



Неожиданно для себя самой задержав дыхание и боясь сделать даже вдох, Харуно раскрыла папку и… чертыхнулась. В досье был всего лишь один единственный листок с личными данными неизвестного шиноби в качестве пола, роста, веса, группы крови, возраста, ранга и команды, в которой состоял, по-видимому, погибший, потому что весь лист буквой «x» был перечеркнут красными чернилами.



Недовольно скрипнув зубами, девушка быстро пробежалась глазами по крупицам информации и застыла с открытым ртом. Ну конечно!



― А разгадка была так близка, ― досадливо поморщившись, в пустоту проговорила девушка. ― Отряд «Нэ», а это, если не ошибаюсь, очередная интерпретация «Корня АНБУ». А это, наверное, тот самый Син, давний погибший друг Сая.



Получше вглядевшись в лицо парнишки, особенно заостряя внимание на пепельного цвета волосах, Харуно торопливо закрыла папку, чувствуя нарастающий горький комок в горле.



Пытаясь отвлечься от непрошеных мыслей, девушка снова запустила руку в ящик и вынудила оттуда очередную не набитую, как хотелось бы, бумагами и сведениями, папку, а совсем тоненькую, держащуюся на одной добром слове.



В такой позе, перебирая различные досье людей из «Корня» и чувствуя, как постепенно затекают ноги, Сакура просидела несколько часов. Самое интересное было то, что ничего особо ценного она так и не нашла. Каждая папка содержала один-единственный листок, на котором было указано все то же, что и в досье Сина. Только без красной буквы «х» порой. И в самом конце всегда присутствовала приписка: «Информация о проекте недоступна». О каком проекте шла речь и где можно было найти доступ к этой самой информации, девушка так и не поняла.



― Похоже, я немного переоценила свои дедуктивные способности, ― глядя на оставшуюся стопку папок, огорченно произнесла куноичи и схватила одно из досье наугад.



Открыв и надеясь на одно лишь провидение, Сакура неожиданно вскрикнула. И довольно улыбнулась.



― А, может быть, и нет…
User avatar
Хэлли (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Хэлли (архив) » 29 Jun 2012, 18:21

[center][b]* 12 *[/b][/center]





Сквозь грязно-коричневую дымку поднявшихся в воздух от порывов ветра песчинок она видела себя со стороны, рассматривала, словно узнавала впервые.



Выступающие остро очерченные скулы, красные от недосыпа глаза и жуткие синяки под ними, потускневшие розовые волосы, свисавшие паклями, не по-женски широкие сгорбленные плечи, выпирающие лопатки. Неужели она превратилась в это?



Но пугал девушку больше не внешний вид. И даже не выгоревшая от времени одежда. И даже не аккуратные глубокие надрезы вен на руках. А безумная улыбка, которая трогала бледные, практически синие губы. В глазах, когда-то зеленых, а теперь уже грязно-серых, застыло сумасшествие и кровавая неутолимая жажда.



Она кричала. Та она, которая была безумна. Кричала безрассудно, до визга, настолько громко, что, казалось, взрывались ушные перепонки. Раздирала острыми ногтями надрезанные вены, словно хотела просунуть туда руку и вырвать все кости и ткани до единой. Корчилась на почерневших деревянных балках, второй рукой скребя в районе сердца, словно хотела вырвать и его заодно. Бледной щекой прижималась к черному дереву и прикрывала глаза, словно от этого ей становилось на пару секунд легче. И потом снова визжала так громко, как будто ее скальпелем резали вживую.



Смеялась, кричала, визжала и снова смеялась. Билась в невидимо-тонких путах, въедавшихся в кожу. В перерывах между криками и смехом шептала что-то малопонятное, как будто на незнакомом шипящем языке.



А Сакура беззвучно плакала, прикрывая рот руками, боясь пошевелиться. Сознание билось загнанной птичкой в клетке, пойманное в сети умелым пауком. И ей оставалось только подчиняться, не шевелиться, стоять и смотреть. Смотреть без остановки.



― Малоприятное зрелище, ― бархатистый голос шатена вывел девушку из оцепенения и та, с молниеносной скоростью вцепившись Генме в руку, со слезами на глазах умоляюще прошептала:



― Прошу тебя, прекрати это! Ты можешь, умоляю!



Шатен лишь улыбнулся в ответ уголками губ, аккуратно отцепил от себя тонкую руку и поцеловал ее в ладонь.



― Не могу. Боюсь, детка, это сможешь сделать только ты сама.



― К-как? ― глухо поинтересовалась Сакура запинающимся голосом, пытаясь по выражению лица мужчины прочитать ответ на столь желанный вопрос.



Ширануи вновь улыбнулся, положил руки на хрупкие плечи девушки и развернул ее, столкнув лицом к лицу со своим самым страшным кошмаром.



― Тебе лишь нужно захотеть… ― вкрадчиво произнес он прямо у медика над ухом. Харуно нервно сглотнула и облизала неожиданно пересохшие губы, чувствуя, как сердечный гул отдается в ушах.



Там стояла она. Та, сумасшедшая. Только потрясающе красивая, с длинными завитыми розовыми волосами и ярко-зелеными горящими глазами. В своей обычной красной форме, в черных перчатках и с банданой на голове. Она снова смеялась, но уже радостно, счастливо и чуть-чуть безумно, показывая ровные белоснежные зубы, свысока взирая на копошащихся внизу маленьких людей. Она улыбалась и смотрела на то, как по мановению изящной руки человечки у нее под ногами дергались в такт невидимым нитям. Хищная улыбка, понятный только кукловодам жест – и вот они ссорились, выясняя спор кулаками. Расправленная прямая ладонь – и вот маленькие люди, размером с муравьев, бросались в омут страсти с головой.



Она танцевала. Танцевала так, как не танцевала никогда, подыгрывая порочным струнам человеческой души, отыгрываясь на подвластных ей людях сполна. За все, что пережила, за всю боль, которую испытала, ни на миг не задумываясь о чувстве вины. Улыбалась уголками губ, по очереди двигала тонкими длинными пальцами и с нездоровым интересом ученого маньяка следила за тем, как секс превращался в некрофилию, как дружба перерастала в кровавую баталию, как война оборачивалась геноцидом. Сменялась все новыми и новыми кадрами, перерастая из кошмаров в фильмы ужасов.



Лица близких, родных, знакомых сменяли друг друга с неимоверной скоростью, словно превращая в жизнь самые страшные и самые потаенные мысли медика. И Сакура стояла, не в силах пошевелиться, шокированная зрелищем. Это же не она, правда? Не она же?



Безумная стояла позади разворачивающихся картинок, дергая за ниточки, искренне наслаждаясь зрелищем, улыбаясь уже совсем по-новому, зловеще, безумно, жаждя чужой крови, в предвкушении облизывая сухие губы. И Харуно не могла для себя решить, какая картинка была для нее более жуткой: та она, которая обезумела от боли? Или та она, которая была одержима властью?



Медик уже порывалась прекратить этот спектакль, вырываясь из цепких мужских рук, но застыла на месте, не в силах поверить своим глазам. Картинка на пару минут погасла и вновь ожила, показывая такие родные и до боли знакомые лица. Наруто, Саске и Сай.



― Нет, пожалуйста, не надо! ― в отчаянии закричала Сакура, оттолкнув от себя Генму и изо всех сил рванувшись вперед, все еще не до конца осознавая разворачивающееся на ее глазах зрелище. Ведь она никогда не смогла бы поступить с ними так, с ее любимыми ребятами. Не могла же?..



Безумная только лукаво улыбнулась, кинув странного рода взгляд на приближающуюся девушку, встряхнула пальцы, словно от невидимых пылинок, что-то прошептала совсем тихо и вцепилась в Харуно, когда та подбежала на расстояние вытянутой руки. Медик, вздрогнув, остановилась, не в силах оторвать от одержимой взор.



Это была не просто иллюзия, это был не простой кошмар. Сакура как никогда отчетливо поняла, что эта безумная девушка – она сама, и вместе они – единое целое. Осознание пугающего факта током пронеслось по бледной коже, заставляя прикусывать губу до крови, а сердце метаться в смятении.



Кажется, в зеленых глазах напротив проносились целые вселенные, всего на пару секунд приоткрывались мирские тайны, над которыми люди бились уже которую тысячу лет. Эти зеленые глаза обещали незабываемые миги упоения властью, владение целым миром, несравнимую ни с чем силу. Они обещали ту жизнь, которую Сакура настолько же отчаянно боялась, насколько и отчаянно желала.



Вскоре Безумная растворилась в воздухе серой дымкой, оставив путы кукловода в руках растерянной девушки. Уже не замечая ничего вокруг, боясь даже пошевелиться, Харуно чувствовала, что в ее руках плескалась невиданная доселе сила, пугающая своей мощью. И самое страшное было то, что Сакуре это неожиданно нравилось.





[center][b]* * *[/b][/center]





Это был всего лишь сон. Очередной кошмар, которым была наполнена каждая ее ночь. Сакура уже не помнила времени, когда к ней во сне не приходили призраки прошлого, не пытались ее убить или содрать кожу живьем, не заставляли делать мучительный смертельный выбор между любимыми друзьями, не вызывали кровавые картинки войн, побоищ и горы трупов. Сюжеты снов были разнообразны и каждый раз после подобной прогулки к Морфею, чтобы успокоиться, девушке приходилось принимать несколько капель валокордина. Хотя порой и он не особенно помогал, некоторые кошмары настолько въедались в кожу и сознание, что даже самые сильнодействующие снотворные вещества не действовали, так и не даря долгожданного забвения. Харуно ходила с темно-фиолетовыми кругами под красными от недосыпа глазами, но все равно ничего не могла с этим поделать.



Девушка усмехнулась и горько рассмеялась. Когда-нибудь, если не Генма, то уже изрядно пострадавшая психика точно убьет ее.



Кутаясь в теплое одеяло дрожащими после сна руками, пытаясь выбросить навязчивую картинку из головы, Сакура думала о том, что этот сон, по сравнению с другими, был особенным. И что с тем всплеском ощущений напоследок она потеряла внутри что-то очень важное, чего терять ни в коем случае было нельзя. И от этого становилось только страшнее.



Девушка вздохнула, устало провела рукой по растрепанным розовым волосам и посмотрела на настенные часы, которые показывали ровно девять утра. Отбросив одеяло в сторону, кинув косой взгляд на хмурые тучи за окном, пошатываясь, медик поплелась в ванную комнату, надеясь на то, что теплый душ прогонит нервную дрожь во всем теле. С утра перед Тсунаде и друзьями надо было предстать свежей и бодрой.



Окончательно проснувшись, освежившись и наспех одевшись, Сакура взяла ключи, прицепила переносную аптечку к поясу и выбежала на улицу. До назначенного времени оставалось всего пятнадцать минут, нужно было поспешить.



Погода, как и показало первое впечатление, стояла препаршивейшая. Весь горизонт был затянут серыми тучами, грозно нависавшими не только над деревней, но и над вдали видневшимися пиками гор. Казалось, что еще несколько секунд, и начнется сильнейший ливень. И предшествующий дождю запах озона, витающий в воздухе, был тому подтверждением. Харуно ускорила шаг, смешно морща нос. Начать день с расшатанных нервов и промокшей насквозь одежды совершенно не хотелось.



Узкие пустынные улочки селения нагоняли тоску и какое-то щемящее чувство одиночества. Люди попрятались в домах, предчувствуя напряжение стихии, которое жижей растекалось в атмосфере. И с каждой секундой Сакура все убыстряла шаг, пытаясь как можно скорее оказаться под безопасной крышей резиденции.



Выйдя на центральную улицу Конохи, медик облегченно перевела дух. Пустынные проспекты не только нагоняли непонятную тоску, но и какой-то подсознательный животный ужас, который Харуно, как ни пыталась, прогнать так и не смогла. А, может, это было последствие ночного кошмара? Девушка не знала, но идти в одиночестве по серой улице было страшно. Темные окна многоэтажных домов, казалось, таили в себе искаженные зловещими безумными улыбками лица. А, может, и не лица. Может, у них не было лиц. Сакура никогда не жаловалась на отсутствие фантазии, особенно в те моменты, когда эта часть ее сознания очень не вовремя себя проявляла.



Девушка помотала головой, отгоняя жуткие мысли, и быстро перешагнула порог резиденции, осматриваясь, пытаясь не сосредотачиваться на своей не в меру расшалившейся фантазии. В здании было не особенно много людей. Несколько штатных заказчиков и шиноби, получавших распоряжения от Шизуне и пары ее помощниц. Куноичи вздохнула, успокаиваясь. Знакомые люди и привычная обстановка успокаивали.



Переведя дух, медик быстро пересекла холл, пытаясь не сталкиваться со знакомыми людьми. Дойдя до лестницы, Сакура и не заметила, как бегом добралась до третьего этажа, все-таки до назначенного времени оставалось всего пара минут. И, скорее всего, она придет последняя, изменяя своей привычке являться на важные собрания вовремя.



На третьем этаже, как всегда, было довольно пустынно. Шизуне, не желая отвлекать Пятую от непосредственных обязанностей, очень многое брала на себя в качестве советницы и второй руки. Тсунаде оставалось только лишь подписывать огромное количество документов и раздавать шиноби особенно опасные и важные задания. Ну, еще и курировать команды начинающих неопытных ниндзя заодно.



Харуно вздохнула, взялась за ручку двери и кинула быстрый взгляд за окно. Над пиками гор уже вовсю бушевала буря: ливень стоял стеной, покрывая гору мутноватой дымкой, молнии угрожающе искрились вдали, сопровождаясь грохочущими запоздалыми ударами грома, разносившимися на много миль вокруг. Медик очень надеялась, что, когда разъяренная стихия доберется до Листа, она уже будет находиться дома и греться под теплым пледом.



Тихонько постучавшись в знакомую до малейших трещинок дверь, Сакура зашла внутрь, не замечая ничего вокруг. Пробормотав себе под нос: «Извините за опоздание», – девушка огляделась. Пятая, нахмурившись и кусая губы, сидела за столом и просматривала какие-то бежевые папки, водя указательным пальцем по светлому пергаменту. Кажется, она даже не заметила, как девушка зашла в помещение. Наруто и Сай стояли за спиной Тсунаде и что-то бурно обсуждали, показывая на линию горизонта. Наверное, прикидывали, сколько времени пройдет, пока гроза доберется до родной деревни. В углу же Сакура с удивлением обнаружила Генму, прислонившегося к стене. Он только приподнял бровь, так мысленно и говоря: «Что ты на меня уставилась?» – на что девушка лишь скептически фыркнула.



― А, Сакура, ты уже пришла, ― возвращаясь с небес на землю, пробормотала саннин, закрывая документы и укладывая их в ящик стола, чтобы, по-видимому, вернуться к ним позже. ― Вообще-то я просила не опаздывать, ― нахмурившись, произнесла Пятая, грозно сдвинув брови. Медик лишь развела руки в стороны.



― Простите, я увлеклась вчера, перебирая свитки, ― виновато улыбнулась она, наблюдая за тем, как острые черты лица бывшего учителя разглаживаются, и та уже улыбается в ответ.



― Ну, что ж… Вы, наверное, гадаете, почему я вас собрала здесь вместе? ― добродушно произнесла Тсунаде, складывая руки домиком. Сакура оглянулась на друзей и обнаружила, что не заметила, как они подошли и встали позади. Сай только похлопал девушку по плечу, а Наруто задорно улыбнулся. Куноичи нахмурилась: они были странно тихими сегодня.



― Бабуля, давай уже к делу, нечего время тянуть, ― нетерпеливо произнес Наруто, постукивая пальцами по креслу, стоящему напротив рабочего стола. ― Чем раньше мы получим распоряжения, тем раньше отправимся в путь, ― Сакура хихикнула, наблюдая за разгоряченным другом.



― Наруто, сядь, угомонись и не смей называть меня бабулей! ― напоследок угрожающе прорычала Хокаге, разгневанно сверкая глазами. ― Ты можешь хотя бы минуту помолчать? А ведь так хорошо все начиналось… ― Пятая устало потерла переносицу и тяжело вздохнула. Похоже, несколько бессонных ночей сказывались на самочувствии бывшего учителя. Харуно сочувствующе улыбнулась.



― О чем это я? Ах, да. Вообще-то я хотела, чтобы вы сопроводили торговый караван из нашей деревни в страну Земли, в селение к западу от Ивагакурэ*. Если не ошибаюсь, там находится один из самых крупных торговых центров. Господин Дзюсэй, которого вы должны сопровождать, должен знать точно. Не думаю, что по пути вы встретите разбойников, а тем более нанятых ниндзя из других деревень, но заказчик все равно хочет перестраховаться. Так что, в любом случае будьте настороже. Тем более, что не раз вам придется пересекать границу, и путь ваш будет проходить недалеко от страны Звука. Дорога в одну сторону медленным караванным шагом займет, думаю, четыре дня. Обратно вы, конечно, вернетесь быстрее, но все равно рассчитывайте на то, что можете задержаться в пути в связи с погодными условиями. И Наруто… ― Тсунаде посмотрела в упор на неугомонного парня, отчего тот поежился, ― …будь добр не создавать своей команде проблем. Не лезь в беспричинные драки, не суй свой любопытный нос в чужие дела и будь вежлив к господину Дзюсэю, потому что он терпеть не может бесцеремонную молодежь!



― А что сразу я? ― воскликнул блондин, обиженно засопев.



― Потому что постоянно именно ты создаешь всем проблемы. Не Сакура, не Сай, а именно ты. Еще одна твоя оплошность – и целый месяц не будешь ходить с командой номер семь на миссии.



― Но, бабуля…



― Молчать! ― грозно рявкнула Пятая, привстав с кресла. Узумаки уже было нахохлился для ответного словесного удара, но тут же сник. Видимо, оставаться без друзей на целый месяц в Конохе ему очень не хотелось.



― А Генма что здесь делает? Я думал, с нами пойдет Ямато, ― привлек к себе внимание Сай, не обращая внимания на разгневанный взгляд друга.



― Точно, чуть не забыла. Он пойдет вместе с вами вместо Ямато.



Слыша разговор как будто издалека, непроизвольно задержав дыхание, медик почувствовала, что задыхается. Она должна была догадаться.



― Что? Мы пойдем вместе с ним? ― возмущенно произнес Наруто, теряя весь разгневанный пыл, тут же переключившись на другую тему. ― Я не пойду с ним, Ино сказала, что он к Сакуре пристает. Мало ли что этот извращенец замыслил… ― парень недовольно зыркнул на мужчину, а последний усиленно делал вид, что он глух и нем. [i]«Завидная непрошибаемость»[/i], ― мысленно присвистнула Сакура.



― Пристает? ― недоуменно переспросила Пятая, в упор глядя на Харуно.



― Ино говорит глупости, никто ни к кому не пристает. К тому же он слишком стар для меня, ― уверенно произнесла медик, косо поглядывая на шатена. Тот, похоже, продолжал делать вид, что его здесь нет. ― А где Какаши? Я думала, он вернулся с командой.



― Мы просто забыли тебе сказать, Сакура. Какаши остался в Суне. У него, у Хокаге и у Гаары там какие-то свои темные дела, ― улыбнувшись, проговорил Сай.



― Дела, в которые нас не удосужились посвятить, ― опять обиженно засопел Узумаки.



― Внемли моему совету, Наруто, не суй свой нос в чужие дела, ― с неприятно многообещающей улыбкой произнесла Пятая, большим пальцем проведя мысленную линию у горла. Блондин сглотнул и сделал вид, что ничего не заметил, тихонько насвистывая какую-то знакомую мелодию.



― А как же Ямато? ― опять напомнил о себе Сай, похлопывая друга по плечу.



― Он сейчас немного занят, ― загадочно ответила саннин, и Сакура еле сдержалась, чтобы опять не хихикнуть. В последний раз, когда она была в архиве, роясь в пыльных коробках по углам маленького помещения, девушка сделала неожиданную находку - свитки, исписанные самим Хаширамой Сенджу. И, если она не ошибалась, то сейчас Ямато должен был медитировать над ними и возводить ее, Сакуру, в ранг святых. Это была уникальная возможность для него выучить новые техники и заодно пополнить историю новыми подробностями. Не без участия Пятой, конечно.



Все было до противного просто.



Куноичи искоса посмотрела на Ширануи и напоролась на его внимательный колкий взгляд. Может, он видит ее насквозь? А, может, это была всего лишь галлюцинация, обман зрения, расшалившаяся не к месту и не ко времени фантазия? Но Харуно, глядя вглубь карих пронзительных глаз, с ужасом осознала одну простую вещь: это она во всем виновата.



[b]Справка:[/b]

* ― Iwagakure no Sato, словесно "деревня, скрытая под камнями", или же Ива — одна из пяти великих Скрытых деревень, находится в стране Земли. Она является одной из пяти великих деревень шиноби и правит ею Тсучикаге.
User avatar
Хэлли (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby **Архив** » 30 Jun 2012, 17:33

Пользователь Герда^^ отсутствовал в базе форума Миката.



Здравствуйте, Хэлли. Зашла я на микату, покрутила ролик, ну и щёлкнула вашу тему... Короче, я прочитала. Давно уже видела это название "Чёрный песок" на НК... Я не очень многословна в комментариях, вообще комментатор из меня, если честно, так себе, так что, думаю, вы не обидеть, если я просто напишу: "мне, чёрт возьми, понравилось!"

Это, честное слово, круто! Редко встретишь что-нибудь вкусненькое на столь ээ экстравагантную парочкуXD По себе знаю, да...

А написано как, как написано! Дух захватывает!

Долго думала, что ещё написать, но сейчас понимаю, что ничего больше и не нужно. Раньше же старалась, придумывала замысловатые фразы: что нравится, что не нравится и бла-бла-бла, а на самом деле ничего и не надо... Просто знайте, что я теперь с вами, вот) И чтоб факел вашего вдохновения не угас до... вообще чтоб никогда не угас!

Люблю вашего Генму, возможно чего-то от вашего Генмы и не хватало моему Мадаре...
User avatar
**Архив**
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Previous

Return to Mikata archive, non-Ranam fanfics

Who is online

Users browsing this forum: No registered users and 1 guest

cron
Fatal: Not able to open ./cache/data_global.php