Проба пера

Turned into an unordered mess during exporting (not Cheb's fault)

Unread postby Каваец (архив) » 10 Feb 2011, 23:41

это я просто показать выкладываю, у меня и 2 есть, и 3, и 5... :) так что всё по порядку, только тут их нету
User avatar
Каваец (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Mari-ka (архив) » 11 Feb 2011, 07:44

[b]Каваец[/b], понятно. Просто я привыкла, что если люди выставляют/показывают свою повесть, то выставляют её по-порядку, не пропуская главы. А то создаётся впечатление, что автор сам считает, что пропущенные им главы не важны и их можно не читать.
User avatar
Mari-ka (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Каваец (архив) » 11 Feb 2011, 10:07

ну тогда вот, всё, что есть :)



Глава 1. «Подвох»

Драгомир пялился на медленно ползущие по утреннему небу облака. Он только что проснулся и пытался собрать всю свою волю в кулак, пытаясь заставить себя подняться с нагретой за ночь ле-жанки. Вставать не хотелось просто смертельно. Положение усугубляло осознание того, что вставать-то надо. Юноше надоело таращиться в небо и он перевернулся набок, встретившись при этом взглядом со старым корабельным псом, носившим звучное имя – Пёс. Драгомиру показалось, что Пёс глядел на него с некой укоризной. Позади послышались тяжёлые, прямо-таки буйволиные шаги.

- а ну подымайся, морда ленивая, - провозгласил кто-то звонким и торжественным голосом, который мог принадлежать только старому приятелю Драгомира – Держигорке. Росту в Держигорке было ни много ни мало, а цельных два с четвертью метра, а уж шириной плеч он мог заставить кусать от досады бороды многих гмуров.

Будто бы по волшебству Драгомир почувствовал прилив сил и вскочил, потому что очень хорошо уже изучил повадки Держигорки, а тот как раз собирался пнуть под зад лежебоку. Учитывая не-дюжинную мощь детины, такой пинок мог бы отбить желание сидеть каким бы то ни было способом у кого угодно недельки на две. Как однажды сказал дед, которого подобрали на драккар под названием «Пенитель», потому что он рассказал кое-что интересное капитану, у Драгомира «выработалси лефрекс» и состроил при этом удивительно мудрую мину. Надо сказать, что «Пенитель» был почти новым судном и поэтому был быстр как волна, что было прямо-таки жизненно необходимым атрибутом при ремесле команды драккара, а им было пиратство.

Так и не проделав излюбленный свой утренний ритуал, Держигорка компенсировал неудачу тем, что скорчил Драгомиру рожу и отошёл изничтожать яблоки из стоявшей рядом бочки. Сегодня ожидалось появление на горизонте торговой галеры, о чём собственно и рассказал дед, подобранный в недальней деревеньке. Командира бравой ватаги отщепенцев и подонков звали под стать командиру – Волк. С первого же взгляда становилось понятно, что Волк прирождённый командир. Он был высок и статен, а взгляд стального цвета глаз отметал всё желание перечить словам их обладателя. Говорил он редко, как бы выплёвывая отдельные слова, но всегда по делу. Почувствовав необходимость обратиться к команде, Волк поднялся на нос корабля, воздел правую руку в театральном жесте, грозно топорща огненно-рыжие усы, но произнёс вовсе не что-то торжественное, а вот что:

-Ребяты! ,- «ребяты»! видать, дело было верное – ожидался неплохой куш.

Одно только слово произвело на борту «Пенителя» жуткий переполох – кто-то вскочил с лежака, треснувшись при этом головой о скамью гребцов, и огласил окрестности грязными ругательствами и богохульствами, кто-то упал, опрокинув Держигорку, за что получил на орехи, Драгомира в суматохе вытолкнули за борт, но он успел уцепиться за самый край и вылез обратно. В общую суматоху влился и Пёс, тяпнув кого-то за ляжку. Однако, несмотря на этакий бардак, лиходеи резво сгрудились вокруг капитана.

Волк выждал, пока утихнет гомон, и продолжил:

-как вы все знаете, вот этот многоуважаемый старый хрен, коего все могут лицезреть промежду бочек, выложил кое-что интересное. Сегодня должна наконец появиться набитая товаром и тол-стопузыми торгашами галера. Пора начать готовиться к прибытию дорогих гостей. Поэтому слу-шать команды внимательно, вы же не хотите пропустить этакую потеху?!

Разбойнички загоготали, их глаза блестели алчным огнём.

-так, гребцы на вёсла! Пойдём во-он к тому мысу, укроемся за ним. Бус, ты полезешь на мачту, будешь следить за горизонтом. Держигорка, готовь лук, Неждан, Нежелан, тащите щиты и цепляйте их по бортам. Живее давайте, отродья плешивого осла!, - больше от Волка не услышали ни слова. Толпа дюжих молодцов кинулась исполнять приказы. Умело укрывшись за мысом, ватага стала дожидаться сигнала Буса, ловкого словно хорёк человечка, умевшего лучше всех петь похабные песни.

Поднялся ветер, облака сгустились и потемнели, недобро зашелестели листья деревьев и кустов на мысе. Вскоре начало заходить солнце, окрасив и без того зловеще выглядевшие небеса в баг-ряный цвет. В недальнем лесу кто-то жутко завыл, в сумерках между древних ёлок загорелось множество странных голубых и зелёных огоньков.

-поганое у меня предчувствие, даже вон пузо зачесалось, - проговорил Держигорка, опускаясь рядом с Драгомиром на скамью, и впрямь почёсывая пузо.

-да оно у тебя чешется не от предчувствий, а от того, что ты жрёшь как полк голодных кавалери-стов, - ответил Драгомир, увлечённо вылавливая яблоко из бочки.

-э-эх, да что ты понимаешь! Вон тот старикан мне сказал намедни, что мне надо отъедаться, потому как я за день успеваю большее всех вас вместе взятых наработать. Ты сам-то с им потолкуй, он и тебе чего-нить выдаст.

-что он выдаст, так это пердёж опосля нашенской капусты, глянь на него, он же того и гляди за-гнётся, угораздило ж капитана поверить байками какого-то старого сыча.

-вот что я тебе Драгомир скажу, так это что шутки у тебя плоские, как сиськи той подавальщицы, - Держигорка, вспомнив недавнюю историю, рассмеялся.

-шутки как шутки… , - Драгомир задумчиво оглядел огрызок яблока, после чего выбросил его в воду, - а если серьёзно, то странно как-то это всё, слишком уж легко Волк-то наш подался на брехню деда.

-так я обо что и глаголю, старикан всё бормочет чего-то, не иначе как нагадил какое-нито колдунство и сидит дальше гадит.

Неждан и Нежелан прикрепили последний щит к борту, синхронно плюхнулись прямо на палубу и заворчали. Как обычно угрюмый Буян, похожий больше на альва, чем на человека, заявил, что старик всё выдумал и предложил задать деду трёпку. Мысль подхватили, ропот нарастал. Но тут как раз Бус замахал с мачты руками и полез обратно. Купцы были близко.

-за дело! , - рявкнул Волк и первым выхватил меч из ножен. Это был богато украшенный рубинами и гранатами палаш с вытравленным на клинке узором в виде какого-то растения и явно добытый в бою. Клинок при свете заходящего солнца злобно поблескивал, словно не желая больше возвращаться в ножны, не отведав вражеской крови. Гребцы взялись за вёсла, стрелки надевали тетивы луков и проверяли самострелы, сам же Волк поднялся на нос драккара. Держигорка извлёк свой знаменитый дубовый лук, из которого кроме него самого еще никому не удалось выстрелить, Драгомир проверил кольчугу и саблю, достал откуда-то тул с арбалетными болтами. Никто из них даже и не догадывался, что большинству не удастся полюбоваться следующим рассветом.

Небеса ещё сильнее помрачнели, стали сгущаться тучи. Бус притащил абордажные кошки, теперь всё было готово. Вскоре показалась и сама долгожданная галера. На её борту красовалось выведенное серебряной краской название – «Подвох».





Глава 2. Смерть на волнах.

- о боги! Это пираты! , - ненатурально прокричал кто-то с «Подвоха». Каждому уже на борту «Пенителя» становилось всё отчётливей ясно – что-то тут нечисто. С каждым узлом, приближаясь к галере, дурное предчувствие нарастало, у Держигорки сильнее зачесался живот. На галере забегали мелкие пока фигурки – видимо стрелки имелись и там. Держигорка натянул лук, выбрал мишень и пустил первую стрелу. Стрела достигла цели, хотя до «Подвоха» оставалось ещё полверсты. Бедолагу пригвоздило к мачте, он и пикнуть не успел, остальные фигурки поспешно укрылись кто куда.

«Пенитель» уверенно подходил всё ближе к галере, сажени за две с галеры соизволили всё-таки начать стрелять в ответ – к тому времени Держигорка подстрелил еще троих. Но то ли на борту «Подвоха» были дурные стрелки, то ли галера начала оправдывать своё название, но когда разбойники стали бросать кошки, из них так ни в кого и не попали. Подтащив бочки к правому борту, с которого побросали абордажные крючья, команда «Пенителя» изготовилась идти в атаку. Когда корабли сошлись бортами почти вплотную, бравые морские рубаки горохом посыпались прямо на головы наёмников, садивших из самострелов почти вплотную и всё равно мазавших, будто все они вдрызг упились. Узрев ревущую и несущуюся прямо на них ватагу, наёмники кинулись врассыпную, побросав арбалеты и натыкаясь друг на друга. Совершенно лысый пузатый детина выскочил из трюма и, дико заревев, бросился прямо на толпу пиратов, размахивая здоровенным тесаком. Вразвалочку подбежав к спрыгнувшему на палубу Драгомиру, детина еще страшнее заревел и обрушил чудовищный удар прямо тому на голову. Драгомир, мгновенно заметив летящий на него тесак, выставил щит над головой и тут же пырнул толстяка саблей. Толстяк же, с совершенно невероятной прытью отскочив назад, избежал тычка, развернулся вокруг своей оси, пытаясь достать юношу сбоку. Драгомир, не растерявшись отвёл саблей удар и пнул здоровяка в пах. Лысый детина сдавленно всхлипнул и бухнулся на колени, обрекая себя на гибель от уже свистящей сабли Драгомира. Кровь из рассечённой артерии пузана обильно окрасила палубу галеры в красный цвет.

Тем временем поняв, что врассыпную удрать не удастся, команда наёмников встала поплотнее и начала пятиться от головорезов Волка, выставив мечи и копья. Пираты прирезали отбившихся от общей кучи наёмников и изготовились обстреливать тех, что успели собраться в каре. Но тут из того же трюма, что и яростный словно разъярённый кабан толстяк, на сцене появились новые действующие лица. Было их всего трое – один из них был закутан в чёрную мантию с капюшоном, лицо скрывала маска, по краям мантии и маски шёл ряд затейливых рун, складываясь в какие-то заклинания. Двое же других были выряжены как скоморохи на ярмарке – лица тоже скрыты масками, но грязно-коричневого цвета и с торчащими в разные стороны толстыми стальными трубками. Поверх невнятных грязных одеяний оба они напялили заляпанные переливающиеся всеми цветами радуги пятнами кожаные фартуки. За спинами были пристроены колбы с какой-то странной ядовито-зелёной гадостью, от колб протянулись шланги, заканчивающиеся бронзовыми наконечниками со множеством рычажков неизвестного назначения. И как раз эти двое типов в шутовском наряде произвели опустошение среди пиратов. Подёргав какие-то рычажки, они обильно обрызгали пространство впереди себя мерзостью из колб, пираты, неудачно попавшие в облако зелёного вонючего дыма мгновенно покрылись струпьями, кожа их начала прямо на глазах изумлённых товарищей сохнуть, а глаза вываливались из орбит. Так в два счёта не стало доброй половины ватаги. Уцелевшие тати яростно взревели и ринулись на типусов в фартуках, но не тут то было. Странный человек в чёрной мантии воздел руки с пальцами, унизанными зловещего вида перстнями. Вокруг рук прямо в воздухе начали выстраиваться по кругу светящиеся тёмно-фиолетовые руны. Стоящие рядом бочки взмыли над палубой и тут же устремились навстречу набегающей волне головорезов. Это задержало пиратов ровно настолько, насколько надо было, чтобы всем трём хватило времени удрать на корму судна.

Быстро сообразив, что преимущество на их стороне, осмелели наёмники и попёрли в атаку. Они недооценили команду «Пенителя». Началась жестокая рубка, на палубу падали и наёмники и пираты, палуба стала скользкой от крови. За считанные секунды от отряда охранников галеры осталось одно воспоминание, ну и куча трупов, конечно. Колдун в чёрном снова что-то колдовал, на этот раз рун стало больше и они стали почти чёрными. Чудаки в фартуках снова подёргали рычажки на шлангах и видимо задумали снова обрызгать своей дрянью оставшихся пиратов, но тут в бой вступил Бус, до этого скрывавшийся между бочек. Он подскочил к одному из «прыскальщиков» и со всей дури опустил тесак тому на сведённые на шланге руки. Отрубленные кисти упали на палубу с глухим стуком. Тип, удивлённо уставившись на обрубки, плюхнулся на зад и дико завыл. Бус довершил дело быстрым взмахом, но не заметил кинжала, вытянутого колдуном в чёрном. Колдун резанул ловкача по горлу, раздалось отвратительное бульканье. Бус пошатнулся, привалился к борту и полетел вниз, в тёмную воду. Так погиб Бус, а вместе с ним и дюжина непристойных песенок его собственного сочинения.

Сие действо еще больше разъярило и без того злых разбойников, Нежелан ринулся в атаку, но напоролся прямо на запущенную колдуном бочку, она пробила бедолаге голову и отправила вслед Бусу. Неждан, его брат кинулся было мстить, но тип в фартуке дёрнул очередной рычажок и выпустил из шланга струю зелёной жидкости, та прожгла дыру и в выставленном Нежданом щите и в нём самом.

Но что же тем временем делали остальные пираты? И им нашлось занятие - из злополучных закромов «Подвоха» высыпали новые наёмники, вооружённые арбалетами и в упор обстреляли замешкавшихся бандитов. Пал могучий Держигорка, получив болт прямо в кадык. Пал и Волк, получив сзади той же бочкой, что прикончила Нежелана. В итоге уцелел только Драгомир, да и то потому лишь, что колдун в мантии произнёс властым голосом:

- этого вяжите живьём!

Драгомир извивался словно уж, колол и рубил налево и направо, глаза застилал кровавый туман. Очень быстро от храбрости наёмников не осталось даже малейшего следа. Они пятились от забрызганного кровью и выглядевшего прямо-таки как берсерк Драгомира.

- напрасные усилия, - произнёс колдун, спускаясь с кормы, - право же, зачем было убивать столько народу? Мне был нужен один лишь ты, хотя тебя оправдывает то, что ты-то этого никак не знал.

Драгомир пытался заглянуть в глаза колдуну, но безуспешно. Тот наматывал вокруг парня круги и продолжал говорить:

-Sed ignorantia non excusat, вина за смерть твоих товарищей всё равно ляжет на тебя, Драгомир.

Начал накрапывать мерзкий мелкий дождичек, надвигалась буря. Даргомир оценил расстояние до «Пенителя» и мигом рванул туда, перескочив через борт, он быстро пригнулся – и не зря, тут же услышал гулкий удар бочки о висящие на борту драккара щиты.

-да чёрта с два вы меня повяжете!, - заорал Драгомир из укрытия. Он не знал что делать, судорожно пытаясь придумать хоть какой-то выход. Поэтому решил потянуть время, занять мрачного заклинателя болтовнёй.

-вот на кой я тебе сдался? А, ты, сволочной магик? А не боишься, что пока ты там так мило мне разъясняешь свои планы, кто-нибудь вроде Буса всадит тебе под рёбра кинжал?, - Драгомир нашёл показавшийся ему неплохим выход – дождаться близкой уже бури, прыгнуть в воду и попробовать вплавь добраться до мыса.

-не смеши меня, Драгомир, из твоих паршивцев не осталось уже никого. Погляди сам - деваться тебе некуда, лучше прояви благоразумие и дай себя связать добровольно, тогда ты избежишь синяков, которых тебе наделают, когда будут вязать против воли.

Драгомир услыхал громкий треск и выглянул из-за щитов. Глазам его предстала жуткая картина – вокруг рук колдуна вились круги чёрных рун, лежащий же рядом со скучковавшимися наёмниками Буян, которого прикончили, всадив топор в бедро, вдруг изогнулся дугой, заскрёб окровавленную палубу, сдирая с пальцев ногти и нечеловечески закричал. Но почти сразу же бухнулся обратно, покачиваясь встал, вырвал из страшной раны своей топор и не разбирая замахал им во все стороны. Не выдержавшие такого зрелища наёмники в ужасе кинулись к шлюпке. Один напоролся на топор в руке Буяна – тот снёс бедолаге наискось полчерепа. Второй поскользнулся на луже крови и наткнулся на собственный меч. Оставшиеся испуганно и наперебой закричали и разбежались кто куда. Грянул гром, заглушив их крики – буря накрыла оба корабля. Хлынул ливень, Драгомир решил, что это его шанс и ринулся к борту, стягивая на ходу кольчугу и отбрасывая щит. Тут молния удирала в мачту на драккаре, мачта раскололась и грохнулась на палубу, драккар накренился, Драгомир упал и плашмя поехал к борту, посыпались бочки. Одна из бочек, благо пустая, ударила скользящего юношу прямо по голове. Драгомир почувствовал, что теряет сознание, перевалился через борт и плюхнулся в бурлящую от дождя воду. Вслед ему летели бочки и трупы, запущенные яростно кричащим что-то колдуном. Драгомир успел еще обхватить ту самую бочку, что едва не вышибла из него дух, прежде чем окончательно потерял сознание.

Бушующее море относило маленькую в его громаде человеческую фигуру всё дальше от спасительного берега острова Вульфхейм, острова, у которого Драгомир второй раз за свою недолгую жизнь потерял всё, что имел.





Глава 3. А как же Пёс?

Дождь шёл уже второй день кряду, грязь на узких улочках Драугровой заимки постепенно превращалась в настоящее болото. Радогосту приходилось второй месяц торчать на постоялом дворе, носившем название «Под бодливым козлом», где часто останавливались приехавшие продать свои поделки гмуры. Гмуры были низкорослы, бородаты и упрямы. Как бы компенсируя недостаток роста, они превосходили многих людей по ширине плеч и были невероятно сильны. Теперь, когда второй месяц корабли не заходили в Мертвяцкую бухту, улицы городка, так сказать, были «обезгмурены». Приезжали только послы из Пламегрона, привозя жалобы и прошения городскому голове.

Радогост встал с кровати и побродил по комнате, решая, стоит ли тратиться на горячий обед. Пустой желудок выразил своё мнение по сему вопросу гулким бурчанием. Расчесав седую бороду пятернёй, Радогост отправился в общую залу «Бодливого козла».

В просторном помещении было пусто, за исключением богато одетого гмура, уплетавшего пельмени и чавкавшего как пяток поросят.

- ну что дед, есть захотел всё-таки?, - вовсе не вежливо обратился к клиенту хозяин постоялого двора, до того внимательно наблюдавший за исчезающими где-то в необъятной бороде гмура пельменями, - чегой-то ты всё экономишь, сказали ж тебе еще неделю назад, будет тебе корабль, а то и два, в это время года всегда так – то нету ничего, а потом как попрут, даже места не всем хватает. Давай, чего тебе сварганить?

- кто-то сказал, да не всему верить надо, лучше быть готовым ко всему, сказал дед многозначительно, - Дай-ка мне того же, что и тому бородачу. А про корабли ты мне и с месяц назад заливал, да нету всё. Какой дурень полезет в вам в бухту, где повсюду скалы, в такой ливень.

Хозяин ничего не ответил, лишь задумчиво почесал нос и ушёл на кухню. Радогост выбрал стол в тёмном углу, уселся на лавку и задремал. Проснулся он, когда уже стемнело, перед ним на столе стояла миска с остывшими пельменями, к богато одетому гмуру присоединились ещё двое его соплеменников и несколько местных рыбаков, в зале стало оживлённей. На улице не слышалось дождя, видимо, он всё-таки перестал.

В «Под бодливым козлом» вошёл еще один человек. Это был человек в чёрной мантии и маске, скрывавшей лицо почти полностью, видны были лишь серо-зелёные глаза, оценивающе оглядывавшие зал. Взгляд незнакомца упал на Радогоста, и он быстрым шагом подошёл к его столу и уселся, будто так и надо.

-я так понимаю, ждёшь корабля?,- даже не поприветствовав начал человек в мантии, окончательно испортив о себе мнение Радогоста

- хозяин! Тащи сюда своё лучшее варево, да поскорее! И побольше, не видишь разве, старикан оголодал совсем?, - прокричал странный человек, чем завоевал уважение деда, - у меня не много времени, так что уж извини, что без предисловий, но есть у меня дело, от которого тебе просто невозможно отказаться – у тебя, дед, есть шанс отсюда убраться.

-что-то говорит мне, что дельце-то с подвохом, - старичок решил набить себе цену, произнося многозначительные фразы и строя мудрые, как ему казалось, мины, - так просто ничего не бывает.

-верно, так просто не бывает ничего, - удивил деда своей прямотой человек в мантии, - если согласишься выполнить кое-какое поручение, то сможешь убраться, ну, скажем, в земли рода Медведя, сойдёт такая смена обстановки?

Дед чуть не подавился пельменем – вот так вот запросто? Не-ет, явно что-то тут не так. Но убраться с этого продуваемого всеми ветрами острова хотелось как никогда сильно, и Радогост решился:

-согласен, согласен, а что за поручение? Кого-то прирезать али ещё чего?

Незнакомец сощурился:

-прирезать надо, но не тебе, раз уж согласен, слушай внимательно, - тут хозяин постоялого двора, пыхтя, притащил большое блюдо жареной скумбрии, обложенного горохом осьминога и кувшин браги. Чёрный, как уже окрестил его Радогост про себя, не глядя швырнул золотую монету на стол, выждал, пока хозяин удалится и продолжил,- тебе нужно будет подлить это, - он достал крохотную бутылочку, - в питьё капитану скоро прибывающего судна, займи его разговором, расскажешь ему про торговую галеру, что пройдёт скоро у Волчьего мыса, а она пройдёт. Потом упросишь его взять тебя на борт, если успеешь подлить зелья, то уговорить его будет проще простого, я дам тебе свиток, когда события покажутся тебе слишком опасными, прочтёшь его и тебя вышвырнет вон от острова, и как раз туда, куда я сказал.

Радогост попытался хитро прищуриться, оторвал щупальце осьминожки, и, помахивая им над столом наклонился ближе к собеседнику:

-а как я узнаю, что это тот капитан, что нужен?

-в бухту скоро зайдёт всего один корабль – как раз тот что нужен, жди его на это постоялом дворе, он самый большой в городе, так что Волк, так зовут капитана, направится прямиком сюда, вот свиток, надеюсь читать-то ты умеешь? Иначе на верную гибель идёшь, дед, - Радогост что-то пробурчал в ответ, - вот и ладно, во тебе пара монет в довесок для энтузиазма, - незнакомец встал, оставив на столе перед изумлённым стариком мешочек, набитый золотыми монетами, и быстро вышел, только его и видели.

«Нет, хоть это всё и странно очень, но это должно того стоить, была не была, сделаю всё как надо!», Радогост решительно запихнул мешочек за пазуху и продолжил жевать осьминога.

***

Серые волны разбивались о скалы Вульфхейма, разбрызгивая мириады ледяных водных брызг вокруг себя. В бухту входил драккар под полосатыми сине-зелёными парусами. Драккаром этим был «Пенитель». Сойдя на берег, Волк отпустил свою ватагу бродить по городу, а сам выспросил дорогу к самому большому постоялому двору и двинулся туда.

Надо входом красовалась большая красочная вывеска, изображавшая патлатого козла, бодавшего какого-то не менее патлатого мужика. Волк отворил дверь и вошёл. В большом зале под потолком висели тележные колёса, уставленные горящими свечами, дававшими довольно-таки много света. Несколько местных повернулись на скрип двери, увидели там Волка и уткнулись в свои кружки. Волк выглядел как самый натуральный головорез – в чёрной кольчуге, весь увешанный разномастными ножами и кинжалами, а пышные рыжие усы довершали облик.

Хозяин смекнул, что гость к нему пожаловал не простой, видимо его враньё оказалось правдой – в их гавани появился корабль. Прытко подбежав к гостю, хозяин «Под бодливым козлом» угодливо обратился к нему:

-благородный витязь устал с дороги и желает отдохнуть и перекусить? Всё это здесь, в лучшей таверне во всём городе!

«Благородный витязь» смерил трактирщика холодным взглядом и ещё более холодным голосом проговорил, цедя слова:

-мёду, только подогрей… и рыбы… жареной… не дожаришь – зажарю тебя самого.

Трактирщик побледнел, хотя при его густого цвета алой физиономии это было почти невозможно и заспешил на кухню. Вскоре оттуда донеслись ругательства хозяина, взвизги молодых поварих и шкварчание жарящейся рыбы.

Волк выбрал стол почище и стал дожидаться, но тут-то объявился Радогост:

-милсдарь, не вы ли командир того драккара, что только что встал на якорь в тутошнем порту?, -Радогост решил сыграть еще более дряхлого старца, голос его дребезжал, как комар летней ночью.

Волк смерил деда взглядом холоднее северного ветра:

-я, чего тебе?

-дозволено ли будет мне, старику, обратиться к столь могучему воину?, - продребезжал Радогост, нашаривая в кармане пузырёк с зельем.

-ты уже обратился, не зли меня, говори, чего надобно?, - Волк презрительно скривил лицо.

-милсдарь, вот… этаа… мне бы этуу…, - Радогост удачно играл свою роль дряхлого испуганного хрыча.

Волк хватил кулаком по столу, трое вчерашних гмуров обернулись, но быстро потеряли интерес, узнав, что никого бить не собираются:

-хватит трястись, садись и говори, пока я не вышел из себя окончательно!

Трактирщик принёс рыбу, аккуратно нарезанный хлеб, кувшин мёда, кружку и блюдо какой-то непонятной морской гадости.

-мне бы вот… с острова-то… куда-нибудь, - продолжал скрипеть Радогост, -не запросто этак, я вот вам, милсдарь, что скажу – узнал я, что скоро… ну, у этого… у Волчиго мысу, пойдёть галера, с купцами, а как же… мне просто бы с острова… я сказок знаю, могу ребятушек ваших забавлять, да…

Раньше Радогост был шутом в бродячем цирке, но цирк разорился, и Радогост отправился странствовать. А вот навыки свои старик так и не растерял, руки его были ловки, как и раньше и он уже успел подлить пирату в мёд зелье. Глаза Волка заволок туман, но лишь на мгновение, после этого уговоры деда возымели эффект.

-ладно уж, возьму тебя, дед, с собою, выкладывай, когда там галера мимо проходить будет?

Радогост выложил всё, что наказал ему чёрный незнакомец и днём следующего дня уже был на борту драккара. Разбойники косились на трясущегося старичка, а Радогост уже жалел, что согласился и думал, а не зачаровал ли и его вчера тот странный тип. Волк уже рассказывал своим головорезам о галере, а Радогост пристроился у больших бочек, стоящих возле мачты и решил вздремнуть, но ему помешал какой-то пёс, подошедший узнать, кого же ещё нелёгкая принесла. Пёс смотрел Радогосту прямо в глаза, смотрел так жалобно, что Радогост не выдержал и отвёл глаза, но пёс не ушёл, а продолжал стоять, будто бы чего-то просил. Радогост снова взглянул псу в глаза:

-ну чего тебе, развалина, видишь ведь, нет у меня ничего.

Пёс помялся немного, хрипло тявкнул и ушёл наконец восвояси. Радогост испытал некое облегчение, но рановато – пёс опять подошёл и стал пялиться на деда. От назойливого пса старика избавил лишь вечер, да и то не стало ли ещё хуже – пришлось рассказывать байки гогочущей ораве рубак, успокоившихся только под утро. Так прошло целых три дня, Радогост вконец измучился, ночами травя байки, а днём пытаясь отогнать надоедливую псину. Он узнал, что пса, как ни странно, звали Пёс, и поразился недюжинной фантазии пиратов. Но вот наступил и день, когда головорезы начали приготовления к встрече торговой галеры, о которой и поведал старик. Весь день они точили оружие, бегали туда-сюда, делали ещё какие-то непонятные для Радогоста вещи, и только под вечер всё утихло.

Радогост глядел на мрачные небеса, обагрённые закатным солнцем и внутренне дрожал, ведь скоро наверняка начнётся потасовка, как бы его не задели в суматохе. В недальнем лесу кто-то выл. Тут Волк произнёс «за дело!» и разбойники опять зашевелились, Радогост ещё сильнее вжался в бочки, достал свиток и изготовился читать, выжидая, когда пираты полезут в атаку. Вскоре драккар пошёл на сближение, стали слышны крики с галеры и стук стрел и болтов о щиты на борту «Пенителя». Радогоста тряхануло, видимо, головорезы уже забросили крючья на галеру. Небеса всё больше мрачнели, старцу становилось всё больше не по себе, но вот, когда ватага ринулась в атаку, Радогост решил, что уже достаточно ждал, и принялся читать заклинание. Снова подбежал Пёс, заскулил, потянул деда за рукав.

Радогост хотел было пнуть дворнягу, но тут сообразил, чего тот от него добивается – как и всякий зверь, Пёс чувствовал близкую гибель корабля.

-ладно уж, давай поближе, только потом, если выберемся, ты от меня отвяжешься!

Пёс радостно и хрипло гавкнул и прижался к старику. С галеры доносились звон оружия и крики убиваемых. Прежде, чем Вульфхейм накрыла буря, старик и пёс уже были далеко от острова и от моря вообще.

Радогоста куда-то несло, воняло пеплом, что-то трещало, вокруг было нечто белое и постоянно меняющееся, он ощущал рядом что-то тёплое, видимо, Пса унесло вместе с ним. У деда стала нестерпимо болеть голова, а когда он решил уже было, что голова вот-вот треснет, то вокруг возникли колосья пшеницы и жара, жара, жара. Голова больше не болела, Пёс был рядом и махал хвостом. Радогост видел красивое голубое небо, это был явно не Вульфхейм.

-куда ж это нас, Пёсик, занесло, - пробормотал старик и отключился





Глава 4. Нестабильная магия.

Драгомир лежал без сознания на нагретом солнцем песке. Рядом шумел лес, где-то в его глубине слышались истошные крики древесных обезьянок. Ветер шебуршал листья глубокого зелёного цвета. Облака, похожие на белоснежных овечек, размеренным шагом двигались по светлому небесному полю. На соснах расселись любопытные белки, видимо ожидая, когда же неведомый гость проснётся.

Драгомиру снился сон, и был в этом сне детский смех, гулкий мужской бас и мелодичный женский голос. После было журчание ручья и снова смех, на этот раз разбивавшийся на тонкий девичий голосок и уже ломающийся юношеский. После в сон ворвался жар, то был не жар полуденного солнца, не жар горячей печки, то был жар пожара. Пришёл огонь, всеуничтожающее, ненасытное пламя. И были крики ужаса и боли, и был блеск наточенной стали, детский смех набух криками и лопнул, не оставив следа, исчезнув как утренний туман. Была тишина, страшная, мёртвая тишина… и холод, смертельный холод…

Драгомир вскрикнул и проснулся. Огляделся, но не узнал места, в котором оказался. Сначала юноше всё ещё чудилось пламя пожаров, но наваждение быстро спало. Голова его гудела, перед глазами плыли красивые разноцветные круги. Драгомир попытался вспомнить, как очутился на этом песке, у этого леса, но не смог, словно кто-то прошёлся наждачной бумагой по его памяти и стёр многое, наверняка важное, он не мог вспомнить, как же он оказался на этом берегу. Некоторое время парень пытался усиленно вспомнить хоть что-нибудь, но тщетно. Посидев ещё немного на морском берегу, Драгомир решил, что пойти осмотреться будет гораздо продуктивнее, чем сидеть без дела.

Драгомир щеголял в задубевших от морской соли лохмотьях и вообще выглядел неважно – под глазами, серыми словно северные скалы, залегли глубокие тени, нечесаные и жёсткие волосы торчали в разные стороны, почти на самой макушке красовалась огромная шишка.

Побродив немного по берегу, Драгомир насобирал каких-то деревянных щепок, отыскал кремень в каком-то старом лагере, да больше ничего полезного отыскать там так и не удалось, но теперь хотя бы можно было развести костёр. Свалив всё добытое в кучу у опушки леса, Драгомир встал лицом к лесу и попытался ещё раз вспомнить, может он когда-то уже видел такой лес. Лес был странноватым – кроме берёз, сосен и молодых дубов стояли ещё какие-то деревья, покрытые желтоватой корой с листьями иссиня зелёного цвета и вовсе уж непотребной формы, напоминавшей больше всего какой-то квадрат со множеством выступов. Так ничего и не вспомнив, Драгомир полез по грибы. Ему улыбнулась удача – грибов было превеликое множество даже у самой опушки. Подумав про себя, что ему что-то уж слишком везёт, Драгомир набрал целую охапку белых грибов и под их гнётом поковылял в своему будущему костру, вслед ему устремились беличьи взгляды.

Вскоре, уже разведя костёр, юноша жевал жареные грибы и размышлял, что же делать ему дальше. Память всё не возвращалась, мест он не знал, и потому положение казалось безвыходным. Но, дожёвывая последний грибок и обсохнув у костра, Драгомир решил послать всё к лешему и пойти куда глаза глядят. Решил – и так и сделал, пошёл прямиком в лес.

Лес вокруг не переставал удивлять Драгомира своими творениями, к странным деревьям присоединились ещё не менее странные кусты, шевелящие ветками, хотя ветер был вовсе не сильным, и потешные обезьянки, покрытые тёмно-зелёной густой шерстью и непрестанно верещавшие. Казалось, что лесу не будет конца, солнце уже почти зашло, показалась одна из трёх лун, светивших по ночам над Рунгардом. Вскоре лес изменился, из земли стали торчать тут и там толстые тёмные корни деревьев, Драгомир пару раз чуть не бухнулся на прелые листья, ковром покрывавшие землю. Вскоре деревья стали расти всё плотнее и плотнее, словно не хотели пускать проходимца дальше, начался настоящий бурелом – повсюду торчали какие-то ветки и корни. Наступила ночь, но свет трёх лун не мог достаточно глубоко проникнуть под кроны деревьев и было так темно, что Драгомир не видел даже собственной вытянутой руки.

Вконец умучившись, юноша решил передохнуть и подождать, пока рассветёт, поэтому плюхнулся под каким-то кустом и сгрёб к себе побольше листьев – холодало. Тут он услышал какие-то мягкие шаги, совсем рядом, Драгомир притаился, стараясь не шуршать листьями и подумал, что как раз вовремя он заполз под куст. Шаги стихли, но послышалось сопение. Посопев, неведомый гость снова пошагал, на этот раз прямо в драгомирову кусту. Парню стало не по себе, он увидел какую-то здоровенную серую тушу, почему-то двигавшуюся очень тихо, будто и не отягощённую огромным весом. Туша снова остановилась и принялась сопеть. Вдоволь насопевшись, туша повернула морду к Драгомиру и тот увидал горящие дьявольским огнём глаза, пришло осознание того, что перед ним не просто зверь – то был оборотень, глаза были человеческими, хоть и светящимися. Оборотень пристально вглядывался в заросли кустарника, но пока ещё не обнаружил так взволновавшего его незнакомого запаха. Драгомир же тем временем судорожно пытался найти пути к отступлению – удрать вряд ли бы вышло, сразиться тоже было не лучшей идеей – махина просто разорвала бы его в клочья за пару секунд. Но тут невдалеке между плотно растущих деревьев загорелся ровный синий огонёк, оборотень удивлённо взрыкнул, забеспокоился, стал топтаться на месте. Огонёк двигался в их сторону и явно не был намерен куда-то сворачивать, послышался треск, Драгомиру звук показался смутно знакомым. Оборотень недовольно и по-медвежьи заворчал, довольно резво скрылся где-то в лесной чаще. Драгомир же не стал дожидаться того, что спугнуло вышедшего на охоту полу-зверя и припустил от злополучного места со всей возможной скоростью. Ветки хлестали по лицу, корни вылезали из земли, будто специально хотели, чтобы удирающий Драгомир упал. Тут земля ушла у юноши из-под ног, он куда-то покатился, ветки продолжали его хлестать по чему ни попадя. Бешеный спуск кончился, Драгомир вскочил, не обращая внимания на многочисленные синяки, и помчался дальше, тут-то он и заметил, что лес уже кончился, парень оглянулся, не было видно ни огонька, ни оборотня, а впереди были поля, густо поросшие травой. Драгомир побродил, отыскал себе какую-то ямку и так уснул.

***

Проснулся же от того, что кто-то куснул его за палец на ноге. Драгомир вскочил, но только чтобы увидеть улепётывавшую полёвку. Солнце уже было высоко, синяки давали о себе знать. Юноша встал, огляделся и побрёл прочь от леса, в поля. Искать себе что-нибудь поесть в полях было затруднительно, а в лес он возвращаться не хотел, так что пришлось идти на пустое брюхо.

Солнце припекало, жажда всё больше мучила Драгомира, а ни озерца или хотя бы мелкого ключа не было видно. Парень шёл уже больше рефлекторно, чем осознанно, лишь одна мысль не давала ему упасть прямо там, в колючую и подсыхающую траву – он хотел вернуть свои воспоминания назад.

Вдруг, совершенно неожиданно Драгомир услышал, что кто-то рядом громко шмыгает забитым носом. Подумав, что от жара полуденного светила, у него уже начались галлюцинации, юноша побрёл дальше. Но некто продолжал шмыгать, заметил бредущего Драгомира и пошуршал по траве прямо к нему.

-эй, парень! Да, да, ты, тут больше никого нет, - шмыгнул кто-то носом, - ну, иди сюда, что я, бегать за тобой должон?

Драгомир остановился как вкопанный – казалось совершенно невероятным присутствие здесь кого-то, кто мог членораздельно говорить. Юноша обернулся и увидел перед собой крохотного согбенного старичка. Старичок был жутко соплив, из носа текло прямо-таки как из маленького водопада.

-ну что уставился, зенки вылупил, - ворчливо проговорил дедок, - прекрати стоять как статуя и помоги мне лучше – утри мне нос – сам я не дотянусь!

И правда, руки старика были коротки и не могли достать до сопливого носа. Драгомир, совершенно одуревши, оторвал от своих лохмотьев рукав и опустился перед сопливым старичком, утёр ему нос, измазав и рукав и руку.

Крохотный старичок обрадовано и шумно принялся дышать носом, засмеялся, и сказал:

-вот уж выручил так выручил, а то все местные жутко, знаешь ли, неразговорчивы, - местные? Рядом кто-то жил?, - а ты, парень, молодец, не побрезговал, путь тебе теперь недалёкий будет, вот глянь-кось туда – вот туда иди, да токмо не заблудись – одна деревня там хорошая, люди там приветливые, путь туда прямой, никуда сворачивать не надо, но есть ещё вторая, нехорошая она да нечистая, и людей там нет никого, налево сворачивать и не моги, иди прямо.

Драгомир глядел, куда ему указал дедок, а когда обернулся – старика и след простыл, будто и не бывало.

***



Драгомир всё шёл и шёл, пытался идти прямо, но его мотало как пьяного. Хоть солнце и начало уже клониться к закату, жара всё ещё стояла невыносимая. Вокруг шныряли полёвки, стрекотали полчища кузнечиков, противно и надоедливо жужжали слепни, постоянно пытаясь укусить. Трава стала суше и колючее, стрекотание кузнечиков же стало просто невыносимым.

Но Драгомир всё шёл и шёл, стремясь выбраться из этого иссушённого и стрекочущего пекла. Солнце всё-таки зашло, но никакой деревни видно не было, зато выскочил холмик, поросший вереском. Драгомир собрался с силами и взобрался на него в надежде, что с него будет видна деревня. И не ошибся – невдалеке виднелись домики, но нигде не было видно людей, не светились окна домов, только протяжно на проржавленных насквозь петлях скрипела открытая дверь одной из изб. Похоже, парня все-таки занесло влево, к заброшенной деревне. Зато тут была речка! Драгомир, увидав воду, со всех ног кинулся к реке. Подбежав, он бухнулся на колени и жадно пил, пил долго, потом, собирая воду в горсти и радостно улыбаясь лил на себя живительную влагу.

Полежав немного на бережку, Драгомир решил осмотреть дома в поисках чего-нибудь полезного. Его терзало очень нехорошее предчувствие, заброшенные дома, глядевшие на него пустыми чёрными окнами, пугали его. Но, не поддавшись страху перед мёртвой деревней, Драгомир двинулся прямо в ближайшую избу. Войдя, он тут же понял, что что-то явно не так – внутри не слышно было никаких звуков снаружи, полная тишина, только звук его собственного дыхания. Сплошным ковром лежала пыль, на двери, прицепленный за гвоздь, висел рваный лапоть. Печка была облюбована пауками и вся заткана их паутиной. Лавки все до одной были поломаны, железная утварь полностью проржавела и валялась где попало. Посередине избы лежала куколка с оторванной головой, головы нигде видно не было. Драгомир двинулся вдоль поломанных лавок, внимательно оглядываясь, сердце его часто колотилось.

Ничего стоящего не обнаружив, парень уже хотел было уходить, но услыхал позади себя звук, словно кто-то хотел проковырять бревенчатую стену. Драгомир резко развернулся и уставился на стену, откуда доносилось шкрябанье. Подгнивающие брёвна не выдержали и взору юноши предстала грязнущая костлявая рука с длинными грязными ногтями, рука отчаянно хватала воздух и яростно скребла стену. Глаза Драгомира расширились от ужаса, сердце бешено заколотилось, он ошалело выскочил из проклятой избы и захлопнул дверь. Тяжело дыша, на ватных ногах, Драгомир драпанул к реке, не разбирая, куда бежит, он едва не налетел на жуткого облика тварь – длинного и абсолютно чёрного червя, мерзко лоснящегося при свете заходящего светила. Червь был размером со взрослого человека и обладал пастью, напоминавшей пиявочью. Тварь поднялась над пожухлой травой как змея и поползла к Драгомиру, разевая пасть и являя множество рядов острых мелких зубов.

Со стороны недальнего холма послышался гневный крик, тяжёлый топот, кто-то нёсся на выручку. Очень быстро Драгомир увидел приземистую фигуру, видимо, гмура, размахивавшего длинным мечом, по клинку которого шёл ряд светящихся красных рун. Гмур подбежал, оттолкнул юношу и быстрым взмахом разрубил чудище пополам. Хлынула какая-то тёмная кипящая жижа, червь, не издав ни звука, сверзился на землю, но упорно не желал умирать. Две половинки попытались расползтись в разные стороны, но гмур ругнулся и растоптал их тяжёлыми обитыми железом сапогами.

Драгомир растерянно глядел то на растоптанные останки, то на своего спасителя. Гмур заворчал, глянул на парня:

-ты что не убёг? Видел же, что тварь медленно ползает. Как тебя вообще угораздило вляпаться в такую передрягу – не знаешь разве, что тут место с этой, как же, укуси меня лягушка это называется… во! С нестабильным магическим полем, тут чёрте что твориться, и сюда притягивает разномастных тварей со всей округи. Ну, будем и дальше молчать? Тебя как звать то, голова еловая?

-Драгомир…

-ну вот, ты всё-таки дар речи не потерял, и то ладно. А меня можешь звать Эйкин,- подумав, гмур добавил, - ну, можешь звать просто Эйкинскьяльди.

Судя по всему, гмур выдал шутку, потому как улыбался. Он, похоже, вообще любил улыбаться – видно было по лицу. Как и все гмуры, этот носил длинную бороду, заплетенную в причудливые косы. Волосы тоже были длинны и тоже заплетены во множество переплетающихся меж собой косичек. Нос был здоровенный и похожий на картошину. В тёмно-карих глазах плясали чёртики. Облачён он был в серебрящуюся кольчугу, за спиной пристроена большая торба, которую он не снял даже когда понёсся с холма вниз.

-давай уже, подымайся, отведу тебя к местным, тут не очень далеко…

Гмур продолжал что-то говорить, но Драгомир не слышал, голова его гудела. Драгомир, его зовут Драгомир! Похоже, что воспоминания не были стёрты бесповоротно.

-ну так вот, и послали меня бродить по лесам да горам – ищи мол, грят, новобранцев, а где я их найду? Новобранцы ж не имеют, знаешь ли, обыкновения на деревьях расти, аки яблоки какие. Ну а тут ты, как снег на голову – в лохмотьях весь, побитый, ну, думаю, деваться такому, верно, некуда, так я тебе и хочу предложить – пошли со мной в Чертоги Рун – там тебя кормить будут, будет где спать, а если повезёт и не загнёшься на Испытании, так тогда вообще хорошо – выйдет из тебя Хранитель Рун, нас счас мало осталось, сам понимаешь, почему и посылают за рекрутами…

Гмур продолжал болтать, Драгомир же думал: «Хранитель Рун? Я? Вот уж никогда бы не подумал, слышал я про них – благородные воители, изничтожающие отродья хаоса, расплодившиеся после открытия в южной пустыне врат хаоса. Разве ж я годен для таких дел? Хотя, может это мой единственный шанс сейчас? Эх, положусь на авось – пойду с этим, с Эйкином, это по крайней мере лучше, чем впустую бродить по лесам».

Эйкин молча глядел на Драгомира, похоже он что-то спросил и ждал ответа. Драгомир остановился, подумал немного и твёрдо произнёс:

-пойдём в твои эти Чертоги, ты прав, у меня выбора особого сейчас нет, или идти с тобой, или ковырять огороды в местной деревне за миску каши, и я выбрал – лучше попробую стать Хранителем.

Гмур заулыбался:

-во-о-о, вот такой подход мне нравиться, забодай меня комар! Давай тогда, двинули, уже совсем стемнело, а до деревни ещё прилично топать.

И они пошли, Эйкин всё говорил и говорил, травил какие-то потешные байки, а Драгомир был поглощён своими мыслями. Вскоре показался частокол, а за ним огни домов.

-ну вот, здесь мы и передохнём!, - оптимистично заявил Эйкин и ускорил шаг.





Глава 5. Из огня да в полымя.

Радогост бывал уже как-то в землях рода Медведя, а уж если он где и бывал, то непременно старался разузнать побольше о примечательных местах да красотах. А делал он это затем, чтобы после рассказывать в других землях по тавернам байки да не платить за обед.

Радогоста вместе с Псом как раз занесло туда, куда и обещал чёрный незнакомец, да ещё и рядом со столицей – городом Тисовым. Радогост попытался было вести беседу с Псом, но тот оказался жутко неразговорчивым типом, зато хоть хорошо умел слушать. Да этого-то как раз и не хватало старику – он стал рассказывать своему мохнатому спутнику байки, прибережённые для трактирщиков. Рассказывал он о стрелецкой улице, что в Тисовом, где можно было увидеть любое стрелковое оружие, какое только можно вообразить, о странных машинах, патрулирующих улицы города, рассказал и о лучшем во всём Вангарде мёде, славившемся во всех концах мира.

Тисовый стоял на невысоком холме, но всё же царствовал над окресностями. Город окружали бревенчатые стены с помещениями для стрелков и скрытыми с внешней стороны кольями. За стеной располагались дома наиболее зажиточных купцов, постоялые дворы, хоромы князя в центре и куча достопримечательностей, натыканных тут и там, чтобы привлекать странников. За стенами вразнобой, словно великан, впавший в детство, разбросал их, стояли крестьянские дворы с огородами и маленькими полями. Тут же неподалёку лениво тащила свои воды река Медведка с заросшими густым камышом берегами. Тисовый окружали светлые и полные птичьего пения берёзовые рощи, так что почему город так назван было совсем неясно. К стенам Тисового вели три широких тракта, по обыкновению заполненные идущим и едущим на телегах или лошадях людом. По южному и самому людному тракту к городу двигались Радогост и Пёс.

В воротах толпился народ, кто-то ругался. Протолкавшись через толпу, Радогост увидел следующую картину – рядом с металлическим цвергским богомолом стоял хозяин агрегата – цверг – этакая борода с ногами, лицо его было сморщено от злости и было похоже на бородатый грецкий орех. Рядом стоял не менее злой стражник, сжимая и разжимая кулаки. Оба поливали друг друга потоками отборной брани. Из толпы то и дело раздавался хохот, когда кто-то слышал новое ругательство или старое, но показавшееся смешным. Приезжий посол от рода драккарлунгов потешался больше всех, подкидывая всё новые оскорбления, вроде «у стражников что шлем, что голова - всё пусто» или намекая, чтобы цверг не ходил в таверны, а то ещё примут за веник да начнут бородой пол мести. В итоге карлик плюнул на землю, погрозив пальцем, сказал, что ещё вернётся и забрался в своего богомола. Богомол дёрнулся, испустил пар откуда было возможно и заковылял прочь от ворот, скрипя, треща и продолжая выпускать клубы пара.

Толпа начала быстро расходиться по своим делам, стражник же остался у ворот проверять кто идёт в город. Дошла очередь и до Радогоста – страж смерил деда злым после ругани взглядом.

-проходи давай, - хмуро буркнул он.

-как же это? А вдруг я малефик какой или хочу весь город подорвать?,- видимо старик решил найти себе приключений на зад… седую голову.

-был бы злыдень какой – не полез бы в лоб,- стражник снова начинал злиться.

-вот как раз они в лоб и лезут, этак ты целое вражье войско проворонишь.

-дед, ну чего тебе надо, а? Сказано иди – так проходи, не задерживай людей, а то не посмотрю на седой волос – огрею как дрыном по хребтине-то!,- похоже было, что, подобно железному богомолу, стражник начнёт пускать пар из ушей.

Радогост улыбнулся и сунул стражнику золотой:

-да ладно тебе, паря, на вот, угостися ,- весело сказал старик, почёсывая подошедшего Пса.

Страж только махнул рукой – иди, мол. Старик и Пёс двинулись дальше. Миновав ворота, они вышли на улицу варганщиков, где гостей встречала статуя медведя в натуральную величину, на медвежьей ляжке красовалось нехорошее слово.

-ну вот, пёсик, пришли, это тебе не просто город – это столица! Пойдём-ка, медку отведаем, пока здесь, да покумекаем, куда дальше идти – не всё же у медведичей гостевать.

Пёс тявкнул, видимо выразив согласие, и доверчиво поглядел на старика. Улица была выложена деревянными треугольниками, купеческие дома были разукрашены чем только возможно, словно стараясь перещеголять друг друга. Повсюду сновали деловитые купцы, не менее деловитые ремесленники, путешественники. Меж ними, как стайки рыбок, носилась вездесущая ребятня, издавая визги и смех. Мелькнула делегация гмурских послов, разукрашенных ещё похлеще купеческих хором. Радогост направлялся в сторону улицы бортников – там был и рынок мёда и таверна, в которой он останавливался, когда был здесь в прошлый раз. Несколько раз попадались механические патрульные цвергов, обдававшие всё вокруг паром, лотошники, пытавшиеся перекричать конкурентов:

-зубодральня Яромира! Любой зуб за серебряник! Рвём три зуба по цене двух!

-камбала! Камбала копчёная! Камбала по-драккарлунгски! Камбала свежая!

-вкусные пирожки с чем-то, вроде варенья!

Мимо пробежала перепуганная овечка, преследуемая цвергом, кричащим – «стой, собака!». Борода мела по грязной улице. Альв, продающий цветы, надменно ковырял в носу.

Вскоре показалась вывеска таверны, изображающая жуткого вида бурого медведя, медведь был разъярён, а почему – становилось понятно, прочитав название заведения – «Ужаленный шатун». Радогост отворил дверь – изнутри пахнуло пирогами, мёдом и весельем. В углу кто-то хохотал над своей же шуткой. Хозяин заведения из-за стойки глянул на вошедшего, да и замер, выпучив глаза. Потом тут же кинулся в Радогосту, радостно осклабясь:

-ба! Кого ж я вижу! Да уж не отичаской обман ли энто? Радогост! Нет, ну точно ты, я уж думал, ты помер давно, развалина!

-да какая развалина-то?! Я ещё местным молодцам фору-то дам! Гуннар, старый ты повеса, всё за своей стойкой торчишь?

Гуннар был далеко не молод, но сноровки не терял, его таверна была одной из лучших во всём городе, и во многом благодаря Радогосту. На бритой голове Гуннара красовался длинный седой чуб, а вот борода почему-то седой не была, а была рыжей. Лицо его было вечно улыбающимся, над усами торчал нос картошкой. Неотъемлемый атрибут – замасленный фартук, был, как и всегда, на трактирщике.

-Гуннар, есть тут дельце – только не при народе,- сказал как можно тише Радогост под аккомпанемент очередной волны хохота от весельчака в углу.

-да чего ты подозрительный такой?,- Гуннар вгляделся в глаза старому другу,- ладно, пойдём, расскажешь, и комнату дам тебе, лучшую, ты ж ведь на пару дней-то задержишься хоть как, а пока пойдём – засядем как раньше – щас жёнка состряпает чего повкуснее! А знаешь – у меня ведь дочка-то уж подросла – да вон она, помощница. Хельга!! Живо сюда!

-постой-ка, уж не та ли это малявка, которая всё норовила меня за бороду дёрнуть?

-она самая, да только эту малявку теперь замуж определять уж пора,- Гуннар хохотнул.

Хельга была писаной красавицей – как на картинке, да ещё и улыбалась вдобавок. Она подошла и любопытно поглядела на Радогоста.

-Хельга, помнишь этого деда? Это Радогост.,- Гуннар наклонил немного голову, подняв брови.

Хельга улыбнулась и кивнула. Гуннар снова хохотнул.

-ну тогда беги-ка, подмени меня покуда!

Хельга хихикнула и прытко побежала к стойке, несколько подмастерьев проводили её взглядом. Гуннар потащил Радогоста в специальную комнату для важных гостей, огороженную ковром от остального зала. На ковре был изображён дикий вепрь, роющийся в корнях могучего дуба.

-ты рассказывай, Радогостушка, каким ветром тебя занесло-то к нам? Право слово – и не чаял уж ещё тебя встретить!

Радогост вкратце пересказал, что с ним случилось – про незнакомца, про свиток и про кучу золота.

-так вот про это золотишко-то у меня и есть к тебе дело! ,-завершил Радогост рассказ. Не отстающий от деда Пёс неведомо как пробрался в таверну и лежал сейчас под столом.

-а чего ж мне с ним делать-то? Тут же не банк какой.,- Гуннар почесал за ухом, внимательно поглядел на руку.

-да я тут думал-думал, и решил – на кой мне такая куча денег, вот глянь,- Радогост продемонстрировал мешочек драгоценных монет,- так может тебе сгодятся, а ты с меня платы брать не будешь, когда бы я ни зашёл.

-ух ты экий! Сгодиться-то может и сгодятся, да ты мне уж помог однажды, нехорошо будет у тебя золото взять,- Гуннар потеребил краешек фартука,- во что – давай-ка ты их пристрой в банк купца Козла, у него сейчас самый надёжный банк, столько сразу они там без вопросов возьмут, и купцу радость – и у тебя на чёрный день будет всегда.

-это какой-такой Козёл? Не слыхал чтой-то…

-да ты что? Где ж тебя носило? Это тут личность известная, разбогател на продаже мёду змеелюдам с островов на востоке.

-да разве-ж они мёд едять? Я слыхал вот, что они рыбу сырую жрут, тьфу.

-а бес их знает, что они там едят, но мёд покупают с охотой большой, Козёл это первый смекнул – и словно жилу золотоносную открыл, мёда-то у нас навалом, хоть лопатой меси, хоть колёса заместо масла им смазывай.

-да пожалуй отнесу в банк заработок, ты же всё-ж возьми вот несколько, а то в гости я пришёл, а без подарочка!

-ну давай, раз ты такой, отказываться не стану,- Гуннар подпёр голову рукой,- ну теперича мой черёд сказ сказывать – осторожнее нужно быть на дорогах в эти времена – ржавни-то, слыхал, из-за Стены лезут, что твои муравьи.

-как лезут? Это ж как же они сумели?!

-не ведаю того, князь наш вот волнуется, кабы к нашим-то стенам не подошли, нелюди окаянные, покупает у карлов подземных эти ихи «зобретенья» - тараканов каких-то железных, больше обычного, даже вот слух прошёл, что должны пригнать парочку боевых слонов от рысичей – видать не шутют, что ржавни лезут. Ну да ладно, щас жена обед нам принесёт, неча аппетить портить.

***

В тронный зал вошёл запыхавшийся гонец, спугнув мысль ярла Снорри, прозванного Стальным за любовь к оружию и воинской броне. Снорри сердито взглянул на гонца:

-что там ещё? Ты принёс новости из других крепостей?

-ярл, новости есть, но такие, что меня до сих пор колотит дрожь.

Ярл помрачнел:

-говори.

-чума пожирает деревни слишком быстро, наши знахари не могут отыскать лекарства – ржа пожирает умы людей равно как и железо. Впали в безумие уже двенадцать крепостей, не считая деревушек и хуторов. Остались нетронутыми только наша крепость да ярла Торвальда.

Снорри обхватил голову руками:

-поди прочь!! И позови воеводу…

Гонец спешно вышел из зала, через пару минут влетел воевода Путята. Странная чума, обрушившаяся ниоткуда, заставляла людей бесноваться и постепенно превращая их в животных в человечьем облике. Странная болезнь поражала не только людей – металл ржавился, земля покрывалась мерзким липким налётом и вскоре на ней прорастали источающие смрад грибы. Великий князь Вангарда приказал выстроить железную стену, чтобы не пропустить заразу дальше и выводить всех, кто был ещё здоров. Но, судя по докладам гонцов, вывести удастся далеко не многих – чума распространялась слишком быстро.

-звал, ярл?,- Путята слегка поклонился.

-укрепления выстроены?

-да, ярл.

-нам не удастся ведь выбраться за стену, мы должны сдержать волну безумцев, готовых растерзать всё и вся на своём пути.

-да, ярл, я понимаю.

-хорошо, Путята,- ярл устало вздохнул,- если сможем продержаться хотя бы три дня, то беженцам удастся уйти, так всем и скажи – кто хочет, может бежать вместе с бабами и детьми.

-все остаются, ярл, тысяча воинов, каждый готов принять свою участь с поднятой головой,- глаза воеводы прямо-таки пылали решимостью.

Снорри взглянул в глаза своему воеводе:

-да будет так, постараемся, чтобы зараза не прошла дальше, ради наших собратьев!

На следующий день на горизонте показалась свора обезумевших несчастных поселенцев. Они бешено ревели, размахивали ржавыми цепами, мотыгами, лопатами. Ржавчина покрывала и их лица. Они неслись без всякого порядка, топча друг друга и не обращая внимания ни на что, кроме видневшегося невдалеке замка.

Моросил мелкий дождик, собирались тучи странного рыжеватого цвета, видимо неся с собой заразу. Стало темно как поздним вечером.

Воины на стенах уже целились из луков, и спустя немного времени, открыли огонь по бывшим товарищам и родным. Заржавленные люди не обращали на это внимания, ковыляли даже с пробитым горлом, пока не падали на сырую холодную землю. Первые ряды ржавых добрались до стен и кто как полезли вверх, со стен бросали камни и лили из котлов кипяток, но так и не смогли сдержать напора. Вскарабкиваясь по холмам из трупов, остальные безумцы смогли забраться на стены. Отборные воины ярла Снорри отступали во внутренний двор, ревущая толпа не давала и секунды на передышку.

Раздался оглушительный свист – на поле брани появилось странное существо – это был словно незаконченный бланк человека – ни глаз, ни рта, ни признаков пола. Существо держало в руке меч, под стать хозяину напоминающий только заготовку. За спиной нечисти торчали крылья, покрытые белоснежными перьями.

Снова раздался свист, существо взлетело надо головами благоговейно тянущих к нему руки ржавых и указало острием меча на замок. Ржавые снова взревели и с удвоенной яростью бросились в самоубийственную атаку. Из-за стен полезли вроде бы уже убитые сумасшедшие и тоже ринулись на пятившихся воинов.

Из дверей своих покоев вышел ярл, молча вынул меч из ножен и кинулся рубить. Перед ним возникло то странное существо, что свистело над полем боя. Тварь попыталась рубануть ярла сверху, но видимо была никудышным бойцом и пропустила ответный удар. Снорри проткнул мечом тощее бледное тело, и, посчитав схватку законченной, развернулся. Но бледная нечисть и не думала умирать – снова рубанув сверху, на этот раз удалось достать ярла. Крылатая мерзость издала победный свист и подняла меч над головой. Очень быстро были растерзаны и остатки дружины.

Беженцам же так и не удалось вовремя добраться до железной стены и то, что происходило за ней дальше, не было ведомо никому. За ней всё время были видны всполохи молний и грязно-рыжие тучи.

***

Впервые за довольно долгое время Радогост был абсолютно сыт и доволен, Псу тоже перепало, так что и он был сыт. Он сидел за дубовым столом в лучшей комнате в таверне и проглядывал бумаги, выданные ему в банке. Радогост узнал, что деньги там будут лежать не просто так, к ним ещё будет прибавляться понемногу раз в месяц, так что старику хотелось петь, но ещё больше ему хотелось спать, поэтому от погасил свечи и улёгся на мягкую постель, куда уже залез Пёс.

Посреди ночи покой Радогоста нарушил набат. В комнату влетел Гуннар:

-собирайся! Ржавни напали!! ,-пыхтя проговорил он.

-что?! Как это напали?! И их не заметили?!

-нет времени! Все, кто не может или не хочет сражаться должны сваливать по пещерам! Давай, старый друг, я тебя тут не оставлю, князь с дружиной должны справиться.

Радогост умел улепётывать, когда было нужно, и не заставил себя ждать – быстро поклал в сумку свой скарб и поспешил за Гуннаром. Гуннар успокаивал жену и дочь. Радогост оглянулся – в углу сидел утренний весельчак и снова смеялся над своими шутками. За окном мелькал свет факелов, слышались громкие возгласы и плач.

-Радогост!,- Гуннар окликнул старика,- поспешим! Нужно ещё пробраться через пол-города к стрелецкой улице.

Они вышли на улицу и побежали туда, куда и большинство идущих. Раздался давящий на уши свист, над их головами пролетела какая-то странная птица. Тут же на ближайший дом обрушилось пылающее ядро, раздался оглушительный взрыв. Кто-то неподалёку прокричал, что у психов есть катапульты.

-это совсем нехорошо, очень, очень плохо… ,-про себя бормотал Гуннар.

Ядра падали всё чаще, на улицах начался настоящий хаос. Кто-то метался от дома к дому, видимо надеясь вытащить побольше ценного. По озаряемой пожарами улице неслись люди, все спешили ко входу в спасительные подземелья. От семьи Гуннара и бегущего с ними Радогоста чудом умудрялся не отстать Пёс. Показалась стрелецкая улица, они была запружена людьми. Радогост прокричал:

-что там?! Почему никто не идёт в пещеры?! Надо же бежать прочь!!

-Там решётка! Запертая! Её гмуры ставили, не сломать заразу!,- раздалось из толпы.

-пропустите! Попробую открыть хоть!,- Радогост был мастером взлома, так что уверенно протолкался через толпу и остановился у решётки.

-ржавые пролезут в город! Нам всем конец!,- заорал кто-то.

Радогост обернулся:

-заткните его кто-нибудь! Сейчас я открою замок!

Радогост под взглядами со всех сторон вытащил из сумки отмычку, поковырялся в замке и, о чудо, отворил решётку. Незамедлительно все вокруг ринулись вперёд, потащив и Радогоста. Кто-то зажёг факелы – в подземельях было темно, естественно. Но едва последний человек успел вбежать в пещеры, как на проход обрушилось очередное огненное ядро. Взрыв – гмурская решётка не выдержала такого безсовестного обращения и упала, начал обваливаться потолок. Толпа взвыла словно единый организм и ломанулась вглубь пещер, спасаясь от падающих камней. С воплями и визгом, спугивая летучих мышей люди бежали и бежали, пока всё же не остановились. Вокруг царил кромешный мрак и тишина. Не было слышно ни обвала, ни взрывов. Снова раздался женский плач, какой-то мужик басом приказал перестать реветь.

Никто не знал, куда это в бешеной гонке их занесло. Снова зажглись факелы, но ни потолка ни стен разглядеть не удалось, видимо пещера имела невероятные размеры.

-и где это мы?,- не ожидая ответа, спросил в темноту Радогост. Никто не ответил, лишь Пёс хрипло гавкнул и прижался к ноге Радогоста.
User avatar
Каваец (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Каваец (архив) » 11 Feb 2011, 10:11

Глава 6. Нежданное приключение.

-надеюсь вы понимаете, что за особый заказ и плата потребна особая?

-да-да, мастер, всей весью собирали цельный год,- старичок дрожащими руками протянул туго набитый серебряками кошель,- совсем уж житья нет никакого от изверга проклятого.

Эйнар взял кошель. Маленькая деревушка который год томилась под гнётом местного разбойника, иначе и не назовёшь, выплачивая становившуюся всё неподъёмнее дань, наконец терпение сельчан окончательно лопнуло как мыльный пузырь – собравшись вместе, главы семей решили нанять убийцу. Избавление сельчан от паршивца было, возможно, и правым делом, но Эйнара это ничуть не волновало – это было его ремеслом и он никогда не вдавался в подробности или рассуждения по этому поводу, Эйнар убивал того, на кого укажут и брал за это солидную плату. За три года, что убийца обретался на землях рода Рыси, он прославился как лучший исполнитель – он не задавал вопросов и делал дело быстро, как не смог бы ни один обычный головорез, которые запрудили тракты и леса бывших казалось бы ещё недавно безопасными земель. Эйнара даже прозвали Тенью – так ловок он был. Верно, он даже сам не помнил, сколько человек отправил в другой мир.

Но вот этот заказ был не обычным. Надо было прикончить не какого-то купца по наущению конкурента или любовника жены ревнивого до невозможности супруга. Какой-то обнаглевший тать обложил данью маленькую деревню на границе с родом Лесного Кота, и таких заказов у Эйнара ещё не было – выполнять поручение рассерженных крестьян было для него внове. Поэтому он и согласился быстро, даже не обратил внимания на то, что денег было собрано не так уж и много, Эйнар рассчитывал на то, что в логове бандита было припрятано ещё немало ценного, и упускать такой шанс обогатиться было бы просто немыслимо.

-хорошо, старче. Где засел ваш изверг?,- Эйнар не подавал виду, но в душе ему хотелось сплясать прямо там, где стоял.

Старый селянин помял бороду, почесал нос и указал рукой на север, где раскинулись безкрайние леса:

-там пожалуй, совсем рядом пещера, что под жильё себе он приспособил, если прямо идтить, то будет большой дуб, он один такой, спутать никак неможно, справа от дуба того тропка есмь, вот туда разбойник скрывается. Но остерегись – не один он конечно, есь при ём шестеро его подручных, все они громадные, что твой медведь.

Эйнар взглянул на близкую стену деревьев, оценивая обстановку, в основном росли ели, так что теней было предостаточно.

-как стемнеет, отправлюсь, а поутру ждите вестей.

Старик закивал, снова потеребил бороду и посеменил рассказать всем, что договорился.

***

Эйнар весь день проверял снаряжение, точил клинки и смазывал их ядом, что-то подкручивал в натыканных где только можно смертоносных устройствах. Потом потоптался у опушки леса, крался между деревьев, земля меж ёлок была мягкая и шуршать было почти нечем.

Когда по мнению Эйнара стемнело достаточно для скрытной операции, он двинулся на поиски бандитского логова. Лес был очень тих, только изредка где-то вдалеке ухали вылетающие на охоту совы, ещё реже слышался тихий писк летучих мышей. Сквозь плотный покров пушистых еловых веток едва проникал лунный свет, ветра совсем не было и если бы кто-то другой крался сейчас по ночному лесу, то непременно бы заблудился, но только не Эйнар, он был привычен к таким местам, как раз в них-то он и чувствовал себя полностью в своей стихии и на своём месте.

Большой дуб всё не показывался, к убийце даже начали подкрадываться сомнения в правильности указанного пути. Мысль, что он сам мог заблудиться, была отметена сразу же, он был полностью уверен в себе и точно знал, что шёл именно туда, куда ему указали.

С ветки за Эйнаром наблюдали две пары совиных глаз. Одна из сов ухнула и слетела с ветки, заметив какую-то мышку. Вторая же продолжала неотрывно наблюдать, будто и не сова была вовсе, а разведчик, скрывающийся в ночной тьме. Стоило Эйнару удалиться от совы-наблюдательницы, как она тут же перелетала на следующее дерево и продолжала смотреть, пристально, будто это было для неё вопросом жизни или смерти. Сова следовала за наёмником неотрывно и Эйнару всё время казалось, что за ним наблюдают, но обнаружить, кто именно, ему так и не удалось – странная сова, вопреки обыкновению своих сородичей, ни раз не ухнула и не попыталась изловить какого-нибудь мелкого грызуна.

Поблуждав по окрестностям, Эйнар всё-же обнаружил нужный ему дуб, тропку же ему повезло найти тут же, как он отошёл от дуба на пару десятков шагов. Теперь нужно было быть не просто осторожным, а обратиться в незримую ночную тень, не выдавая себя ни шорохом, ни даже дыханием. Именно это Эйнар и умел лучше всего, ведь не спроста же его называли Тенью.

Тень не тень, а Эйнар банальнейшим образом врезался в стену пещеры, укрытой в разросшихся до необъятной величины кустах, набив шишку. Хорошо ещё, что пещера была достаточно большой, разбойники сидели слишком далеко, чтобы услышать звук удара. Раздосадованный Эйнар осторожно заглянул в пещеру – на стенах плясали отблески костра, потягивало чем-то жареным и кто-то тихо разговаривал, не слышно было правда, о чём именно.

В пещере было предостаточно разного размеру камней, прямо как по заказу. Эйнар, хоронясь за камнями, в тенях, подкрался ближе к костру, разбрасывавшему свои отблески по сырым стенам пещеры. И, похоже на то, что как раз вовремя – тати рассуждали, куда же перепрятать честно награбленное добро.

-слы, Бивой, надобно, стал быть, покумекать, куды ж барахлишко-то заныкать. Мы с парями тута так надумали – не надь нам, чёбы ещё какая зараза местная в тайник-то, стал быть, пролезла… Местны токмо нончее и гутарят, что у их молокосос какой-то пропал, ежели что, так не хочим мы под раздачу попасть – тут селяне может и терпять, так ведь, стал быть, и огреть могуть, верно грю, пари?, - произнёс немного хриплым басом один из бугаёв, что сидели вокруг костра, ещё пятеро бугаёв согласно закивали, немного боязливо поглядывая на кого-то, скрытого их спинами.

-надумали они, - ворчливо отозвался скрытый, как видно, главарь шайки, тебе, Балда, вообще думать вредно, аль не помнишь, что в прошлый раз было, как ты у нас подумать решил?

-не, ну верно ж грит Балда-от, а ну как ещё кто залезет – опять под деревом его зарывать? Тады точно на нас и подумают, во как!, - проговорил ещё один бугай.

-да уж и без вас разберусь, вам не думать надо, а бить, когда скажу, или я вам чего плохого когда говорил? Аль не жируем мы тут почитай вон скока седьмиц? Аль хорониться по лесам да оврагам от дружинников надыть? А, я вас спрашиваю?, - странно дружелюбным голосом начал напирать на бугаёв главарь.

Шестеро детин заёрзали словно псы, получившие пинок от хозяина.

-короче как рассветёт, потащим добро к речке, а там скажу куда ныкать…

«Вот уж хрен вам, вы даже из этой пещеры выйти не сможете!» ,- подумал про себя Эйнар и стал прикидывать, как лучше подобраться к костру не замеченным. Вдруг раздался оглушительный визг, отталкиваясь от стен пещеры, прямо на Эйнара летел какой-то мохнатый шарик, убийца едва успел увернуться, визг утих, а шарик умчался куда-то вон из пещеры. Эйнар недоумённо поглядел странной штуковине вслед. Судя по приближающимся тяжёлым шагам его раскрыли, придётся действовать как получится.

Эйнарт не дал застать себя врасплох, он выскочил из укрытия и метнул в одного из громил стилет без рукояти. Стилет, чудное дело, прошёл через лоб жертвы не встретя сопротивления и ничуть не оцарапав даже. Эйнар опешил – небывалое дело, он же точно попал! Разбойники молчали как лежащие вокруг камни и даже встали на месте и больше не двигались. Эйнар совершенно не понимал, что же такое происходит, поэтому просто ломанулся прочь из пещеры – но не тут то было! Снова раздался оглушительный визг и в пещеру влетел тот самый знакомый мохнатый шарик, едва не зацепив убийцу. Пролетев над ошеломлённый Эйнаром, шарик устроился на самом высоком камне и уставился на ассассина огромным налитым кровью глазом, едва видным из под шерсти. Из копны бурого меха показался чёрный клюв, коим шарик с явным удовольствием и защёлкал.

Эйнар знал теперь, в чём дело, знал, что всё это было простой ловушкой, в которую мог попасться разве что ребёнок, ан нет же – попался он сам. Эйнар швырнул в шарик стилет, попав точно в буркало. Шарик по-воробьиному пискнул и упал куда-то в кучу камней, скрывшись из виду.

В пещеру всунулась какая-то пучеглазая серая морда с круглой пастью и мелкими зубами.

-тебе не уйти живым отсюда! Слишком много наших собратьев ты убил! .- мерзко похлюпывая и хрипя прошипела морда. Эйнар не поскупился и угостил незваного гостя очередным стилетом. Эйнар метнулся к ближашему камню и скрылся за ним, и похоже вовремя – в пещеру вбежела, ковыляя на куриных ногах бурая тушка, глаз, распологавшийся на тушке был огромен и сейчас дико вращался. Шкура нечисти была усеяна острыми зловеще поблёскивающими иглами. Тушка проковыляла ещё немного и лопнула как перезрелая тыква, обрызгав всё вокруг нелицеприятными внутренностями и тучей игл. Эйнар выглянул из-за камня, ставшего его укрытием, снова спрятался. Он не растерялся – сказывался опыт многих встреч с подобными тварями. Эйнар видел лишь один выход – использовать своё ценнейшее приобретение – сработанную гмурами бомбу. Ему пришлось изрядно раскошелиться, но не зря – бомба была наполовину магической и при взрыве испускала ослепительно яркий солнечный свет.

Шум снаружи всё нарастал – похоже на то, что твари сбегались со всего леса к пещере. Эйнар понял, что медлить было больше нельзя – мерзкие уродцы обожали измываться над пойманными людьми, наслаждаясь страданиями и болью. Естественно, что Эйнара это никоим образом не устраивало. Бомба успешно пролетела через завесу листьев нежно-зелёного цвета. Эйнар пригнулся и зажал уши руками. Громыхнуло, сквозь листья на долю секунды проникли лучи света, опалив камни и стены пещеры. Ни в чём не повинные кусты занялись весёлым рыжим пламенем.

Эйнар помчался к выходу, перекатившись через плечо и едва не спалив бороду и брови, выскочил из ловушки – снаружи его ждала весьма неприятная картина – всюду были хватающиеся за буркалы серые твари, стоял невыносимый гвалт, в деревянных клетках бесновались бурые тушки, похожие на ту, которая лопнула в пещерке. Сквозь этот жуткий хаос, мимо мечущихся тварей, Эйнар едва проскользнул, и только благодаря опыту его бурной и опасной жизни не попался ни одной погани в лапы. Только выбравшись из кольца, крепко сомкнувшегося вокруг пещеры, Эйнар что было сил припустил в сторону недальней деревни, ведь там он спрятал все свои пожитки.

Пробираясь через еловую чащу, Эйнар снова чувствовал на себе чей-то взгляд, и от этого чувства становилось совсем не по себе.

Бежать пришлось долго, хотя не похоже было, чтобы за ним гнались, Эйнар путал следы, бегал кругами, петлял между деревьев. Всё же решил отдохнуть. Прислонившись к стволу замшелой старой ёлки и позаботившись, чтобы его не было видно издалека, Эйнар поразмыслил, что же могло заставить тварей охотиться именно за ним – он уже давным-давно покинул Чертоги Рун, тем более как раз чтобы не сталкиваться больше с демонами, а тут на тебе – по его душу прислали целый отряд тварей, не поскупившись на эхинодермсов – тех самых бурых тушек с иглами.

Эйнар как раз собирался снова продолжить бежать к деревне, как заметил всё-таки невидимого наблюдателя, что уже долгое время не давал ему покоя – на ветке ближней ёлки сидела сова и пристально на него смотрела. Эйнар паршиво усмехнулся и метнул стилет – сова невероятным образом ещё больше выпучила глаза, но взлететь не успела, потому как стилет достиг свой цели.

«Зараза!» .- услышал Эйнар истошный человеческий возглас и увидел падающего с ветки деда, того самого, что днём передавал ему кошель. Убийца подскочил к соводеду и схватил его за воротник, дед корчил от боли лицо – стилет торчал из левой руки старца, и тот пытался его вытащить. Эйнар отбросил морщинистую руку и заглянул деду в глаза, от чего тот весь аж задрожал.

-с тварями значит якшаемся, а?, - прошипел словно кобра Эйнар, продолжая сверлить деда взглядом.

-нее… я ж этаа… ай-ай! ,- Эйнар щёлкнул пальцем по торчащему стилету,- ладно, всё, всё скажу!

-да? А я вроде ничего не спрашивал? С чего ты, старый пердун, взял, что мне что-то от тебя надо? Я лучше тебя просто прирежу и оставлю тут, под ёлочкой, когда подтянутся твои дружки – им будет чем перекусить, пока я отсюда свалю куда подальше,- Эйнар не пытался напугать – он так и сделал бы, и дед это понял сразу.

-не-е-е-е-е! Я знаю! Я знаю-у-у! Я расскажу! Расскажу, кто их… кто их натравил! Только не трогай меня! У меня же внуки малые-е-е…

-вот не надо мне тут зубы заговаривать! Думал бы о внуках, не стал бы на поводке у нелюдей ходить!,- Эйнар встряхнул хорошенько дедка,- а кто натравил, ты и так мне расскажешь, ну! Я тут ждать не буду!

-да-да-да… ,- просипел старик,- а… ты ведь меня отпустишь, а?,- Эйнар угрожающе сощурился,- ладно! В деревне никого нету, там давно уже только я и есть, потому и сказал, что неможно туда тебе идтить…

-короче давай! Ср.ть я хотел на эту деревню! Кто. Рассказал. Демонам. Где. Меня. Найти?!,- каждое слово Эйнар сопровождал встряской и всё более угрожающе глядел прямо в глаза оборотню. Дед захныкал, пустил слезу.

-я не знаю… не знаю, кто это! Правда! Он в балахоне чёрном, ничего не видать, да ещё и маска эта, жуть какая маска! Сам не знаю, как на это согласился-а-а-а…

Эйнар понял, что тут уже ничего не добьёшься, вырвал стилет из раны деда, тот вскрикнул, потом полоснул его по шее и отпустил. Оборотень медленно сполз по стволу и упал в прелую хвою. Эйнар вытер стилет о штанину деда и пустился к схрону, свою походную сумку он не отдал бы и тысяче демонов, явись они сейчас прямо перед ним.

***

К тому времени, как Эйнар добрался до окраины веси, совсем уже рассвело, хоть одна хорошая новость – твари как могли избегали солнца и вряд ли стали бы преследовать его днём. Подойдя к краю заросшего сорняками поля, Эйнар пошебуршал у трухлявого пня и извлёк свою драгоценную сумку – все его сбережения, наиболее ценные яды и прочее нужное только Эйнару барахло были аккуратно разложены в соответствующие кармашки внутри сумки.

Весело светило солнце, дул свежий утренний ветерок, невдалеке заливистой трелью пел соловей. Эйнар, взглянув на обвалившийся частокол деревеньки, подумал про себя, что неплохо бы пошарить там – может у деда завалялось что-то стоящее. Осторожно обойдя вокруг разваливающейся деревни, отыскал дыру в частоколе и полез туда. Внутри всё заросло буйной порослью лебеды и крапивы, повсюду стрекотали кузнечики. Аккуратно, чтобы не помять за собой сорняки, убийца пробирался по деревне, вскоре выбрался на расчищенный от травы пятачок – там стояла покосившаяся землянка – похоже, что тут то и обретался оборотень. Эйнар заглянул внутрь – темно, хоть глаз выколи, оглянулся в поисках факела, но так ничего и не нашёл, с досады плюнул и полез так.

Внутри воняло чем-то тухлым, на полу валялись обглоданные кости. В углу стоял здоровенный сундук, он-то и привлёк внимание убийцы – решительно подойдя к нему, он хотел было его уже открывать, но услышал снаружи тихие шаги и притаился. Кто-то, кажется трое, подошли к землянке. Эйнар затаил дыхание и скрючился у сундука. В землянку заглянули, лицо было скрыто странной маской с торчащими трубками, глаза были прикрыты грязными стекляшками, поэтому скорей всего Эйнара и не заметили.

-ну? И где он?,- снаружи донёсся приглушённый голос.

-да diabolus его знает, где… Обещал, что будет тут на рассвете, может его твари сожрали?

-ага, как же! Этот хитрющий старикан улизнёт от кого угодно, скорей всего всё ещё летает за убийцей.

-ну подождём ещё немного и уходим, мастер долго-то ждать не любит.

-угу…

«Это конечно всё очень занятно, но идите уже отсюда! Я не затем ушёл из Чертогов, чтобы теперь меня доставали всякие там демоны и «мастера», я просто вытащу что-нибудь из сундука и ищи потом ветра в поле – Эйнара не увидят здесь как минимум лет десять!»,- подумал Эйнар, но делать было нечего, стал ждать в жутко неудобной позе – и не пошевелишься, ещё услышат, неизвестно же, кто там снаружи.

Ждать пришлось долго, несмотря на то, что их мастер не любил долго ждать, трое типов не спешили уходить, стояли до самого полудня, обмениваясь придурочными шутками. Всё-таки удосужились удалиться, сопровождаемые жутким шорохом травы. Эйнар, мысленно обругивая их всеми известными ему ругательствами, стал открывать сундук – заперто!

Вроде бы замок был старым и едва держался, но упорно не желал открываться. Эйнар и отмычкой его ковырял, и бил по нему какой-то найденной тут же в землянке деревяшкой – ни в какую. Битый час провозившись с подлецом замком, Эйнар, злой на весь свет вылез из вонючей землянки и стал пробираться к пролому в частоколе, но едва он выглянул из дыры, как увидел выходящих из леса тварей – они шли совсем без строя, таща за собой клетки с верещащими эхинодермсами. «Я гляжу, удача преследует меня по пятам»,- подумал Эйнар и как можно скорее двинулся к противоположной стене частокола. Подойдя, он подпрыгнул, уцепился за край и перелез, торопясь, чтобы твари его не заметили. Оглянувшись, убийца поспешил рысцой в сторону тракта, проходящего через лес. Соловей больше не пел, солнце светило уже вовсе не весело, а даже как-то грустно.

***

Полный стремительного бега день подходил к завершению – Эйнар, почти уже выбившись из сил, к вечеру добрался до тракта, проезжающие мимо кто на телегах кто просто на лошадях, и даже просто пешие странники удивлённо и заинтересованно поглядывали на взмыленного и выбежавшего из леса так, будто за ним гнался сам Чернобог во плоти, человека.

Эйнар, отдышавшись и утирая рукавом пот, глядел на тракт, выбирая себе телегу, на которой можно было добраться до ближайшего города. Увидев крытую тканью повозку, Эйнар решительно двинулся наперерез.

-эй! Полная телега товару, а? В город везёшь?,- Эйнар приветственно помахал рукой сидящему на козлах плечистому мужику с буйной стального цвета бородой и насупленными бровями.

-а может и в город, да токмо чего тебе за антерес такой? Али ты тать?!,- мужик хмуро глянул на Эйнара.

-разве ж похож я на татя? Другой у меня интерес – мне в город надо, а лошади, глянь-кось, у меня и нету, вот думаю неплохо бы колёсами разжиться, чай быстрее приеду в город-то.

-ну может и быстрее, ну может даже такое быть, что и на моей телеге, и то если уж совсем свезёт тебе. За добро слово-то совсем не повезу, кто тебя знает, откель ты такой нарисовалси…

-конечно же не за просто так, вот за 2 рыськи кумекаю я как раз будет довезти неведомо кого в город, всё одно по пути тебе.

-две рыси-то всего? Да за две рыськи я токмо поговорить с тобой могу, что нонче на их купишь? А ничаго, так я тебе скажу!

-ну поимей совесть-то, мужик! От сердца ж отрываю, и расставание с тремя монетами будет для меня тяжким испытанием…

-ха! Совесть-то у нас особо зажравшиеся купцы имеют кто во что горазд! Ты чего всё в лес пялишься, никак гонится за тобой кто… Да ты погляди с каким комфортом тебе ехать-то доведётся! Такой телеги и во всей стране не сыскать! Давай за шесть!

-да уж, такой развалюхи-то поди поищи… Глаза-то разуй – краска облупилась, того и гляди развалится, сейчас колёса сами по себе далее поедут. Четыре рыси за такое и то слишком много!

Мужик махнул рукой и ухмыльнулся:

-а давай! Залезай да садись!

Эйнар протянул мужику четыре серебряные монетки с искусно вычеканенным изображением рыси, но мужик засмеялся:

-да ты что ж? Разве ж я на дороге путнику не помогу? Я ж так, посмеяться хотел, а ты вон чего! Ха! Ха-аха!

Эйнар поковырял мизинцем в ухе и оглянулся на лес, всё-таки твари ещё не настолько обнаглели, чтобы вылезать на людный тракт, но что-то подсказывало ему, что так просто от него не отвяжутся и побегать придётся ещё весьма и весьма много.

***

В глазах Драгомира потемнело, слова Эйкина куда-то уплыли вместе с ним самим. Его словно куда-то потащило, жутко хотелось почесать нос, но руки почему-то не шевелились. Тут всё прекратилось, Драгомира пребольно швырнуло на пыльный деревянный пол, он приподнялся и огляделся – вокруг были пыльные стены, развалившиеся полки с лавками и тишина. Встав и отряхнувшись, Драгомир увидел дыру в стене и догадался, куда его снова занесло – та самая изба в заброшенной деревне, куда его угораздило заглянуть. Посмотрел вниз – куколки на полу уже не было, вместо неё там лежала здоровенная крыса, вместо покрытой серым мехом любопытной мордочки у крысы было морщинистое человеческое лицо.





Глава 7 . Раны старые и новые.

«Вот ведь зараза!» ,- подумал про себя Драгомир, поднимаясь с пыльного скрипящего пола ,- «хорошо конечно, когда что-то происходит, но иногда охота и какой-нибудь стабильности, ну или хотя бы чтобы меня не швыряло непонятно куда на ровном месте, а то глядишь – и одними синяками не отделаюсь» ,- Драгомир опасливо оглядывался в избе – кроме странной дохлой крысы ничего необычного на глаза ему не попалось и он сконцентрировал всё внимание на ней. Ткнул зачем-то крысу пальцем и через секунду едва нее подпрыгнул до самого затканного многолетней паутиной потолка – крыса резко вскочила и недовольно воззрилась на причину беспокойства – Драгомира.

-ты что творишь, изверг! Кто тебе разрешал тыкать пальцами куда попало?! ,- грубым хриплым голосом возмутилась только что лежавшая бездыханной крыса, злобно при этом сморщив крохотное человеческое личико, заменявшее её морду.

Драгомир начал злиться – ну ещё бы не разозлиться – какая-то дохлая крыса ещё будет на него орать. Крыса же не переставала браниться словно базарная бабка, принялась бегать кругами, оставляя за собой цепочку крохотных следов в пыли.

-нет, ну вы поглядите только – что за народ пошёл! Врывается в чужой дом, да ещё и тычет пальцем в хозяина! Где ж такое видано – ну каков хам, а?! Честные люди не могут в нынешние времена даже у себя дома чувствовать себя в безопасности!

Тут Драгомир решил, что нахальную нечисть надо поставить на место, хотя эта сценка могла придти на ум лишь больному на всю голову и вдобавок вдрызг напившемуся сказителю.

-честные люди?! Ты себя со стороны-то видал? Ты же крыса!

Крыс выпучил уродливые и похожие на открытые раны глаза, поглядел на свои лапы, являя собой прямо-таки воплощение удивления. Повернул жуткое старческое лицо к Драгомиру, буравя того липким взглядом.

-не-е-т, я-то как раз человек… А вот ты кто? Разве ты человек? Что есть человек? Что оличает человека от… от… от крысы? ,- нечисть злобно скорчила рожу ,- почему это я не могу быть человеком? Я могу говорить, могу думать, так почему по-твоему я не человек. А крыса?

-ответ прост до невозможности – потому что ты крыса, и всё ,- недолго думая, ответил Драгомир, ему совсем не хотелось вести какие-то пространные беседы с говорящей крысой, да и обстановка в виде запылённой и явно нечистой избы к беседе не очень-то располагала.

-я человек!!! ,- взвизгнул крыс ,- когда-нибудь мы встретимся, и ты горько пожалеешь о своих словах, дерзкий молокосос!!!

Драгомир хотел было с размаху пнуть поганца, да крыс ловко увернулся и задал стрекача в какую то дырку за печкой. Какое-то время из дыры доносились гневные выкрики крыса, но вскоре они стихли, в избе снова воцарилась мёртвая тишина.

«Пойду-ка я отсюда, пока ещё коты верхом на кабанах не заявились» ,- почесав затылок, подумал Драгомир направляясь к двери с висящим на ней рваным лаптем и едва не был сбит с ног влетевшим как яростный пустынный вихрь Эйкином. Гмур пыхтел, видимо нёсся как угорелый. Внимательно оглядев избу, гмур задержал взгляд на дыре в стене, откуда совсем недавно торчала жуткая рука, не сказав ни слова, схватил Драгомира за рукав и потащил вон из нечистого жилища. Снаружи уже спустилась ночь, где-то вдалеке монотонно стрекотали кузнечики, как и каждую ночь, повторяя свой неизменный концерт для всякого благодарного слушателя. Уже успела взойти вторая луна, хотя Драгомир вовсе не думал, что так уж много времени потратил на дохлого крыса.

-вот что я тебе скажу, парень - не в добрый час нас обоих сюда занесло ,- Эйкин удосужился заговорить, но постоянно оглядывался по сторонам, зачем-то нюхая воздух ,- я уже скумекал что да как, морок тут обосновался, и чем-то ты этой гадине приглянулся, так что за здорово живёшь тебя, ну а теперича и меня зараза не отпустит.

-что ещё за морок, что-то не помню такую напасть… Опять что-то новое вылезло на свет? ,- Драгомир тяжко вздохнул ,- что мне делать? Я не собираюсь сидеть сложа ручки и ждать пока мной соизволит отужинать очередная тварюга ,- парень ухмыльнулся, решил про себя, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, ну так какая к бесам разница!

-эт ты верно, паря, думаю, ну не зазря я тебя с собой позвал ,- Эйкин взглянул в глаза новоявленному соратнику ,- только вот загвоздочка, почеши меня медведь, мороки то токмо недавно из Нави полезли, не знаю уж толком, как с им управиться.

-хе, две головы что-нибудь да придумают, да только его сперва отыскать надо, какой он хоть из себя, морок твой?

-а чёрт его знает ,- пожал плечами гмур, смешно при этом наморщив нос ,- давай так – разделимся и пойдём смотреть по избам, ты направо, я налево… Хм-м-м, вопчем, паря, бей всё, что увидишь шевелящегося, хучь это даже клоп будет. Вот тебе кой-чего, не с голым же гузном переть-то будешь ,- гмур извлёк из своей видимо бездонной торбы короткий грубо скованный меч ,- ты не гляди, что работа грубая, рубит он не хуже булатного клинка!

Драгомир взял меч – да, работа была очень грубой, меч даже был больше похож на недоделанную заготовку, но был крепко сработан и остро заточен, да и в руке cидел неплохо – рукоять была обмотана ящеричьей кожей.

-Эйкин, а может морок быть говорящей крысой? ,- проверяя пальцем остроту меча не слишком внятно пробурчал Драгомир, словно чего-то стыдясь. Но не успел Эйкин сказать и слова, как раздался жуткий треск, посреди разорённой деревушки неведомо откуда появился сгусток фиолетовых молний, заставляя в испуге удирать врассыпную глубокие ночные тени. Избы озарились призрачным светом, чёрные провалы их пустых окон стали выглядеть не просто зловеще, а прямо-таки дьявольски. Эйкин что-то выкрикнул и вытянул руку с растопыренными пальцами в сторону молний. Устремившись к сгустку энергии в воздухе развернулась ярко-алая шипящая сеть.

-прятайся, паря! Давай же! Драпаем отсюда! ,- выпучив глаза завопил Эйкин и первым помчался к недалёкому холму. Драгомир не заставил себя долго упрашивать и последовал примеру гмура, рассекая заросли высокой засыхающей травы устремившись прочь от деревни.

Тем временем сгусток молний соизволил принять более приземлённый облик, оборатившись в аспида – крылатую змею с двумя извивающимися хоботами. Новоявленный аспид издал что-то среднее между змеиным шипением и треском разваливающегося сарая и быстро скрылся в темноте, оставив после себя довольно неприятное воспоминание.

-чёрте что ,- устало заявил Эйкин ,- вот что, паря, осторожнее давай, и тихо-тихо, нужно отыскать морок, пока эта гадина ещё какую-нибудь мерзопакость и змийство сюда не припёрла. Гмур крадучись, со здоровенной торбой за спиной ему это правда не очень получалось, двинулся к ближайшей избе, пристально наблюдавшей за проходимцами чёрными глазами-окнами. Драгомир постоял немного, но потом тоже решился осмотреть домики – первым ему попался тот самый злополучный дом, где прошла его встреча с крысом. Оглянувшись, парень отворил жалобно и зло скрипнувшую дверь и вошёл внутрь – во тьму. «Что ж гмур факела-то мне не дал» ,- с небольшой долей досады подумал Драгомир, но его размышления прервал тихий-тихий плач где-то в углу. На юношу накатил страх, но он умел его перебороть и подошёл ближе к странному углу. Свет луны едва проникал сквозь затканное паутиной окно, но его было достаточно, чтобы разглядеть, что в углу не было ничего, кроме залежей пыли и кучки крошечным костей. Плач прекратился, но страх липкими лапками всё сильнее сжимал сердце Драгомира, так что он поспешил наружу – хоть и в не намного меньшую тьму, но всё же на открытое место. Выскочив из избы так, будто его преследовала свора безголовых адских гончих, Драгомир встретился взглядом со стоящим рядом Эйкином.

-что, тоже видения были – звуки там странные, кот-Баюн под потолком? ,- поинтересовался гмур ,- запомни, паря, такую вещь – все мы живём в мире собственных иллюзий и внушить ещё пару-другую таких иллюзий ничего не стоит, только знать надо – как, и морок это знает, как бы он не пытался тебя запугать, иди вперёд и не оглядывайся, дело то делать надо, ты же хочешь отсюда выбраться? Ну так давай, двигаем дальше ,- Эйкин быстрым шагом подошёл к полуобвалившейся избе. Драгомир недоуменно уставился гмуру вслед - чего это такое он сказал –мир иллюзий? «Но гмур прав, надо отсюда как-то убираться» ,- грустно подумал Драгомир и открыл дверь ближайшей избы, оставив за спиной ночные шумы, посетовал, что позабыл выпросить факел.

В этой избе всё было почти точно так же, как и в предыдущей – пыль, гнилые лавки, битая посуда и паутина, и гробовая тишина. Только посреди запылённого пола сидел недавний знакомец Драгомира – крыс.

-нашёл меня, да? ,- дружелюбно спросил крыс, помахивая чешуйчатым хвостом ,- ну и что теперь?

-а вот что! ,- крикнул Драгомир и кинулся к крысу, крыс успел прошмыгнуть мимо и выбежал прочь, за дверь. Драгомир кинулся вслед, чуть не треснувшись головой о дверной косяк ,- Эйки-и-ин! Он тут, снаружи, это крыса! ,- заорал Драгомир, распугав вылетевших не охоту летучих мышей, примостившихся было на крыше. Дверь одной из изб, в последний раз жалобно скрипнув, бухнулась на пожухлую траву, явив Эйкина. Гмур тут же заметил улепётывавшего крыса, потому как старческое лицо было далеко не у всех его сородичей, и снова сколдовал свою алую сеть, вытянув руку и что-то прокричав. Крыс не дал застать себя врасплох и не будь дураком, помчался в поля, дико при этом хохоча.

Судьба щедро подкидывала ещё и ещё приключений – из-за холма донёсся кровожадный медвежий рык, а вскоре показался и сам его обладатель – громадных размеров медведь, покрытый нечёсаной и местами свалявшейся серой шерстью.

Эйкин выпучил глаза, пробурчал что-то вроде «так это ты…» и остановился как вкопанный, уперев руки в бока.

-паря, теперь всё ясно – не морок тут хозяйничал, чёрт знает, что это была за крыса, но она тут не при делах, а хозяйничает тут вот эта образина ,- гмур указал толстым пальцем на оборотня.

Драгомир, совершенно не понимая, что ж тут собственно происходит, переводил взгляд с Эйкина на оборотня, тоже остановившегося и обратно.

-о-о-о, Эйкинскьяльди, ты меня раскрыл, долго искал-то? ,- медведь ухмыльнулся, ухмыляющаяся медвежья морда выглядела оттого более жутко, что обычные медведи не большие любители ухмыляться.

-долго… Так долго, что едва не позабыл, что мне нужно от тебя было, память не освежишь ли, Торвальд Гундмундссон? Драгомир, не отходи далеко.

-ха-а! Так ты помнишь ещё как мня раньше звали? ,- прорычал медведь, всё ещё ухмыляясь ,- разве время не лечит, бородач? Сделанного не воротишь, ты лишь попусту тратил своё время, а сейчас ты меня нашёл – и что? Теперь твоё время закончится совсем и ты не сможешь ничего поделать, что ж, припозднился ты, я бы сказал тебе – живи настоящим, но не скажу, потому что я очень давно не едал ничего свежее старых костей.

Эйкин нахмурился и вытянул из ножен свой покрытый рунами меч.

***

Юный гмур отворил дверь и на него хлынули потоки света, веселья и вкусных запахов. Сидящие за столами в небольшом зале приветственно подняли кружки с грибным пивом и заулюлюкали. Потому что вошедший был не кто иной, как сам Эйкинскъяльди, чемпион Пламегронской арены, единственный, кто за последние сто лет смог одолеть всех противников, даже знаменитого Даина-потрошителя, известного тем, что никогда не оставлял поверженного противника в живых.

-ну дал жару! Я на тебя не ставил, но вот братец мой – так тот на тебе состояние сделал!

-как ты Потрошителю-то врезал, а?! У того от удивления едва борода не вылезла, хахаха!!

-ты какими судьбами к нашему столу, Эйкин?

-Эйкин? Ха, можете звать меня просто господин великий чемпион арены и выбиватель дури Эйкинскъяльди! ,- состроив гримасу важно провозгласил Эйкин, подсаживаясь к самому большому столу ,- чем вызвал очередную волну хохота от уже разгорячённых пивом и шутками гмуров. На стенах мягко светились кристаллы, давая много света, за стойкой стоял хозяин заведения – старый Хруммнир и протирал кружки, едва сдерживая улыбку.

Эйкину было всего лишь сорок пять лет, борода едва-едва достигла той длины, которую в приличном обществе считают приемлемой для порядочного гмура. В заведении старого Хруммнира, «Каменном козлёнке», постоянно было не протолкнуться от молодых гмуров, и не столько из-за знаменитого грибного пива, сколько из-за дочки хозяина – Фриды, привлекавшей всеобщее внимание с малых лет.

Дверь снова отворилась – вошёл очередной гмур, взоры обратились на него.

-о-о, кто-то новый, как звать тебя, почтенный? ,- обратился к новоприбывшему старый Хруммнир.

-рад приветствовать всех вас, я только что прибыл и мне сказали, что тут самое весёлое заведение во всём городе! ,- засмеялся гмур ,- а звать меня можете Торвальд, Торвальд Гундмунссон, к вашим услугам…

***

-как ты груб со своим старым приятелем, Эйкин, мечом грозишь ,- издевательски рычал медведь ,- а я ведь тоже могу погрозить, вон приятель твой знает, узнал я его, он намедни через лес от меня так драпал, что чуть ноги позади не оставил, хааахаха!

-ты не один, Драгомир, вместе его завалить вполне возможно ,- Эйкин не обращал внимания на издёвки оборотня.

-нет, ну меня и не слушают! Ох, Эйкин, не гоже так, ой не гоже… Ну как? Не заскучал? Давай-ко развеселю!

Оборотень заревел и кинулся на гмура, видимо желая подмять его под себя, но Эйкин аки волчок крутанулся и ушёл от падающей туши, подскочил Драгомир, пырнул медведя в бок, оборотень дико взрыкнул и отскочил подальше от разъярившегося парня, оставив за собой на земле полосу тёмной крови. Эйкин же не тратил времени зря – зашёл сзади и, гакнув, опустил было меч на шею медведя, да только оборотень успел заметить красный свет рун на клинке и отпрянул в сторону, чуть не налетев на подбежавшего Драгомира. Парень снова хотел ткнуть зверюгу под рёбра. Но не успел – медведь выкрикнул что-то по-гмурски и хватанул когтистой лапой Драгомира по груди, чуть было не выпотрошив беднягу как цыплёнка. Драгомир тяжко осел на землю, но спустя мгновение поднялся, по разодранным лохмотьям ручьём текла кровь. Эйкин же что-то колдовал – вокруг его поднятых рук высветились круги ярко-алых рун, медведь испуганно рыкнул и прыгнул за ближайшую избу – и вовремя, потому что тут же полыхнуло пламя, и туда, где только что стоял оборотень ударил столб жаркого рыжего огня. Столб быстро исчез, оставив пятачок спалённой травы.

-чем тебя напичкали в Чертогах?! ,- из-за избы доносилось пыхтение и голос оборотня ,- прекрати! Иначе всё здесь спалишь!

Эйкин не ответил ничего, только глянул на истекающего кровью Драгомира и кинулся в укрытие медведя. Перед глазами Драгомира всё плыло, он бы потерял сознание, если бы не закипающая в нём чёрная злоба и ярость. Парень зарычал и, будто и не было никаких ран, помчался за выбежавшим из-за избы оборотнем. Эйкину не удавалось подобраться к медведю поближе, гмуры никогда не славились быстрым бегом. Зато Драгомир, подгоняемый яростью, нёсся как ураган, подскочив к медведю, очень похоже удивлённому, рубанул наискось коротким клинком, но достал зверя только самым концом меча, рубанул снова, на этот раз снизу. Медведь, удивлённо рыча, пятился к гнилой бревенчатой стене и только и успевал уворачиваться от молниеносных ударов Драгомира. Эйкин воспользовался моментом и снова сколдовал столб огня, на этот раз попав туда, куда метил – в оборотня. Драгомир отскочил и закрыл ладонью глаза от нестерпимого жара, медведь отчаянно метнулся в сторону, но было уже поздно, огонь в два счёта спалил чудище, потянуло смрадом горелой плоти, оборотень конвульсивно дёрнулся и затих. Горелая шкура стала слезать и очень быстро явила обросшего колтунами обгорелого гмура, свернувшегося как младенец. Драгомир тяжело сопел, вдруг глаза его закатились и он упал спиной на колкую сухую траву. Теряя сознание, подумал почему-то, что жутко хочется печенья.

***

Сердце Эйкина дико колотилось в груди, будто пытаясь вырваться из клетки рёбер на волю. Быстро его охватывало неугасимое отчаяние, хотелось что-то сделать, но он не знал, что именно.

-так значит вот так… но как же… ,- только и мямлил гмур.

-Эйкин, ну пожалуйста, не хмурься, не стоит это того ,- Фрида кусала губы, не зная, как и успокоить буйного друга ,- ты же сам всегда говорил, что переживать по этому поводу могут только жалкие слюнтяи…

Эйкин сопел как пещерный медведь, теребил бороду, внутри него словно бесновался дикий горный лев. Он хотел много чего сказать, но мысли гуляли вокруг головы и не спешили заглянуть внутрь.

-но… Уезжать-то зачем… И что такого в нём… А я что, совсем не это, не того? ,- Эйкина бы сейчас и родной отец не узнал бы, безстрашно прущий даже на превосходящего числом врага и побеждающий, гмур обратился в полную свою противоположность, не мог толком связать и двух слов.

-Эйкин… ,- Фриде видимо тоже было вовсе не до смеха, она знала Эйкинскъяльди с детства и даже понятия не имела, что всё обернётся именно так ,- ты мой лучший друг, Эйкин, ты часть моей жизни и всегда будешь…

Оба молчали, очень долго молчали, пока наконец Эйкин не взял себя в руки, опустив глаза только и смог проговорить :

-я приду утром проститься, Фрида, но знай, что хоть отец твой и отошёл в иной мир. Но тебя будут ждать здесь, я…

-Торвальд ждёт, Эйкин… Конечно приходи, не могу же я уехать, не попрощавшись с верным Эйкинсъяльди, чемпионом арены и всеобщим любимцем.

***

Всё село столпилось у дома знахаря, да и не удивительно – в кои-то веки объявились гости, да один из них гмур, а второй при смерти. Раненого паренька тут же потащили к знахарю – авось вылечит. Гмур, нахмурившись, стоял у двери и в который раз рассказывал, что приключилось. Местные бабки охали и ахали, мужики тихо переговаривались. Дверь знахарской избы отворилась, донёсся запах трав и корений, все разговоры тут же смолкли, даже бабки прекратили охать. Знахарь стоял на пороге и сердито смотрел на односельчан.

-живучий паренёк, я его зашил кое-как, так что поднимется, да токмо лежать ему с месяц где-то ,- бабки снова заохали, мужики зашептались, Эйкин облегчённо вздохнул – не хватало ещё потерять только что обретённого с таким трудом рекрута, ещё нагоняй получит как вернётся.

***

Эйкин, соблюдая приличия, сперва постучал, но никто ему так и не открыл, тогда он толкнул дверь «Каменного козлёнка», тут же учуял что-то неладное – столы были разбросаны, на полу виднелись следы чего-то сейчас уже не совсем различимого, похоже было, что тут за кем-то гонялись. Эйкин, не обнаружив ничего более, поднялся на жилой второй этаж, на лестнице тоже видны были следы отчаянной погони, какие-то клочки тряпок валялись повсюду. Поднявшись, Эйкин двинулся вдоль ровного ряда запертых дверей. Нехорошее предчувствие терзало гмура всё больше и больше. Одна из дверей была приоткрыта, Эйкин не долго думая двинулся к ней, осторожно заглянул внутрь. В комнате был жуткий безпорядок, посреди комнаты, на полу, среди груды тряпок и другого хлама, лежала лицом вниз в луже крови, Фрида, над ней склонился Торвальд Гундмундссон, явно собираясь срезать украшения. Заметив ошеломлённого Эйкина в дверях, Торвальд широко улыбнулся :

-а, Эйкин, здорова! Что-то ты припозднился, друг.

***

Драгомир приподнялся на кровати, увидев, что в светлицу входит Эйкин. Сквозь цветное стекло в украшенном узорами окне падал мягкий солнечный свет, озаряя комнату мириадами ярких жёлтых и зелёных тёплых бликов, за окном слышалась заливистая трель летних птиц.

-да лежи, паря ,- махнул рукой Эйкин ,- ты надеюсь не будешь каждый раз такое вытворять? А то придётся тебя тащить в Чертоги по кусочкам, хе! Ты в курсе, Драгомирушка, что ты берсерк?

Драгомир удивлённо вытаращился на гмура.

-не в курсе, я так погляжу, хе! Цены тебе не будет на поле брани, клянусь циррозной печенью моего покойного дедушки!

-а-а-а… чем собственно, дело-то кончилось? Что с оборотнем-то сталось? ,- Драгомир почесал затылок, припоминая, что он там натворил.

-от те на! Забыл что-ли? Покромсал ты его, что твоя росомаха когтями, а потом уж я его спалил, добил паршивца, тут оказывается, что злыд энтот четровски мешал жить сельчанам, а мы с тобой их от него избавили. Так что предоставили нам и ночлег, и кашу с маслом.

При упоминании о каше в животе Драомира заурчало словно хор котят. Эйкин ухмыльнулся.

-хе! Скоро как раз полдень. Давай, потопали к столу, что-то я тожить жрать хочу. Ух и интересная это штука – жизнь, вот что я скажу ,- Эйкин поглядел в окно, о чём-то вспоминая, Драгомир тоже глянул в окно.

-ага, скучать не даст ни за что, хе! ,- ухмыльнулся Драгомир, подражая Эйкину.

-ну, скоро надо идти дальше, паря, поправляйся, знахарь говорит, что тебе ещё недельку полежать нужно, а то швы разойдутся, ох и будешь ты потом шрамами щеголять, лягуху мне в кровать!

***

-ну и что там? Поймали его? ,- фигура в чёрном балахоне повернулась к вошедшим в заклинательных покой.

-нет, оборотню конец, даже воскрешать нечего ,- робко ответил сутулый служка.

Фигура в чёрном почесала затылок ,- хе! Так я и думал, оборотни из гмуров так себе…

-прикажете послать крестоносцев? ,- лебезящим голосом осведомился служка.

-нет-нет, следите пока, чтобы всё шло как должно идти, а сейчас прочь, мне нужно подумать!
User avatar
Каваец (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Doluma (архив) » 14 Feb 2011, 11:32

Голос затих

больше нет чувств

сердце остановить,

чтоб не слышать пульс

тронуты струны твоей души

ты не заметишь, как скажешь, дыши

остановка дыхания на секунды

семь шагов до тебя не придуманы

но ты дальше, чем дальние звезды

прости, что не увижу твои слезы

но ты и никогда не умел любить,

а я слезами дождь корила

за, то научил меня воду лить,

каплями сердце от крови отмыла

и небесною водой мои слезы будут в пути

где потерялся между светом и тьмой

успокойся,

остановись,

оглянись

я всегда буду рядом с тобой…





Очень хочу услышать ваше мнение :)
User avatar
Doluma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Doluma (архив) » 14 Feb 2011, 11:57

Художница



Рисует карандашом на бумаге

Серые сны на картинке ее

Оживают блеском металла

И, однако, упрямо стирает все

И так же со своими мечтами

Поступает она безразлично

Кажется, живет только снами

Где все для нее безгранично

Вместо слов - палитры красок

Не заменят фразы о любви

Носит всюду сотни масок

И не собирается от них уйти

Молча, посмотрит в окно

Слезы потекут по щекам

Почему же ей нелегко

От того что стало все ясно?

Кто враг, кто друг теперь?

В душе обиды не стерпеть

Гуаши больше, черной краски!!!

Не может, как картинку стереть

Все что не так, как быть должно

Все когда-то проходит и это ушло

И рисунки это отражение ее

Радужного стекла на окно.
User avatar
Doluma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Эрик (архив) » 14 Feb 2011, 12:41

[b]Doluma[/b], могу посоветовать читать свои работы вслух - сразу будет ясно, где ритм прихрамывает.

А еще не понял фразы :

[quote name='Doluma,Понедельник, 14 Февраля 2011, 11:32' date='676786']семь шагов до тебя не придуманы[/quote]

Почему семь? И как это - придумывать шаги до кого-то?
User avatar
Эрик (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Morgoth (архив) » 15 Feb 2011, 11:04

[quote name='Каваец,Пятница, 11 Февраля 2011, 9:07' date='676512']ну тогда вот, всё, что есть[/quote]

Мне кажется, или первая глава в этом посте снова выложена неотредактированной?
User avatar
Morgoth (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Каваец (архив) » 23 Feb 2011, 22:20

блин, опять не всё так, как надо, да и ладно, остальное то как? у меня вроде лучше стало получаться, кстати, в 6 главе это не мат был, потому что раньше этим словом называли болтливых женщин, извиняюсь, что не предупредил
User avatar
Каваец (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Doluma (архив) » 27 Feb 2011, 20:21

Здравствуйте )

Эрик, спасибо за совет читать вслух. Надеюсь, я правильно поняла, что такое ритм. Вот новый стих, в конце рифмы нет (просто не знала, как закончить).



Говорят люди, все забывается,

Что день пройдет, настанет другой,

вроде бы кто-то с небом прощается

И не встретится больше с тобой

Может просто глупые сказки

Станут нам ближе, когда мы поймем

Что надевать глупые маски

Немодно и старо, лучше просто уйдем

по дороге, которую мы выбираем

что с нами будет, когда мы поймем

судьба решает, а мы подчиняемся

только когда нам уже все равно.
User avatar
Doluma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Фейри (архив) » 01 Mar 2011, 07:23

Ну и...первый раз пишу что то рифмой и почти уверена, что та рифма получилась корява, но все таки мнение услышать бы хотелось, мда.

Научимся прощаться,

Разучимся прощать.

А что бы ни бояться,

Удары, ударами будем встречать.

С хрустом сломаем крылья,

Мечты раскидаем по пыльным коробкам,

Крошки вчерашнего детства,

Время сметает так быстро и ловко.

Время подарит нам маски,

Взамен тем желаньям, что шепчем на звезды,

Знаешь, не надо смотреть так пасмурно

Хуже не стало,

Мы выросли просто…
User avatar
Фейри (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Morgoth (архив) » 03 Mar 2011, 11:17

[quote name='Каваец,Среда, 23 Февраля 2011, 21:20' date='677613']остальное то как?[/quote]

Мне пока отчаянно не хватает времени - ответить на этот вопрос с чувством, с толком, с расстановкой. Но всё будет.
User avatar
Morgoth (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby HollyDemon (архив) » 04 Apr 2011, 12:17

...



Все мы песчинки ангельской пыль,

Брошеной ветром в свободный полет.

Все мы когда нибудь будем святыми,

Все мы когда нибудь просто умрем.

Пусть нас забудут, пусть мы ни кто,

Но человеком лишь нам быть дано.

В наших руках изменить ход истории,

В наших умах мысли многих людей,

Мы наполняем любовью сердца...

Только в глазах пустота до конца.







Светит луна,

Звезды тускло мерцают,

Листва шелестит под твоими ногами,

Ветер разносит снежинки по полю,

Снегом накроет половину надгробий,

Кладбище ночью ужасно прекрасное,

Только всегда вид однообразный,

Но ты привыкла тебе не впервой,

Ты через кладбище ходишь домой,

Дом твой уж близко еще пару миль,

Но солнце встает,

И ветер разносит по полю песок.







Аста ла ВИСта, беби.



Шо то мысля не идет не какая,

Думать не хочет голова молодая,

Мозг зависает в любом месте,

Кроме фразы "жених и невеста".

Вис наблюдается на перекрестьи,

Виснет в окрестностях малых поместий,

В радужных далях, ближайших канавах,

Кладбище виснет и огороды,

Кто то додумался их рядом построить.

У лабиринта вис мы убрали,

Он перебрался к радужным далям,

Тама смыкаются лобные доли,

Вобщем короче виснут обе.

Вис постоянен его не убрать,

Можно всего лишь передвинуть кровать,

Чтобы зависла соседская ложка,

Я бы подумал об этом немножко.







Больница



Лежу в больнице, скучно очень,

Смотрю в окно, а там темно,

Дамой так хочется, ну очень очень,

Но выпишут меня через недель.

Настал обед, ни че съестного не дают,

Опять *плохая* на постном масле, проходит час,

Потом еще не много, в желудке глухо заурчало,

Пошел в соседние палаты, там чай с печеньками точили,

Поел, ну вроде хорошо, до ужин дожить смогу.

Ну вот и 5 часов, настала ужинать пара,

Пока все женщины едят, курнуть сходить все мужики хотят,

Минут 15 ждать пришлось, пока они там наедятся.

Поел ну вроде хорошо.

Часу в девятом, желудок туже песню напевал,

О том как сильно жрать он хочет, последние запасы пищи,

Ушли на то что бы его задобрить, спалось чтоб хорошо.

В седьмом часу утра, открылась дверь,

Уколы раздавать пришли, потом уснул,

Проснулся, завтрак, закинул каши и пошел на процедуры,

Потом опять, лежу в палате, в окно смотря, дамой хочу.







Падший



Прекрасный вечер был,

Когда с небес сошел унылый ангел.

Глазами ,полными печали,

Смотрел он на меня.

Он не ко мне сошел,

Всего лишь совпадение,

Тогда хотелось верить в это мне.

"Самоубийство тяжкий грех"

Он выдавил сквозь слезы.

"Ты кто?"всплыло вдруг в голове,

Ответ себя ждать не заставил.

"Я падший ангел, изгнаный с небес,

За то о чем жалеть не стоит, свою мечту хотел исполнить,

Жить на земле"...







И сердце разбито

И печень помята

А легкие выкинуть можно уже

Кишками давно цветы подвязали.

А мозг на завтрак в столовой давали,

Компот из мизинцев и пальцев больших

На прошлой недели до пили они

Вот как жесток был третий класс

На праздник день учителя







Небо фантазии третья часть,

Старые лица, новый рассказ.

Вновь взмоет в небо наш дирижабль,

Небо фантазии вновь озарит,

Лучик надежды, угасшей когда-то,

Шанс на спасенье и лучшую жизнь.

Будет фантазия помнить героев,

Их именами назовут города,

И форум фонзо их жизнью наполнит,

Там мы их можем встретить всегда.
User avatar
HollyDemon (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby AnimeSlave (архив) » 07 Apr 2011, 13:40

Несколько дней назад закончил. Фантастика, недалекое будущее.

Возможны ошибки. Так как текст проверялся всего 2 раза.



"[b]Проверка[/b]"[spoiler]



[b]Проверка[/b]





Ранее утро. Около 5 часов утра. Черная машина с сопровождением подъехала к КПП. Со стороны переднего пассажирского места первой машины сопровождения вышел человек в штатском. Он подошел к сторожевому, вышедшему из здания КПП, протянул ему листок бумаги и пошел обратно к машине.

Ворота открылись, и конвой двинулся дальше, к зданию предполетной подготовки.

В черной машине сидел руководитель полета ракеты«Родник» проекта «Рукопожатие» Алексеев Сергей Наумович в сопровождении двух военных начальников космических войск, генерала Дементьева Андрея Сергеевича и генерал-лейтенанта Смолена Виктора Филлиповича. На всем протяжении поездки Алексеев смотрел в окно. Он был очень молод, моложе всех находящихся в машине людей. Ему было всего 32 года, потому к нему обращались часто просто по имени. Проезжая по открытой местности космодрома, где нет ни одного строения, он заметил силуэт, ростом с 10-летнего мальчика, у ограждения в дали в нескольких сот метрах от КПП. Мальчика приходил туда и раньше. На то же место. Он приходил посмотреть на запуски ракет. Но сегодня он рано, до запуска еще день, подумал Сергей.

– Вы видите, кто там? – сказал генерал-лейтенант, обращая внимания. – У ограждения.

– Возможно это… – проглотил фразу Андрей Сергеевич. – Сейчас прогонят пацана! – он резко поднял голос, доставая радиотелефон из подлокотника.

– Не надо, пусть смотрит. Он мешает? – возмутился Алексеев. – Я его уже видел пару раз. Он просто стоит и смотрит. Редко сейчас встретишь интересующихся. Интерес пропал у людей. Новое поколение совсем не интересуется службой в космических войсках. Возможно, замена растем вам.

– Сергей, на территории посторонних быть не должно, - закончил разговор генерал, но телефон отложил.

Машина продолжала путь.



Взгляд мальчика был направлен на верхушку пусковой установки. Он изучал соединения и рукава креплений. Тихо к ограде подошел мужчина. Он встал рядом с мальчиком, и проследил за его взглядом. Это было хорошее место для обзора. Видно было практически весь полигон космодрома. Вдалеке появился тягач, на прицепе перевозили ракету для подготовки к старту, который должен произойти совсем скоро. У пусковой вышки роились рабочие.

– Трехступенчатая? – спросил мужчина, давая понять, что он следил за мальчиком.

– Да, – ответил мальчик. – Я слышал, что на одном из спутников Юпитера нашли жизнь. Это ведь ракета для полета на Юпитер?

– Да. Но до Европы.

– Мне интересно. Ведь долетит до Европы только третья ступень. Почему ученые не научились строить более компактные ракеты. Они бы стали дешевле и каждый смог бы полететь в космос.

Мужчина ничего не ответил. Он не знал, в общем-то, что ответить. Нет пока других технологий, чтобы преодолеть земное притяжение. Даже если бы и были такие технологии, обычные люди не смогли бы их использовать свободно. Так как государство контролирует даже эти полеты, отдавая предпочтение не прогулкам по ближнему космосу, а шпионству и разведке. Ведь космос до сих пор не поделен и является свободным пространством. Это были бы хорошие слова для ответа, но не для 10-летнего мальчика.

Из здания предполетной подготовки выехала черная машина в направлении КПП. Издалека не было понятно, что за марка машины, но то, что это пикап было понятно сразу. Мужчина и мальчик следили за ее движением.

– Нет там никакой жизни, – сказал мужчина.

– Я знаю, – ответил мальчик. – Я слышал только об окаменелостях в образцах грунта, привезенные 4 месяца назад, – он догадался, кто стоит рядом с ним.

– Как тебя звать? – спросил его Сергей.

– Виктор, – ответил ему мальчик. – А вас?

– Алексеев Сергей Наумович. Руководитель полетом.

Минуя КПП, машина вдоль ограды ехала к мужчине и мальчику.



Просто так людей не пошлют в далекую космическую экспедицию, лишь потому, что нашли остатки мертвой жизни на нескольких образцах грунта. Повод был куда более серьезный. Не человечество нашло жизнь во вселенной, а жизнь сама нашла человечество.

Четыре месяца назад на одной из звуковых обсерваторий в Невадской Пустыне был зафиксирован цикличный сигнал. Ровный и четкий, потому сначала предположили, что это ошибки в программном обеспечении, которое обновили совершенно недавно. Через тридцать семь минут сигнал прекратился. Копию сигнала отправили в отдел исследований с пометкой «возможно внешние помехи». В рапорте было записано «неполадки в системе дупликации сигнала, устранить», но никаких неполадок не было найдено. Сошлись на том, что это, возможно, сигнал с соседнего городка. Местному шерифу пришло уведомление о возможном незаконном использовании радиолокационных систем, было наказано провести профилактику и выявить нарушителя.

Через пять дней, уже на территории Российского союза, на космической радиолокационной станции Байканур-54 был зафиксирован второй сигнал, который так же прекратился ровно через тридцать семь минут. По внутренним каналам разведки было обнаружено, что на территории Соединенных Штатов Америки был зафиксирован сигнал аналогичной продолжительностью. Спустя день стороны обменялись копиями сигналов.

– Игорь Николаевич?

– Слушаю!

– Это Аркадий из отдела разведки, вы попросили позвонить, если буду результаты.

– Что у вас?

– Игорь Николаевич, у нас ЧП!

– Что такое?

– Сигнал полученный у американской стороны идентичный. Спектральный анализ…

– Срочно отчет мне на стол и свяжитесь с отделом безопасности, пусть пришлют пару пятнистых. Мало ли, что…

– Хорошо, Игорь Николаевич!

Через четыре часа в конференц-зале ФСБ сидело все руководство службы безопасности, посол Америки, и несколько представителей власти, среди которых был премьер-министр. Началось обсуждение возможных дальнейших действий, которое продлилось до утра следующего дня. Расшифровка сигнала ничего не дала на тот момент. Единственное, что было понятно, по данным американской стороны, что сигнал состоит из трех циклично-повторяющихся фрагментов, два из которых были идентичны. Один из дешифровщиков предположил, что это слово SOS, а фрагменты это буквы, что впоследствии было внесено в рапорт о дешифрации.

Спустя месяц было зафиксировано еще 4 сигнала разными радиолокационными станциями и радиолюбителями в разных местах земного шара, что привело к росту возмущения среди жителей планеты, инопланетяне ли это, или просто шутки. Был зафиксирован всплеск увлечением уфологией и космическими войсками.

Любопытство побороло страх, и указом руководителя Европейско-азиатского союза был подписан указ-разрешение начала программы «Путь на Юпитер». Руководителем программы был назначен Кутузовсвкий Абраам Семенович. Сама программа была разделена на несколько проектов, вторым из которых был проект «Рукопожатие». Он предполагал отправку группу из пяти космонавтов на Европу без возможности вернуться назад двум, кто высадится на спутнике Юпитера.

Подготовка шла быстрыми темпами. Прошло несколько месяцев, и в направлении Юпитера был отправлен спутник для разведки, а спустя год была построена ракета, проведены тестовые запуски, собрана команда, и осталось дождаться даты запуска. После того, как были получены данные со спутника у Юпитера, прошло еще полгода. За это время интенсивность сигналов уменьшилось, но сигналы были так же идентичны. И после очередного собрания руководителей программы «Путь к Юпитеру», на котором изучали данные спутника, была объявлена дата и время старта.



Когда машина приблизилась, мальчик не убежал. Он уже знал, что будет. Он ждал именно этого. Из машины вышел мужчина в штатском. Он подошел к Алексееву.

– Вас только ждем, - сказал мужчина. – Пресс-конференция началась.

– Хорошо, Александр, - ответил ему Сергей и повернулся к мальчику. – Ты поедешь с нами. Велосипед положим в багажник.

Виктор хоть и ждал этих слов, но все равно не мог им поверить. Его глаза горели. Он уже не мог дождаться, он попадет на территорию космодрома. Когда все уселись, а велосипед был закреплен в кузове багажника, машина отправилась обратной дорогой к КПП, а после к зданию предполетной подготовки, откуда она и выехала.

Внутри здания было пусто и тихо. Если не считать пожарные гидранты и коммутационные терминалы, которые практически были не видны, стены были гладкими и ровными. Лишь пару дверных проемов нарушали гармонию индустриального дизайна. Выйдя в коридор, который ни чем не отличался от гаража, Сергей с мальчиком направились к лифту. А Александр, мужчина в штатском, прошел дальше в лестнице и спустился в низ.

– Куда он? – спросил Виктор.

– Для регистрации пропуска тебе, - ответил Андреев. – Он скоро придет.

Через несколько этажей, лифт остановился. Они вышли в комнату отдыха, где проходила пресс-конференция. Множество репортеров, операторов, корреспондентов. Все стояли напротив сидящих за защитным стеклом космонавтов: Вичурин Андрей, Соломин Виктор, Джун Го Мей, Стенли Венст, Танака Сатори.

– Я их знаю! – крикнул мальчик, но из-за множества репортеров, говорящих с голос, его никто не услышал, кроме Сергея.

– Да, они сегодня полетят, - сказал он. – Для двоих из них, это последний день на земле. Даже если они выполнят свою миссию, они не смогут вернуться на землю, домой, - Сергей повернулся к мальчику и присел. – Сходи к ним поздоровайся и пожелай им удачи.

– Но почему они не смогут вернуться? - озадачено спросил Виктор.

– Потому, что у нас нет таких возможностей. Это все очень сложно. Будем надеяться, что программу свернут и этот проект закроют, тогда полет отменят. И они все вернутся назад. Но пока что иди.

Мальчик заплакал. Репортеры замолчали и уставили свой взор на плачущего ребенка.

– Снимай, это хорошие кадры, - послышалось в тишине.

Андреев встал, взял мальчика за руку и повел его к космонавтам. Двое космонавтов встали, Соломин Виктор и Танака Сатори. Те, кто не вернутся. Русский космонавт присел.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Витя, - заикаясь, ответил мальчик.

– Тезка. Не плач. Не надо. Ты ведь сильный. Мы это делаем ради всех вас, ради тебя. Чтобы все люди планеты нами гордились. Мы постараемся вернуться. Если нет. Помни нас. Наши заслуги.

Мальчик успокаивался. Сергей все еще стоял рядом и держал его за руку. Из приехавшего лифта вышел Александр, в руках он нес бейдж с надписью «зритель», подойдя к Сергею, он передал бейдж и поздоровался с космонавтами. Андреев присел, чтобы зацепить бедж Виктору за карман его рубашки. В этот момент из-за защитного стекла вышел Соломин, он взял ребенка за талию и усадил его на плечо. Среди прессы снова поднялся шум. Голос, фотокамеры, вспышки. Из голосов можно было разобрать. «Он вышел и поднял мальчика…»

– Это же не по правилам! – крикнул Александр

– Ему можно, - ответил Сергей. – Он не вернется домой. Если все пройдет по плану.



Осталось около часа до старта. Виктор ходил по смотровому балкону. Он искал Сергея. Который в свою очередь был на последнем собрании, по окончании которого была точка «невозврата», то есть, по правилам запуска ракет космического назначения, остановить запуск могло только ЧП внутри ракеты, в остальных случаях ракета стартовала и могла быть возвращена только после выхода в космос. Это давало время для диагностики проблемы и, по возможности, ее устранения, либо расчета траектории возврата.

Собрание окончено, были приняты меры предотвращения проблем при запуске. Это заняло около получаса. И уже сейчас остановить запуск не возможно.

Андреев вышел из кабинета вместе с генералом Дементьевым.

– Сергей, стойте! – крикнул генерал в след. – Что я вам говорил о посторонних. Его уже и по телевизору успели показать, а я узнал, только на собрании…

– Он уже не посторонний, - парировал Андреев. – Ему выдали пропуск. Он сейчас на смотровом балконе. И я за него отвечаю.

– Уж постарайтесь. Но нарушение наказуемо. После запуска ко мне на ковер.

– Это мои проблемы, Андрей Сергеевич. И не вам меня критиковать.

– Еще увидимся!

Генерал развернулся и пошел к лифту. Сергей же пошел в противоположную сторону, ему нужно было зайти на смотровой балкон и попросить Виктора никуда не уходить, пока ракета не выйдет в открытый космос.

Тем временем мальчик, поняв, что его сопроводителя еще нет, он решил его найти и вышел с балкона. Он прошел длинный коридор до конца и вышел к лифту. В остановившемся лифте были репортеры с какого-то телеканала, они очень были рады появлению Виктора. И решили взять у него эксклюзивное интервью, но уже на студии. Они затянули его в лифт, до того, как двери закрылись. Куда ушел, куда, думал Сергей. Он был на балконе и не мог найти мальчика. Вот ведь невезуха.

Андреев выбежал в коридор в направлении лифта, который остановился на первом этаже. Репортеры вышли из лифта вместе с мальчиком и направились к выходу на улицу. Виктор сопротивлялся. Он начал было плакать, но в этот момент в здание вошел, генерал-лейтенант Смолен, который выходил покурить. Он увидел происходящее у лифта и окликнул группу парней. Те отпустили мальчика.

– Скрылись! – крикнул он. – Я вас знаю. Ждите! С вами скоро свяжутся! Молитесь на административку.

Репортеры вышли из здания. Виктор Филлипович повернулся к мальчику и взглянул на его бейдж.

– Зритель?! – удивился он. – Ты тот мальчик у забора? Мы, наверное, тебя видели проезжая на машине? Как звать?

– Витя, - ответил мальчик.

– Тезка?! – еще больше удивился генерал-лейтенант. – Пошли. Витя. Я отведу тебя в центр управления полетами, покажу. Раз уж ты зритель.

Вместе они пошли в сторону лифта. Смолин вспомнил репортаж по телевизору в обед. Когда вошли в лифт, он спросил:

– А не тебя ли показывали по телевизору?

– Меня, - тихо, будто провинившийся, проговорил мальчик.

– Ты уже звезда.

– Угу, - промычал Виктор, и спросил, уже нормальным голосом. – А Сергей будет там?

– Андреев? Да, скорее всего, уже скоро запуск.

Пока они поднимались на лифте, Сергей спускался по лестнице. Спустившись на первый этаж на входе, он столкнулся с молодой парой в сопровождении охранника с КПП. Он указал на Андреева, уточнив, что мальчик был с ним.

– Сергей Наумович? – спросил мужчина.

– Да, Андреев Сергей Наумович.

– Я Котлов Петр Александрович, - мужчина обнял супругу. - Мы родителя Виктора. Вы не знаете, где он?

Неловко. Как же неловко. Где он может быть? Думал Сергей. Он может быть в комнате отдыха. Пока провожу их на смотровой балкон.

Он взглянул на часы. Осталось 15 минут.

– Вам выписали пропуск? – спросил Сергей.

– Нет, - ответил Петр.

– Сейчас, подождите. Я схожу, выпишу вам пропуска…

– Сергей, - крикнул Александр, выходящий их лифта. - Смолин тебя ищет. Мне приходится, тебя искать. Ты должен быть на месте.

– Да знаю. Хорошо, что ты здесь. Это родители мальчика, Виктора. Выпиши им пропуска и проводи на смотровой балкон.

– Давай бегом! Мальчик со Смолиным.

Вот удача. Слегло. Сергей побежал к лифту, оставив родителей Виктора с Александром.

Старт прошел без проблем. После, во время ужина, Сергей встретился с родителями Виктора, чтобы извинится, что не предупредил. Он рассказал историю, как сам маленький так же стоял у забора и его взяли на экскурсию по старому Байконуру. И вот он уже руководитель полета. Андреев предположил, что это будет хорошим подспорьем для мальчика. Но больше он ни Виктора, ни его родителей не видел.



Прошло около года с момента запуска ракеты и выхода ее в открытый космос. Ракета уже в виде третьей ступени подлетала к Юпитеру. Ее траектория лежала ровно на пути вращении Европы вокруг Юпитера. И в момент сближения команда должна была укомплектовать космонавтов Соломина и Танака к спуску на спутник. Времени было достаточно. Оставшаяся часть команды должна была вывести на орбиту искусственный спутник, который бы пересылал данные полученные от космонавтов в Европы. А после, самим ждать пролета вокруг Юпитера и возврата на Землю.

Сигналы с Европы продолжали поступать на землю, но они уже никого не интересовали, уже вовсю была начата информационная компания о программе «Путь к Юпитеру». Говорили о скором завершении проекта «Рукопожатие» и начале нового. Говорили о том, что мы не одни во вселенной. Вокруг этого выросла огромная спикуляционная система, которая впоследствии стала жить сама по себе, рождая и пожирая саму себя.

За год на Земле случились большие изменения, но они не касались проекта «Рукопожатие», Андреев Сергей все еще руководитель полета. Он ждал кульминации.

И вот в рассчитанный день ракета «Родник» открыла грузовой отсек, из которого, в направлении спутника Юпитера, вышла капсула с двумя космонавтами и, в направлении орбиты слежения, искусственный спутник. Оставшиеся космонавты подкорректировали траекторию полета и отправили отчет о положительно проделанной работе. Они уже в направлении домой. Но пролетая над предположительным местом посадки капсулы, было замечено, что именно это место чисто, ровный ланшафт и он отлично просматривается. Были сделаны несколько фотографий и отправлены на Землю.

Оказалось, что посланный ранее спутник не зафиксировал этого. Ни на одной фотографии нет ничего похожего. После расчетов оказалось, что это место локация источника сигнала. И на пресс-конференции выводом комиссии полета было: «Это появилось недавно!». Что только подогрело информационный всплеск. Все только и ждали конца. Все уже забыли, что космонавты не вернутся. Их это уже не волновало. Их волновало, только «что там?».

Капсула приевропилась без проблем. У границы намеченной области. Дальше, чем предполагалось, но не за пределами.

– Родник-2 - Земле! Родник-2 – Земле! – говорил в передатчик Соломин. – Мы приевропились без проблем. Только вот немного далеко. У нас есть около девяти часов воздуха. Вездеход в состоянии ехать, мы отправляемся на место предполагаемого сигнала. Танака загружает необходимое их капсулы. Предположительное время прибытие к источнику сигнала, 3 часа. Конец связи.

Виктор сел на заднее сиденье и вездеход тронулся. Сатори сверялся с показанием радара. Дорога обещала быть длинной.

Когда сигнал дошел от спутника Родник-3 до Земли, эйфория захлестнула теле-радио-интернет-вещания. Ликовала вся планета. Удачное выполнение программы сулило очень большие вложения в следующие проекты. Все ждали.

Огибая очередной кратер, Танака жестом указал Соломину, что сигнал там. Внизу. И им придется спуститься в темень. От кратора веяло теплом. Внешний градусник указывал на высокую для Европы темпертуру - минус 32 градуса.

Вездеход остановился. Соломин включил передатчик.

– Родник-2 - Земле! Родник-2 – Земле! Мы у кратера в квадрате Пять. Радар показывает, что сигнал исходит из кратера. Что там находится источник. Здесь повышенный электромагнитный фон. Компас сходит с ума. Повышеная температура для Европы. И высокая гравитация, приближенная к Земной, мы заметили это, когда подъехали ближе. Так что будет тяжело. Даже не представляю, дойдет ли это сообщение. На маневры у нас нет воздуха. Его хватит еще на четыре часа. Мы спускаемся. Конец связи.

Это сообщение дошло. Планета замерла в ожидании. Практически все теле-радио-интернет-вещания замолчали, в ожидании. И все боялись нарушить тишину, так как это могло быть расценено, как подстрекательство и даже клевета. И никто не хотел брать на себя ответственность.

Спуск давался тяжело. Гравитация сделала свое дело, скафандры стали тяжелыми, уменьшив мобильность. Воздух стал поступать с перебоями. И близились признаки кислородного голодания. Первым свалился Танака. Он упал в грунт, мягкий как мука и покатился по склону. Соломину не хватала воздуха позвать его. Он собрал последний выдох и крикнул в передатчик:

– Танака!!

Больше воздух не поступал, закончился. Хотя клапан указывал на небольшое давление в баллоне, воздуха в нем не было. Ах, ты гравитация, бессердечная ты, сука. В глазах стало темнеть. Но тут Соломин услышал.

– Соломину! Соломину!

Танака звал его. «Он жив?» Соломин ничего уже не видел и не мог чувствовать, но слышал. Как щелкнул зажим шлема. «Я упал? И повредил шлем?» Холодный воздух наполнил его легкие. «Танака дал мне свой баллон?» Через мгновение Виктор открыл глаза, перед ним сидел Сатори без шлема. Да сам заметил, что тоже без шлема. «Воздух? Здесь?» Соломин сделал глубокий вдох и прокашлялся. Чистый, не как на Земле. Так же здесь было тепло. Около 5 градусов. Скафанд все еще спасал от холода.

– Где мы? – спросил Виктор своего спасителя.

– Somewhere in the crater, - ответил ему Танака.

– Хорошо, что фонари не разбились.

– Yeah.

– Родник-2 - Земле! Родник-2 – Земле! Мы в кратере. Вы не поверите, здесь воздух, - Соломин опять прокашлялся, - чистый. Чище, даже, чем на земле. И здесь тепло. Мы идем к источнику, но практически ничего не работает. И сомневаюсь, что сигнал дойдет даже до спутника. Но мы еще живы. Конец связи.

На земле получили последние два сигнала. Одни из них был без проблем распознан, хоть и было много помех. Оно состояло из одного слова. «Танака!!» Молчание планеты было прервано. Эйфория сменилась скорбью. По всем вещательным станциям шли некрологи и фильмы о жизни Танаки Сатори.

Второй сигнал прибыл с большими помехами. Часть сигнала распознать не удалось. Распознаное было «Родник-2 - Земле! Род…..... Мы … …………е……. Вы не п…..ерит…., ……… воздух, ………. ……………………….. на земле. Мы идем к источ…………………………. работает. И сомневаюсь, …………………………………………..спутника. Но мы ………………….Конец ……...»

Он не был передан в отдел по связям с общественность. При заседании комиссии было выдвинуто предположение, что они уже близко к источнику сигнала. И как раз помехи и не давали разобрать оригинальные сигналы, как и последний прибывший.

Спустя час ходьбы по дну кратера Соломин остановился, почувствовав тепло. Тепло исходило от небольшого бугорка. Что это, не было понятно. На вулкан не похоже. Такое тепло бы исходило отовсюду. Решено было копать. Используя использование болоны как совки, они с Танакой стали копать. После первого же удара о грунт оказалось, это что-то лежит на поверхности, просто засыпано. Смахнув насыпь, космонавтам показались знакомые до боли три большие буквы «OFF», которые высвечивались на табло над большой круглой кнопкой.

– Так не «SOS» посылал этот агрегат, - Соломин был вне себя от злости, - а сигнал отключения!!

Приступ паники нахлынул на него. Он упал в грунт и заплакал.

– Все ради этого? Боже!

Он немного успокоился и включил передатчик.

– Родник-2 - Земле! Родник-2 – Земле! – всхлипая, говорил Виктор. - Мы нашли. Мы нашли этот сраный передатчик. Он передавал не «SOS», а сигнал отключения «OFF». Боже, все зря. Это скорее всего один из спутников посланных давным-давно с Земли. Прощайте. Мы провалились. Конец свя-связи.

Он отключил передатчик и взглянул на небо. Оно было чистым и насколько это, возможно, были видны даже звезды, которые невозможно увидеть невооруженным глазом с Земли.

Пока Соломин лежал. Танака проверил устройство. Оно не было похоже ни на одно из устройств с Земли. Все что походило на земное, это кнопка и надпись на табло. И снова любопытство перебороло страх. Сатори нажал на кнопку. Надпись на табло сменилась. Сначала появилось слово «ON», после «Welcome». Грунт под ногами затрясся и стал уходить. Рядом с устройством появилось Пятно, которое увеличивалось в размерах. И через несколько секунд оно в диаметре было равно росту среденего человека. Танака схватил Соломина и прыгнул в пятно.



На Земле зафиксировали три сигнала, один стандартный отчет от спутника «Родник-3». Сигналом полным помех. Из которого было ясно только одно «Прощайте». Остальные два зафиксировали в звуковой обсерватории в Невадской пустыне и в космической радиолокационной станции Байканур-54. Один гласил четко «ON», второй - «Welcome».



[/spoiler]
User avatar
AnimeSlave (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Morgoth (архив) » 07 Apr 2011, 14:58

[b]AnimeSlave[/b], местами кажется чересчур сжато и отрывисто, нооо... не исключено, что можно вам и свою тему под это дело.
User avatar
Morgoth (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby AnimeSlave (архив) » 07 Apr 2011, 15:21

[b]Morgoth[/b], Это просто проба. Решил немного размять мозг, а то на работе очень скучно.
User avatar
AnimeSlave (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Morgoth (архив) » 07 Apr 2011, 15:31

В этой теме достаточно редко можно получить развёрнутые отзывы о своих работах. Так что, если у вас вдруг будут ещё "пробы" и захочется услышать побольше о плюсах и минусах - вполне даже можете выложить в отдельной теме.

"Проверку" тоже можно будет туда перенести, если захотите.
User avatar
Morgoth (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby AnimeSlave (архив) » 07 Apr 2011, 15:42

[b]Morgoth[/b], спасибо. Если только слейдующий, который пишу сейчас.
User avatar
AnimeSlave (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby hayana (архив) » 24 May 2011, 14:56

Попытаю счастье вот мое "произведение"



Не сдавайся!

Я всегда была одна. Мои родители погибли в автокатастрофе. Я единственный человек, кто выжил в ней. Последнее, что помню – это свет фар из неоткуда, резкий разворот и … дальше пустота. Когда я очнулась, то поняла – это конец. Все дорогие мне люди – мертвы. В течении трех лет, меня бессовестно передавали из рук в руки, как багаж. То к одним родственникам, то к другим. Все они были разными людьми, но одно соединяло их: Все, как один, отправляли меня обратно, через неделю после моего приезда.

Я никогда не была сумасшедшим ребенком. Не громила все подряд, не докучала взрослым. Я была ребенком, которому хотелось играть, но они почему-то не понимали этого. Сколько раз проходя около их комнат я слышала:

- Эта девчонка просто монстр, она разбила мою любимую вазу!

- Не волнуйся, дорогая. Я попытаюсь отправить ее обратно и купить тебе новую вазу.

Конечно, больно слышать такие возгласы в твой адрес, но если в руках у тебя та самая ваза, которую ты несколько часов так усердно склеивала, чтобы извиниться – больнее вдвойне! Я помню, как в слезах убегала к себе в комнату и держа в руках фотографию мамы, просила не покидать меня, не оставлять на произвол судьбы, хоть и понимала, что она никогда не вернется! Я была понимающим ребенком, хотела помочь, стать нужной кому-то. Но никто не замечал этого. Никто кроме него. Джереми Дейкин – так же, как и я остался сиротой. Но в отличии от меня, он умудрялся приветливо улыбаться всем и каждому, скрывая свои истинные чувства. Меня всегда поражала его умение держать себя. А когда я спрашивала об этом, Джим только улыбаясь смотрел на меня и говорил:

- Кэт, надо уметь не показывать своих чувств. Жить настоящим. Что было, то прошло. Надо уметь мириться с этим и идти вперед с улыбкой на лице.

Я никогда не понимала этого странного парня, так спокойно рассуждающего о своих горестях. Но несмотря на это, мы стали лучшими друзьями. Держались вместе несмотря ни на что. Его оптимизм вселял в меня надежду на то, что и у меня может быть светлое будущее. Надо только верить в это.

Мы не хотели расставаться друг с другом. Я была уверенна в том, что оставшись одна снова начну грустить. Джим тоже не хотел отдаляться от меня. И сколько взрослые не уверяли нас в том, что не один из моих родственников не возьмет в дом двоих детей, мы были непреклонны. На том и порешили. Я понимала, что этим рушу всякую надежду на то, что кто-то из моих многочисленных родственников решит взять меня к себе, но нечего не могла с собой поделать.

Мы росли, становились парнем и девушкой. Я смотрела на него и чувствовала, как в моей душе происходят перемены. Перемены связанные с чувством до селе мне неизвестным. Понимала я и то, что его лицо не напрасно заливалось краской каждый раз, когда наши взгляды соприкасались.

Детский приют стал нашим новым домом на ближайшие несколько лет. Мы уже потеряли надежду на то, что кому-то захочется взять нас к себе… Когда Джима забрали. Лишь его одного. Я помню, сколько времени выпрашивала его новый адрес, сколько раз мне отказывали. Тогда я поняла, что Джереми Дейкин – был моей первой любовью. Как часто бывает, мы признаемся в любви к близким, только когда теряем их…

Впрочем мне недолго пришлось сидеть в приюте без Джима. Вскоре после его ухода, меня забрали.

Это был темный дом, владельцем которого была старая вдова. Я готова была отдать все на свете лишь бы вновь вернуться в приют. Что бы больше не видеть этой темноты. Но я ничего не могла поделать. Хозяйка дома удивляла меня больше всего. Она целыми днями сидела на скамейке около дерева, держа руку на его коре. Я никогда не понимала, что она нашла в этом клене…

Мы редко разговаривали. Приходя домой мы перебрасывались несколькими незначительными фразами типа «Здравствуй», «Ужин на столе», после чего молча занимались каждый своим делом: Она сидела в обнимку с кленом, я грустила без Джима.

« Где он? Чем занимается? Вспоминает ли обо мне?» - Крутилось в голове.

- Я думаю ему тоже не достает тебя! – оказывается я сказала это вслух.

- Мы вряд ли когда-нибудь увидимся. – сейчас мне было все равно с кем говорить, я должна была излить кому-то душу.

- Не теряй надежды, Кэтрин, главное не теряй надежды! – она подошла ко мне и схватив за руку потащила к клену, я не сопротивлялась. Мы разместились на скамейке около дерева. Она посмотрела на него, потом на меня и проведя рукой по его коре начала:

- Это дерево много значит для меня. Ведь оно напоминает мне о Даниэле.

- Даниэле? – Я удивленно посмотрела на нее. Я и не думала, что это дерево как-то связанно с человеком. Она вздохнула и начала свой рассказ:

- В ту пору мне было пятнадцать. Я была такой же белокурой, как и ты. Все мальчишки готовы были делать, что угодно, чтобы быть со мной, все кроме…Даниэля. Он был другим. Всегда спокойно проходил передо мной, не игнорируя, но и не одаряя вниманием. Это злило меня.

« Да как он смеет!» - каждый раз думала я, видя как он непринужденно садиться за парту к самой страшной девушке в школе. Ни один уважаемый себя парень не сделал бы этого, но Даниэль не смотрел на нас, он делал все, как ему того хотелось. Я не понимала его, как можно быть таким спокойным, когда все считают его чуть ли не сумасшедшим? Однако он мог!

- Маргарет, ты идешь? – звали меня друзья, а я все смотрела на Даниэля и не могла оторвать от него взгляд. Он удивлял меня.

- А? Да иду-иду!- Я в последний раз бросила взгляд на странного юношу и побежала вслед за друзьями. Я была девочкой из богатой семьи, на которую все хотели равняться. И считала себя, чуть ли не богиней.

- Завтра школьный бал, Марго, с кем ты пойдешь?- этот вопрос, конечно же, был задан мальчишками, которым не терпелось узнать, кто же все таки будет тем счастливчиком.

Мой ответ шокировал всех:

- С Даниэлем! – уже тогда, парень не обращающий на меня ровным счетом никакого внимания, привлекал своей недоступностью.

- Да ты с ума сошла! Это невозможно! – как я и думала все мои друзья были крайне удивленны моим выбором. С этого и началась моя с Даниэлем история…

- А вы любили Даниэля? – спросила я, когда Маргарет взяла паузу.

- Тогда я думала, что нет, но слушай, что было дальше…

Я ходила около него, пускала многообещающие взгляды в его сторону, но все тщетно. Даниэль проходил мимо, лишь изредка бросая в мою сторону что-то вроде « привет! Как дела?»

Я была раздраженна не на шутку! Понять этого темноволосого парня было так же трудно, как мне самой стать проще. Но один раз я все таки решилась… Я подошла к Даниэлю и задала интересующий меня вопрос:

- Почему ты избегаешь меня?

Некоторое время он молчал. Потом посмотрел на меня и тяжело вздохнув ответил:

- А тебя это так интересует? Я думал, что ты только себя замечаешь!

- О чем ты? – я действительно не понимала, что ему не нравилось во мне. Ведь я была и красивой и богатой. Однако Даниэль думал по-другому.

- Ты не замечаешь никого, кроме себя. Не смотри на меня так, Маргарет, я уверен тебе никто этого не говорил, но меня не интересуют ни твои деньги, не ты сама. Ты, как кукла, которая не ценит других, играя с ними. Кукла без души и сердца! – Он повернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну, удивленно смотрящую ему вслед.

Я решила измениться. Стать проще, но это было не так уж легко. Приходилось долго трудится, чтобы изменить не только внешность, но и свои чувства к людям. Проходили месяцы, годы, а я так и не могла подобраться к Даниэлю. Я променяла все: друзей, положение в школе, на дружбу с этим мальчиком. А в итоге не получила нечего… Друзья исчезли, как ветер. Больше никто не хотел ходить со мной. Вечера я проводила, не в кругу друзей, а дома сидя у окна.

В этот вечер были танцы. Я не хотела идти. Ведь никто все равно не пригласит… даже не знаю, почему я все таки пошла. Постояв в сторонке несколько минут, я вышла на террасу. Я облокотилась на дерево и подняла голову к звездам. Не помню сколько времени я стояла так.

- Не ожидал увидеть тебя тут – послышался голос, я обернулась. Даниэль не спеша шагал в мою сторону.

- Почему не танцуешь? – как можно равнодушнее спросила я

Он улыбнулся, подошел ближе и неожиданно схватив за руку притянул к себе.

- Ну теперь мы исправим это досадное недоразумение. Маргарет, можно пригласить вас на танец?

Лицо залилось краской, я смотрела в его черные глаза и готова была взлететь от счастья.

- Что прямо тут? – единственное, что я могла выговорить

- Почему бы и нет?! Что может быть лучше музыки природы?

Мы кружились под звездами, под музыку ветра, теребившего наши волосы. Сейчас мы были одни на всем свете. Никого не было подле нас. Никто из нас не умел танцевать, но сейчас это интересовало нас в последнюю очередь…

- И вы стали парой? – меня переполняли чувства. Я смотрела на эту старую женщину и все больше проникалась теплом к ней.

- Ну не сразу, конечно, но постепенно. Он говорил, что за это годы я изменилась. Мы ходили вместе, держась за руки. И целовались, но было нечто по настоящему связавшее нас двоих, нечто, что еще переживет нас и будет радовать глаз.

- Этот клен, верно?

- Да ты права…

Даниэль никогда не делал наши свидания обычными. Он никогда не приносил мне цветы или коробки конфет. Не затуманивал сознание льстивыми речами. Между нами было нечто такое, что не требовало красивых слов и трогательных признаний в любви. Мы понимали друг друга без слов. Между нами была настоящая любовь.

Каждое воскресение, он приходил ко мне домой. В этот день я ждала его сильнее обычного. Он обещал мне сюрприз. Это было так непохоже на Даниэля, что мое любопытство разгоралось все сильнее. Наконец я увидела его поднимающегося по лестнице с чем-то в руках. Это оказался маленький саженец. Маленькое деревце – клен. Мы сажали его вместе, неумело, но с любовью. Смеялись, когда наши руки соприкасались. Это было лучшее, что я видело в жизни…

- Это тот самый клен верно, Маргарет?

- Да, Кэтлин, это он. – она улыбнулась еще раз, и погладила дерево рукой.

- И после этого у вас с Даниэлем все было хорошо, верно?

Она помрачнела, тяжело вздохнула и ответила:

- Ах, если бы это было так!Вскоре после посадки дерева. У Даниэля обнаружился рак кожи… Он умер у меня на глазах…

В ее глазах стояли слезы. Я уже жалела, что задала такой вопрос.

- Простите. Я не знала.

- Нечего. Кэтлин. Нечего. Знаешь перед смертью Даниэль сказал мне кое-что, что может помочь и тебе. « Не сдавайся! Будь сильной. И… живи…живи несмотря не на что!»

- Я буду. Теперь точно буду!

Всю ночь мне снились Даниэль и Джим. Я была уверенна в том, что найду последнего, что бы не случилось.

Резкий звук разбудил меня. Я подскочила. Что-то подсказывало мне, что это что-то очень важное.

На улице, не обращая внимание на заливающуюся слезами, Маргаред, пилили клен. С криком я выбежала наружу встав рядом в женщиной. Она не могла выговорить не слова, слезы мешали ей.

- Зачем вы делаете это? – я взяла инициативу в свои руки

- Это приказ! Это дерево мешает нам. – они были непреклонны

- Но это неправильно! Вы не можете!- я не заметила, когда голос перешел на крик.

- Простите, мисс, но приказ есть приказ. Это зависит не от нас.

Мне было тошно. Сейчас эти люди пилили дерево, которым так дорожила, Маргарет. А я ничего не могла сделать. Они не понимали, не понимали, что это было не просто дерево. Для нее это было нечто большее. Рыданья душили меня, и я еще долго не могла прийти в себя. Клен срубили, оставив на его месте мерзкий пень, напоминание о милом сердцу дереве.

Маргарет не выдержала этого, на следующий день она умерла. Я еще долго плакала, стоя над ее могилой. За несколько месяцев – эта чужая мне женщина, стала для меня ближе, чем сотни родственников, которые сейчас были так далеко от меня.

- Я не сдамся. Я буду идти вперед не смотря не на, что. Я буду, обещаю! – Я подняла голову к небу. Я была уверенна в том, что выполню свое обещание…



***

Недалеко от темного дома. У калитки с нежностью смотря на старый пень. Улыбаясь воспоминаниям. Парень и девушка старательно закапывали в ямку саженец клена с любовью смотря друг на друга. Они не обращали внимание ни на что кроме любимого и работы, которой они так старательно занимались. Неожиданно девушка поднялась с колен и смотря на небо, с нежностью произнесла:

- Вы будете счастливы там на небесах, вдвоем, а этот клен будет приносить всем радость и напоминать нам о том, какую помощь вы нам оказали!

После чего она посмотрела на своего друга. Тот закончил сажать и встав с колен подошел к ней:

- А мы будем идти вперед, несмотря ни на что. И никогда не сдадимся!
User avatar
hayana (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby WizyWizy (архив) » 24 May 2011, 18:00

[b]hayana[/b], тема новизной не блещет, стоило начать с возраста главного героя, или хотя бы имени.



З.Ы. интересно, почему "новички" начинают с героями другой национальности? Чем Петя и Катя так плохи?
User avatar
WizyWizy (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

PreviousNext

Return to Mikata archive, Ranma fanfics

Who is online

Users browsing this forum: Google [Bot] and 2 guests

cron