Because I'm worth it

Turned into an unordered mess during exporting (not Cheb's fault)

Unread postby Emma (архив) » 22 May 2011, 16:42

[u][b][center]Clear Colour[/center][/b][/u]



[i]Живопись – это искусство, при помощи которого художник изображает страсть через черты лица и положение тела и волнует зрителя своим отношением к сюжету, сочувственным и ироническим.





[right](Стендаль).[/right][/i]

[b]



Первая и непревзойденная линия.

[/b]



Краплак – мощный, блестящий, прозрачный тон, в котором смешиваются все человеческие чувства, столь неоднородный и своеобразный цвет. Я восхищалась этим оттенком, создающим на моем полотне гамму пурпурного и розоватого слияния.

- Фух…, - я тяжело вздохнула и вытерла проступивший пот на лбу тыльной стороной руки. Это была моя первая серьезная работа, возможно, именно поэтому я отдавала всю себя в это творение.

Быстрый взгляд в распахнутое окно, впускающее свежий аромат нарциссов в захламленную комнатушку; старый деревянный пол, вымазанный в разнообразии масленой палитры и мой рабочий стол.

Моя семья никогда не имела достаточного количества денег, чтобы приобрести дорогостоящие кисти и готовые холсты. Для начинающего художника – это было значительное упущение, но я не имела возможности огорчатся, наоборот, я получала искреннее наслаждение от подготовки к своей работе самостоятельно.

Верно, я не смогла бы назвать свою жизнь колоритной, скорее всего, она напоминала картину неизвестного художника, которая так и продолжала осыпаться.

Высококачественные масляные краски стоят дорого, поэтому прежде чем покинуть свое рабочее место, я долго засиживала за столом, пытаясь удостоверить себя в том, что я плотно завинтила все использованные мной при работе тюбики. А когда возвращалась ранним утром, чтобы приоткрыть зеленый крон, дабы продолжить занятие с палитрой, мои губы невольно изгибались в довольной и счастливой улыбке: получался красочный слой, наполненный чувственностью и нескрываемым изяществом.

Не так давно брат привез из заграницы последнюю новинку: масляную пастель. Эта была небольшая коробочка, которая убиралась в моих ладонях, но от переполняющих меня чувств невольно захотелось танцевать. Я так долго наслаждалась этим дорогостоящим подарком, что даже опоздала этим утром на занятия, за что учитель и отчитал меня, грозно сверкнув при этом очками. Однако в моих школьных опозданиях не было ничего сверхъестественного – все и так знали мою чрезмерную страсть к живописи, да и одноклассники быстро привыкли к моим однотипным нарядам: бесформенная футболка, которая при этом совершенно не подчеркивала мою фигуру и обычные джинсы.

В этом сезоне, похоже, в моде был пурпурно-розоватый оттенок – уж слишком много появилось платьев у девушек. В общем-то, из-за этого я и решилась взяться за этот чарующий цвет. Было в нем что-то поистине трогательное и очаровательное: краплак медленно сохнет, но при смешивании дает широкую гамму оттенков красноватого цвета.

Моя личная мастерская находилась в здании школы, комната все равно никому не нужна, поэтому ее и отдали мне на попечении.

Забавно, но по мне так это была кладовая волшебника. Слишком пыльная и слишком маленькая, чтобы в ней проходили занятия, да и для школьного клуба размеры не подходили, зато для моего увлечения было в самый раз. У меня была огромная полка, уставленная флаконами с красками в порошке, а рядом покоились бутылочки с разнообразным набором жидкостей, масел и лаков. Неподалеку массивный стол, на котором своего хозяина ждали кисти различных видов, а кругом разбросаны шпатели, мензурки и ступки. В углу стоял классический переносной мольберт. Он очень удобен и обладает массой достоинств: прочность и устойчивость. Впрочем, и самому автору художества требуются подобные качества.

Я с интересом разглядывала мой новый шедевр. Конечно, до мастера мне было далековато, но…



Мимолетная улыбка на губах.



[i]

… как же прекрасен закат: золотистый диск, растекающийся по нежно-розоватому небу.[/i]



- Ах, да! – проговорила я вслух, и резко вскочив из-за стола, подбежала к своему стенному шкафу, в глубине которого хранились мои сокровища: книги по искусству и незаменимые справочники.

Я осторожно пробежала пальцами по корешкам книг – внутри зарождалось странное ощущение, схожее с зачарованной сказкой. Потрепанные и старые, они ни на миг не потеряли своей былой значимости, а время лишь украсило их и превратило в живописную обложку, наверное, именно это так очаровывало меня.

Подцепив указательным пальцем нужную мне папку, я терпеливо стала развязывать заковыристый узел, который так и напрашивался на то, чтобы его разрезали пополам. Закончив с этой трудоемкой работой, я вытащила содержимое папки наружу. Это были предварительные наброски моих будущих работ. Пролистав несколько листов, я нашла свою композицию. Как там говорят: «Компоновка – дело индивидуальное и не подчиняется логике».

Я часами подбирала нужные пейзажи, и рассматривали картины художников, а постепенно с этим развивала собственное чувство композиции. Да и на ночь это было моим любимейшим занятием, после которого голова становилась чистой как белый лист, и в следующий миг ты засыпаешь мертвым сном.

Я знала одно, что для правильного и гармоничного построения сюжета решающее значение может иметь тональность и колорит неба. Вот почему я так любила небесную высь – небеса всегда несут ярко выраженные чувства, переполняющие художника.

Мои мысли прервал стук в приоткрытую дверь. Я повернула голову и увидела в проходе юношу с интересом разглядывающего меня и то, чем я занималась. Мои глаза невольно расширились, а верхняя губа слегка задрожала.

Он был высокого роста, с загорелой кожей и с пронзительным карими глазами: теплый, нежный цвет шоколада. Его темные волосы немного кудрявились, что придавало его лицу неестественную красоту, должно быть из-за этого я и была так потрясена первые несколько секунд. Будь он одет в более классическую одежду, я вполне могла принять его за девушку. На нем красовались темные джинсы и светлая рубаха: достаточно простой стиль, но на нем сидело превосходно, будто сшито именно на него. Казалось, его вид не испортят даже лохмотья нищего. Он был строен и хорошо сложен, на короткий миг в мою голову пришли не совсем подобающие мысли, но я тут же выбросила их из головы и закусила губу. Не может же быть человек настолько идеален во внешности.

- Привет, - сказал он с дружелюбной улыбкой на лице.

Я кивнула и тут же спросила наводящий вопрос:

- Чем могу помочь?

- Я новенький и с сегодняшнего дня буду учиться в этой школе.

Без особого энтузиазма я пожала плечами. По его внешнему виду можно было сказать точно и безошибочно: девчонок у него хоть отбавляй. Поэтому долго не заморачиваясь я пришла к выводу, что буду вести себя заурядно, заодно сразу отстанет.

Он спокойно вошел в комнату и с каким-то фантастическим трепетом стал изучать мое полотно.

- Потрясающе, - проговорил он, - какие волшебные линии цвета. У тебя удивительно получилось небо, можно подумать, что именно для него подобрали определение: «Подвластны любые образы и темы».

Даже не взглянув на меня, он подошел к моей колбочке с краской, и слегка встряхнув ее, сказал с уверенностью знатока:

- Краска старая, ее следовало бы сменить.

Если бы я стояла, то, скорее всего, медленно сползла на колени, но к счастью мне этого проделывать не пришлось – пришлось с нескрываемым удивлением смотреть, как он берет со стола несколько тюбиков с краской и с улыбкой поворачивается ко мне:

- Думаю, что тебе следует использовать красный кадмий, от этого фон будет более реалистичен, а если добавишь в цветовую гамму желтой охры, то смело сможешь перейти к закату.

И вправду, кадмий обладает хорошей красящей способностью, и он легко смешивается со всеми красками, плюс его цвет не настолько насыщен, как краплак, но, если соединить их вместе получится идеальная цветовая окраска.

- Откуда ты знаешь?

- Просто знаю, - быстро ответил он и тут же добавил, показав на свое левое плечо, - у тебя, кстати, вся рубашка в красной краске.

- Что? – удивленно спросила я.

Я посмотрела на то место, которое он учтиво показал на себе – все плечо было вымазано в краске, а я сегодня, как назло забыла переодеться – вот, что, значит, ложиться в два часа ночи.

- Эх, ничего не поделаешь, домой я все равно не успею, до занятий остался час, а я не могу оставить все в таком виде.

- Понимаю, - ответил он.

- Раз уж мы разговариваем, то, могу ли я задать вопрос?

Он кивнул.

- Что новому ученику понадобилось в школе в такую рань? Подавать документы тебе поздновато, а нормальные люди в такое время пускают слюни в подушку.

- Хмм…

Я нахмурилась.

- Думаю, я могу задать тебе тот же вопрос. Не похоже на то, чтобы ты была разгильдяйкой: выглядишь как примерная ученица старшей школы.

- После занятий у меня всего несколько часов до закрытия учебных кабинетов, я не могу торчать в этой комнате, сколько захочу, поэтому я часто прихожу сюда рано, чтобы заниматься своим…

- Увлечением?

- Можно сказать и так.

- Ты не ответил на мой вопрос, - сказала я, немного помолчав.

- Давай помогу с рубашкой, ты же не собираешь идти так на занятия? – спросил он, приподняв одну из своих роскошных бровей.

- Вообще-то планировала пойти именно так, - ответила я, чувствуя, как покрываются румянцем щеки.

- Знаешь, у тебя такое пятно, как будто там расписался Пикассо, - проговорил он, осторожно перешагивая через стопку вываленных листов на полу. Немного наклонившись, он взял на полу, лежавшую тряпку и разорвал ее надвое и аккуратно удалил с кисти, которою я всего несколько минут назад держала в руках, остатки краски.

- Забавно, но обычно я вместо палитры использую деревянную дощечку. Честно, у меня впервые такой необычный вид палитры.

В то время как он говорил, кисть уже побывала в краске и вот он, уже профессионально держит ручку кисти в ладони. Юноша присел на колени и осторожными масками стал создавать свой собственный рисунок на моей рубашке.

Иногда у человека бывает такое состояние – шок, удивление. Состояние, которому можно дать бесчисленное количество синонимов и определений.

[i]

Интересно, а как можно было описать мое состояние? Под какое определение я подходила больше всего?

[/i]



Всего несколько минут и на моем плече роскошная алая азалия.

- Я тут подумал, раз уж тебе так нравится возиться с красками ранним утром - их же жутко долго нужно после твоих творений приводить в порядок. Не нужен ли тебе компаньон?

Его глаза улыбались, и казалось, от моего вида он вот-вот рассмеется, но мне было все равно, потому что я уже хохотала во все горло.



* Азалия – цветок, означающий страсть.
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Mari-ka (архив) » 22 May 2011, 20:02

[b]Emma[/b], начало интересное, интригующее, но... приходится просто продираться сквозь баррикады фраз. Тяжело, неуклюже, излишне. Временами сочетание не сочетаемого:



[i]"Краплак – мощный, блестящий, прозрачный тон"[/i]



Мощный и прозрачный - лежат в разных плоскостях восприятия. Прозрачный - значит лёгкий, воздушный. Мощное же - это что-то тяжёлое.



[i]"Моя семья никогда не имела достаточного количества денег, чтобы приобрести"[/i]

[i]"но я не имела возможности огорчатся, наоборот"[/i]

[i]"поэтому прежде чем покинуть свое рабочее место, я долго засиживала за столом, пытаясь удостоверить себя в том, что я плотно завинтила все использованные мной при работе тюбики"[/i]

И так далее.



Создаётся ощущение, что это дословный перевод с другого языка, а не русская речь.

Ведь можно сказать легче, энергичнее, проще. Хотя бы:



"У родителей никогда не было много денег, чтобы купить"

"но я не огорчалась"

"поэтому, перед уходом (после работы), я долго сидела за столом, аккуратно завинчивала тюбики с краской, рассматривала их, перебирала"



Знаю, не идеал, но гораздо легче и сразу ловится настроение, проникаешься героиней.



И ещё. Если пишите про художника и от лица художника, то краски должны быть не только в тюбиках и на холстах. Они должны быть везде. В комнате, за окном, в голосах людей, в движениях. И, конечно же, в словах - в словах автора повести/рассказа.



Но начало, повторюсь, интригующее. Желаю удачи в работе над словом :)
User avatar
Mari-ka (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 24 May 2011, 19:54

[center][u][b]A Fairy Tale of the Two.[/b][/u][/center]





[i][u]

Многие говорят, что случайностей на свете нет, потому как ее существование определяет неизбежность.…[/u][/i]







Я всматривался в пасмурные лица на улицах, которые по утрам по струнке маршируют на работу или в страхе держатся за ручку классной комнаты, мол, как бы не отчитали за опоздание. Иногда мой взгляд задерживается на одной случайной выбранной фразе какого-то романа, и в то же мгновение я понимал, как удивительна утонченная проза жизни.

В тот день в моей голове гулял шаловливый ветер. Стоящие по всему залу инструктированные столики были украшены вазами с букетами свежесрезанных роз и гладиолусов, а вокруг них стояли кожаные кресла. Атмосфера, идеально подходящая для свидания двух влюбленных голубков. И того, кто находился здесь, можно было смело спросить: «Вы влюблены?». А тот бы поколебался мгновение, но через долю секунды смущающее опустил глаза и нелепо улыбнулся.

За соседним столиком я услышал заразительный, звонкий смех. Я повернулся с безразличным выражением лица и заметил темноволосую девушку, которая с самыми, что ни на есть милыми глазами, разглядывает принесенное ей только что угощение.

- Спасибо Даниель, - сказала она.

- Говорят это фирменное, - ответил ее кавалер, который с нескрываемой счастьем на лице наблюдал за реакцией своей спутницы, - правда?

- Фирменное, - ответил официант с натянутой улыбкой и поставил пирожное на стол перед девушкой, а юноше подлил вина в бокал.

Было на удивление приятно смотреть на них. Они говорили обо всем, и казалось, не смогут наговориться никогда. Правда, иногда, между ними возникали неловкие паузы, и они просто всматривались друг другу в глаза, изучая, каждую деталь лица своего собеседника. Сидевшие за столом подобострастно смеялись, и я невольно улыбнулся, подумав, что самое главное не в том, чтобы нравится, главное в том, чтобы обладать чем-то таким, чего ни у кого нет. Именно это делает тебя интересным, востребованным.



Французский.





Видимо юноша, решил сделать несколько комплементов своей девушке, а она с полным не понимаем в глазах часто заморгала. Его голос звучал тихо, почти нежно и я старался не принимать в этом никакого участия, но в конце не удержался и с улыбкой перевел девушке:

- Он говорит, что Вы похожи на ангела, спустившегося с небес, дабы подарить ему счастье. И что Вы самое очаровательное создание, которое он когда-либо мог видеть.

Юноша доверительно кивнул мне, и в его глазах промелькнуло нечто вроде уважения, но уже через несколько секунд он вновь был поглощен своей собеседницей.

- Прошу прощения, Вы говорите по-английски?

Первое, что пришло в голову, слишком уж глупый вопрос.

От моего кофе шел восхитительный пряный аромат, но даже его изысканный вкус был несравнимым с ее запахом духов. Лаванда, нет, настоящая амброзия.

Я поднял глаза на девушку стоявшую передо мной. Она держалась скромно, с застенчивой уверенностью. Сияющая, нежная прозрачность девичьей кожи навевала мысль о расписных фарфоровых куклах.

- Да.

Слишком глупый ответ, на слишком глупый вопрос, но это был единственно верный ответ.

- Простите, что отнимаю Ваше время. Я, правда, не знаю, к кому могу обратиться.

Золотистые локоны спадали ей на плечи, и создавалось впечатление, что они могли затмить сам солнечный свет.

Чашка кофе застыла в моей руке, и в груди что-то кольнуло.

Я приветливо улыбнулся:

- Как я могу Вам помочь?

- Я турист из России, и, похоже, что отстала от своей группы. Не могли Вы сказать, как добраться до отеля, он должен быть где-то поблизости.

Я молча кивнул, и стал объяснять, правда она несколько раз за время моего рассказа просила повторить более четко. У нее не было жуткого акцента, который я часто приписывал многим своим знакомым. Меня больше удивлял факт того, насколько мелодичен был ее голос. Изумительная цепочка звуков, которая превращалась в слова, заставляла встрепенуться, а иногда приходилось даже отворачиваться, потому что я чувствовал, как пылают мои щеки.

Она озадаченно вздохнула и присела за стол напротив меня.

Я с приободряющей улыбкой сказал:

- Не переживайте, если хотите, я мог бы Вас проводить.

Она тут же встрепенулась, и на ее лице появилось толика сомнения, и она прошептала ту фразу, от которой у меня все внутри практически перевернулось, и я засмеялся, пришлось даже зажать живот от разрезающего воздух смеха:

- А вдруг Вы плохой?

Если бы я только мог описать в своих рассказах выражения ее лица в тот момент, я в ту же неделю продаж романа смог бы получить звания бестселлера от New York’s Time.

Она, видимо поняв, всю щекотливость ситуации поняла насколько окончательно и бесповоротно совершила ошибку, стоявшею ей бесконечных отговорок в своей смышленой головке.

- Можете не переживать, я вполне законопослушный гражданин своей страны.

Я махнул рукой, и по легкому мановению у стола появился официант с ведерком вина на льду.

- Принесите этой леди что-нибудь из десерта.

- У нас есть tiramisu, и tortadellanonna, и…

- Можно все перечисленное, и эспрессо, пожалуйста,- сказал я все еще дрожащим от смеха голосом.

- Вам принести Меню, сэр?

- Нет, - я покачал головой, - удивите девушку.

Она же продолжала с удивлением рассматривать мое перекосившееся от смеха лицо, а я попросту не мог понять только что совершенный поступок. Так внезапно приглашать незнакомку на нескромное чаепитие. Хотя нет, я хотел увидеть смену выражения ее лица.

Официант принес на серебряном подносе по крохотной порции всего, что имелось в его обширном меню. Тут было tiramisu, осыпанное шоколадной пылью, роскошное, тающее во рту; шоколадный ризотто; тонкие, как кружево, миндальные черепицы, лимонная полента, brulee с ванилью, пряностями, миндальными хлопьями и медом, абрикосовое мороженное.

- Угощайтесь, - сказал я.

Меня не покидала уверенность в том, что все это обойдется мне в кругленькую сумму, но мне было все равно. При мне были деньги, причем в год мне платили свыше восьмисот тысяч долларов, а за последний роман я еще не получил даже аванса. Странно, но я толком не тратил тех огромных денег, которые имел. Поэтому чаще всего вкладывал их в детские дома или больницы. Мне всего двадцать семь и я получаю поразительное удовольствие от своей работы. Иногда истории сами собой возникали в голове. Я редко писал в стиле экшн, но мои читатели только и ждут, когда же выйдет продолжение нашумевшей «Авроры». Я почти написал ее, и даже собирался отдать ее в издательство, но решил немного помедлить, дабы оставить данное произведение до худших времен.

- Что это? – спросила она.

- Ну, вроде как сладкое.

- Эмм.… Это мне?

- Да, - это был четкий ответ. Я допил остатки своего турецкого кофе и придвинул к ней изящную тарелочку. - Угощайтесь, - снова сказал я.

- Знаете, я как-то не рассчитывала на столь богатый выбор, и я не в состоянии оплатить все это.

Я зажег свою сигарету, и через несколько секунд я почувствовал едкий запах дыма, однако лицо мое оставалось неизменным. Я сидел, не шевелясь, и внутри меня будто появилось слабое свечение, будто кто-то раздул потухшие угли. Я улыбнулся:

- А кто сказал, что оплачивать будете Вы? Я же сказал, угощайтесь.

Она осторожно взяла небольшую вилочку, предназначенную, как раз для таких десертов и попробовала одно из предложенных сладостей.

Ее будто охватил некий восторг. Губы приоткрылись, глаза засверкали, а щеки слегка порозовели. Вскоре я даже позабыл об окружающих, погрузившись в этот хрупкий, чувственный образ. Потом, она набрала полный рот орехового крема - как ребенок, честное слово - на миг закрыла глаза в приступе блаженства, и в ту же секунду я услышал вздох наслаждения.

- Вкусно? - спросил я.

Она кивнула мне, сначала в знак одобрения, потом – с плохо скрываемым возбуждением.

- Рад, что нравится.

Я действительно был счастлив, внутри растекалось что-то теплое и удивительно нежное.

- Меня зовут Рафаэль, - сказал я.

Она улыбнулась.



[center][u]Это была случайная встреча, которая как мне показалось в конце дня, не продлилась дольше сорока пяти секунд…[/u][/center]
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 10 Jul 2011, 17:31

[u] [b][center]Rain[/center] [/b] [/u]



[b]Part 1. [/b]





В Египте ночи холодные, влекущие странствующих путешественников в свои бесконечные песчаные окраины. Когда заглядываешь в даль бескрайних и сухих просторов, каждого охватывает невообразимый восторг, преддверие экзотического образа захватит еще до того, как человек поднимет свой взгляд в темное ночное небо, где сияет лунный диск. Черный небосвод, волнующие предчувствие приключения, ароматный запах лаванд в гостиничном номере – вот, что заставляло встрепенуться меня, когда мы с отцом приезжали в эту сказочную, полную загадок страну.

Сегодня была одна из таких удивительных ночей. За окном был чужой пейзаж блеклых и безвкусных дизайнов домов, явно построенных на скорую руку, что полностью перечеркивало понятие «величайшей цивилизации». Но в этих крошечных домах, напоминавших скорее японскую хибару из-за соломенных крыш, царил покой и уют домашнего очага. Бедная и разрушенная в неумолимых войнах страна, издавна томившаяся в чьих-то неблагодарных руках. Все это известно еще со школьных страниц истрепанного учебника, когда ученики зазубривают большой текст и не задумываются вникнуть в прочитанные тексты. С самого детства люди воспринимают историю, как что-то лишние и не пытаются изменить ход судьбы настоящего, повторяя ошибки прошлого. И если бы только существовала оборотная сторона всего происходящего, то не было бы мечтателей. Потому от собственной беспечности опускаются руки, но мы непонятным образом живем дальше и раскрашиваем наш мир теплыми тонами любви и дружбы. Вот как сейчас передо мной развернулась умиленная картина, когда маленькие дети, играющие в солдатиков с деревянными мечами, воображая себя прославленными героями, защищали девочку, с трясущимися руками ухватившись за потрепанную игрушку. Перемазанные и босоногие, они бегали от одного дома к другому, полностью растворившись в своей увлекательной игре, не замечая, как глотали сухую пыль от проезжающих мимо машин. Девочка с виду напоминала миниатюрную куклу со своими густыми черными волосами, мягкими волнами, спадающими ей на плечи, а отточенные и яркие голубые глаза создавали нежной образ, который в будущем наверняка покорит не одно мужское сердце, если уж сейчас за нее устраивают настоящие гладиаторские бои. Загорелый оттенок кожи обоих мальчиков придавал им воинственный вид, однако, заметив, как их вечная спутница стала с интересом рассматривать небольшой порез на ноге, тут же прекратили свои мужские шалости, предлагая по скорее отправиться по домам и позаботиться о царапине, оставленной мелким осколком разбитой бутылки.

Неожиданный стук в дверь отвлек меня от разворачивающейся идиллии.

- Входите, - прокричала я, соскакивая с дорогостоящих каменных плит, ведущих к балкону.

- Ты уже собралась?

Я подняла глаза на своего отца и никак не могла взять в толк, отчего его голос звучал настолько взволнованно.

Мои родители были одними из лучших специалистов мира по исследованиям древних цивилизаций, потому мы частенько всей семьей выезжали во всевозможные экспедиции, что позволяло зубрить геометрию верхом на верблюде, а историю в тропиках Амазонки. Не самое лучшее проявление родительской заботы о получении высшего образования, но в этом были свои плюсы, в конце концов, сколько подростков в мире побывали на месячном обучении у тибетских монахов. Конечно же, меня ни во что не посвящали, на территорию храма заходить было строжайше запрещено, а мне просто дали методику изучения иероглифов и женщина, присматривающая за мной в отсутствие моих бестолковых родителей предоставила список литературы, который я не смогла бы прочитать, даже за тридцать лет. И все же я приобрела пару тройку томиков по истории Тибета, что оказалось гораздо интереснее, чем пытаться вникнуть в смысл духовной нравственности монахов или, как их называли отшельников, который я по своим установленным жизненным принципам никогда не смогла бы принять. У меня было не так и много друзей, Ирина, необычная девчушка из Германии, яростно увлекающаяся фольклором и готической музыкой, с которой я случайно познакомилась в сети, да Марк, деревенский парень, с которым делили песочницу и старого кота, гулявшего по всей округе. Наверное, его трудно назвать другом, потому что мы перезваниваемся раз в полгода, чтобы поздравить друг друга с праздником, пожелать того же, что и в прошлом году и повесить трубки на двухминутном разговоре. Но, это единственные люди, с которыми я хоть как-то могу контактировать, кроме своих предков, частенько бранящих меня за беспрерывные жалобы и просьбы отдать в частную школу. Я по-настоящему люблю путешествовать и исследовать всевозможные артефакты, которые мы находим на очередных раскопках, но мне не хватает обычных девичьих дел – заколки для волос, украшенные россыпью золотистой покраски; духи, косметика, сплетни про парней с подругами под теплым покрывалом поздней ночью; восторг от победы на соревнованиях; прогулки по модным бутикам, от которых под конец дня отваливаются ноги из-за высоких каблуков и многое другое, чего у меня никогда не было – все это заменяет огромная библиотека, хранящаяся в нашем доме в Шотландии. Я частенько засиживаюсь там до утра, когда долгим экспедициям приходит конец. У меня даже есть собственный стеллаж, где я собираю иностранную классическую литературу, пускай отец и отчитывает меня за то, что все романы посвящены выдуманным на пустом месте сказкам и вечной тематике любви. Мне нравилось под вечер с горячей чашкой шоколада и холодными ногами, греясь о пушистый белоснежный ковер, сидеть под лампой и перелистывать страницу за страницей, находясь под магической властью истории.

Но сегодняшний день отличался от предыдущих возбужденными разговорами на нижнем этаже, причину которых я не понимала, неиссякаемым трезвоном всех видов телефонов, а главное приходом неизвестных людей, напоминающих чистильщиков, которым приказали убрать всю мою семью. Но с виду миролюбивые, они вызывали волну нарастающей паники внутри, от чего сердце отбивало настоящую чечетку. Я тихо притаилась на верхних ступенях, стараясь уловить их деловитый разговор, но быстро была изолирована, похоже родители действительно знали меня лучше, чем я сама. Проклиная себя за наиглупейшую предсказуемость, я вернулась в отведенную для меня комнату. Особо заняться было нечем, поэтому после недолгих раздумий я стала готовиться к ночной вылазке. Должно быть, такое бестактное поведение было у всей моей родни, но отец каким-то загадочным способом ухитрялся добыть пропуски в места, полностью закрытые от посторонних глаз.

- Что-то не так? – спросила я.

Он помолчал с минуту, но потом все же ответил:

- У нас с мамой возникли кое-какие неприятности, дорогая, - сказал он, опускаясь на кожаный диван.

Я кивнула, вспоминая череду утренних событий.

- Но сейчас это неважно. Иди сюда, - он приглашающим жестом поманил к себе, и это заставило меня улыбнуться.

- Что это? - изумленно воскликнула я, увидев, как он достает из-за пазухи золотистый сверток.

- Маленький подарок на день рождения, извини, не получилось отпраздновать его как следует, - виновато пробормотал отец, протягивая мне загадочную вещицу.

Я понимающе улыбнулась и спросила:

- Так могу я открыть?

- Конечно, маленькая крысяга, открывай.

Свое прозвище, я пропустила мимо ушей, доставшиеся мне с самого детства. Ничего не поделаешь, папа всегда любил давать всем клички. Однажды, нам позвонил один известный археолог, который должен был сопровождать нас в Новый Орлеан, но знала я у этого человека только его нелепое наименование, которым одарил его мой родитель. Глупо получилось, потому что я громко закричала, чтобы меня услышали, а отец еще долго сердился на меня после случившегося за проявленную невоспитанность. А я, со своим детским умом, воспринимавшим все буквально, злилась за незаслуженное наказание, только со временем сообразив в какое дурацкое положение попала.

Маленькая металлическая коробочка с золотистыми краями, лежавшая в моих руках, была поразительной красоты, а в самом центре находился живописный узор с различными гравировками. Холод, исходивший от подарка, жег руки, и я с замиранием сердца приподняла металлический замок, покрытый крохотными сапфирами. Внутри, на красном бархате лежал кулон в виде полумесяца. Подвеска была сделана из серебра, но с такими же великолепными орнаментами. На мгновение мне показалось, что я перестала дышать.

- Эта вещь долгие годы находилась в нашей семье, - сказал папа, с воодушевлением разглядывая мой пораженный вид. - Твой дед нашел ее в Тибете.

- Очень красиво, - еле слышно проговорила я, не в силах оторвать взгляда от диковинной вещицы.

- Дай-ка мне, - пробормотал он, убирая у меня из рук притягивающее, словно магией украшение, чтобы расстегнуть замочек, и кивком головы показывая повернуться.

Ощутив на шее прохладную тяжесть, я еще раз потянулась, чтобы поближе рассмотреть роскошное творение искусства, которое поражало своей точность. Кулон был расписан в цветах настолько чувствительно, что казалось, прикоснись к нему, они оживут, и ты сможешь услышать их аромат.

- Спасибо, - только и смогла выговорить я.

- Мы с мамой будем ждать тебя внизу. Сегодня предстоит тяжелая ночка, так что проверь рюкзак на всякий случай.

Я молча смотрела, как он выходит в коридор, освещенный газовыми лампами, а затем в голову вкралась неприятная мысль, что сегодня случится что-то ужасное. У человека бывает это пронизывающее чувство потери и угрозы, которое в начале пути абсурдной уловкой давит на сознание.

Несколько раз тряхнув головой, и по-спартански похлопав себя по щекам, я вновь стала осматривать содержимое моего рюкзака. Закончив с разборками и полностью готовая ко всем непредвиденным обстоятельствам я выбежала из свое комнаты, на прощание улыбнувшись своему отражению в зеркале, зная, что все обязательно будет хорошо.



***

Я улыбалась, и было трудно объяснить природу этого мистического феномена, происходившего каждый раз, когда руки касались каменных стен, а в легкие проникал леденящий аромат древности, пыли и крупицы песка, отчего во рту было сухо, как в пустыне. Это была часть реставрировавшейся пирамиды Микерны. Первые два месяца вход охраняла египетская полиция, отчего у каждого разумного человека возникнет вопрос – почему? По Интернет-ресурсам не передавалось ни одной видеозаписи о нахождении тайников или несметных сокровищ, единственное, о чем высказались специалисты, руководящие раскопками, так это упомянули просторную комнату, испещренную всевозможными древними иероглифами, которые пытаются перевести. Что в таком случае делает правительство, которое пытается отгородить своих сограждан от наследия человечества – выставляет круглосуточную охрану, съемки запрещены, да и краем глаза этот проход под самую пирамиду толком рассмотреть не удастся, только с высоты птичьего полета.

Я никогда не спрашивала отца, какие связи за его спиной, насколько это безопасно или, почему мы не можем, как все нормальные люди пройти на изучение иероглифов с разрешением и печатью. Почему не могли взять с собой первоклассных переводчиков с древнеегипетского или заручиться поддержкой профессора из Кембриджского университета. Миллионы вопросов роившихся в моей голове, ответы на которые я никогда не хотела получить, потому что знала, если правда, скрывающиеся за миролюбивыми масками моих родителей вскроется, я не смогу вновь войти в роль примерной дочери. Правда, словно змея, вцепившееся в запястье, будет медленно разрушать, а ускользнуть прочь или откинуть ее не будет возможности. Привычные объятья любимой мамы превратятся в тиски, а советы папы будут печатью накладываться на выстроившийся фундамент лжи и притворства. Истина, которая так дорога человеку, в мгновение готова перевернуть мою жизнь вверх тормашками, а прожитые готы будут перечеркнуты. Я не знала, сможем ли мы возобновить отношения, сформировавшую мою личность – смогу ли вернуться к привычному спокойствию или буду трястись, от каждого случайного звонка; смогу ли выходить на индийскую ярмарку, не замечая, как по спине вихрем пробегает легкая вибрация от чужого, но внимательного взгляда незнакомца; смогу ли беседовать с симпатичным прохожим, заинтересовавшимся мною, а не целями нашего пребывания в Каире. Я не хотела принимать факт, что родители работают на какую-нибудь тайную организацию под риск собственной жизни, что переезды, совершающиеся по два раза в год, являются прикрытием или бегством. Не терпелось начать новую жизнь и очнуться от самого жуткого кошмара, который каждое утро начинался заново. Словно по минутам текли часы, встречи с близкими друзьями длились не больше четырех часов, после чего дружелюбные беседы обрывались и мы спешили по очередной отговорке на рейс, которого не было и в помине.

- Здесь спускайтесь осторожно, - сказала мама, когда мы завернули в следующий проход в пирамиде. Как будто это была вечная цепочка тоннелей с крохотными выемками пространства, чтобы человек мог встать в полный рост, а я могла вобрать побольше кислорода в истерзанные легкие. Почему-то я задыхалась, а одежда вспотела, хотя мы проделали небольшое расстояние и всего пару раз взбирались вверх по каменной лестнице. Египтяне поговаривали, что если человек, вошедший на священную территорию, пришел со злыми намерениями, то живым он не выйдет. Глупые вымыслы, тех, кто не хотел, чтобы разбойники и зарубежные искатели сокровищ не притронулись к богатствам и знаниям, спрятанным в тайных комнатах вместе с похороненными останками царей прошлого.

- Тебе нехорошо? – спросил отец, посветив фонарем в мою сторону. – Мы практически пришли.

- Не практически, а пришли, - с гордостью сообщила мама, поднявшись на верхние ступеньки. – Джим, если ты не поторопишься, я сама начну очищать от слоя пыли эти прекрасные руны.

- Все в порядке, - ответила я, воодушевленная материнским порывом. Мне тоже не терпелось увидеть знаменитую орнаментальную комнату.

Внутри было куда более просторно, нежели на лестничных площадках для лилипутов. Создавалось впечатление, что здесь не было ни рабочих, ни реставраторов, ни историков, словно мы были единственными вошедшими сюда спустя несколько тысячелетий. В египетских иероглифах были разрисованы все стены, включая пол и потолок, потому я спокойно могла сесть на корточки и посвятить фонарем на каменные плиты. На ладони оставался пыльный отпечаток, который я отряхнула о короткие джинсы, но, заметив знакомый символ, я подумала, что судьба насмехается надо мной - гравировка слова «дождь». Наверное, очередная хроника одного из древних фараонов.

Я встала и отряхнула, испачканные коленки. Ноги подкашивались от усталости, голова гудела в висках и била раскаленным молотком, а дышать становилось все трудней. Сейчас я бы все отдала за ледяную ванну. Родители по разные стороны рассматривали и вчитывались в символы, а я отошла к выходу и сползла на пол, прислонившись к дверному проему, если таковым его можно было назвать.

- Джим, это же…

- Никаких сомнений, это точно оно, - горячо сообщил папа.

Интересно, что это «оно»?

Я прерывисто дышала, но в самом низу лестничного прохода увидела свет.

- А с нами должен был прийти кто-то еще? – поинтересовалась я.

Оба в секунду оторвались от своего занятия, а я, не успев запротестовать, была нагло отброшена в дальний конец комнаты.

- Ни звука, поняла Кейтлин! – тихо проговорила мама.

- Эй, что происходит? – устало спросила я, не в силах бороться с охватившей меня лихорадкой.

- Пожалуйста, молчи, чтобы не услышала! – резко ответила она.

- Мам, да что случилось-то?

Кое-как поднявшись, я поспешила к двери, которую быстро закрывала моя мать. Меня что, хотят здесь запереть?

- Мам!

Воспользовавшись моим секундным замешательством, она задвинула металлический замок с обратной стороны.

- Да что такое? Откройте! – кричала я, пока не поняла, что меня никто не слышит. Кулаки больно ударялись о стальную дверь, которая даже не шелохнулась под моим напором.

- Прошу откройте!

Но за дверью стояла гробовая тишина, а я, пытаясь своими неуместными и бестолковыми усилиями привлечь внимание, продолжала колотить в дверь, пока не ощутила колкую боль в запястьях.

- Откройте! – из последних сил орала я. Паника медленно подползала к самому сердцу, к горлу подступил комок, отчего дышать стало невыносимо – боль сдавливали каждый раз грудь при следующем вдохе.

- Кто-нибудь, выпустите меня отсюда…

Я рухнула на коленки и судороги, охватили теперь и плечи, пока я не замерла, услышав выстрел, а затем еще и еще. Затем выстрелы пошли целыми сериями, и я в полной растерянности смотрела на закрытую дверь.

Я удивленно несколько раз сморгнула, почувствовав влажность на раскрасневшихся щеках.

- Мама… Папа…

Неотрывно глядя перед собой, я очнулась только тогда, когда за дверью услышала голоса.

- Найдите девчонку! Она не должна выжить!

- А что делать с телами? – переспросил другой.

- Сожгите!

- Да, сэр!

Стук сапог по каменным ступеням отдавался в моих ушах предсмертной симфонией. Вжавшись ногтями в ладони, так что на них проступила кровь, я медленно отодвигалась подальше от запретной двери, не желая думать о том, что случилось за нею. Тела? Они говорили о моих родителях?

- Приведите сюда бригаду, пусть они избавятся от этого чертова замка, - громко прокричал голос, после чего последовал тяжелый удар в дверь. Похоже, этот тип был за старшего. – Я знаю, что ты там мелкая крыса.

Гадкое прозвище вонзилось в меня, словно острый кинжал – звучало оно не так ласково, как это сотни раз произносил мой папа.

- Папа…, - пролепетала я одними лишь губами.

Я уперлась спиной в стену, сжавшись в комок и уткнувшись головой в грязные коленки, не акцентируя особого внимания на жгучую боль в руках. Бесформенные мысли, будто в старой кинематографической пленке кадрами шли одна за другой.

Я жадно глотала воздух, случайно нащупав в кармане забытый фонарик. Включив его, я посвятила себе на руки, чтобы лицезреть содеянное мною самолично. Вроде еще не убили, а уже покалечилась. Мелкие, но глубокие порезы щипали, и я немного подула на открытые ранки, из которых тонкими струйками вытекала кровь.

Дрожь не прекращалась, но от безвыходной ситуации я просто водила фонариком по стенам комнаты, стараясь узнать известные египетские мне символы. Все равно меньше чем через час меня убьют неизвестные, хотелось бы хотя бы узнать, где именно придется умирать. Я старалась не вспоминать об огнестрельном оружии, о разметавшихся черных, как ночь волосах моей мамы, погрязшие в липкой крови; не думать о остекленевших голубых глазах моего папы, смотревших на меня с теплотой. Всего за несколько минут меня лишили самого ценного, всего того, чего я так боялась потерять, а теперь сижу в буквальном смысле в четырех стенах и жду смерти. Какая ирония? – когда это интересно я успела стать пессимистом?

За дверью вновь послышались шаги, и я инстинктивно вжалась в холодную стену, задев локтем какой-то острый предмет. Я потерла ушибленный локоть и огляделась в поисках заостренного выступа.

- Что это такое? – пробормотала я.

Мерзкий режущий звук наполнил всю комнату, и в темноту проникали искры света. Бешеный сердечный ритм, не напоминающий о себе последние минуты три, вернулся с еще более нарастающей волной ужаса, а пальцы бесцельно пытались нарисовать по ощущениям картину маленького выступа.

- Да откройте уже эту дверь!

Обернувшись на злобное замечание, я надавила на выступ и стена мгновенно опустилась. Тело рухнуло в еще более темное пространство, если такое вообще было возможно. Не осознавая, что случилось, я на полусогнутых старалась уйти, как можно дальше от режущего звука и тошнотворного мужского голоса. Стена так же быстро, как и опустилась, вернулась на прежнее место, оставив меня свободно обретать четкость мыслей. Люди, с той стороны все еще пытались открыть дверь, а я, найдя спасительный фонарь, стала осматривать место, в которое попала. Маленькой огонек с человеческой фигурой испугал меня, и я отшатнулась, не сразу догадавшись, что передо мной всего лишь мое зеркальное отражение.

- Здесь никого нет!

- Проклятье, вы выслали спецподразделение в их особняк?

- Да, но…

- Никаких «но», я весь Каир поставлю на уши! Если эта соплячка выживет, проблем не избежать!

- Сэр, она всего лишь ребенок. Ей от силы лет шестнадцать, парочки доз опиума будет предостаточно, чтобы все случившееся показалось ей простым кошмаром. Подошлем людей, чтобы те сообщили о несчастной гибели в автокатастрофе, мол, не выдержал с управлением, а в Египте по ночам на дорогах часто такое происходит.

- Ты что несешь, придурок! Какой опиум! Какая автокатастрофа! Я намерен стереть с лица земли и всю прислугу в доме, включая и само место их обитания. Все следы существования этой проклятой семьи должны быть погребены глубоко под землю! А если ты еще раз выкинешь этот жалостливый номер с наркотой, я обещаю, что прикажу ребятам расстрелять тебя! Я понятно выражаюсь.

Последовало минутное молчание, и я скованная призрачным чувством страха и горечи, сидела тихо, притаившись, всматриваясь в собственные зеркальные застывшие глаза. Вот и думай, что лучше – погребенная заживо с мертвецами или сброшенная в сточную канаву, а может, меня сожгут на погребальном огне, не такой уж и плохой вариант, как раз подойдет к моему образу жизни. Я же будущий археолог, как никак, хотя теперь о будущем можно и забыть.

- Я буду выполнять все Ваши приказы, сэр. Моя клятва останется верной и я не боюсь лишится жизни ради нашего дела!

- Слишком пафосное звучание у твоих слов, но мне нравится, что ты ко всему серьезно настроен. Значит, тебя не зря подослали ко мне. Из какого же ты штата?

- Шестое подразделение, сэр?

- Хмм… Организованность в твоей работе вырастит из тебя первоклассного солдата, запомни это. Однако пока ты находишься под моим распоряжением, а не наоборот. Поэтому, когда я говорю, что семью Росс нужно почистить – это значит не оставить следа, даже, если это поставит под угрозу жизнь пятидесяти людей, хоть как-то связанных с ними.

- Да, сэр.

Да кто они такие? Я отвлеклась от их дальнейшего разговора, ощутив жжение в груди. Меня будто ошпарили, когда я коснулась кулона, висящего на шее. Головокружение и тошнота выворачивали меня наизнанку, тряска не прекращалась, а разговор мужчин продолжался. Большую часть я прослушала, сдавливая ладонями пульсирующие виски.

- Сколько тебе лет?

- Девятнадцать, сэр.

- Хороший возраст. Ничего тебя не трогает, думаешь только, как бы поскорее зависти девчонку в постель. Была у тебя уже подружка?

Второй с ответом чуть помедлил, но все же ответил:

- У меня есть невеста.

- Ты я смотрю, долго не раздумывал, ну да ладно. Как только узнаешь, какие-нибудь новости насчет девчонки тут же доложи.

- А что делать с дверью? Это священное место.

Освежающая прохлада коснулась моих ног, и я чуть приоткрыла глаза. Интересно, это сон или видение – мое маленькое укрытие медленно заполнялось водой. Амулет жег, и я застывшим взглядом вглядывалась в зеркало.

- Нет.… Не хочу умирать…

Я поскользнулась и уперлась руками в стену. Наверняка есть второй рычаг, нужно только его найти – пусть лучше меня застрелят. Но ничего отдаленно напоминающее остроконечный выступ не было, и, обессилив, я выкрикнула:

- Откройте!

Вода добралась уже к груди. Двое за стенкой разговаривали все в той же манере, не слыша моего крика, не видя на песчаном полу водянистых разводов.

- Ты веришь в эти глупые россказни? Парень, если будешь на ночь читать страшилки, добром не кончится.

- Я говорю на полном серьезе, сэр. Не стоит недооценивать древние руны. Иногда…

Вода была мне по самый подбородок, и я вдыхала остатки пыльного воздуха.

-… прошлое может затянуть и не вернуть обратно.

- Где ты понабрался подобной чуши? – с усмешкой в голосе сказал он.

Проклятье! Откуда здесь столько воды. Небольшое помещение быстро наполнялось водой, которая приходила не с потолка, как рассказывали исторические данные, а из под стен. Очередная смертная ловушка для расхитителей гробниц.

- Или считаешь, что эти записи на стене прокляты?

- У меня есть другие дела, сыр, нежели разъяснять Вам, что следует делать, не правда ли? – нетерпеливо спросил второй собеседник.

Очередной выстрел зазвенел в ушах, и я на инстинктивном уровне поняла, что один из них упал замертво. Про себя, подумав, что будь здесь целая бригада фельдшеров, они не смогли бы помочь убитому человеку.

Это были последние слова, которые я услышала. Было холодно и страшно, чувство тревоги даже перед смертью не покидало меня, только лунная драгоценность, подаренная родителями обжигала своим живительным теплом.



***

Солнечный свет бил в глаза, коленки затекли, а во рту был противный металлический привкус крови. Босые ноги примерзли к каменному полу и, чуть откашлявшись, я приподняла ресницы, увидев перед собой не темный потолок пирамиды, а голубое чистое небо. Потрясенная, ошеломленная, растерянная, я приподнялась на локтях и смотрела на живописную картину.

- Я что, попала в рай?

Ступни моих ног были в воде, а я лежала на ступенях. Это больше походило на огромный бассейн с чистейшей водой, вокруг которого были восхитительные по красоте сады. Полностью придя в себя, я тут же вскочила и вверх по ступенькам побежала к суши. Мягкая трава коснулась ног, и я смогла отдышаться. Часть одежды полностью высохла, потому что я очнулась на солнечной стороне, но волосы оставались липкими и влажными. Значит я не так давно здесь.

В голове возникла идея, что, возможно, я каким-то фантастическим образом оказалась в садах здешнего богача. В Каире полно русских бизнесменов, которые обожали жить роскошно, у них даже кровати были золотые, а постельное белье из тончайшего шелка. Вполне вероятно, что меня выбросило сюда течением, а вот, как я выбралась из пирамиды – на этот вопрос у меня не было ни малейших догадок. Да и откуда здесь родниковой воды в таком количестве?

- Ты что здесь делаешь? – раздался до боли знакомый голос за моей спиной. Обезумевшая от радости я хотела было спросить дорогу к дому, но тут же выкинула эту мысль. По словам тех людей, они сейчас меня разыскивают по всему Египту, легче пол сменить, чем пытаться добраться живой до ближайшего аэропорта.

Я удивленно моргнула пару раз, стараясь скинуть сонную пелену с глаз, считая незнакомца стоявшего передо мной плодом галлюцинаций. Я, должно быть, серьезно перегрелась и наглоталась воды, чтобы мерещилось такое.

На вид юноше был старше меня года на два или три, белоснежный атласный костюм с золотыми вырезами на широких штанах и что-то среднее между майкой и футболкой обтягивала его скудную мускулатуру. Длинные густые темные волосы переплетала густая коса, спускавшееся ниже талии, легкий кремовый загар говорил о том, что тот частенько бывает на воздухе. Но самым диковинным оказались его глаза, правый зрачок был цвета индиго, а левый с золотистыми крапинками. Он тоже был босой, а на поясе был изящный клинок, изумрудная рукоять которого поблескивала в лучах солнца.

- Эм.… Сегодня какой-то праздник? Слушай отличный прикид. Я искренне надеялась, что его хмурый вид сойдет с симпатичного лица, но его брови только больше сдвинулись навстречу друг друга, а глаза подозрительно сузились.

- Ты кто такая? Что у тебя за странный язык?

Я озадаченно уставилась на него.

- Ты что издеваешься, я говорю с тобой на одном и том же языке? Ты с Луны случаем не свалился? - в тон ему отрезала я, вкладывая в слова всю накопившуюся за прошедшие часы ненависть, обиду и боль. Хватит с меня унижений и попыток убийства. Внезапно меня прострелили головокружительные воспоминания прошлой ночи – тяжелые выстрелы, темнота и жуткая тошнота. К глазам подступили слезы.

Юноша напрягся и из-за него вышел белый волк, по размерам превосходившего серого, да и мех его был куда гуще и длиннее. Золотистые глаза с любопытством взирали на меня, а я испуганная столь необычным появлением волка споткнулась и упала на и так разбитые коленки. Он зарычал и угрожающе показал свои острые клыки, а мальчик, стоявший подле него даже не шелохнулся, вот только клинок с драгоценной рукоятью вышел из ножен и был направлен мне в лицо.

- Я не знаю твоего наречия, но ты не из наших. Всем, кто вошел на территорию священного дома – смерть, те, кто нарушит покой наших предков – смерть. Ты – женщина, нарушила оба закона, тебя мы не будем хоронить по почестям. Тот, кто не чтит древние традиции не заслуживает торжественного погребения.

- Что? – воскликнула я, кое-как увернувшись от пронзающего воздух клинка. – Подожди минутку. Но он не слышал, и следующий взмах его небесного клинка порезал мне щеку. На губах вновь побывали капли крови.

Дрожащим голосом я спросила:

- Do you speak English?

- Что? – недоуменно переспросил он.

Может, я в сумасшедший дом попала, да только все предположения тут же были отсечены с очевидными фактами.

- Schprechen Sie Deutch? – сделала я последнюю попытку.

Он тут же помрачнел, и по его лицу было видно, что он не шутил со своими ранними угрозами, мне не нужно было догадываться, что последует дальше.

- Тебя погубило сумасшествие, женщина.

Умереть здесь? Нет, на это я подписываться не собираюсь. В месте, которого я даже не знаю, так и не найдя ответов, за что были так жестоко убиты родители.

С риском, что на голову обрушится повергающая во тьму сталь, я перевернулась и побежала к бассейну, на бегу легко прыгнув в воду. Какое счастье, что научили плавать. Я, изо всех оставшихся сил, поплыла быстрым кролем в противоположную сторону, а, добравшись до каменных ступень, я услышала всплеск и с еще большим рвением на шатающихся ногах побежала вверх по каменным плитам, в надежде найти какое-то укрытие от этого безумца, преследовавшего меня. Чертыхаясь и проклиная все, что только могла вспомнить, когда согласилась поехать на эти проклятые раскопки, я то спотыкалась, то больно ударялась о мелкие камни попадающиеся под ноги, когда обнаружила возле водопада, впадающего в бассейн, неглубокое отверстие в пещеру, под самыми мощными струями ледяной воды.

- Только бы этот парень оказался слепым и тупоголовым, - тихо взмолилась я. Пройдя в самую глубь удаленной от водопада туннель, я села, спокойно восстанавливая сердечный ритм, вспоминая прочитанные записи тибетских учений об умиротворение и стойкости. Вот только мой преследователь оказался и не слепым, и не тупоголовым, через каких-то жалких пять минут, я услышала подступающие мокрые шаги в мою сторону, и непроизвольно задержала дыхание, привыкнуть к таким ситуациям нет ничего проще. Одно бы хорошо иметь первоклассное здоровье, чтобы сердце смогло выдержать все натиски коварностей судьбы.

Вот я увидела, подступающий из темноты стройный силуэт, и длинные черные пряди волос, выбившихся из хорошо уложенной косы. Его глаза, будто светились в темноте, а может это из-за небольших ям в основании туннелей, которые давали проникать солнечному свету внутрь. Грудь юноши опускалась и поднималась в такт моему сердцу, он явно запыхался, догоняя меня.

- Где ты научилась так плавать, женщина? - спросил он, еще пытаясь говорить спокойно.

- Да пошел ты! – прошипела я, еще больше прижимая трясущие руки к груди.

Он немного постоял, молча, смотря на меня сверху вниз, а потом словно вспомнив, зачем сюда пришел, достал свой меч. Я с сожалением посмотрела на свои израненные руки и закрыла глаза, ожидая быстрой смерти, с легкой радостью осознавая, что кошмар сейчас закончится, и я увижу родителей.

Неожиданно для нас обоих земля под ногами затряслась, и я прикрыла голову руками, ожидая, как сверху на меня посыплется земля. Тряска длилась не больше минуты, но в широких тоннелях невозможно было продохнуть от застывшего воздухе пыльного запаха. Я неспешным ползком стала пробираться к выходу, как наткнулась на чужую руку. Взглянув на лицо юноши, я ужаснулась ране на его голове, по сравнению с ним, я отделалась легче легкого. Кровь сползала по его прекрасному лицу и заливала его одежду из белого атласа. Должно быть, ему в голову попал острый осколок камня. Совершая величайшую ошибку в своей жизни, я перехватила одну из его рук и, ковыляя, двигалась в сторону света. Было тяжело, и существовал огромный риск, что он очнется и начнет снова угрожать прикончить меня на месте. И чем это я, собственно говоря, провинилась, чтобы, только оказавшись в волшебном месте, меня опять пытались убить. Стоит ли размышлять теперь на тему жестокости и несправедливости, когда можно поблагодарить небеса за очередной подаренный мне шанс дышать воздухом и смотреть в чистое небо. И действительно, я избежала уже в третий раз холодных рук смерти, значит ли это, что следующего шанса на спасение мне не видать.

Я скинула парня с плеча и жадно стала глотать воздух. Почему-то я самой себя казалась разъяренной кошкой, которой не дают ни малейшей попытки на отступление, или уж пусть судьба смеется над кошкой и даст отрыв на несколько минут, мне бы хватило добежать до безопасного места.

Привалив свою ношу к дереву, я сняла с себя белую рубашку, которую всегда с собой брала, когда хотела, чтобы плечи не сгорели от долгого пребывания под жарким полуденным солнцем. Я и забыла, что она была на мне, когда мы покидали особняк.

Разорвав рубаху пополам, я осторожно перевязала его уже запекшуюся рану и протерла лицо от пыли. Его рот был приоткрыт, откуда были видны ровные белые зубы, и я подумала, что неплохо было бы дать парнишке воды.

Такая забота об убийце. Да нет, он на убийцу не походил, скорее на стража или солдата, но вряд ли даже хорошо обученным воинам выдавалось такое масштабное жалованье, раз он так дорого разодет. Я провела кончиком пальца по зеленоватой рукояти и отдернула руку, обжегшись. Красноватый рубец выступил на пальце, и я лизнула, проступающий ожег.

В ладонях я принесла воды, быстро, чтобы не пролилось, залила немного ему в рот, и уселась рядом, чтобы разгадать загадку века – где я очутилась? Хотя не это волновало больше всего, сначала нужно было придумать, как избавить его от меча на поясе, изумрудная рукоять, которого воспламеняется от прикосновения, а сталь настолько острая, что не сравнится ни с одним современным резным прибором, способным так заточить клинок. Я взяла остатки своей рубашки и, подцепив меч, тотчас отшвырнула его подальше, чтобы черноволосый юноша не добрался до него, когда придет в себя. Все равно он будет в плохом состоянии несколько часов от удара, сейчас он в отключке скорее из-за болевого шока.

Но мои слепые надежды разбились в прах, когда тот приоткрыл глаза и посмотрел на меня, как ни в чем не бывало. Было сложно прочитать по его лицу, что он чувствовал – обескураженность или легкую озадаченность. Сначала долго рассматривал ущелье, спрятанное под водопадом, дотронулся до головы, потом горделиво взглянул на меня. Ну точно, благодарности от такого типа можно не ожидать.

- Это ты меня вытащила? – спросил он.

Ярость немного утихла, как если бы легкий ветерок выдул туман из головы. И я в растерянности закивала.

- Ты понимаешь, что я говорю?

Я снова кивнула, а он окинул меня презрительным взглядом, которому позавидовал бы сам Брут – губы сжались, мускулы напряглись под его пальцами так, что на них побелели костяшки.

Юноша продолжал молча изучать меня. Сначала короткие джинсы, которые произвели на него смехотворное впечатление, по тому, как укоризненно он изогнул одну из своих шелковистых бровей, затем глаза остановились на короткой майке без рукавов, а после он долго вглядывался в лицо, словно прикидывал, что ему нравится больше. Лучше умереть прямо сейчас, чем жить дальше и вспоминать его взгляды, ни капли не сомневаясь, что она их заслужила. Что же я плохого сделала? Просто совесть не позволяла оставить его там помирать.

- Почему у тебя острижены волосы? – с интересом осведомился парень. Он что не чувствует боли – вон и сидит в какой расслабленной манере. Я дотронулась до своих коротких светлых волос и решила, что отвечать не стоит, все равно он меня не поймет, зато сможет переварить тот факт, что его я понимаю.

- Ты не знаешь общего языка?

- Я знаю английский и немецкий, немного китайского.

Для того все было, как в пустую. Это походило на разговор со стенкой, от которой кроме вопросов ничего дельного не выпытаешь, а вразумительное отскакивает, как баскетбольный мяч.

- Ну все с меня достаточно, - резко, даже для себя, гаркнула я. – Я хочу вернуться домой, ты меня чуть не прикончил. И знаешь, что я поняла – ты самый сумасшедший человек, которого я когда-либо встречала в своей недолгой жизни. Тебе крупно повезет, если я не подам на тебя суд. Такому, как ты, давно пора в больницу и прописать пожизненное лечение.

Я отвернулась от его недовольной физиономии, полностью избавившись от веры вместе с убежденностью, что в каждом есть что-то хорошее, нужно только поискать. Хотелось сбежать и спрятаться, куда подальше, а еще, чтобы кто-нибудь хорошенько мне врезал пару раз.

Сделав несколько шагов к лесу, меня остановил его властный голос:

- Я бы не советовал тебе уходить от меня женщина, иначе тебя найдут другие.

Да мне же только шестнадцать, нахватался поди этой ахинеи, перечитывая глупые американские комиксы, вот и случился нервный срыв, мало ли таких на свете? – мне один попался. Я всегда считала людей, лишившихся разума, самыми несчастными, но этого хотелось придушить собственными руками.

- Отвали, - бросила ему я, не сбавляя темпа.

- Тебя убьют, если найдут, - не отвязываясь, прикрикнул юноша.

Я закатила глаза и кинулась прочь, чтобы не вылить всю злость на мученика. Нет смысла

хмуриться и нисходить до объяснений. Мой личный убийца кричал испуганным голосом что-то вслед, но я не слушала. Подавив в себе вырывающийся стон и протерев глаза тыльной стороной руки, я все же остановилась, вцепившись руками в испачканную футболку. В груди била ключом жгучая боль, расползающаяся по всему телу, будто ядовитые щупальца. Я подняла глаза к небу. Больно, почему же боль не исчезала?

- Мама…

Перед глазами мелькнула сияющая улыбка, всегда успокаивающая в трудные минуты; теплая и тяжелая рука папы, которая оберегала меня от ночных монстров, спрятавшихся под кроватью и злобных ведьм, притаившихся за платяным шкафом. Вспомнила я и мороженое, которое мы всегда покупали в прилавке маленького Джона, любившего поделиться с окружающими байками о призраках и прочей нечисти.

- Почему это все случилось со мной? Чем заслужила? - прошептала я, глотая горячие слезы, стекавшие по щекам. Время застыло, и я рухнула ничком на землю, все так же прижимая не зажившие царапины на ладонях к груди, думая, о том, что все обязательно будет хорошо.
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 31 Jul 2011, 16:17

[u][b][center]Письмо на небо.[/center][/b][/u]



[i]

[right]Ничто не вечно, лишь земля и небо.

Время по капле утекает, и даже за все деньги не купить еще минуту...



(Sarah Brightman «Dust in the Wind»).[/right][/i]











Уже давно книги стали для меня истинной отрадой. Они дарят покой и наслаждение, заставляют страдать и ощущать одиночество. Мысленно выстраивать зачарованные дворцы, трепетать от образов и чувств, побывать доселе в невиданных мирах.

Я до сих пор продолжаю верить в сказки и, по-прежнему, забываю обо всем на свете, когда погружаюсь в хорошую книгу. Я люблю трагедию и большую любовь, люблю загадки прошлого и путы настоящего, невероятные события и парадоксальные случайности. А еще пытаюсь понять каждого персонажа: разобраться в его взаимоотношениях с другими, наблюдать за его самореализацией и верить, что он сможет пройти через все препятствия, построенные судьбой. Я стараюсь уделять большое внимание классике, а потому, беря в руки роман современного автора, нахожу в нем множество неуклюжих композиций, которые смутили бы любого заслуженного литератора. Я с интересом изучаю стиль каждого писателя и параллельно с этим ставлю себе мысленную галочку: какие фразы употребляются в тексте чаще остальных, что именно автор пытается донести до своего читателя, какие обороты предпочитает, и какая структура сюжета будет наилучшей в том или ином направлении литературы. В книгах присутствует и острый ум, и интрига, в которую попадаешь, как в капкан, и ответ на вопрос, почему мы вообще читаем.

Я обожаю работы Спаркса и Сигала, пропитанные чувственностью и гипнотической утонченностью, которые с первых строк берут за душу и не оставляют даже самого скептически настроенного критика равнодушным. Я не могу представить себе жизнь без этих приключений, без того чувства, которое испытываешь в первую долю секунды, переворачивая первую страницу: неосознанное, невообразимо пьянящие, манящие. Чувство, которое околдовывает и завораживает.

Но меня вели к этому. Еще несколько лет назад, книга, показалась бы глупостью. Тогда были другие предпочтения и интересы. Меня больше занимало телевидение или Интернет. Думаю, именно преподаватель русского и литературы научил меня получать такое удовольствие от чтения. Минуты и часы пролетали как во сне. Я завораживалась чтением: персонажи были такими реальными, как воздух, которым я дышала. И даже когда усталость и сон охватывали меня, я не хотела расставаться со сказочными героями, которые научили меня столь многому.

Я собиралась написать письмо.

Эта мысль давненько засела у меня в голове, и, возможно, было в ней что-то нелогичное и противоречивое, но…

Я взяла чистый лист бумаги и начала писать.



«Здравствуйте, дорогая Елена Владимировна…».



***



Это был обычный день, который не был ни колоритным, ни заманчивым. Все те же пасмурные лица на улицах, которые по утрам по струнке маршируют на работу или в страхе держатся за ручку классной комнаты, мол, как бы не отчитали за опоздание. Собственно так происходит всегда, когда в твоей жизни что-то меняется: жизнь вокруг тебя становится далекой и неинтересной. Вот и сейчас меня не покидало угнетающее чувство.

В одно мгновение мир обрел багровый цвет, таивший в себе горе, такой силы, что пропадало желание жить. Сразу захотелось уткнуться лицом в ладони и взвыть от обессиливающего отчаяния, но я до сих пор не сделала этого – передо мной все еще стояло ее лицо.

Глубокие шоколадные глаза: темный, дорогой, элегантный оттенок.

Ее взгляд проникал в саму душу и оставлял отголосок чего-то фантастического, больше похожего на мистику. И именно это создавало незабываемую атмосферу неизвестности. А когда она начинала говорить, меня пробирала легкая дрожь. Ее голос был мелодичен, уникален, наполнен таинственностью: в цепочке звуков была настоящая магия.

Как пережить то, что моего учителя больше нет? Как принять то, что человека, находившегося с тобой долгие годы больше нет?

Меня захлестнуло отчаяние, такое, что не продохнуть. От безысходности и беспричинной тоски, опустошающей душу...

Я практически физически ощутила, что за один день стала старше на несколько лет.

Двенадцатое апреля – День Космонавтики, день, когда я потеряла своего самого дорого и бесценного наставника.

Если бы я могла описать все, что ощущала. Помню только одно, как на похоронах я держала руку своей подруги. Крепко, будто боялась, что в любую секунду земля под ногами обрушиться, и я упаду в глубокую бездну, и никто не придет спасти меня.

Я не плакала, но все мое тело трепетало от накатившегося ужаса. Я настолько крепко сжимала кулаки, что на них побелели костяшки. Мой взгляд был устремлен в одну точку, и я все думала про себя, что бы было, если бы она осталась в живых?

Играла бы она нам на гитаре или перечитывала стихи Высоцкового, рассуждала бы на тему любви и ненависти, посмеивалась бы над нашими глупыми орфографическими ошибками, рассказывала бы про свой любимый Париж и вспоминала бы, как потерялась в Петергофе, пытаясь отыскать нас, словно заботливая мать?

Обнимала бы нас, когда через несколько лет мы заканчивали бы школу, сожалела бы о том, как ей будет не хватать наших хулиганских выходок, гордилась бы мной, когда я написала свою первую серьезную работу, похвалила бы за проделанный труд?

Увидела бы я на ее лице ту улыбку, которая так напоминала Рождественский подарок? Пересказывала бы она мне последние прочитанные ею книжные новинки, делались бы она со мной впечатлениями об этих историях? Сидели бы мы вместе за партой, перечитывая Пушкина и Лермонтова?

По щеке делала свой первый забег прохладная зеркальная слеза, затем еще и еще, и это продолжалось до тех пор, пока я не начинала понимать, что жидкость застилает темной пеленой глаза, и что все это не сон, посланный мне в наказание. И это было самым страшным: мне было стыдно за свои слезы. Горло больно сдавливало, и я никак не могла проглотить комок, от которого становилось сложнее дышать.

Я видела каменные лица ее детей, и внутри все перевернулось, когда я подумала о своей собственной маме.

Моя голова была чистой, как лист бумаги, и я не могла больше думать. Я просто крепко сжимала, державшую меня руку.



Мечты, до которых нельзя дотянуться. Судьбы, которые нельзя изменить.





***



Сгустившиеся сумерки не могли скрыть тревоги в моих глазах. Забавно, но всего несколько секунд назад со мной было все в порядке. Мутное солнце растекалось жидкой медью по нежно-розоватому небу, и укрывало мир своим драгоценным спокойствием, в котором так нуждалась я.

Тем не менее, на моих губах блуждала улыбка. Не так долго осталось дожидаться летних каникул. В последние время я изо всех сил старалась сдерживать этот неугомонный крик души, и все чаще задумывалась над тем, чем буду заниматься в приближающийся отдых.

- Спасибо, Жень, что согласилась пойти со мной, - сказала я.

- Нет проблем, - спокойно ответила она, - мне все равно особо нечем было заняться, так что я рада, что ты вывела меня.

Немного помолчав, она спросила:

- А все же зачем мы пошли в Кремль?

Я пожала плечами:

- Не знаю, может потому, что отсюда открываются такие пейзажи, которые можно увидеть только во снах.

- Ну это уж ты загнула!

Мы молча посмотрели друг на друга и одновременно подмигнули, как будто понимали все без слов.

- Слушай, а ты умеешь бумажные самолетики делать? – задала я встречный вопрос.

- Не особо, если честно.

- А если постараться?

Под ногами лежали деревянные половицы – мы проходили через малоизвестный мост влюбленных, на котором уже были навешаны записочки и ленточки, и множество замочков в форме сердечка.

- Если постараться, то можно все, - прокомментировала она.

Мы поднялись по каменной лестнице и, сделав последние усилие, оказались на самой вершине.

Я кивнула в знак одобрения и достала из сумки свое заветное письмо.

- Массивное чтиво, - пробормотала моя подруга, усевшись на подстриженный газон.

- Ага.

Я неотрывно наблюдала за ее движением рук и кинула взгляд на небо, которое притягивало своей трогательностью, и почувствовала, как внутри растекается что-то теплое и невероятно нежное.

- Вроде готово, - сказала Женя, продемонстрировав проделанную работу.

- Отлично, осталась только подписать.

В моих руках была та же ручка, которой я накануне писала письмо.

- Долговой Елене Владимировне, - прочитала моя собеседница и понимающе взглянула на меня, не сказав больше ни слова.

Я встала и, размахнувшись, отправила свое послание на небеса. Ветер подхватил небесный кораблик и направил его в пушистые облака, в самую высь неба.

Между нами проскользнул волшебный призрак тишины, потому мы просидели так какое-то время.

Наконец я сказала, совсем тихо, почти шепотом:

- Уверена, она обязательно его получит.

Я тяжело вздохнула и улыбнулась.

Теплые солнечные лучи коснулись меня, и, сделав несколько шагов вдоль высоких каменных стен, я сказала:

- Ну что, идем?

- Ага…

Бросив последний взгляд в небесную высь, я подумала про себя, что планета по имени Елена не погасла, а рассыпалась на миллионы сияющих звезд, одна из которых досталась мне и будет со мной до тех пор, пока не перестанет биться мое сердце.



[i]Памяти дорого учителя русского языка и литературы Долговой Елены Владимировны. [/i]
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Sendzekohara^^ (архив) » 06 Aug 2011, 23:53

вы как буд-то професиональный писатель..даже классик) создаеться впечатлеие что я читаю классическую литературу..все такое гоборитное..так что ли :klass:
User avatar
Sendzekohara^^ (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 07 Aug 2011, 19:16

[b]Sendzekohara^^[/b], спасибо Вам огромное, Вы не представляете, что значат для меня эти слова. Я знаю, что мне нужно многое доработать, как ранее высказывалась [b]Mari-ka[/b], но мне правда приятно. И все слова от одного предложения, словно рассеялись. Спасибо, мне важно каждое мнение:klass:
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 12 Jul 2012, 10:17

[center][b]Rain. Part 2. [/b][/center]



[center][b]At the end of melting dream. [/b]

[/center]



Больше всего на свете, я пожелала бы очутиться в кошмарном сне, нежели в реальности, оказавшейся куда страшнее любого призрачного сна.

Небо окрасилось в нежно-алые тона, а в тени деревьев скользили изумрудно-дымчатые полосы – оставшиеся следы заходящего солнца. Невзрачные облака скупыми кучками шествовала по небесной выси, устремлявшиеся в неизвестную даль; многовековые стволы и их богатые зеленоватое одеяние были пропитаны душистым ароматом, развевающимся со свежестью теплого ветра. Истинный художник будет находить краски страсти в каждом мнимом жесте окружающей его природы, но сейчас все эти блестящие оттенки были полны горечи. Тени представлялись в жутких образах, пугающие взбаламутившиеся мысли; зелень, касавшаяся кончиков пальцев на ногах, заставляла вздрагивать и выпучивать огромные от страха глаза. Первое время я даже не чувствовала холода – все благодаря жгучим царапинам, покрывавшим мои запястья и голые ноги – кровь горячила незажившие раны, и от рук исходило благодатное тепло. Прислушиваясь к каждому шороху листвы и дуновению ветра, вглядываясь в золотистые очертания несущихся вперед облаков, я вспоминала теплую кровать и травяной чай; нежное прикосновение рук и смех, звучавший в просторной гостиной, заглушавший музыку Дебюсси; треск живительного огня в камине и сочные финики с холодным молоком. Мне хотелось думать, что свои последние часы, которые мои родители провели на пестрящих улицах Каира, были шумными и беззаботными; что их мимолетный поцелуй был полон искренней любви и ласки; что последнее касание пальцев было таким же волнующим и влекущим друг к другу влюбленных, как при первой встрече. Я все заглядывала за горизонт пурпурного небосвода и молилась, чтобы мои любимые были вместе.

Когда глаза заболели от вновь подступающих слез, я стала переворачивать в руках подаренный кулон, отождествляя его, скорее с проклятием, нежели с реликвией, которую стоит передавать из поколения в поколение. На ум пришло очередное нелепое сравнение с романом Уилки Коллинза «Лунный камень» и я мысленно улыбнулась, физически не ощущая смены выражения лица. Я сжала серебряную подвеску в руках, думая обо всем случившимся и с твердой уверенностью могла заявить, что здесь я не умру. Не дам всем свалившимся горестям и потерям сломить мою английскую натуру и ирландскую кровь, текущим в моих жилах – не за трусливую девчонку отдали жизнь мои родители; не за это сумасшедшее и душераздирающие состояние беспомощности, когда сквозь кожу видны голубоватые вены, а по щекам пробегают горячие слезы.

Колючая цепочка боли продирала ноющие мышцы до костей, и я чувствовала себя подводной принцессой из сказки, продавшей душу ведьме за человеческие ноги и ступившей на сушу в поисках своего возлюбленного, делая такие же мучительные и нерешительные шаги по неровной земле. Брести в неизвестность на закате была моей опрометчивостью и жестокой ошибкой: живот сдавливали конвульсии и тошнота, а во рту была удушающая сушь. Мне хватило бы просто промочить губы и протереть глаза, но тело физически не воспринимало душевную тягучую боль и требовало все тех же естественных потребностей для продления человеческой жизни. Ковыляя и изредка опираясь на ближайшие деревья, чтобы перевести дыхание и стереть кровавые подтеки, я мысленно вырисовывала картину дня, который я могла бы пережить совершенно иначе. Я бы встала пораньше и приготовила горячие вафли, обжигающие язык; познакомилась бы с привлекательным парнем, который мог провести со мной романтическую экскурсию; выстрелила бы в десятку из папиной двустволки с первого раза; полежала бы с мамой на диване, рыдая в голос над очередным французским фильмом из семидесятых – склизкая и ядовитая змея, под именем тоска сковывает сердце, заполняет все твои мысли, от чего дышать становится невозможно, и ты медленно задыхаешься, не понимая, почему не можешь сделать вдох. Смертельный яд проникает вглубь души и отравляет все, что было так дорого, не оставляя ни единого следа от переполняющего когда-то восторгом волшебного мига человека.

Я остановилась, внимательно приглядевшись, как чуть поодаль проблескивает сквозь ветви деревьев песчаный берег. Влекомая затеплившейся внутри надеждой, я поспешила вперед, бездумно совершая все действия, как автомат. Крепко ухватившись за бревно, лежащим на моем пути, я ловко перепрыгнула его, но рука соскользнула из-за покрывавшего дерева мха, отчего на моей спине появились новые ссадины и порезы, а на локтях уже проглядывались темно-алые разводы новоиспеченных синяков. От досады хотелось застонать и вжаться в спасительные объятья взрослого человека. Быть один на один со смертью без посторонней помощи слишком для любого, а для подростка незнающего жизнь и повидавшего на своей памяти только светлую сторону мира и подавно. Только теперь начинаешь понимать, каким беспомощным ребенком является человек в свои шестнадцать лет. Пускай, многие неспособны принести себе заваренного чая из отравленного пакетика и кипяченой воды; пускай не могут определиться с нужным цветом коротенькой юбчонки, закрывающее самое важное, чтобы отправиться на очередную вечеринку; или же решиться какой марки должна быть их машина, превышающая европейскую цену в тридцать тысяч фунтов – наставление старших, их смелые и порой суровые советы всегда смогут обратить юного и несмышленого глупца на верный путь. Они позаботятся о нашем будущем – остановят и скажут прекратить бессмысленные попытки сдать зачетные работы на сто баллов, объясняя, что излишний труд приведет к нервному срыву; порадуют новыми ботинками для соревнований в новом семестре по легкой атлетике; посмеются над нелепыми движениями рук, изо всех сил старающиеся поровну порезать уже очищенный картофель и прикрикнуть в случае, если мы откажемся одеть вместо теплых сапог легкие туфли в промерзлую погоду наступающей осени.

Мои глаза сузились от бьющих в лицо светлых лучей, а ноги приятно обжег жар песка. Морской бриз согревал своей умиротворенной порой и непреклонной силой возвышающихся малахитовых волн разбивающихся о мыс. Море – бушующая и завораживающаяся своей красотой сила. Я стояла, похожая на высеченную из гранита скульптуру, настолько неподвижным оказалось мое тело, забывшее в секунду о былой боли, а разум очистился, оставив за собой туманную полоску грозных воспоминаний.

- Море…

Я почувствовала на себе чей-то взгляд и, обернувшись, чуть не вскрикнула от ужаса, увидев белоснежную шкуру и золотистые внимательные глаза. Волк послушно сидел и кисточки его ушей чуть подрагивали, когда он следил за каждым моим вдохом. Я с обуявшим меня внезапно страхом заглядывала в его пасть, откуда виднелись огромные клыки, в любую секунду готовые разорвать на части свою жертву.

- Надеюсь, я не в меню твоего ужина, - дрогнувшим голосом сказала я.

Он заскулил и своей дикой решительной походкой направился ко мне. Хотелось взвизгнуть от всей полноты охватившей меня ярости и потаенного страха, но только бездомная пустота проникла в мои глаза, а я похолодевшая попятилась назад. Но не было ни разрывающих клыков глотку и пролившейся крови, ни треснувших под его неумолимым натиском костей и сухожилий, ни мерзкого победоносного воя, распространившегося по всей округе – было только нежное прикосновение к руке, когда его мокрый черный нос уперся мне в ладонь и он осторожно стал полизывать открытую рану. Смущенная и измученная, чувствуя как кончики пальцев покалывает от любопытства, я ласково погладила загадочного зверя, благодаря за подаренную мимолетную ласку.

Схватившись зубами за кончик моей потрепавшейся рубашки, он повел меня вдоль побережья. И хотя он и был огромных размеров, доходя своей величиной до поясницы, мне все равно приходилось наклоняться, чтобы поспешить за его быстрыми лапами.

- Куда это ты меня ведешь? – спросила я, неотрывно наблюдая, как горячая слюна стекает на мою футболку и нервно сглотнула, забывая обо всех синяках, чувствую, как вдоль позвоночника проскальзывает жуткий холодок.

Белый волк отпустил меня и, пробежав немного вперед, остановился, поджидая пока я догоню его на своих шатающихся ногах. Так продолжалось около получаса, пока вдалеке я не увидела сеть высоких каменных домов, находящуюся вдоль живописных долин, расписанных яркими цветами столь причудливой формы, что от умиления приходилось неловко открывать и в то же время закрывать рот. Это напоминало райские сады или утопию, которую с такой ярой находчивостью и небывалым упорством пытались отыскать все искатели приключений – густые рощи сменяли собой широкие и просторные поля, усыпанные желтоватыми подсолнухами, словно дорогостоящие полотно итальянского мастера, истинного любителя эстетики, было красноречиво дополнено его изящной рукой. Хрустальными водопадами стекала вода по запутанным улочкам, напоминая стеклянные дороги, отражавшие багровое небо. Я с замиранием сердца запечатывала в памяти великолепные образы, представшие перед моими глазами, рассматривая благолепный пейзаж с высоты птичьего полета. Мне ни на секунду не хотелось отворачиваться от этого прекрасного зрелища, если бы мой четвероногий проводник вновь не пытался поддеть своими острыми зубами край моей майки, от которой и так остались одни лохмотья.

Я следовала за ним по мастерски выложенной гравием тропе, наступая на деревянные дощечки каким-то образом вбитые в узкую дорожку, не удержавшись, я даже несколько раз прыгнула на одном месте, чтобы узреть хоть какие-то изменения, но меня ждало разочарование – ни один камушек не шелохнулся под моим весом. Бархатная на ощупь пурпурная листва опадала, и заполняла собой все видимое пространство, а клонившееся к заходу солнце придавало этому месту мистические афоризмы, приходившие на ум с необычайной скоростью.

Неожиданно для самой себя, я застыла, как вкопанная и вслух задала вопрос:

- Где я очутилась?

На мой вопрос ответа не последовало, да я и сама не знала, от кого хотела его услышать. В воздухе все еще висел горький привкус скорби, а запекшаяся на щеке кровь щипала лицо до потери рассудка. В какой-то момент мне показалось, что у меня начинается горячка, и я плела свои вымотавшиеся ноги вперед в неведомое место скорее из-за интереса, что еще сотворит со мной подходящий к концу день. Я отчаянно нуждалась в слепой попытке найти спасение или уединение, чтобы на несколько жалких минут забыться во сне и просто ответить на логический вопрос «Что делать дальше?». Хотя я бы с величайшей радостью вгрызлась в буханку черствого хлеба и съела бы ее с таким нескрываемым аппетитом, что любой доходяга заинтересовался бы, что лежит в моих руках. Я все ускоряла свой шаг, пока не поскользнулась и плашмя не очутилась на земле, расстилая руки и ноги в разные стороны, словно вырисовывала снежного ангела в сочельник.

- Почему? – выкрикнула я, страдая от бессилия и вконец порванных джинсах, которые хоть как-то прикрывали разодранные коленки. Алая листва все заигрывала со свободно блуждающим ветром, и солнечный свет ослеплял сталкивающиеся друг с другом бирюзовые волны. В подсознании кто-то шептал, что я чужая в мире великих чудес и неземного великолепия.

Я простонала от изнеможения в попытке подняться на ноги, а сев на колени, увидела перед собой людей в черном одеяние. Мои глаза расширились и, казалось, что время остановилось в своем бессмертном потоке, а сердце замерло на один долгий миг. Я изумленно приоткрыла рот, откровенно вглядываясь в их фиалковые глаза и серебристые волосы, прежде не видя ничего более завораживающего. Двое из них были близнецами, у которых в короткие волосы были вплетены золотые подвески, по бокам красовались кинжалы с аметистами в рукоятях, драгоценные камни очень похожие на клинок темноволосого мальчика, которого я вытащила из пещеры. Их белоснежная кожа, оттенявшая мрачную экипировку, состоявшей из плащей и таких же темных препоясанных штанов делала их похожих на призраков, а человек, стоявший впереди маленького отряда был, наоборот, темнокож, но с таким устрашающим выражением лица он смотрел на меня сверху вниз, что я мысленно начинала читать про себя молитву, надеясь, что смерть моя будет легкой.

- Как посмела женщина пройти на территорию священного дома? – задал он вопрос. От его стального голоса я буквально сложилась пополам. Я бы заскулила, будь я щенком, но все что этот человек смог добиться от меня, так это моей отчаянно опустившейся головы. Я молчала, дозволяя ему самому разбираться с ситуацией, догадываясь, что если я произнесу хоть слову, то он так же, как тот странный мальчик накинется на меня с оружием и угрозами отрубить путешествующей Алисе голову за таинственные наречия, сплетающиеся с моего языка. Близнецы прищурили глаза, стараясь найти подвох, а я тоскливо опустила голову на грудь, коря себя за трусость и затекшие колени. Хотя нет, меня нельзя назвать трусихой, я была хуже этого, мне было уже все равно – усталость и жажда давили, как невидимые гири на плечах, а страх испарился вместе с отчаянным желанием уткнуться лицом в ладони.

- Ван, посмотри на ее нелепые короткие волосы, - объявил, заливаясь смехом один из близнецов.

На что другой тут же ответил с сомнением:

- Не похожа она на наших женщин, может…, - юноша прервал себя, будто боясь сделать предположение, - может статься так, что это человеческая самка.

Зазорный смех в ту же секунду умолк, а мне хотелось провалиться под землю. Я распробовала на вкус произнесенные этим прекрасным темным ангелом слова и от преобладающей в моей душе ненависти, я сжала кулаки и окинула его таким презрительным и высокомерным взглядом, на который только могла быть способна, вливая в него все перенесенные унижения и обиды, печаль и разгорающеюся ярость.

- Ван, похоже, ей не понравились твои слова, - задумчиво произнес парень, брезгливо поморщившись, когда посмотрел на мое лицо и впился взглядом в мои налившейся злобой глаза.

- Какое позорное создание, - продолжил он, - давайте просто убьем ее и дело с концом. С хладнокровной улыбкой он вытащил два сверкающих ножа, играя и переворачивая их в руках, будто это и не было смертоносным оружием, а обычная деревянная палка. Юноша уже подступил ко мне, как его путь преградила смуглая рука, дав понять, что решения здесь принимает взрослый мужчина, а не мальчик, забавляющийся с невинной жизнью.

- Ответь мне женщина, откуда ты и как сюда попала? – прошептал он в подступающую темноту.

Я горько улыбнулась этому незнакомцу и отрицательно покачала головой, зная, что он все равно не сможет понять ни единого моего слова. Смуглая рука опустилась, и человек отошел назад, прошептав:

- Прости, у нас нет другого выхода.

Послышался лязг золотых украшений, и я увидела остекленевшие демонические глаза, жаждущие крови и чудовищная улыбка исказила юношеское лицо, превращая его до не узнавания в безумного старца, выдавая все похотливые и греховные мысли.

- Вот и славно, - холодно сказал юноша. – Жаль, что ты не одна из нас, у тебя такое забавное выражение лица. Его брат, наблюдавший за всем, каким-то отчужденным взглядом смотрел сквозь него.

- Я поняла, что попала не в ту кроличью нору, - проговорила я, сдерживая слезы. Так долго убегать от смерти, должно быть, еще никому не приходилось. Я ощущала исходящий от клинков жар, и пыталась вспомнить, кто же высказался о жизни из писателей наилучшим образом. Клинки застыли на полувзмахе, и до меня донесся вопрос:

- Что ты сказала?

Ах да, совсем забыла, это был Хаггард. Это он сказал, что жизнь – это все, и жизнь – это ничто. Можно много рассуждать на тему любви и компромисса, нашего выбора и наших поступков, наших решений и предубеждений, но можно просто научиться верить и понимать, и главная мораль всего человеческого существования предстанет перед нашими глазами в столь банальном свете, что все предрассудки окружающие тебя прежде будут полностью стерты.

Кровь брызнула мне на лицо, когда бросок остроконечных зубов впились в руку человека, собиравшегося отнять мою жизнь. Тот обладал мгновенной реакцией, и успел увернуться от разящей атаки, подставив локоть. На идеальной белой коже выступили уродливые рубцы, а морда хищника вгрызлась в его запястье, намериваясь оторвать всю конечность вместе с клинком. Но на лице юноши не дрогнул ни один мускул, он лишь прижал указательный палец непострадавшей руки к губам и тихо произнес:

- Исполни.

Воздух наполнился сияющими искрами, и тело прострелило вибрацией, от которой волосы мои наэлектризовались, а в лицо ударила мощная струя силы, отбросившая меня на несколько метров. На лице проступила кровь из открывшейся раны на щеке и на губах я чувствовала солоноватый металлический вкус – вкус смерти.

Ошеломленная и растерянная я старалась унять бьющееся сердце, и сама не зная, откуда взялись силы, бросилась бежать, не разбирая дороги. Страх въедался в самые кости, распространяя повсюду свои щупальца, выжигающие нервы. Магия! Это была настоящая магия, стирающая врагов в пыль, оставляя после себя прах, разлетающейся по горячему ветру. Плескавшаяся жажда крови в вишневых глазах, поедающие собственный страх и, уничтожая чужую душу, заставляя ее потонуть, оставляя надежду на спасительный воздух. Тьма и вечный мрак, из которого невозможно вынырнуть – худшая из смертей – ненасытная алчность. Я не боялась умереть, мне было дико представить себе кровавую одержимость этих дьявольских глаз, поглощающих в самую бездну. Когда я была совсем маленькой, то часто любила смотреть иностранные издания книг посвященных живописи, а добравшись до глав с наименованием «Потусторонний мир» заглядывалась на утонченные черты лица злых духов – такие же чудотворные глаза, несущие с собой опустошающую гибель и разрушения.

Рубашка прилипала к вспотевшему телу и мне ничего не хотелось так сильно, как окунаться в ледяной воде. Перепрыгивая через каменную изгородь, я ринулась вперед, не обращая внимания на то, что под ногами были выложены каменные плиты, а вокруг меня мелькают люди, останавливающиеся в недоумении и, шепотом переговариваясь друг с другом.

Мотая головой, чтобы прогнать появившеюся ненависть к самой себе за проявленную слабость, я то и дело переставляла ноги, вбивая в остатки разума, что остановиться – значит умереть и сдаться. Но я остановилась – пролетевшая в миллиметре от моего лица пронзающая стрела, разрезала уже пострадавшую щеку. Я видела того самого темнокожего мужчину, задававшего мне роковой вопрос, только теперь он натягивает тетиву, целясь в меня со смертельной точностью. Даже если бы я увернулась от этой стрелы, за спиной у него целый колчан, полный стрел, окаймленных соколиными перьями.

- Сделаешь еще шаг и перестанешь дышать, - сообщил он, не сводя с меня своих фиалковых глаз, пылающих решительностью.

Я замерла и обвела взглядом, столпившихся вокруг меня людей. У них у всех был этот великолепный серебряный волос и схожий цвет глаз, меняющийся только когда раскосые лучи света обращали их в более темные тона, а одежда поражала своей индивидуальностью и уникальным дизайном, который содержал в себе изделия из драгоценных камней и металлов. Однако в толпе изредка встречались люди с русыми и каштановыми волосами, а у одной девушки, на которой задержались мои глаза, были шелковистые светлые волосы, струящимися локонами, спадающие ей на плечи.

«Какая красивая», - пролетела мысль в моей голове. «Должно быть, с нее списывали образ ангела».

Она была по-настоящему красива, сотканная из всех сладких сновидений нимфа. Оливковая кожа и румяный цвет лица придавали ей вид фарфоровой куклы - ее одежда чем-то напоминало традиционное китайское кимоно и платье с перламутровым отливом. Невинное личико и голубые небесные глаза делали ее похожей на принцессу из сказки, однако она была самой прекрасной из всех, которых я встречала в детских историях и легендах.

- Что здесь делает человек? – удивленно протянул кто-то из толпы.

После объявленного вопроса по толпе пролетел призрак тишины, а я в который раз отметила про себя, что у этих ребят не все дома и у них явный пунктик на людей. Роившиеся вопросы, готовые вырваться на свободу в любую секунду требовали немедленных ответов. Они что причисляют себя к какой-то расе? Правду говорили психи, повернутые на инопланетных и внеземных существах – эти ребята тому доказательство.

- Успокойтесь, сие дитя не причинит вреда, - сообщил голос, и знакомая фигура, взмывая в воздух, атлетическим прыжком приземлившиеся на обе ноги, оказалась в паре футов от меня.

- Кай, не вмешивайся! – выкрикнул мужчина, продолжая держать в руках лук из слоновой кости. – Ее не видела жрица. Пока она не огласит свое мнение по поводу этого создания, мы не можем ее убить.

Золотые украшения со звоном ударились друг от друга, и юноша в ответ с коварной улыбкой что-то пробормотал себе под нос.

- Я планирую убить эту девчонку. Так что тебе решать: выпускать стрелу и ненароком попасть в меня или смиренно отложить оружие, дабы я избавил тебя от грязной работы. А ты, - сказал Кай, обращаясь ко мне, - доставишь мне несравненное ни с чем наслаждение. У меня давненько не было такой очаровательной жертвы.

- Прекрати, брат! Мы не звери, чтобы поступать так с этой женщиной, даже если она человек, - вмешался Ван.

- Прекратить? – озадаченно прошептал он. – Это ты прекрати Ван, или не знаешь, что остались считанные дни до прихода Нового Света. Мы не знаем, придет ли конец нашей цивилизации и что станет с остальными шестью континентами, когда нас накроет божественная волна! И все из-за пророчества, которое упоминает темного человека, явившегося в канун судьбоносного месяца. Она, - он указал на меня и ко мне были обращены десятки лиц с широко раскрытыми глазами, - человек, не владеющий общим языком. С ее губ доносятся обрывки неизвестного наречия. Это демон, пришедший покарать нас за продвижение в науке и создания собственного баланса мироздания. Мешкать нельзя, поэтому я возьму на себя этот худший из грехов. Я не хочу знать, что наши дети и старики погибнут от моря, которому мы каждый день приносим дары. Это испытание, которое мы должны принять и пройти – трагедии можно избежать.

Трагедия? Прогресс? Мысленная мозаика складывалась из потерявшихся кусочков.

Я огляделась – восхитительные орнаменты и фрески из алмазов и жемчуга покрывали чудотворные дома, напоминающие готический французский стиль архитектуры; огромные плиты, по которым зеркальным, тонким потоком струилась вода; золотые винтажные лестницы, спускающиеся со зданий из изумрудного мрамора и игрушечные золотые звери, сидящие на перилах, изображающие диковинные сцены; бриллиантовые россыпи по краям декоративных бассейнов и водяные улочки, по которым держала свой путь гондола, но прекратившая мирное плаванье из-за столпившихся на площади людей.

- Невозможно, - пролепетала я, пораженная своей догадкой. – Этого просто не может быть… такого… Такого не бывает! – продолжала я, отодвигаясь назад, подальше от этого человека.

- Вы слышите, что она говорит? У нее змеиный язык, - не унимался Кай. – Нужно избавиться от человека, посягнувшего на честь священного дома. И ведь она женщина, оскорбившая души наших предков ступив на окраины лесов. Мы не можем мириться и с этим проявлением тиранического воздействия людей, которые только и думают о силе и славе.

Вся жизнь буквально пролетела перед глазами, как на старой кинематографической пленке. Почему я сразу ни о чем не догадалась? – ведь истина все это время была передо мной. Как и с родителями. Я знала, чем именно они занимались, но закрывала на все глаза и заставляла себя воспринимать все, как должное. Знала, что подкупленные люди, тайком подглядывающие за нашими окнами, в которых теплился свет по вечерам, заглядывали в них и отслеживали каждый наш шаг; чувствовала как что-то зачесалось между лопаток, когда я приходила в очередной книжный магазин, но обернувшись, чтобы увидеть человека покосившегося на меня, видела только стеллаж доверху забитый листовками и кассовыми расходами за месяцы проделанной работы. Знала, что письма, поступающие на наш адрес, были с предостерегающим подтекстом, а люди, следовавшие за нами по пятам, имеют определенное наименование. Вот разжевывать все созданные мною домыслы не хотелось, а стоило мне быть осторожнее, быть может, тогда, мои мама и папа остались бы живы. Я с самого начала понимала, где оказалась, но мириться с дурной гипотезой не собиралась, и сразу отбросила подобный вариант.

- Остановись, Кай! – закричал его брат.

Но было слишком поздно - Кай вытащил свои кинжалы, и острие с зазубренными заскользило по воздуху круговыми движениями, рассекая все на своем пути. Я закрыла глаза, как вдруг чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и резко откинули назад.

- Попробуешь снова атаковать, как твоя голова падет с твоих плеч, - ровно произнес знакомый глубокий голос.

- Ты…, - едва шевеля губами прошептала я, стараясь сбросить сонную пелену с глаз. И верно, это был тот самый темноволосый юноша с неординарным отношением к миру и с фантастическими глазами, которые отливали золотистые и сапфировые тона – цвет индиго и охры. Его одежда сменилась белоснежным шелковым костюмом, расшитым золотыми нитями и изумрудными каменьями, что были под цвет рукояти его меча.

Тут же повернувшись ко мне, словно по воле заколдованной марионетки, он испытующе оглядел меня сверху донизу. И я в очередной раз подивилась его девичьей красоте не только из-за длинных густых волос, перетянутых в тугую косу, но и из-за удивительных очертаний его нежного лица, мне казалось, что передо мной стоит сказочный восточный принц.

- Кто поставил тебе эти синяки и ссадины? – прошипел он. Его выражение лица не менялось, но в глазах читалась лютая ненависть.

Я так и застыла с открытым ртом, а в ответ его глаза опасно сузились.

- Это сделал я, - донеслось с дальнего конца площади.

Он обернулся в сторону юноши с белыми, как снег волосами, на что тот ответил расплывшейся улыбкой на лице.

- А что не так Ян? Почему ты защищаешь сторону человеческого отпрыска? – ровным голос спросил Кай. - За последние двести лет их стало и так слишком много, а сияние нашего мира медленно затихает под воздействием их жестокости и насилия. Сила нашего рода больше не может сдерживать их неутолимую жажду убивать и наслаждаться дарами матери природы. Мы виноваты, что подарили людям знания, надо было оставить их подыхать на краю той бездны, из которой они пришли.

Я увидела, как плечи Яна вздрогнули, но он тут же сжал кулаки, словно пытаясь сдержать ярость охватившую его.

- Я просто хотел избавиться от одной из этих ничтожных смертных, ее потеря не будет оплакиваться человеческим племенем, которых с каждым днем становится все больше.

- Единственным ничтожеством являешься ты, на данный момент, - ответил Ян без тени колебания. - Опусти свои небесные клинки, Кай. Ты достаточно нанес оскорбления сегодня моему дому, сделав такое с лицом моей нареченной.

Его ответ удивил меня не меньше, чем Кая, который застыл с каменным выражением лица, на котором отразились смятение, ужас и… отвращение? От волнения моя грудь так и ходила ходуном. Как это он там сказал «нареченная»? Если бы мне не было так больно, я, наверняка, шлепнулась бы в очередной обморок и с удовольствием провалялась бы в бессознательном состоянии дней так пять.

- Что ты только что сказал полукровка? – подчеркнуто невозмутимо вопросил Кай, скрывая за длинной челкой выражение своего лица. – Ее, эту человечиху…

- Она спасла мне сегодня жизнь, - быстро объяснил Ян, - по всем законам дома, я обязан взять ее себе в супруги.

Кай внимательно посмотрел на Яна, горько усмехнулся и вслух пробормотал:

- Так, братец, до чего ты докатился…

В воздухе запахло гарью и в пространстве замелькали голубые искры, воспламеняющиеся при соприкосновении друг с другом. Мой рассудок едва сопоставлял логические картины, но я, наверное, более никогда не смогу забыть ту наэлектризованную силу, прошедшую сквозь меня в своей сокрушительной мощи. То, что я тогда ощутила, было всего лишь давлением воздуха, но во рту все еще чувствовался металлический привкус крови, и я содрогнулась при мысли о том, что же может случиться, если сияющая энергия коснется тебя в полном своем величии.

- Этот парень… кто он такой? – спросила я, продолжая неотрывно наблюдать за плавными переходами голубых полос в воздухе, переплетающихся в грациозные орнаментные линии.

Даже с такого расстояния, я смогла расслышать непоколебимый голос Кая:

– Вот, значит, до чего докатился? – бормотал он. – Ну, так, я избавлю тебя от этой ноши, брат! – воскликнул юношу и поднял руку, приготовившись забрать мою никчемную жизнь одним ударом. Еще секунда – и конец.

Я сжалась, прикрыв голову руками, нашептывая про себя: «Ну, пожалуйста, пожалуйста, пусть все это пройдет!». Однако ничего не случилось, и я, спустя бесконечно долгую минуту осмелилась чуть приоткрыть глаза: изумленное выражение лица Кая застало меня врасплох, один из его клинков был разбит на мелкие осколки, а на одежде проступили багровые пятна крови.

- Я же сказал тебе.… Тронешь девушку, и я посчитаю тебя своим врагом!

Пронизывающий ветер теребил белоснежную и темную одежды двух противников, стоящих друг напротив друга, а я дрожащей рукой старалась убрать волосы с глаз.

Кай вдруг криво ухмыльнулся и прищурился:

- Кажись, нам есть о чем поговорить, как считаешь Ян? Значит, будешь ненавидеть меня, если я перережу ей трохею? – вещал он, вливая в голос максимум презрения.

Ответом ему последовала, вырвавшаяся из пространства мощная волна, отбросившая Кая на несколько метров, но не успел тот прийти в себя, как та же невиданная сила вжала его в каменные плиты, образовав глубокую впадину, от которой пошли многочисленные трещины. Воздух наполнился потусторонним меркнущим голубоватым сеянием.

Я не видела лица Яна за его шелковистыми темными прядями волос, выбившимися из искусно уложенной прически, он по-прежнему молчал, но я вздрогнула, когда он повернул ко мне свое, исказившееся болью лицо.

Я попятилась, в глубине души признавая, что внезапно появившаяся сила, не простой фокус, а самая настоящая магия, которую может исчезнуть и вернуться по любому призыву своего обладателя. Возможно за этот короткий период, что я побывала в этом месте, я смогла унаследовать инстинкт самосохранения, а может просто сработало шестое чувство. В этот самый момент Кай поднял голову и поднялся, как ни в чем не бывало. Раны на лице тут же затянулись, словно кровавые отпечатки были всего лишь краской.

- Полукровка…- мрачно пробасил он. – Значит, решил меня разозлить…

Надо отдать тебе должное, Ян, это было весьма неразумно с твоей стороны, - он плотоядно оскалился и выразительно облизнул губы.

Быстрое движение и черноволосый юноша уже катался по земле, правда, кувыркаться по твердым каменным плитам пришлось недолго – сильная рука схватила за волосы, а другая мощным ударом врезалась в челюсть, отчего послышался хруст.

Будто почувствовав адскую боль, простреленную сквозь каждый его мускул на лице, я зажмурилась, представив удар такой силы на себе.

- В этот раз, полукровка, ты перешел все границы, - спокойно сказал Кай, и на мгновение его лицо покрыла тихая безмятежность, и оно снова стало прекрасным.

Ян только прищурился и выплюнул, накопившуюся во рту кровь на бесстрастное лицо своего противника. Кай вытянул руку и смахнул с лица кровавую отметку с нескрываемым отвращением, прекрасно понимаю, что это было ответом на его оскорбление, на что только и хмыкнул, даже не вздрогнув.

- Ты посмел коснуться моей женщины, по моим расчетам, это малая доля того, чем ты мог бы заплатить в отместку, - голос юноши был полон яда. Воспользовавшись секундным замешательством своего палача, он виртуозно прогнулся и пнул Кая обеими ногами, нанося тем самым сокрушительный удар по ребрам. Отлетев на несколько шагов, Кай впервые пригляделся к своему врагу, на лице которого уже не было ссадин, а его походка уже не была столь неуверенной, наоборот, он двигался плавно и быстро, словно весь поединок для юноши, всего лишь беспокойная возня, отнимавшая у него время. В его горделивой княжеской осанке проглядывался образ величественного и устрашающего воина, в любую секунду готового обрушить свой гнев на врага.

Оба искусно отбивались от атак направленных друг на друга клинков, сталь под натиском двух противостоящих сил распевала звенящую балладу. Янтарные искры, отбрасываемые от столкновения мечей, в секунду разлетались в стороны от их молниеносных движений. Их поединок напоминал танец двух статных господ, настолько легки и изящны были их маневры, но удивляло, то, что на лицах этих двоих не было ни малейшей царапины или ссадины, словно любой недостаток, включая одежду, срастающуюся на глазах, растворялся в порожденной разумом фантазией.

- Я все равно убью эту чужеземку! И развею ее прах над твоей почивальней, чтобы ты смог воскресить ее в своих снах! – проорал Кай впечатывая Яна о каменные плиты и вонзая в его ладонь свой кинжал.

- Ты всего лишь выродок, которому давненько пора уже знать свое место! – не унимался тот, нанося увесистый удар по лицу Яна. – Всего лишь отродье, которому досталось слишком много почестей из-за проклятого рода, придавшего нашу чистую кровь – твое существование коварная ошибка и насмешка судьбы.

- Исполни, - торжественно воскликнул Кай, возвышаясь над своим противником, протягивая руку к небесам, словно прося их о вселенском могуществе. Горячий поток энергии прошел сквозь меня, и я почувствовала тот же непреодолимый страх, коснувшегося меня ужаса – вот если бы только он имел форму – да именно таким и представлялся окутавший меня призрак, бесплотная фигура, разрывающая тебя на мелкие куски.

Алые волны спиралью охватили тело юноши, образовывая символические руны, от которых исходил разъедающий пар, будто магические знаки были раскаленными углями.

Но Ян просто удостоил его брезгливого взгляда. И вдруг улыбнулся.

- Исполни, - произнес он.

По его рукам протекали синеватые прописи иероглифов, словно по волшебству ожившие, они, как со страниц зачарованной магией книги, пробились сквозь хрупкий барьер реальности, расколов заслон своего соперника. Оба в секунду отскочили друг от друга и мистические буквы, которыми юноши управляли, как хлыстами, взметнулись в потемневшее небо. Загадочные орнаменты переплетались друг с другом и продолжали свой грандиозный танец, отпугивая своей державной и властолюбивой мощью.

Кай сложил руки, и снова что-то прошептав, его алые буквы высекли по воздуху заклинание.

- [i]Затишье и безмолвье путника войны накроет мраком[/i], - процедил сквозь стиснутые зубы от внезапной боли Ян. Его высокая фигура опустилась на колени, и он прокашлял кровью, в то время как огненные буквы, стали меркнуть, а их заклинатель застыл, будто мошка в янтаре.

Совсем ополоумев от страха, я кинулась к Яну, подбегая четче различая и его обгоревшие до мяса руки, и кровь, сколько же багровых пятен покрывали его величавую одежду. Я даже не могла понять, как могу дышать и как пытаюсь руками зажать его зияющую рану, стараясь всеми силами остановить этот бурлящий червонный поток. Он часто дышал, и его забило в мгновенной лихорадке, а я все задавалась вечным вопросом, почему его очерченные скулы покрывали ссадины вперемешку со слезами и кровью, почему красивое лицо пересекала уродливая гримаса каждый раз, когда он делал мимолетный вдох, надеясь упиться воздухом.

- Почему ты не исцеляешься? – кричала я, теряясь в догадках, почему мое лицо влажное, и чьи были слезы на его щеках.

Неизвестные схватили меня под обе руки и потянули прочь от человека, истекавшего кровью за мою жизнь. Лишившись моей близости его, казавшиеся совсем черные в темноте глаза, не отпускали, а губы дрогнули, силясь выговорить хоть слово протеста, но все что у него вышло это очередной приступ влажного кашля с кровью.

Брыкаясь и вереща во все горло, я саданула одному между ног и, ощутив свободу одной из рук, врезала другому от всей силы и не раз, чтобы хорошенько запомнил, что я не слабачка. Я хотела было вновь побежать к Яну, как почувствовала, что задыхаюсь. Я силилась получить хотя бы частичку кислорода, но тщетно – я напоминала рыбу без воды, которая сколько бы ни глотала воздух, так и не смогла задышать вновь. По телу проходил ток, оставлявший после себя холод. Я больше не плакала, а всего лишь неотрывно продолжала наблюдать за черноволосым юношей, благородный волос которого окрасил красный цвет.

- Человеческое дитя, которое ходило по земле священного дома, - задумчиво произнес мужчина, что поставил мне шрамы на лице своими смертельными стрелами. – Я дам тебе возможность снова дышать, если пообещаешь не создавать мне новых хлопот и позволишь стражам увести тебя.

Он коснулся кончиком пальцев засохшей крови на моей щеке.

- Похоже, что ты понимаешь наш язык, несмотря на то, что не имеешь представления, как говорить.

Взор начинал мутнеть, и я быстро закивала головой, в надежде, что меня поймут. Он щелкнул пальцами, и я глухо вздохнула, мгновенно повалившись на колени, глотая воздух с примесью нескончаемого кашля. Мое тело дрожало, а глаза бегали от одного лица к другому. Подняться не было сил, поэтому я просто смотрела впереди себя на раненного юношу, который так же прерывисто дыша, скользил по мне взглядом, словно проверяя – жива ли я.

- Отведите ее к жрице, - приказал мужчина, - пусть она решает, что с ней делать. Я слышала шелест одежды, но совершенно не воспринимала окружающий мир, поэтому удивилась, когда меня бережно подняли на руки, а я не чувствовала рук, что несли меня в неизвестном направлении.

- Ян…

Человек, что нес меня, остановился и я, воспользовавшись этим, посмотрела на юношу в последний раз.

- Ян, - тихо бормотала я, поражаясь глубине несчастья, скользившего в тоне моего голоса, - не умирай.

Я задавалась стольким количеством вопросов, что голова уже давно перестала мыслить. И все же одно я понимала точно, протягивая свою оцарапанную руку к нему. Я мечтала не о доме и родителях, а о том, чтобы прижать к себе этого странного незнакомца. Услышать исходящий от него запах травы и солнца и заглянуть в эти загадочные глаза, переливающимися всеми оттенками радуги. Они напоминали мне драгоценные камни: сапфир, нефрит, рубин – почему в его глазах столько цветов?

- Он не умрет, дитя.

Человек, держащий меня, застыл. Складывалось такое ощущение, что все, собравшиеся люди на площади замерли, бросив единый восхищенный взгляд всего на одну женщину.

- Как так получилось, - обратилась она ко всем, - что мою званую гостью принимают в столь неподобающем свете. Она не чужак, раз носит под сердцем осколок зеркала.

Шифоновое алое платье обволакивало ее прекрасную стройную фигуру, подпоясанное золотой цепочкой. В тот момент, мне показалось, что в ней сочетались тьма и свет – волосы ее были чернее ночи, а глаза сияли небесной лазурью. Медленно спускаясь по мраморной изумрудной лестнице, она смотрела на меня и улыбка на ее лице становилась все шире.

- Я никогда не видела человека с такой аурой, как у тебя. Она ярче, чем у солнца.

Одним движением руки по воздуху прошелся странный свистящий звук, и Кай освободился от своей тюрьмы.

Он убрал оставшийся клинок и несколько раз глубоко вздохнул, а потом произнес со смесью сожаления и удовлетворения:

- У меня не было выбора. Эти двое нарушили слишком много законов за один день.

Я начала выворачиваться из стальных объятий, но человек все так же продолжал спокойно стоять и тихо, но угрожающе проговорил:

- Он не успеет до тебя добраться. Я сделаю это первым, если не перестанешь возиться.

Мои глаза сверкнули гневом, и я готова была поклясться, что зарычала от досады и накатившего раздражения. Но, похоже, что он понял причину моего страха.

- Бедная девочка потеряла родителей, чтобы попасть к нам.

Я в изумлении посмотрела на нее, на что она ответила мне новой улыбкой. Ее открытое лицо вызывало доверие, и напряжение внутри меня постепенно исчезало.

- Дио, будь добр, исцели девочку.

- Сможешь стоять на ногах? – спросил юноша.

Я только кивнула и меня, словно хрупкое венецианское стекло поставили на собственные ноги и некоторое время поддерживали, боясь, что я снова рухну.

- У тебя не так много порезов, но если учесть, что ты человек, то раны могли бы заживать около месяца. Вытяни руки, - попросил Дио. Он сжал мои запястья, и по телу стало растекаться блаженное чувство спокойствия и счастья. Я все еще хотела есть и готова была выпить сладкую газировку, которую так ненавидела, только бы избавиться от невыносимой жажды.

- Кай, а ты исцели Яна, - сказала женщина. – Ты чуть не убил одного из нас. Молись богам и благодари судьбу, что он все еще дышит. Ты хотел высвободить всю свою силу. Тебе повезло, что твоим противником был Ян, только он один мог сдержать такую мощь.

Кай немного помолчал.

- Он создание, рожденное от человека. Я не считаю его за одного из нас.

- Вижу, - учтиво сказала женщина, - но он тот, кто только спас наш город от разрушения. Если бы ты закончил читать свое заклинание, то мы все были бы в огне, Кай. Благоразумие покинуло тебя. Потому отдай ему все, что имеешь.

Я увидела усмешку на его губах, только вот усмешка походила на звериный оскал и человеческого в ней не было ни капли.

- Как пожелаете, - сказал Кай.

Женщина повернулась ко мне и поманила к себе рукой, на что я отрицательно покачала головой.

- Почему? – озадаченно спросила она.

Дио отпустил мои запястья, и я поклонилась ему, надеясь, что он сможет понять мою благодарность. Чувствуя легкость движений, я побежала к Яну. Побежала так, как никогда раньше. Я в ужасе обогнала Кая, который с презрением заметил:

- Человеческих женщин всегда сопровождает аромат гнили.

Я была полна презрения к этому человеку, но не обратила на оброненные им слова никакого внимания. Положив свою ладонь на разгоряченный лоб юноши, меня охватил отчаянный страх и безумная надежда. Сейчас он с трудом дышал и горел в лихорадке, но все же приоткрыл глаза и губы его дрогнули в улыбке. Щекой он прижался к моей ладони, и я вздрогнула, осознав, что надежду, которую я берегу в своем сердце будет идти от чудовища. Чудовище, которое и сейчас несет в себя смерть.

- Независимо от того, как долг ты просидишь с ним, раны его не затянуться по твоему желанию. Он потратил всю свою силу, чтобы сдержать мое огненное заклятие.

Кай наклонился ко мне и прошептал:

- Прости.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Слышать из уст этой змеи подобное, равносильно глотку яда. Лицо ангела, которое приобретало черты обитателя царства тьмы. Я сжимала руку Яна, пока он корчился в боли, поглощая энергию своего соперника. Я вспомнила легкое пощипывание, когда мои раны затягивались. Это означало, что он чувствует, как срастаются заново его ребра.

- Я не верю такому, как ты, - сдавленно проговорила я. Кай и глазом не повел, продолжая свою работу, но определенно понял, что мой гнев был направлен на него.

Позади меня раздался бархатный женский голос:

- Скажи мне дитя, откуда у тебя медальон?

Я рисовала круги пальцами на ладони Яна и следила за его трепещущими ресницами, а когда он открывал рот, чтобы набраться воздуха, заглушая боль в груди, мое сердце подпрыгивало. Спустя, казалось, вечность, мне пришлось все-таки обернуться, чтобы встретиться с лунной богиней. Таких женщин я никогда не видела, просто бы не хватило фантазии. Все в этом новом мире были настоящими богами. Каждый из них – я обвела взглядом всех, собравшихся на площади – обладали силой, о которой люди в моем времени, не могли себе вообразить.

- Все это сон. Это сон, - сказала я решительно, отпуская руку юноши, за которого цеплялась больше всего в этом месте. Я знала его не больше суток. Он наставил на меня свой клинок и так же, как и другие пытался убить, но он походил на человека больше, чем все остальные. Морской воздух; поля, покрытые пшеницей и голубое небо – все это было частью и моего мира. Я до сих пор не была точно уверена, где нахожусь, но поравнявшись с ней, я не удержалась от вопроса, терзавшего меня все это время:

- Это место, это Атлантида?

Ян распахнул свои глаза и, оперевшись на локоть, с интересом посмотрел на меня. Кай обернул одну из его рук, вокруг своей шеи, чтобы помочь тому подняться.

- Я жрица Седьмого континента, - провозгласила она. – Добро пожаловать в Атлантиду, Кейтлин.
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 19 Aug 2012, 21:43

[b]Аннотация[/b]:[i] После страшной войны человечество начинает жить по новым законам, пытаясь поддерживать мир с созданиями тьмы (Omega). Юному Скаю с рождения было уготовано стать одним из участников турнира на звание Великого Рефери - Судьи, в чьих руках находится власть, сравнимая лишь с Всевышним создателем. Обладая титулом герцога Османской Империи, находясь в иллюзорном мире роскоши и богатства, он даже и представить не мог, что мир реальности гораздо более жесток, а повороты судьбы, куда более непредсказуемы. Теряя друзей, обретая любовь, он пытается сражаться с собственными противоречиями и противостоять законам самого мироздания. Но подвластно ли это хрупкому человеческому сердцу?[/i]

[b]Предупреждение[/b]:[i]работа пишется в соавторстве с[b] LILO[/b] и выставляется на Самиздате под псевдонимом [b]KatyFire[/b].[/i] [i]Ниже представлен арт Lilo. [/i][i]Размещение на других сайтах [b]запрещено. [/b][/i]

[b] Калейдоскоп вечности - The Kaleidoscope of Eternity[/b]



[center][img]http://cs302805.userapi.com/u97553085/154683754/z_b60e71b8.jpg[/img][/center]







[center][u]Today.[/u][/center]



[center][i]Все, что с тобой случается, изначально уготовано тебе, и это хорошо.[/i][/center]

[right][b][i](Марк Аврелий). [/i][/b][/right]



Золотистый диск солнца скользил по бескрайним ледяным потокам синевы небес. Вихри бушующего ветра встречались с высочайшими горами, отделявшие две империи. Два противопоставленных друг другу мира.

Если вы собираетесь посетить Шанхай, то держитесь крепче за борта воздушных кораблей, рассекающих по просторам студеной выси и никогда не смотрите вниз, иначе можете задохнуться в пучинах безжалостного воздуха, разрывающие ваши легкие в одночасье. Такова реальность, теперь даже небеса кажутся оковами для странников, блуждающих в поисках приключений. И нет больше в мире места, где человек смог бы спрятаться от посторонних глаз. Теперь нашими мечтами, нишами желаниями, которых мы хотим достичь и коснуться словно звезд , управляют и владеют другие.

Когда-то давно это был совсем иной мир, в котором вступить на границу чужеземного государства не каралось смертью, где детей с рождения отдавали на воспитание пристрастия к наукам и любви к искусству, где люди без страха распевали песни и кружились в зазорном вихре танцев. Но кто теперь помнит эти времена, кто помнит истинные ценности человечества? Кто помнит значение смысла жизнь? Кто помнит, что в сердце человеческом обитает свет надежды и любви, что есть в разуме каждого осмысление компромисса; попытка сделать верный шаг. Куда исчезли заветные слова, которые даруют безграничное счастье и превращают в созданий высших.

На борту крейсера стоял человек, лицо его было закутано в истрепанный серый плащ и глаза, словно зеркальное отражение неба, всматривались вдаль. В струях хладного, как смерть, ветра парил белоснежный сокол, который завидев хозяина, спикировал вниз и приземлился на вытянутую руку. Заостренные, как лезвие ножа, когти расцарапали запястье человека, и кровь из свежей раны алыми струями медленно стекала на серебристую поверхность палубы. Птица пару раз взмахнула крыльями, и в воздухе раздался смертоносный соколиный крик, прозвеневший предсказательным окликом нового конца.

Человек подошел к самому краю борта и крепко ухватился за металлические перегородки. Сияющий диск солнца опалял своим жаром заледеневшие руки единственного пассажира Имперского фрегата, и клубы дыма, выходившие изо рта каждый раз, когда он делал болезненный вздох, развевались в свирепствующей гонки сталкивающихся циклонов.

На флагштоке был поднят алый флаг – цвет крови и скорби – и как же иронично серебристые нити вышитые на чистейшем багровом шелке, говорили о свободе человечества и преданности Османского союза. Золотой феникс – символ перерождения - расправлял свои янтарные крылья, словно готовящийся взлететь в чистое голубое небо. Несколько сотен лет назад , подобная эмблема была воспета тысячами миротворцами в борьбе за освободительные действия против Великих Северных Держав. Сейчас же на огромных северных границах расположены тысячи колоний, искупляющих свою вину, за переполняющие когда-то их предков жестокость, за алчные и безжалостные сердца. Но кто сейчас сможет рассказать правдивую историю происходящего в то далекое время.

Будьте осторожны путник, когда небесные суда проходят через озоновую завесу – вашему взору представляются беспредельные долины, покрытые вечной зеленью; аллеи, усыпанные разрумянившимися лепестками сакуры; богато украшенные дворцы, вздымающиеся в небеса; золотые врата, расписанные сапфирами и изумрудами, словно древние чертоги восхваляемых божеств, яства, которых нынче не сможет отыскать человек ни в одном уголке погибающей планеты. Здесь женщины прекрасны, будто сошедшие со страниц нимфы – их глаза цвета морской волны и золотые волосы украдут и согреют сердце каждого, лишившегося отчего дома. Мужчины же храбры и непоколебимы. С детства, воспитанные лучшими войнами Восточной Империи, они без страха посмотрят смерти в лицо и пойдут вперед своей гордой и величественной осанкой. Здесь собраны технологии Третьей Эры, позволяющие перемещаться по подземным поездам в любою точку Земли. Здесь каждую ночь зажигаются огни, которые пускаются в ночной небосклон и вершат свой путь в далекие Северные Земли. Но красота и роскошь, скрывающаяся за добродушной маской - лишь фарс, а истинное лицо омерзительно, кроваво и уродливо. В этом городе до сих пор случаются странные вещи. И, кажется, что недавнее спокойствие вмиг разбилось вдребезги кристально чистых осколков. Город, ставший прибежищем для многих переселенцев со всего мира, земля, на которой каждые сто лет проходит турнир для возведения на престол нового рефери. Место, объятое запахом смерти, похоти и подобострастия, место, где свершилось такое количество пороков, что чистая душа, ступившая на проклятые земли, теряет свое сияние в оглушительной мгле скверны.

Знаете ли вы, кто такие рефери? Это жители небес, обладающие безграничной силой, способные двигать стрелками судьбы в любом русле, и жизнь каждого окажется на их весах, лишь только вздумается одному из них потешаться над вами. Тринадцать именитых рефери – великие судьи нового мира, поддерживают баланс и стабильность. И никто не может противиться их завораживающим и льстивым речам. Говорят, что когда-то, давным-давно, перед тем, как началась третья мировая война, пошатнувшая человеческую цивилизацию, все тринадцать восседающих на каменных престолах были людьми. В то время людям свойственно было изобретать, творить и жаждать недостижимого и ценности их сердец не изменились. Так человечество создало устройство способное управлять временем – это была стеклянная голубая сфера с детский кулачок, но являющаяся носителем неисчерпаемой энергии. Именно рефери стали владельцами и хозяевами этой мощи – отважные и безжалостные борцы, победили двенадцати турниров. Лицо их закрывают перламутровые маски покрытые золотыми орнаментами, а белоснежные меха облачают их высокий и статный профиль. Поговаривают, что души они лишились много столетий назад, а власть поглотила их разум и развратила чистые помыслы. Глаза их черны, и из зарниц катятся багровые слезы, пороча их пышное и роскошное одеяние. Почему люди создали вещь, которая разрушает мечты и приводит к войнам; вещь, заставляющая страдать и желать непостижимого? Ответить на этот вопрос могли только те, кто дошел до последнего раунда, те, кто прикоснулись к сияющей сапфировой сфере, обжигающая руки, словно воспламеняющая сталь.

Наступал новый год, предвещающий начало нового времени. Времени, когда все придет в движение. Шанхай, будто растормошенный муравейник, переполнялся слухами о бесследно исчезнувшем победителе. Сплетни и вымыслы относили все новые и загадочные преступления, произошедшие за последние несколько десятков лет, к покипевшему свой каменный трон двенадцатому рефери – мастеру клинка и огненного пламени. Острие его меча пронзало жертву насквозь, а высокие стены огненной стихии освещали путь грешнику в иной мир. Судья, живущий среди смертных. Изгнанник или незнающая покоя бессмертная душа?

А в это летоисчисление родилось новое поколение воинов, и среди них был мальчик, которому было с рождения предначертано пойти по тернистому пути судьбы.





[center]Глава 1. Печальная песнь о нашей первой встречи.[/center]



Это был красивый светловолосый мальчик с самыми чистыми и светлыми голубыми глазами, которые вы когда-либо могли увидеть. Сердце стучало его ровно и безмятежно, а лицо умиротворенно было поднято к золотым дверям. Звук от маленьких шажков по скользкому белоснежному кафелю разносился по всему холлу, и звучал в такт прекрасным женским голосам, прославлявшим предсказанный звездами день. Сквозь высокие каменные арки пролетали алые лепестки роз, мягко покрывавшие до блеска начищенные плиты.

Темные длинные волосы жриц, струящимися волнами ниспадали на их плечи, а сияющие, словно лучи утреннего солнца лица, были устремлены на шедшего ребенка. В этот день все дети, достигшие шести лет одевали церемониальные атласные одежды белого цвета, как у великих рефери, чтобы узнать предначертанный судьбой путь – будут ли они начинающими подмастерьями или станут учениками мастеров, выковавших клинки ставшими эпохальными реликвиями на многие столетия, станут ли они учителями, познающими историю и религию или их постигнет удел пройтись по кровавому пути война. Все это они могли узнать у ведьмы.

Золотые врата распахнулись, и высокие черные сандалии ступили в совершенно иной мир. Его бирюзовые глаза зажмурились от ослепительного солнечного света, и он поднял перед собой руку, чтобы хоть как-то укрыться от обжигающих лицо лучей.

- Бедный мальчик, какая несчастная судьба..., - слова мучительным эхом отозвались в сердце и оставили раскаленное клеймо.

В комнате витал призрачный аромат лаванды, и тоненькие струйки дыма выходили едва заметными волнами из позолоченных кувшинов, украшенных рубинами или изощренными гравюрами животных. В центре просторной комнаты стояла софа

Обнаженная женщина вышла из огромного мраморного бассейна, наполненного молочным нектаром. И не успела она поднять руки, как ее плечи накрылись шифоновой алой мантией. Влажные курчавые локоны ее длинных волос скрашивали драгоценные каменея, свисавшие до самого пола, либо спадавшие на лоб. Одна из служанок осторожно заделывала в еще влажные от купания шелковистые пряди огромную белоснежную лилию, закрепляя ее серебряными заколками, на концах которых были присоединены бриллиантовые полумесяцы. Глаза цвета чопорных роз внимательно разглядывали вошедшего гостя, и соблазнительная улыбка божественной дивы скользнула по ее дьявольскому лицу. С ее стройной фигуры стекали капли воды, на нагом теле остались крошечные лепестки цветов. Изящной рукой она дотянулось до металлической трубки, чашка которого изображала дракона и с блаженством вдохнула притягивающий фимиам.

- А ты знаешь, кто я, дитя? – спросила она, облизав кончиком своего красного языка губы.

- Ведьма.

- Ну вот, - печально вздохнула красавица и посмотрела на стоявшую рядом прислугу. Та видимо поняла намек и, поклонившись, скрылась за кружевным занавесом. – Сколько не существую в вашем жалком мире, постоянно удивляюсь человеческой наивности.

- А Вы что-то другое, госпожа? – поинтересовался мальчик.

Женщина одарила его взглядом искусительницы, и губы ее приподнялись в прельстительной улыбке.

- Я в первую очередь пленница, которую заковали в это измерение люди, дабы использовать меня в своих не благих целях. Ты ведь знаешь, что этот мир не единственный, в котором существуют тебе подобные существа?

Скай равнодушно пожал плечами:

- Каждый знает это, но никому не доводилось еще проникнуть сквозь завесу времени и побывать за рубежом другого мира.

Ведьма многозначительно взглянула на ребенка и тихо прошептала, выдыхая их своих соблазнительных губ едкий дым:

- Неужели? А я-то все думаю[i], где же тот путник, что ищет свет в ночи слепой[/i]! – сказала ведьма, чуть заметно ухмыляясь. – Это строки из очень известной поэмы, - пояснила она.

Мальчик кивнул и его любопытный взгляд привлек предмет, покоившийся на хрустальной тумбе рядом с ложем черноволосой обольстительницы. Сверкающий кинжал с загнутым золотым клинком на ручке, которой черным серебром были выгравированы заклинания.

Женщина проследила за его взглядом и улыбнулась:

- Не смотри на клинок Алого Наследия слишком долго, иначе он зачарует тебя, - с ее губ вылетели эфемерные дымчатые волны, превращавшиеся в маленьких драконов. - Это оружие до сих пор жаждет крови тех, кто предал его прежнего хозяина.

Скай покачал головой, стараясь отряхнуть наступившее наваждение, но все же произнес

- Рот словно пеплом забило, а все тело сковала тряска. Почему? Он хотел еще что-то сказать, но горло неожиданно перехватило и ребенок осел на пол, прижимая трясущиеся руки к горящей шее. Он решительно откашлялся и с трудом отвел свои глаза от мерцающего позолота.

- Несомненно, это ты, раз уж он производит на тебя такой эффект, - мягко произнесла ведьма, но в голосе проскользнула толика настороженности и мнимый страх. – Скоро твой мир застынет и посыплется песком, просачиваясь сквозь пальцы.

Дымчатые существа закружились в пространстве в радостном вихре и стали просачиваться в самые отдаленные уголки комнаты: щели, подлокотники, едва заметные трещины сверкающих чистотой плит, вбирали в себя солнечный свет, проникающий сквозь створчатые арки, и тут же исчезали, словно были воображаемыми фантомами. Голубые глаза, не отрываясь, следили за каждой незначительной проказой маленьких духов. Пепельный дух подлетел к мальчику совсем близко и, взмахнув пару раз своими серыми крыльями, тот растворился в свете.

- Призраки?

- Нет, простые иллюзии, но вполне реальные. С помощью этих созданий я могу узнавать всю нужную мне информацию, - на мгновение она помедлила, будто страшась, что застав ее за невиданным озорством, она в ту же секунду страшно поплатиться за содеянное.

- Видишь ли, я не в состоянии покинуть эту золотую клетку, и в этом виноваты люди, заточившие меня здесь на века; люди, которые страстно ждут, когда я расскажу им их будущее, - процедила она сквозь зубы. Летающая серебристая дымка в форме бабочки присело на ее плечо и просочилось ей под кожу. Глаза ее на долю секунды померкли, и лицо было поднято к теплым солнечным лучам, наслаждаясь небывалым блаженством. Тело ее подрагивало от некоего таинственного возбуждения и предвкушения, и как будто, немного от страха.

- Итак, Скай, ответь мне, зачем ты прибыл ко мне? – медленно протянула она.

- Чтобы узнать свою судьбу, госпожа, - его белокурая головка опустилась в приветствующем поклоне и бесстрастные глаза обратились на ведьму.

Женщина смотрела на него, и от этих взглядов по телу пролетала прохладная дрожь. Наслышанный о ее ни чем не вызванных вспышек гнева, мальчик панически боялся ее ненависти, но если через это проходило сотни, тысячи таких же, как он, то единственный способ добиться своей цели – переть на пролом. И пускай в сердце после этого останется зиять кровавая рана, пускай станет горько и больно, словно в груди вырезали дыру прямо изнутри.

- Когда-то, я принимала здесь первых участников турнира, а сейчас передо мной словно мелькает отражение прошлого.

Мальчик недоуменно приподнял брови.

- Подойди сюда, - прошептала она, поманив его своей рукой. Скай повиновался и традиционно присел на корточки перед приготовленным для него столом, как и положено всем членам аристократии. На кристальной поверхности были разложены игральные кости, несколько цветных тканей, стеклянные фужеры с вином, которое он отопьет, принимая и соглашаясь со своей судьбой. Возле ведьмы стоял небольшой геометрический черный ящик, в котором лежали драгоценные серьги, выдающиеся всем тем, кому судьба подарила возможность стать участникам турнира.

Скай впервые очнулся, будто от долгого сладкого сна, принимая в себе понимание того, что он может стать одним из десяти избранников своего региона. Его рождение отмечалось под звездой небесного дракона – год, когда объявляются участники и претенденты в рефери. Но участие означает причинение боли себе и другим, разрушение жизни, исчезновение и полном стирании чужих надежд и желаний. Его детские кулачки сжались, и он без колебаний посмотрел ведьме в лицо.

- Давай же увидим твое будущее в более ярком свете, - ведьма приложила палец к губам и еле слышно произнесла заветные слова. – [i]Даруй мне свой первый полет Белый Дракон.[/i]

Теплая энергия прострелила в самое сердце, и он замер, не зная, чего следует ожидать. Черные волосы женщины принимали вид теней, протекающих по всему ее чистому телу черным миражом. Кровь воспламенилась в венах, тьма поднялась, уничтожая все и оставляя лишь одно желание власти, знаний.

- Кто ты такой мальчик? – вопрошала она, изменившимся ядовитым змеиным голосом.

И только сейчас он посмотрел на эту женщину другими, прояснившимися глазами, узрел ее истинное обличье, скрывающееся за прекрасной оболочкой. И от увиденной грязной, темной души его выворачивало наизнанку, хотелось скрючиться и выплеснуть из накопившейся грудной клетки всю ту мерзость, проникшую в его подсознание. Вот оно лицо неминуемой погибели, самой страшной из всех смертей – лицо ее исказила уродливая гримаса, а за плечами томившимся призраком вырывалась истомленная, истерзанная в клочья душа, цепями которую сковывали демонические стальные прутья, а человеческое, пусть теперь и наполовину сердце стремилось вырваться из горящих и сжигающих дотла оков. А злая, окаянная сторона захлебывалась от восторга собственной мощи, проникая в самые потаенные уголки его разума, шипя и жалясь невыносимо больно каждый раз, когда соприкасалась со светлыми и нежными воспоминаниями, благими поступками.



[center][i]Его внимание привлек всхлип. Детский плачь, в заснеженных долинах плакала девочка. Девочка.[/i][/center]



Зрачки морских глаз расширились, и в этот момент ведьма зарычала, как голодный зверь, а удлинившиеся ногти, ставшие смертельными когтями, потянулись к теплой плоти. Злобному духу нужно было кого-нибудь убить, смертная оболочка женщины распадалась на глазах, тело умирало от жажды крови.

Скай тяжело дышал и не мог пошевелить даже кончиком своих пальцев, руки окончательно омертвели от гложущего ужаса.

- Дай мне посмотреть на твое сердце, - шипела ведьма.



[center][i]Девочка, в заснеженных долинах.[/i][/center]

[center][i]- Ты кто? – шепчет она.[/i][/center]



- Нашла, - заверещало в безумном хохоте чудовище. – Вот оно.

Демон обернулся, готовясь терзать и рвать живую плоть. Но за спиной ведьмы уже не было борющегося за свободу светлого создания, лишь раскаленные частички воздуха чуть подрагивали. Скай посмотрел в обезумившие глаза и понял, что эта женщина проиграла зверю, внутри себя.

- Остановись, - позвал он ее охриплым, срывающимся голосом.

- Убей тех, кто не достоин.… Прости…, - ее лицо изменилось, и с глаз спала дурманящая пелена. Иллюзорные тени исчезли, и она оперлась руками о прозрачные стол, вглядываясь в гадальные кости.

- Нет, все не так…, - ведьма подняла свои усталые глаза на ребенка и с сожалением оглядела его истерзанную шею. – Прости меня, мальчик, - пробормотала она, убирая трясущимися руками выбившиеся пряди с взмокшего лба.

- Вы в порядке, госпожа?

Женщине потребовалось всего несколько секунд, чтобы эти слова достигли ее измученного сознания:

- Скай, - прошептала она, снова пытаясь сопротивляться выходящей наружу силе. – Посмотри на меня, мальчик. Теперь ты смог заглянуть в мою истинную сущность. Внутри меня живет страшное существо, пожирающее меня многие столетия.

Скай поколебался, прежде чем задать вопрос, и все же, после долгой паузы спросил:

- Что это было?

- Хмм... Очень старое заклятие. Вечная жизнь – это и вечное наказание, за которое человек должен расплачиваться. Я плачу своим безумием за то, что имею дар предсказания, - она робко улыбнулась в ответ ребенку. – Но иметь юное тело и красоту не так уж и плохо, не думаешь?

- Если есть тот, с кем эту вечность хочется провести, то почему бы и не жить вечно?

Горькая улыбка появилась на ее лице, и она продолжила:

- Но ведь сейчас совсем не это важно.

Скай насторожился и подобрался, выпрямил спину, несмотря на жуткую агонию в основании шеи – дворянин обязан выглядеть достойно, когда вершиться его предназначение.

Ведьма придвинула к нему черный ящик и приоткрыла деревянную коробку. Внутри лежало сотни одинаковых белоснежных листков.

- Что это? – спросил он, боясь произнести вслух свою догадку.

- Ты станешь новым участником турнира на звание рефери, - бесстрастно промолвила женщина. – Осталось выяснить, в каком статусе ты будешь предъявлять cвою кандидатуру.

- Статусе? – сдавленно спросил Скай. – Что это значит?

Госпожа изящно выгнула свою бровь:

- Полагаю, какой вид силы достанется тебе на первых боях ринга, - равнодушно отчеканила она.

Скай уставился в неумолимые, наполненные кровью глаза. Холод ее древней красоты просачивался сквозь одежду и проникал под самую кожу, его вдруг внезапно охватило паническое чувство страха. Ледяные и расчетливые глаза, как самые терпкий змеиный яд, вонзающийся мгновенным ударом в самое сердце.

Ведьма встряхнула головой – длинные черные волосы рассыпались по плечам – вокруг нее вновь заструились черные духи, нашептывая и бормоча будущие свершения, читая его судьбу, поглощая каждый шаг молодого дворянского отпрыска. Каждый дюйм его кожи горел огнем, Скай и не представлял, что возможно ощущать эйфорию и безумие одновременно.

- Бери.

Скай решительно покачал головой:

- Мне страшно. Будто весь окружающий меня мир плывет перед глазами, будто это какой-то очередной сон, самый злостный из всех кошмаров, который мне когда-либо доводилось видеть, - он глубоко вздохнул. – Очень трудно дышать и…, - мальчик вытаращился, потом попятился и изумленно пробормотал, - я не хочу этой судьбы.

По лицу женщины скользнула тень, но она все так же продолжала смотреть на ребенка, понимающего безысходность и невозможность противиться происходящему. Теперь он уйдет только со знаком избранника на челе.

- Такова ирония твоего наследия, - изящная рука дотронулась до золотистой курильницы и, постучав кончиком пальца по его трубке, из нее волнистыми струями стали вылетать черные бабочки.

Осязаемый холодок прошелся по телу, и сердце мальчика восстановило свой неугомонный, бушующий ритм, воздух стал попадать в легкие, а недавний испуг легким дуновением выветрился из его просветленного, чистого разума.

- Ты все равно протянешь руку и достанешь белоснежный лист, - с деланным равнодушием произнесла она. – Давным-давно, на твоем месте сидел человек, изменивший ход истории в мгновение ока. По - крайней мере, для меня пара десяток лет представляется мгновением, как доля секунды. И мое существование – это неотъемлемая частица бытия. Люди в начале третьего тысячелетия научилась обладать стихиями, пробуждать в себе дар предвидения, передвигать и изменять вещи, неподвластные объяснению. Мерзкие создания, - мрачно отчеканила она и зажгла свою трубку щелчком пальцев.

Своим детским умом Скай понимал, что взяв свою судьбу у этой женщины, он навсегда обречет себя на обман. Его будут язвить воспоминания о прекрасной и прельстительной улыбки ведьмы, и жалость к себе будет одолевать его каждый раз, когда его клинки поразят очередного соперника на ринге. И все же, ощущая внутри себя некое притяжение, он взял небольшой белый лист, который растаял у него в руках. Скай тревожно посмотрел на ведьму, снова замечая нечто, чего ни видел в ней ни до, ни после случая с ее припадком ярости – это бала угрюмая задумчивость.

- Твоя стихия ветер, - сказала она усталым голосом, будто с самого начала знала, чем все закончится. - Поздравляю, юный Герцог. Редко кому достается столь славный подарок.

Откинувшись на диванные подушки, грудами сваленные на софу, обивка которого была насыщенна ярчайшими винно-красными и золотыми нитями, она посмотрела на витражное изумрудное окно, сквозь которое были видны проплывающие кусочки небес. На матовом куполе были выгравированы абстрактные узоры фиолетовых, красных и синих оттенков, которые отбрасывали свои теневые рисунки на мраморный мозаичный пол с узорами белоснежных лилий и щебечущих цикад.

Ведьма провела пальцем по обнаженной груди и темные силуэты, заструившиеся по ее телу в игривом танце создали на ней белоснежное одеяние с золотыми воротником и роскошном поясом, по которому ювелирной цепью свисали изукрашенными камнями ониксовые сферы. Складки шелковистой туники облегало все достоинства ее вечно-цветущей фигуры. Ее демоническое лицо обратилось в его сторону, похоже, повелительнице судеб было любопытно, как Скай воспринял произведенные ей изменения.

Но Скай лишь склонил голову в подобающем жесте уважения, уставившись на бархат собственной одежды.

- Я прошу у Вас прощения и глубоко сожалею за ранее выказанное мною дурное воспитание. Прошу быть Вас снисходительной со мной, моя Госпожа, не даруй мне плохой судьбы.

Женщина выпрямилась и залилась смехом:

- Я не богиня, Скай, - ее взгляд скользил снизу вверх, начиная от его строгой и доблестной осанки и заканчивая непроницаемыми спокойными голубыми глазами. – Наоборот, когда-нибудь это ты будешь решать сгинуть ли мне во мраке пустоши, или продолжать вести свое ничтожное существование.

- Я не хочу слышать свое будущее, - тут же оборвал ее речи Скай, - лишь пришел за тем, чтобы узнать свое предназначение. Больше мы с Вами не встретимся, моя Госпожа.

- А если ты ошибаешься? – поинтересовалась она. – Разве тебе неинтересно, для чего вообще проводят этот турнир? Стоящий вишневый аромат от ее курительной трубки ударил в нос, и он слегка скривился от непривычной приторной сладости.

- Да, люди научились управлять тем, что было сокрыто. Они возжелали власти, самовлюбленное дурачье, которое своими грязными, грешными руками прикоснулись к истине. Не для того сражались те, кому была дарована эта сила.

- Сражались? Почему?

- В те далекие времена любая аномалия считалась проклятием, согласись, люди и сейчас бояться больше всего неизвестности, иначе, почему они так бояться смерти.

Взгляд Ская устремился на женщину, и он уверенно произнес:

- Вы не та, кто смеет говорить об этом.

Ведьма игриво склонила голову набок и продолжала:

- Их посчитали нечестивыми созданиями, начали на них охоту, не понимая, что это были сыновья человечества, новое поколения, которые увидели чистоту в каждом людском сердце. Бедные дети, - сказала она, и Скай почувствовал печаль в ее голосе, печаль, смирившегося человека с неизбежностью. – Сейчас они в том далеком сказочном царстве счастья. На земле, покрытой тернистыми лесами и хрустальными дворцами, в мире наших снов.

- Небеса отобрали у нас этих крылатых воинов, но мы научились развиваться в технологическом плане с помощью крови тех людей, обладавших даром, вырастили новых детей. Именно в твоем далеком предке протекала кровь из выросшего поколения третьего тысячелетия. Он и был первым участником турнира.

- Правда? – не выдержал нахлынувшего восторга мальчик, и в глазах мелькнуло то детское благоговение, которое заставляет трепетать сердце в рациональном потоке мятежности и юной горячей крови. Скай и подумать не мог, что на его месте когда-то сидел человек из его родословной, а уж тем более один из первых участников, от этого внутренняя гармония раскалывалась на сотни крупиц, и он с ликованием принимал ту рябь изменений, волной двинувшейся к ступням. Мальчик мысленно торжествовал, и безмолвный фонтан уверенности прибыл в самый подходящий момент. Подумать только, его далекий предок обладал невероятной мощью, раз смог попасть в число пятнадцати участников на звание первого рефери – он попал в ограниченное число людей, собиравшихся на великий поединок со всего мира. А если это так, то в крови его прародителя текла багровая жизнь небесных созданий, обладавших даром.

- Да, но он не избрал путь победителя, хоть я ему выказала честь и подарила звание на будущего Судью. Она выдохнула порцию дыма, которая сама собой стала выплетать тоненькую паутинку, будто вышивая тончайшую скатерть невиданной красоты и то ли это было подводившее его зрение, то ли игра воображения, но он отчетливо представлял, как на прозрачной ткани играли лунный свет, перекрывающий сияние чёрного металлического отблеска и переливание потаенной радуги, образую фантастическую гамму цветов. А там, где они сходились, вырисовывался бездонный фонтан энергии, поглощающие теплый свет солнца.

- Его поразил кто-то из участников?

Из горла ведьмы вырвался звук, более всего напоминающий смешок, но она только повысила голос, чтобы придать своим речам как можно больше выразительности и загадочности:

- Не совсем так. Его стойкую натуру сокрушило одно из самых пагубных чувств на нашей грешной земле, - шепотом произнесла она. Ее глаза блестели от вьющихся таинственных искорок в глубине вишневых зрачков. – Его сердце поразила любовь.

Скай насупился и опустил свои глаза, возвращаясь к той же бесчувственной беседе:

- Как это тривиально.

- А что тебя так удивляет? – воскликнула черноволосая демонесса. – Любовь – это страшная сила, которая проходит сквозь века и тысячелетия.

Мальчик только удивленно нахмурился и отвернулся:

- Терпеть не могу девчачьи разговоры. Это глупо. Любить незнакомца нельзя, можно лишь чувствовать симпатию не более, ты никогда не сможешь испытать того, что чувствует другой, не сможешь постигнуть его мысли, не сможешь дотянуться, в конечном счете все рассыпается горсткой пепла, и окутавшая двоих страсть исчезает в одно мгновенье.

Какое-то время ведьма молча вдыхала свой приторный дым, будто проникаясь в его сущность и становясь его частью, а потом подняла свои ошеломленные глаза.

- Ты слишком мал, - мрачно отозвалась ведьма,- а твой предок не был таким уж бесшабашным человеком, готовым кинуться за одною красотой женщины.

Она поудобней устроилась на своих перинах, закрыла глаза и с несвойственной ее натуре улыбке попыталась вспомнить, отыскать в сознании образ того человека, который одним взглядом бросал в дрожь окружающих, чувство далекой утраты и бесконечной нещадной боли, которая словно свинцовое небо, нависшее над твоей головой, закрывает остатки голубого сияния свободы. И даже на расстоянии в тысячу лет, она до сих пор могла ощутить, как по ее юному лицу поползли те мелкие капли дождя, сформировавшиеся затемненным, стальным небосводом.

- Нет, конечно, нет, - обеспокоенно произнесла она, накрытая воспоминаниями из далекого прошлого. - Он был безжалостен к своим врагам и совесть не гложила его сердце, когда он своими ветряными кинжалами порубил тысячу людей только для того, чтобы найти ключ к проходу на следующий тур.

Если верхняя часть тела Ская застыла, то ног он просто не чувствовал, будто их отрубило острейшим стальным клинком.

- Тысячу?

Медный диск заката схож с бессознательным состоянием потери. Словно предвкушение возвращения домой, овеянное нервной дрожью и эгоистическим удовольствием, что на пороге ты увидишь знакомое теплое лицо матери; протянутую руку помощи друга. Скай едва заметно покачал головой, осознавая, что над ним только что ради шутки поглумились, и никак не мог взять в толк, отчего удивление представляет собой столь тошнотворный вид, и почему открытие правды принесло с собой столько непредвиденной горечи. Он едва понимал, где находится и что происходит.

Ведьма пристально смотрела на ребенка и продолжала молча затягиваться отвратительным сочетанием дымного зелья.

Мальчик вопросительно взглянул на черноволосую сирену, и в глазах плескалось безраздельное беспокойство.

- Тебе интересно, не так ли?

Скай колебался всего мгновение. А потом посмотрел открытым взглядом и выпалил:

- Такое существо может кого-то полюбить?

Ведьма закрыла глаза, чуть страдальчески поморщилась, хоть и, сохраняя хладнокровие, но создавалось впечатление, что Всемогущая жрица боится, как через ее тело пронесется зеркальное острие, а рядом окажется человек с напускной невозмутимостью, сжимавший белоснежные клинки. И после того, как глаза ее станут, затуманивается пылью, он с демонстративным равнодушием пожмет плечами и улыбнется своим неистовым оскалом смертника. А она падет перед ним на колени, моля его прекратить. Эта прелестная женщина почти ушла в себя, прежде чем заметила, что мальчик ждет ее ответа.

- Он…



[center][i]Разве может полюбить создание немеющие души?[/i][/center]



И вдруг перед ней восстала картина из далекого прошлого - утренний туман, укрывший мир пышным одеялом; окутал город своим призрачным покровом, и пелена пурпурных облаков скрывала золотистый диск солнца. Улицы, сверкающие дождевой водой, превратились в зеркала, отражавшие янтарное небо. Вот она двинулась вдоль ограды , опоясывавший прекрасный сад, где уже начали цвести ива и ясень. Меж деревьев пролегала дорожка, выложенная белоснежными мраморными плитами. А, подняв глаза, она видела величественный собор, представлявший собой образчик архитектуры готического стиля – узкие башни, шпили которых возвышались в высь небес, богато украшенный фасад, узкие стрельчатые окна, заостренные, как кинжалы. Да, тогда еще были сохранены кафедральные часовенки. И если присмотреться, то за тенью деревьев скрывались двое влюбленных. Девочка пристально изучала, стоявшего перед ней юношу своими небесно-лазурными глазами. Золотистые волосы, спускавшиеся до талии, немного завивались, и плохо понимания зачем, он улыбнулся ей своей самой искренней и обворожительной улыбкой, которую только мог изобразить. Но она просто поджала свои пухлые губки и с хитрой усмешкой направилась прямиком в ворота собора, словно и вовсе не заметила его. Его же улыбку было трудно понять – в ней таилось искушение, искренность переполняющего бремени влюбленного человека, растерянность и безмерное наслаждение. Юноша с полной смиренностью и покорностью перед своей воровкой жизни следовал за ней, пока краем глаза не заметил, стоявшего поодаль наблюдателя.

Сердце ведьмы упало, но человек только пронзил ее смертельным взглядом, прежде чем отвернуться и вернуться в мир полный грез.

-Думаю да. Любил, хоть и странную любовью, - прошептала она и подняла голову. – Но он мог любоваться ею целую вечность.

Грациозным движением рук, она поставила свою курильницу и продолжила, не дожидаясь ответа своего собеседника:

- Ты уйдешь с меткой на челе и встретишь свою дальнейшую судьбу на поле боя.

Скаю начало тревожно саднить сердце и не успел он и рта открыть, как ведьма закончила за него:

- Тебя ждут долгие годы жизни. Ты станешь тем, кого будут прославлять тысячелетия. Тем, кого будут бояться сотни миров, тем, кому не суждено будет коснуться губ своей любимой.

Мальчик вытаращился на женщину и не знал, что делать: обижаться или негодовать.

- Я сделаю что-то непростительное со своей нареченной? – смущенно буркнул он себе под нос, уставившись на руки.

- Нет. Ты просто станешь причиной ее смерти. В глазах ведьмы заиграли ярко-зеленые огни, и он непроизвольно чуть отпрянул в сторону.

- Я? - срывающимся голосом сообщила он самому себе. – Как я могу такое допустить? Если появится та, кого я пожелаю видеть под венцом своей жизни, я не смогу даже грубо высказаться о ней. Гордость аристократа…

-Дело не в гордости, - перебила она. Скай помрачнел, заметив, что ее пальцы снова протягиваются к золотистой табакерке. – То будет печать иных времен. Ты будешь старше, тоньше чувствовать, восхищенно бросать взор на другого человека.

- Тогда лучше умереть на поле ринга, - решительно произнес он, - потому что я не хочу жить в мире, где не могу доверять и понимать. Если я смогу ощутить и сберечь то истинное чувство, то я обязательно спасу ее. Стану ее защитником, буду сопровождать ее до конца своих дней.

Он помотал головой, постепенно распаляясь от гнева.

- Как Вы можете такое говорить, Госпожа? Его лицо и руки обожгло холодом, а глаза блестели, как от красного вина. Мальчик посмотрел на демоническую жрицу, не в силах проронить ни слова, и только твердил про себя, как заклинание: «Пожалуйста, пожалуйста, скажите, что все это проверка. Скажите, что все это ложь».

- Тебе нечего бояться. И чем меньше будешь мучить свою маленькую головку, в которой нет еще мыслей достойных взрослого, тем лучше.

У Ская язык чесался спросить, что она под этим подразумевает. Он скорчил унылую гримасу и взъерошил свои белокурые пряди, подражая сельским мальчишкам, ухмыльнулся и снова принял нормальный вид.

- Не запугаете, Госпожа! Надо признаться, что я действительно тревожился на этот счет. Я гадал ночами несколько месяцев подряд, какова же будет наша первая встреча, каким представится мне этот Дворец, про который люди говорят, пишут, думают, мечтают и я, пожалуй, могу посчитать себя одним из счастливейших в данный момент. Люди бывают здесь всего раз в жизни, и не каждому удалось поговорить с Вами. Поэтому…

Скай ненадолго умолк, но его собеседница чувствовала, что не все еще сказано.

- Поэтому независимо, какая судьба уготована мне, я уверен, что смогу сделать правильный выбор. Ведь, независимо от того, как судьба расставит свои красные нити, я остаюсь самим собой, - пояснил он так серьезно, что ведьма не могла усомниться в его словах.

- В самом деле? – спросила женщина нарочито равнодушным тоном. Она посмотрела мальчику в глаза и лукаво улыбнулась. – А если я скажу тебе, что есть всего один способ спасти твою любимую. И этот способ – пролить кровь не одной сотни человек, что ты сделаешь?

Скай вздрогнул. Ведьма широко улыбнулась.

- Не важно, сколько ты будешь пытаться увернуться от намеченного небом тебе судьбы, она настигнет тебя и болезненным ударом проткнет твое сердце, - она выразительно вскинула брови. – А ты что, возомнил себя свободным, человек?

Теперь Скай выглядел разочарованным и немного подавленным.

- В одних мирах обитают мастера снов, в других существуют создания, сравнимые с божествами, но есть определенный порядок, что устанавливает и границы между нашим и иными мирами, и этот порядок не сможет нарушить юнец, который возомнил себя смельчаком, способным преодолеть одни лишь предрассудки.

- А что насчет Вас? – спросил Скай.

- Я?

Скай широко расплылся в улыбке. Что такого смешного заметил на ее выражение лица еще несмышлёный мальчишка?

- Вы та, кто предсказывает судьбы человечеству. Кто предскажет Вашу судьбу? Или Вы сами предсказываете самой себе? – не выдержал Скай.

Она отвернулась и сердито выдохнула:

- У людей сейчас это видимо общепринятая формула, говорить чужими словами.

Неожиданно за спиной ведьмы появилась одна из прислуг, склонившаяся перед своей повелительницей в подобающем реверансе, отчего ее длинные бледно-золотистые волосы рассыпались по плечам. Мальчик заметил, как каждый дюйм тела девушки подрагивает то ли от предвкушения из-за приоткрытых пухлых розоватых губ, то ли от лихорадочного страха, сковавшего ее тело, которое продолжало плестись вперед, шаг за шагом, словно рабыня под ментальным контролем. Морщась и тяжко вздыхая, она продралась пальцами сквозь упавшие локоны волос на ее прекрасное лицо и осторожно проговорила, пряча фиалковые глаза:

- Г...госпожа жрица?...

Она повернулась, с подозрением присматриваясь к заглянувшей в зал девушке и ядовитым голосом, способным прожечь каменные полы Дворца сказала:

- Я слушаю.

- Я… я принесла один из артефактов, как Вы и просили, но пока мы распечатывали его, он сжег двум нашим прислужницам руки, - пробормотала она так тихо, что Скай едва разобрал слова.

Ему понадобилась несколько секунд, чтобы эти заветные звуки смогли дойти до его сознания. Когда же он понял, то вспыхнул от безумной догадки и, не смея произнести ни слова, уставился на ведьму, ожидая дальнейших ее слов. На лице его все же отразились чувства гордости и подступающего возбуждения, ведь это означало, что ему принесли один из драгоценных камней, тех самых, что позволяли владеть стихиями. Я принялся к полному анализу, суммируя все, что знал и вычитал из древних доктринальных манускриптах готовясь ко дню «назначения».

Тень нетерпения и раздражения затуманивали разум, а ведьма, заметив одолевающее сознание мальчика противостояние, только улыбнулась тому в ответ, как обычно улыбаются ребенку, который не способен уразуметь элементарные вещи, - улыбаются, чтобы зарожденные в детском сердце чувства, не сменились страхом.

Ведьма коснулась черного ящика и пригладила его черную гладкую поверхность.

- С этого все и началось, - хрипло прошептала она и на мгновенье ее глаза закрылись. Что мог увидеть в этот момент обычный человек, вроде шестилетнего мальчишки? Исходивший свет из арочных прорезей, заполнявших комнату теплом – прозрачный, полный загадок и еще оставляющий в глубине души отголосок надежды.

- Я многого не могу рассказать тебе юный Герцог, любая стратегия жизни и последовательность определенных событий, которые вершит человек по тем или иным причинам, познается со временем. Однако человек – это также и смертное существо, у которого нет такого источника жизненной энергии, чтобы познать все истины мироздания.

Скай нахмурился, но все же глубоко вздохнул, вооружившись терпением.

- Теперь, когда ты здесь, стоишь передо мною, - ведьма приоткрыла коробку, - я смогла узнать всего одну из них. За все это долгое время, - произнесла она, снова усмехаясь, но уже недобро, - жизнь могла бы удостоить хотя бы тройкой таких ответов на бесконечное множество моих вопросов.

«Бред», - понял Скай, не отрывая глаз от ее лица. Она точно бредила, потому что начала шептать про себя диковинные слова на языке, наречие которого он не понимал. Что-то отдаленное напоминало северное происхождение. Он мотнул головой, поморщившись от одной мысли о северном отрепье пересмешников и Богохульников. Медленно, тяжело приподнялась она со своей богато украшенной софы и протянула ему ладонь с шерисс-шелковой тканью, вышитой кружевными серебряными нитями.

- Ты будешь колебаться? - спросила жрица изменившимся, мягким и успокаивающим голосом.

- Нет, - еще не веря себе, ответил он.

- Будешь ли ты жалеть?

- Никогда, - выдохнул Скай и взял сапфировую серьгу, обрамленную золотыми переплетами. Сияние голубого захватило его, и он долго рассматривал в своих детских пальцах эту удивительную драгоценность, испытывая странное чувство восхищения. И именно с этого момента он понял, что родился не зря. Осознание этого приходит для любого живого существа во Вселенной. Но в это время, он осознал это сильнее, чем кто-либо другой, поскольку само понимание судьбы и случайности, возвышает смысл неизбежности. Возможно, мы можем увидеть только часть той нити, что соединяет нас другими в бесконечности, но именно эта нить является тем порядком, который не нарушить ни одному. Никому не сломать судьбу. И человек не способен построить свой путь, поскольку все замкнуто, как круг.

Но что, если вера окажется сильнее порядка?

- Властелин Ветра, - безжизненно произнесла ведьма. – Этот мальчик станет самым свободным из всех живущих когда-либо.

Когда черноволосая красавица сказала это, золотые врата распахнулись, впустив в ее маленькую комнату свежий морской бриз – мальчик пошел по направлению ветра и только хотел он обернуться, чтобы последний раз посмотреть на ведьму, как врата с громким стуком закрылись за его спиной. Женщине только и оставалось, как смотреть на свою великолепную золотую клетку, такую маленькую, но содержащую такие богатства, которые и не снились обычному смертному. На лице ее играла человеческая улыбка. Улыбка, которую она думала, что потеряла давным-давно, но может быть судьбу все еще можно изменить и в этот раз конец истории будет счастливым. Странное создание человек, он и маг, и предсказатель, и искатель, что вечность пытается ответить на собственные вопросы.



***



В тот день мальчику снился странный сон. Ему виделись сумерки, сгустившиеся на самом дне огромного озера, похожего на море. В облаках открывались небольшие просветы, и лучи солнца проникали сквозь толщу воды и заскользили по играющим на поверхности волнам. Стоял холод и на его лицо медленно опускались кристаллы снега, которые при соприкосновении с его разгорячённой кожей превращались в прозрачные полосы и стекали по его щекам. Видение длилось всего лишь миг, сменяясь другим. В следующую секунду просвет в тучах заволокло, а вода озера превратилась в темное гладкое зеркало, и он смог разглядеть в этом отражение стоящую за его спиной маленькую фигурку. Зеркальная гладь покрылась ледяной корой, а медный полдень сменился глубокими сумерками. Скай стремительно обернулся и увидел девочку его возраста, которая стирала кровавые подтеки с колен. Ее лицо было перепачкано в грязи, неухоженные расцарапанные руки выглядели столь хрупкими, что Скай дивился, как она вообще способна двигаться. Таких худых детей он не видел даже в самых отдаленных окраинах Империи, поэтому в первый миг он подумал, что это кукла. Ему особенно заполнились ее красные губы, на верхней части которых образовалась кровавый порез и, конечно же, глаза, сверкавшие таинственным изумрудным оттенком. Кожа ее была настолько белой, что он с расстояния мог заметить синеющие прожилки вен на запястьях ее рук. Девочка, похоже, не замечала его и с деловитым выражением оглядывалась вокруг, словно боясь, что ее могут заметить за преступлением.

- Эй, девчонка, - окликнул ее Скай. – Где я?

Но она даже не повернула головы, будто его здесь и не было вовсе. Наконец она вытащила из-за пазухи своего серого плаща клинок и крепко стиснула в своих маленьких ладошках. Сталь сверкнула в лунном свете и, Скай насторожился, встав в боевую стойку. Она посмотрела прямо ему в глаза, или, быть может, ему только это почудилось, и побежала прямо на него, шепча про себя какую-то молитву. Но только он приготовился к удару, как его руки прошли сквозь нее, а она призрачным миражом проскользнула вперед. Девочка побежала к снежному склону и, выставив перед собой ноги, заскользила вниз. Она быстро встала и была готова в любую минуту ринуться вперед, что и сделала, как только сделала глубокий вздох.

В глазах Ская появилось нечто отдаленно похожее на раздражение:

- Да что с ней такое?

Через долю секунды он почувствовал, как в воздухе появился запах смерти и горящей плоти.

Оскал страшных зубов, острых, как бритва и пронзительный взгляд золотистых глаз, от которых сердце сжималось от ужаса. Это существо было сложно назвать волком, скорее оно имело какое-то сходство с этим зловещим зверем. Его тело напоминало огненное размытое пятно из лезвий и клыков, которое с легкостью раздробило бы кости, а безумный жар, исходящий от его плоти прожег бы металл, а человеческое тело превратилось бы в густую слизь горелого мяса и крови. Существо издало настолько омерзительный вой, что от этого у мальчика пошатнулись ноги, от чего он практически потерял равновесие, но вовремя смог скоординировать свое тело. Скай уставился на чудовищный оскал, чувствуя, как его тело немеет от страха. Горло болезненно защемило в преддверие раздирающих плоть когтей. Волк опустил свою заостренную в шипах морду и посмотрел на Ская, слегка принюхиваясь. Из его горла вырывалось грозное рычание, и темное создание подпрыгнуло, зловеще демонстрирую свои белоснежные клыки. Не в силах отвести глаз от янтарных зрачков надвигающегося волка, он крепко зажмурился, стыдясь своего волнения, когда волк двинулся к нему со стремительной скоростью. Однако мгновенной смерти не последовало. Создание ночи промелькнуло в сантиметре от его лица и растворилось в ночной мгле, становясь частью мрака, окутывавшего все живое.

Его взгляд затерялся в великолепии белоснежной пустыни простиравшейся впереди него. Эта хладнокровная экзотика ночи произвела на Ская глубокое потрясение: чуждый небосвод, на котором не было видно звезд, сухой и острый, как клинок, воздух и естественное чувство заблудившегося путника. Он вдруг вспомнил о девочке, которую видел, и сердце его перестало биться. Сделав несколько шагов в ночь полную ужасов, он обнаружил странную и необъяснимую для самого себя вещь – зимний пейзаж исчезал, и Скай уже не мог сфокусировать свой взгляд на отдаленных чертах снежных долин, а вскоре пропал и неумолимый порыв холода.

- Что происходит? – процедил он сквозь зубы.

Его окутала всепоглощающая тьма, и в следующий миг он широко распахнул свои голубые глаза. Тело его было покрыто мокрой испариной, во рту стоял неприятный кисловатый привкус. Скай резко сел, откинувшись на мягкие шелковые подушки, и посмотрел на свои дрожащие руки. Он попытался спустить ноги на холодные деревянные половицы, и в какой-то момент почувствовал стыдливый укор, словно он был сломанной куклой, вздумавшей пошевелится без помощи спасительных ниточек и сильных пальцев, не хватало только флейтиста, чтобы прийти в движение.

Его шатало, но он кое-как проковылял до окна. Приподняв штору, Скай с глубочайшим разочарованием понял, что до рассвета еще минимум часа три, а это означало, что он вскоре увидит свою будущую супругу. Посмотрев на уютную кровать, в которую так и манило вернуться, он посчитал, сколько же времени провалялся без сознания. Головокружение и головная боль пройдут явно не скоро, поэтому он вряд ли предстанет в полном великолепии перед наследницей престола. Скай покосился в зеркало на свое отражение и недовольно хмыкнул, отметив про себя, что, несмотря на ночные кошмары, он все еще оставался в не такой уж и плохой форме. Перед глазами тут же возник образ из его ночного видения, напоминавшее больше реальность, чем просто сон, и от перспективы, что это была действительность, ему по-настоящему стало страшно. Он слышал от других, что порой у многих после встречи с ведьмой бывают сильные галлюцинации, но она не просто с ним разговаривала. Нет, между ними произошло нечто большее – она дотронулась своей духовной силой его сознания, и чего теперь следует ожидать, мог сказать лишь Всевышний.

Он едва заметно покачал головой и вышел из своих апартаментов, босиком прогуливаясь среди высоких колонн. Подобно прочим небесным крейсерам, фрегат имел матовую стеклянную крышу, поэтому лунный свет проникал в изысканные залы и падал на мозаичные полы. Сегодняшний день был особенным для Ская. Несколько месяцев назад Имперская фамилия возжелала видеть семью Де Иссои на праздновании Трех Лун в честь посвящения тех, кто станет новыми участниками турнира, а также торжественное подаяние Богам в ознаменовании начала нового века. Однако главная цель всего торжества состояла в том, чтобы объявить о помолвке юной принцессы и герцога. В этом плане, Скаю больше нравились обычаи сельчан, которые выбирали себе вторую половинку не по решению, стоящих выше тебя структур общества, а по велению сердца, но он понимал, что отказавшись, очернит имя отца. Он частенько задумывался, какого мнения простолюдины об аристократах, защищающих их земли от ужасных созданий ночи. Перед дворянами весь мир был к услугам, легко подумать, что господа этого мира ограбят его и пойдут дальше. Но высокопоставленные и знатные рода заботились о своем народе и о своем имуществе, хотя людские ресурсы все равно заботили их меньше всего. Скай прилагал все усилия, чтобы стать достойным членом этого общества, но только благодаря огромным волевым усилиям он продолжал участвовать в этой дворцовой игре. В действительности, единственное, чего он хотел, это чтобы его будущий народ, который полагается на его власть и силу не испытывал голода или безжалостного и тиранического обращения, какое проявляли большинство лордов. Скай считал, что если он не будет способен приостановить это, он не заслуживает счастливой жизни.

Он жил в роскоши, заставлявшую других бледнеть от зависти, но все же надеялся, что его не обдают словами жестокости и заносчивости, как поступают с большинством дворянских отпрысков. Скай снова вернул на лицо чувственную улыбку, которая так нравилась окружающим, и поклялся, что изменит эту систему, чего бы это ему ни стоило. В этот момент он услышал всплеск воды и неизвестную фигуру, находившуюся в опасной близости с мальчиком. Шаг за шагом неизвестная тень подходила к Скаю, а приблизившись, он смог разглядеть прекрасные черты лица девочки. Ее темные волосы были усыпаны жемчужными украшениями, а глаза цвета расплавленного солнца светились озорством.

- Привет, - выпалила она, все еще сдерживая свою улыбку. – Ты должно быть сын этой семьи?

Скай пристально посмотрел на незнакомку и утвердительно кивнул. Та в ответ засияла, как утренняя звезда, и Скаю показалось, что он не видел ничего более прекрасного, чем ее сияющая улыбка. Стояла тишина, но, возможно, все звуки заглушало биение крови в ушах и собственные хриплые вдохи-выдохи, которые стискивали грудь в металлические тиски. Он сам не заметил, что все это время изучал ее, пока она вновь не заговорила.

- Я так хотела тебя увидеть, что не удержалась и пробралась сюда. Так здорово, что мы встретились, прямо как по волшебству, правда?

Скай сдался и ответил ей самый искренней и дружелюбной улыбкой, на которую только был способен.

- А вы откуда, Миледи? – поинтересовался он, оглядывая ее намокшее шафрановое платье.

Она отмахнулась и села рядом с ним, убирая прилипшие волосы с лица:

- А разве не очевидно, с другого корабля. Мне помог один из преданных мне стражей, иначе бы я просто не справилась с управлением лифта. Сколько не учусь, никак не могу привыкнуть к этим информационным штуковинам Третьего Тысячелетия.

Скай устало улыбнулся:

- Нелегко Вам, наверное.

- Еще бы, - согласилась она, - но теперь у меня есть ты, поэтому мне не так страшно. Откровенно говоря, я так боялась, что мен выдадут за какого-нибудь старикашку, что я не спала несколько ночей, мама оказалась права, говоря, что ты весьма хорош собой, - призналась она, поправляя полы своего наряда.

Мальчик побелел, как полотно, и с нерешительностью спросил наводящий вопрос:

- Вы дитя Августа?

Она засмеялась, и чистейший звук ее голоса заполнил все его мысли:

- Такой официальный. Перестань, могу я хоть со своим супругом обращаться на равных, а то день и ночь слышу – Ваше Императорское Величество. Это так долго произносить, неужели людям так ценны все эти правила этикеты – вот стану Августой, тут же сожгу все эти старинные книги.

Скай долго колебался с ответом, все еще не придя от шока, поэтому единственной идеей, пришедшей ему в голову, была… ну, просто уставиться в пол, краснея от стыда.

Девочка присела на корточки и заглянула ему в глаза, одарив новой светлой улыбкой.

- Я Софья.

И тут весь его страх прошел в одночасье и последовал его торопливый ответ:

- Я Скай.

Она протянула ему руку, и он осторожно коснулся ее нежных пальцев, поразившись шелку ее кожи. Они долго смотрели друг на друга, и Скай, вспомнив предсказание ведьмы, крепче сжал ее руку, пообещав, что сбережет тепло ее нежного взгляда и сможет стать для этой девочки сосудом, вбирающим в себя все ее горче и печали.
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 25 Aug 2012, 19:49

[b]Предупреждение:[/b] [i]главы пишутся авторами в порядке очереди - [u]нечетные[/u] [b]KatyFire[/b], [u]четные [/u][b]LILO. [/b][/i]



[center][i]Глава 2. В осколках восточного тумана.[/i][/center]



[center][b][i]Человек должен жить по законам вечности именно потому, что он не вечен.[/i][/b][/center]

[right][b][i](Е. Богат)[/i][/b][/right]



Сон Ская был очень чутким, и по стихающему звуку двигателя он почувствовал, что воздушный крейсер приближается к восточной столице. Но даже его рев, заглушало какое-то непонятное смешение звуков - нечеткое, неопределенное, громкое и волнующее. Если внимательно прислушаться, то сможете понять – это неуправляемая толпа. Гигантская масса людей, которая собралась на большой Имперской площади, около дворца Правительства, в величественном центре Объединенного Союза Великих Империй. Толпа гудела и с нетерпением ждала своих героев, готовая как стадо шакалов растерзать тех, кто не впечатлит их. Они поклоняются войнам нового столетия, словно Богам и величайшим идолам.

Пора бы просыпаться, ведь ему не хотелось появиться перед публикой в заспанном и обеспокоенном виде - первое впечатление играет важную роль, пусть даже все эти люди и не судьи. Скай не хотел делать что- то специально, чтобы понравиться народу, это было ниже его достоинства и дворянской чести, однако поддержкой заручиться не помешало бы. Но никто, как в прочем и он сам, не сомневался, что с его обаянием это сделать под силу. Юный Герцог действительно был красив. Величественная осанка выдавала его аристократическую натуру, удивительные небесно-голубые глаза, казалось, перевались всеми оттенками, начиная с изумрудного и заканчивая переливающимся цветом индиго.

Сегодня Скаю опять снилась та маленькая девочка в снегах. Раз за разом этот странный сон навевал на него непонятное беспокойство, томящееся в груди, как огонь пожирающее изнутри, разгораясь все ярче. Нужно было, что-то забыть или все-таки вспомнить. Порой голова разрывалась от боли и жуткой агонии, словно сердце помнило, а сознание нет. Собрав всю волю в кулак, он сумел согнать хрупкую, как стекло, паутину страха. Мысли прояснились, и он был готов встретиться с новым днем. Истинная битва начиналась не с первой пророненной капли крови, не с первого лязга меча и звуков боевого клича, битва начиналась с мимолетного, но сосредоточенного взгляда на противнике, со случайного толчка в узком коридоре, с презрительной усмешки и грозного оскала.

Он с усилием потянулся, болел каждый мускул его тела, но в целом Скай чувствовал себя достаточно бодро и свежо. Правда правая часть лица нещадно горела, и, открыв лазурные глаза, он понял почему. Скай сощурился от непривычно яркого палящего света солнца столицы Шанхая. Сегодня особенно повезло с погодой. Такой ясной и просто безупречной для праздника.

- Для кого- то может и праздника, - тихо пробормотал Скай. Например, для сходящей с ума толпы. Все они – участники турнира на звание Великого Рефери для этих людей лишь очередные кумиры. В течение некоторого времени у этой обезумевшей толпы фанатиков появятся свои фавориты - за бешеные деньги они будут покупать билеты на очередные раунды смертельной игры, чтобы смеяться и выкрикивать имена сильнейших. Разинув свои уродливые рты, они будут смотреть, как избранные ведьмой будут убивать друг друга. Как только Скай начинал об этом думать, внутри него, расплавленном свинцом, ложился на плечи тяжкий груз, подбираясь все ближе к самому беззащитному месту - сердцу. Но, что они могут сделать? Их судьба определяется почти с самого начала ничтожного существования. И кем? Ведьмой, уродливую сущность которой видел лишь один Скай. Он поморщился при воспоминании о яростном демоне, сидящем за спиной прекрасной женщины. На шее до сих пор остался тонкий порез, который никогда уже не пройдет, а будет лишь частым невольным напоминанием о том, кем он на самом деле является, кем все они на самом деле являются. Да, Скай был рожден аристократией. Его до конца жизни будут окружать светские дамы и знатные лорды; комнаты будут пропитаны благородными благовониями амбры, гелиотропов, мускуса и аромата восточной розы, среди чистого золота и сияющего серебра; среди мира, где все идеально, среди иллюзий и неприкрытого лицемерия. Ему нравилась роскошь, великолепии бархатных одежд и мраморных лестниц, и он с отвращением наблюдал за теми ничтожными, кто пытался ластиться к членам высшего общества. Но разве мог он признать это? В этой среде хищников, переполненных интригами, переворотами, предательством, юноша не мог довериться ни одному из них. Единственный человек, на которого Скай без опаски мог положить – это Клаус. Лучший друг, названный брат, подаренный, как игрушка на очередной день рождение. Герцог не знал, чувствует ли его новоиспеченный «брат» себя счастливчиком, что его маленьким тощим грязным мальчиком привезли в столицу Великой Османской Империи из Северных Земель - обители рабов и черни - или же он все еще чужак, что сторониться вычурной роскоши вдали от своей семьи? Ответ на этот вопрос мог дать только сам Клаус. Несмотря на все это, Скаю повезло, что его другом и компаньоном оказался простой дикий мальчик, а не изнеженный эгоист, завернутый в кафтан из драгоценного османского шелка. Именно Клаус потихоньку открывал ему глаза на мир, именно ему он обязан здравомыслию.

Итак, выбор участников турнира был определен с самого начала, а путь Ская всю жизнь был у него в крови от славного предка и он по-прежнему верил, что свою судьбу они вправе выбирать сами, что участники свободны, как и все люди. Он и сейчас свято верит в это. У каждого человека есть свой выбор, однако не каждый может осуществить его.

Он должен пройти этот запятнанный кровью, смердящий смертью и трупами путь, лишиться души, которую высосет голубая сфера, как жертву всевластной мощной силе. Ведь в назревающей войне он должен защитит свою любимую. Это не только его прихоть. Не только его желание. Никто из жителей Османской Империи не знал о холодной войне с соседствующей Британской Империей. На принцессу возлагали большие надежды и хотели даже, чтобы ее будущим супругом стал наследный принц враждующего государства, но все понимали, что война неизбежна и уже на пороге. Скрытая угроза была всегда, мирное сосуществование ощутимо пошатнулось. Этим браком нынешний император хотел спасти положение своей страны. Почему выбор пал на Ская? Никто не стал возражать, у них была свобода выбора. Только даже эта свобода оказывалась бессильной против слов ведьмы. Верно, именно слова ведьмы сыграли ключевую роль в их брачном союзе. Знак на челе, сверкающий золотом, каждое утро давал уяснить простую истину жесткой реальности. Избранный – всего лишь игрушка в руках хозяина. Как бы люди не старались избежать своей судьбы, насколько велика не была бы их воля – все это бесполезно, а человеческая самонадеянность всего лишь пыль, застилающая истинную картину действительности. Почему же Скай до сих пор уходил от этой правды? Почему до сих пор верит в случайный поворот? Все это время, начиная с того черного дня, когда ему исполнилось шесть лет, он едва сдерживал ярость внутри себя. Богатство и аристократизм помогали забыться и ослепляли его – ярость проходила, но слабость все еще продолжала жить.

Рассвет совсем близко – вот первые лучи солнца залили его просторные апартаменты. День, который он ждал в течение десяти лет, нагнал его возле окон фрегата, отсвечивающим серебром. Его лицо осветилось тихой улыбкой. Улыбкой, в которой промелькнуло предвкушение, страсть и толика коварства. Он наконец-то встретиться лицом к лицу с достойными противниками.

Для некоторых игроков это праздник, возможность показать себя, долгожданная горько – сладкая минута кратковременной славы. Это состязание дает реальный шанс игроку из небогатой семьи подняться до небывалых высот в прямом и переносном смысле. Рефери ведут свое таинственное, безмолвное существование в небесном замке – крепости Атабаске, той, что стоит на самых высоких облаках, той, что в своих каменных недрах хранит центр нашего мира, светоч для падших и великих, радость и горе. Вокруг этого строится вся жизнь, все мы - это недоступная, недосягаемая, таящая в себе небывалую, колоссальную мощь, до которой никогда не добраться ни одному смертному из ныне живущих. Голубая сфера с детский кулачек, но маленькие размеры пусть не смущают ваш взор, ибо эта сфера способна управлять временем и пространством, открывает проход в другие миры, наделяет безграничной силой человека, который ее коснется хоть раз. Но за все в этом мире нужно платить, сила в обмен на душу. Таков негласный закон. И все тринадцать легендарных Рефери не имеют души. Или правильнее говорить двенадцать, тринадцатым надеялся по истечению этого турнира стать Скай.

- Проснулся, наконец,- зазвенел сбоку мелодичный девичий голос, оттененный легким шелестом шелка, - ты уснул прямо у окна, а ведь сегодня горячо припекает.

Все его беспокойные мысли развеялись, когда оглянувшись, он увидел ее. Прекрасная и грациозная, будто только что распустившейся лунный цветок. Ее любимые розовато – белые лилии в блестящих шелковистых курчавых черных волосах были собраны в два пучка по бокам. Сегодня ее лицо обрамляла прозрачная, почти призрачная накидка, ниспадавшая с золотого обруча тонкой работы чуть ли не до пола, обволакивая нежные плечи, словно легкие шифоновые объятия. Кайма ткани тоже была отделана золотом, что лишь подчеркивало белизну ухоженной кожи девушки. Золотистые глаза, словно бездонные омуты горячего солнца на юге Османии, затягивали в свое очаровательное нутро, а томно опущенные иссиня – черные ресницы добавляли оттенок таинственности и загадочности и без того прекрасным глазам. Мягкие и податливые губы были идеально очерчены - вишневые, аристократичные, как обычно немного улыбающиеся ровно на столько, насколько должна улыбаться принцесса своим подданным. Однако Скаю она улыбалась не так, сверкая своими ровными белоснежными зубами. Нет, она смотрела на него чуть затуманенным взором, от которого кожу его пробивал легкий электрический разряд, в особенности там, где ее руки касались его кожи. Она стояла рядом с просторной софой, на которой он лежал, и часто моргала от слепящего солнца, и на каждый взмах ее ресниц ему слышался чудесный звон или музыка, напоминающий шелест утреннего ветра. И без драгоценного кольца и изумрудного платья, идеально очерчивающее ее тонкую талию, было видно, что девушка не из простолюдинов. Она могла быть только ею – наследницей Османской Империи. Ее Величество Софья Веласкес де Парвет. Его нежная принцесса Соффи, принадлежащая только ему одному.

Скай так и не ответил, погруженный в свои мысли, а лишь взял ее нежную руку, украшенную тонкими кольцами с сапфирами и топазами, и притянул к губам. Она чуть заметно улыбнулась и ее губы приоткрылись.

- Софья, ты слишком долго изображала холодную неприступную принцессу перед народом, - сказал Скай, наигранно изобразив обиду ребенка. Он не бросал ее руки и продолжал поглаживать ее пальцем, рассматривая ее маленькие руки. - Конечно при этом весьма обаятельную, - добавил он уже с улыбкой.

- Привычка, милый. Даже вдали от подданных порой не могу позволить себе ничего лишнего, наше положение обязывает.

- Вот огромный минус аристократии! Мы не можем проявлять наши чувства на людях, все время сдерживаем эмоции, но со временем становимся такими же, как и в обществе. Черствеем, становимся холодными.

- Надеюсь, нам это не грозит, - виновато вздохнула Софья, опуская глаза в пол и теребя прозрачную накидку тонкими пальцами.

Бесшумной походкой она подошла к нему и села рядом, облокотившись на его плече. Он обнял ее, ощутив всю хрупкость ее существования и усиленную потребность защитить это нежное создание никак не созданное для войны и насилия.

- Как же ты мог подумать, что я охладела к тебе? – проведя ласковыми пальцами по его щеке, спросила она.

Уголки его губ приподнялись в задорной усмешке, и он тихо произнес:

- О нет, такой мысли я не допускал

Скай почувствовал, что Софья хотела показать и передать этим жестом, но так же отметил какие неестественно холодные у нее руки от волнения, почти как благородный метал ее колец. Он глубоко вздохнул. В сердце опять проснулась старая беспокойная боль, а на плечи опять опустилась тяжесть, давящая и томящая. Пальцы неосознанно сжались в кулаки, от осознания того, что все его близкие, в том числе и принцесса будут свидетелями его первой жертвы, первой крови, первой смерти, возможно, они даже увидят, как его обескровленный труп выносят с арены. Нет! Он тряхнул головой, так, что его золотисто – пшеничные волосы разлетелись во все стороны. Нельзя думать об этом! Нужно настроиться на то, чтобы вернуться, вернуться к тем, кого он по-настоящему любит.

Юноша не мог показать такого подавленного состояния, а потому не без усилия загнав боль в самое глубокое место своей души, быстро провел рукой от иллюминатора к противоположной стене и тут же иллюминатор распахнулся от внезапного потока ветра, в кабине стало гораздо свежее, что привело его мысли в порядок.

Эта была техника быстрого ветра, Скай тренировал ее многие месяцы, чтобы она стала совершенной. Контроль над воздухом очень точный. Ты разгоняешь его частицы с максимальной скоростью, от чего даже легкое дуновение усиливается в сто двадцать раз. Конечно это требовало небывалой концентрации и выносливости, но он был готов даже на длительное ее использование, в конце концов не Скай ли вышел на уровень А в десять лет?

С раннего детства он был очень одаренным ребенком, к тому же весьма разносторонним, но в конце концов воздух таки указал мальчику направление, дал силы и веру. Да и он сам был чистым олицетворением воздуха. В лазурные глаза смотрели, как в небо, а блики от солнца были облаками. Пшеничные, светлые волосы колыхались от малейшего дуновения, а в их обрамлении его мужественное и серьезное лицо приобретало какие-то неземные очертания, оно притягивало и пленяло. Скай обладая природным обаянием, даже не напрягался, не старался кому-то понравиться, все получалось само собой, без усилий. Он мог быть кем угодно в зависимости от ситуации, но никогда не изменял себе, как ветер. Переменчивый, но никогда не изменяющий своим убеждениям и принципам; твердый и почти безжалостно спокойный, всегда идущий на пролом, но всегда нежный к тем, кого любит. Истинный аристократ с небывало сильной стихией воздуха. Даже жрецы Империи отмечали это, как чудо, такого пользователя стихии не видела столица многие столетия.

- Скай, скоро прибудем, тебе нужно подготовиться,- сказала Софья, слезая с софы.

- Нет,- он ухватил конец его длинного струящегося рукава, - не уходи, побудь со мной еще немного.

В его глазах не было мольбы, однако Софья безошибочно поняла, что за маской обычного спокойствия таиться именно она. Он редко о чем-то просил, но сегодня…Сегодня даже стальному Скаю требовалась поддержка, хоть самая малая, однако Софья не хуже его понимала, что их положение обязывает обходиться без нее, обязывает в любой ситуации держать себя в руках и не размениваться на минутные слабости.

- Скай, ты ведь понимаешь, что нет ни времени, ни…

- Желания,- мрачно вставил он.

- Нет. Я не это хотела сказать, просто,- тут она тяжело вздохнула, - я волнуюсь не меньше твоего, может даже больше, потому что, если ты ступишь на эту тропу, я могу потерять тебя навсегда. А ты ступишь на нее. Совсем скоро и меня не будет рядом. Я понимаю, что сражаться будет тяжело, очень тяжело. Соберутся лучшие бойцы, изворотливые как крысы, изобретательные, готовые пойти на все, что угодно ради кровавой победы, шагая по головам в прямом смысле этого слова, но.…Смотреть на все это не легче.

Софья опустила свое красивое лицо и стала похожа на поникшего прекрасного голубя. Скай тут же встал с софы, нежно поднял ее голову за подбородок и посмотрел в глаза, отражавшие страх и горечь. Он погладил ее волосы, запутываясь в их шелке, и тихонько бархатным голосом прошептал ей на ухо.

- Софи… Милая Софи, я всегда буду рядом. Я просто не могу позволить себе умереть.

- Вот так всегда, - засмеялась она, ощутив его крепкие объятья. Я нуждаюсь в тебе, больше, чем ты во мне.

- Нет, это далеко не так. Может, ты этого и не видишь, но…

Тут резная круглая дверца с изящным панно, изображавшим трех драконов, отворилась и в проеме показалась кудрявая голова Клауса.

- Эх, голубки, хватит ворковать, мы прилетели и выход через две, нет, вру, одну минуту! Скай! Будь готов, ты первый,- сказал Клаус, тряхнув русыми кудрями и широко улыбнувшись своей чуть угрюмой улыбкой, которая впрочем, не лишала его своеобразного очарования, а только наоборот добавляла добродушия его лицу.

- Черт, Клаус! Тебя никто не учил стучаться?- с наигранным недовольством усмехнулся Скай.

- А тебя никто не учил следить за временем?- с улыбкой парировал друг.

Их дебаты прервал механический голос из мощного громкоговорителя, возвещающий о приезде на турнир очередного участника, а именно Герцога Османского Ская Эйрфорда де Иссои.

- Тебе пора, хоть волосы пригладь,- засуетилась Софья, махая длинными шелковыми рукавами, словно крыльями.

Скай провел рукой ото лба до затылка, и пшеничная с красными отблесками от светильников копна разлетелась во все стороны (давняя привычка, с самого детства, которую он заимствовал, подражая деревенским мальчишкам), что только еще больше шло ему, а впрочем, они всегда были чуть растрёпаны, как будто бы их вечно развевал ветер. Софья рассмеялась, а он игриво подмигнул ей, прежде чем молниеносно приблизиться, обдав горячим дыханием, и поцеловав, будто в первый и последний раз.

- Я люблю тебя, - прошептал он, полный гордости и дворянской чести, излучающий решимость и обаяние, развернулся и на сто процентов уверенный в себе вышел из каюты на подсвеченный разноцветными неоновыми огнями стеклянный прозрачный мост, ведущий от порога его корабля, до арки во дворце правителей. А Софья только улыбнулась, покраснев, смущенная внезапным, быстрым, но чувственным порывом любимого.

- А теперь бурные приветствия очередному участнику столетней Священной битвы! Герцог Османский Скай Эйрфорд де Иссои!!!- объявил звучный и хорошо поставленный голос верховного земного наместника рефери.

Он не был похож на человека, скорее на Божество из летописей далекого прошлого. Первый его шаг на стеклянный мост сопровождался диким бешеным взрывом толпы, как будто бы взорвалась бомба и поднялась жесточайшая глобальная паника, но то были звуки не ужаса, а прославления, восхищения, поддержки. Представьте будто сотни, тысячи людей стояли на площади совершенно спокойные и вдруг разом в едином порыве чувств поистине разрывающей силы крикнули одно имя! Скай! Скай! Скай! Бесновалась толпа! Он вышел из потоков огня стремящихся вертикально вверх под рев людей и золотистые переливы громогласные и сильные, то были звуки фанфар литавр и труб, игравших в его честь! Пламя, еще вздымавшееся вокруг него, играло бликами на его коже, запутывалось в волосах, и было настолько ярким, что затмевало лазурь его глаз и даже они, казалось, горели огнем изнутри. Чудилось, что Скай прекрасный огненный ангел, спустившийся с небес! Вот пламя погасло, и люди смогли узреть истинное лицо новоиспеченного героя. Скай все продолжал идти по подсвеченному разными цветами мосту, от чего его роскошное отделанной золотом и серебром одеяние поминутно светилось различными оттенками насыщенных и ярких цветов Шанхая. Он шел уверенной и прямой походкой, как будто бы всю жизнь проходил по этому узкому мосту. На его прекрасном лице не было ни капли страха или сомнения. Через несколько секунд после его выхода на огромном экране, висевшем на стене дворца правительства, высветилось его имя, а потом на нем появилось увеличенной лицо нашего героя и его ритуальный проход в величественное здание в режиме реального времени. Таким образом, стоявшие вдалеке люди ничего не могли пропустить, а те, кто оказался удачливее других и стоял под мостом или рядом с ним лишь усиливали свой восторг, когда видели еле - еле заметную, но такую притягательную улыбку герцога, которая покорила самую холодную девушку всей империи – принцессу Софью. А глаза.… Ах, в эти глаза хотелось смотреть вечно. Все привлекало в нем! И необычный, слегка ироничный изгиб его темных бровей и непокорные волосы, которые дополняли сильный образ аристократа – бунтаря. Нет, у него не было сумасшедшего пирсинга или необычного цвета волос, просто все его черты так и выражали некоторую насмешливость над обществом, однако, несмотря на все это, даже в его гордом взгляде и жестах можно было прочитать манеры благородного отпрыска, воспитание и дух. Не удивительно, что прославленный герцог, а ныне принц сразу стал любимчиком народа.

Скай не испугался огня, не испугался бешеной высоты, на которой и находился стеклянный мост, разве может испугать высота хозяина Ветра. Энергия, бешеная энергия от диких воплей людей, от великолепных и бодрящих звуков, от палящего солнца, от свежего ветра ласково игравшего с полами его одеяния и проникающего под одежду, захватила его в свой водоворот. Он словно вампир впитывал, наслаждался взрывом и выплеском этой дикой энергии. Под его ногами бушевало море, скандирующее его имя, Скай купался в этом напряжении, которое было разлито даже в воздухе. Шаг за шагом он уверенно продвигался вперед. Краем глаза он видел, как один цвет подсветки сменяет другой, ощущал малейшее дрожание моста от его шагов. Сам путь был не короткий, даже по воздуху предстояло пересечь всю площадь поперек до самого небесного входа во дворец. По легенде первый Рефери, чтобы пройти к своему наместнику прорубил в стене здания дыру, которую потом привели в порядок, украсили позолотой, рельефными мозаиками из цветного стекла и драгоценных камней. Теперь же в эту священную арку раз в сто лет проходил каждый участник турнира, дабы почтить великих небесных покровителей и соблюсти традицию. Перед Скаем высился величественный дворец правителей – наместников рефери, которых, как и верховных господ было тринадцать. Они-то и управляли Шанхаем и остальными империями, включая Северные Земли. Вообразите огромный стеклянный шар в центре площади. Нет, еще больше! Размеры его в ширину и высоту были сравнимы с пирамидами древности, а наверху шара, стояла непоколебимая и сделанная словно изо льда, легкая, похожая на кружево, столь превосходная, что даже птицы затихали, пролетая над нею – стеклянная пагода. Она была искусно украшена кристальными узорчатыми рисунками и драгоценными каменьями, отороченная миниатюрными золотыми и ониксовыми рельефами из жизни рефери и истории всего мира. Рамы стекла на шаре и пагоде были сделаны из алебастра и малахита с вкраплениями медовой яшмы. Но, пожалуй, самое удивительное, помимо пагоды, были три дракона, берущих начало прямо в центре из-под основания шара и обвивающих великолепный дворец со всех сторон. Это были потрясающей красоты и мастерства драконы. Один красный, олицетворяющий стихию огня и столицу этого мира великий Шанхай, другой голубой со стихией воздуха и принадлежащий Османской Империи, а третий зеленый, представляющий землю и Британскую империю. Эти драконы своими искусно украшенными головами были повернуты в стороны трех великих империй и изрыгали пламя, зеленые листья и ветер. Правда, если присмотреться внимательнее, то у самого основания дворца можно заметить еще и отрубленное начало тела синего дракона, раньше олицетворявшего стихию воды и Северную Империю. Только вот Империей она перестала быть много лет назад из–за того, что ранее эти земли населяло много людей с ангельской кровью, а ведь именно ангелы изначально были правителями всего этого мира. Пришло время великих рефери и ангелы, и люди с примесью божественной крови стали подвергаться гонению. А сейчас там жили рабы и чернь, царствовала деспотия сильных племен и имперских наместников, призванных следить за порядком. Так Северные границы были покинуты, забыты, а вместе с ними и стихия воды, крайне распространенная раньше в тех краях, и четвертого дракона убрали, чтобы никто не смел вспоминать о том ужасном времени подавления и когда-то великой и самой большой державе.

Как же Скаю нравилась эта атмосфера! Его не смутил даже огромный экран, а только еще больше раззадорило все то, что до поры было скрыто внутри него. На протяжении всего прохода играл звучный и очень мощный гимн Союза Объединенных Великих Империй. Он видел, как другие участники махали толпе, наигранно улыбались и стреляли глазами. И действительно. Он просто получал максимум удовольствия от этих минут, а его обаяние делало всю работу. Оно буквально светилось изнутри, покоряя массы, массы людей, хотя они не были интересны ему. Все эти люди не смогут помочь, когда над его головой будет занесен меч, пусть этот восторг приятен, но совершенно бесполезен – вот почему Скай специально игнорировал его, однако вопреки ожиданиям это заводило людей еще больше и когда тень юноши скрылась за роскошной аркой – входом в дворец правительства, люди еще долго не могли успокоиться от захлестнувшего их безумия…

Двери арки громко захлопнулись, и Скай вздрогнув от неожиданности, оказался в гнетущей темноте. Гимн и трубы перестали звучать тут же, как он скрылся за золочеными дверьми, но даже за ними он слышал, как люди все еще бесновались в захватившем их счастье, даже сквозь толщину стен доносились их крики, только уже глухо, как будто бы под водой. Скай почувствовал себя неуютно в полной темноте и без намека на источник света. Он провел рукой по каменной плитке стены – шершавая, да и сама комната оказалась очень маленькой, всего в два – три шага. Вдруг пол под его ногами завибрировал, и он тут же посмотрел вниз, зная, что все равно ничего не увидит. Первые несколько секунд он и в самом деле смотрел в пустоту, а потом в полуметре от носка его сапог возникла яркая голубая точка из которой резко вышла полоса того же цвета, очертившая вокруг Ская идеально ровный круг. Раздвижные металлические двери распахнулись и возникший круг, подсвеченный голубой каймой по краям отделился от пола и понес Ская по петлявшим коридорам похожим на лабиринт. Беспокойство как рукой сняло, это же был обычный летающий диск, не предназначенный для дальних полетов. Скорее для домашних нужд. Он плавно нес Ская с самой удобной скоростью и маневрированием по быстро сменявшим друг друга лестницам и коридорам. Все они были разными. Где – то были в изобилии развешаны картины, Скай даже узнал в них художников далекой эпохи возрождения: Джотто, Тициан, Рафаэль, Да Винчи и многие другие ранее великие, а ныне забытые напомаженным обществом. В одном из коридоров царствовали массивные секретеры с изящными фарфоровыми сервизами пастельных тонов, комнаты тяжелыми шторами и коврами, но все они были не жилыми и без окон, из чего Скай сделал вывод, что он летит в кладовой части дворца. Спустя пару минут, стены с гобеленами сменились блестящими и металлическими с такой же голубой подсветкой, как и на его диске. Скай посмотрел по сторонам и заметил в металле свое отражение. Нечеткое, неясное, и быстро мелькавшее, только глаза голубыми огоньками мерцали в полутьме. Когда диск сделал последний поворот, то Скай увидел, что он оказался в маленькой комнате, в центре которой стоял полностью стеклянный прозрачный лифт цилиндрической формы. Только в его полу была идеально круглая дыра, и юноша не сомневался, чем ее предстояло заполнить. Диск подтвердил его предположения, когда плавно прилетев в лифт, с тихим треском встал на положенное место, не оставив даже маленькой щели. Двери лифта бесшумно и мягко закрылись, а потом в комнате раздался механический голос.

- Герцог Османский Скай Эйрфорд де Иссои, пройдите идентификацию.

«Что за черт?» - подумал он и внимательно осмотрел внутренность лифта. В нем не было кнопок, только маленький экран. Скай постучал по нему пальцем и появился светящийся текст.

- А вот и инструкция, - тихо сказал про себя он.

Он наклонился, так чтобы его правый глаз оказался на уровне небольшого отверстия, из которого тут же появился красный лазер, просканировавший радужку Ская, так быстро, что он даже моргнуть не успел. На экране появилась его фотография и краткая информация для турнира о возрасте, статусе, росте и уровне силы.

- Идентификация пройдена успешно, запуск через [i]десять, девять, восемь…[/i]



[center][i]- Осталось совсем немного, - проговорила ведьма. – За твое желание, должна поступить соответствующая плата.[/i][/center]

[center]Семь, шесть…[/center]

[center][i]- Еще один раз, - говорил незнакомец, - я хочу увидеть. [/i][/center]

[center]Пять, четыре…[/center]

[center][i]- Во что бы то ни стало. [/i][/center]

[center][i]Три, два, один.[/i][/center]



Тут лифт стремительно поехал вверх и через его прозрачные стенки Скай опять увидел площадь и толпу. Лифт ехал прямо снаружи, по стенам дворца, причем не один, стоило ему посмотреть вправо, так он увидел явно озадаченного Клауса ехавшего в том же устройстве, слева в другом лифте ехала девушка со светлыми, почти белыми волосами в высоком конском хвосте: «Это значит, что сейчас по стене дворца одновременно едут пятьдесят четыре лифта!» - догадался Скай. Столько, сколько и участников турнира. А внизу, люди сходили с ума от незабываемого зрелища.

Прозрачные цилиндры двигались с одинаковой скоростью все выше и выше. У Ская захватило бы дух от такой бешеной высоты, если бы небольшая практика полетов на различные высоты и не на скайборде, а своей стихией! Он чуть пошатнулся к противоположной стенке лифта, когда неожиданно исполинская голова красного дракона с глухим рыком низвергла поток пламени, окутавшего прозрачный цилиндр, к счастью стекло было жаростойким. Краем глаза он увидел и большие зеленые листы, которые плавно выходили из пасти зеленого дракона и летели по ветру синего. Потоки прохладного воздуха из драконьей головы проникали в лифт даже через миниатюрные щели, и Скай почувствовал себя увереннее в родной стихии, но когда же цилиндр проезжал мимо голов этих небывалой красоты драконов, то у него закружилась голова! Черные алебастровые зрачки, цветная драгоценная радужка, которая отражает во всех деталях твое удивленное лицо, отполированная вручную каждая чешуйка, сверкавшая в лучах солнца, это было волшебно. Да и само здание вместе с драконами было скорее рождено, нежели построено руками.

Наконец лифты достигли своего пункта назначения. Это был один из самых верхних этажей стеклянной пагоды. Лифты въехали в само здание и остановились. В комнате было темно, поэтому даже сквозь прозрачные стенки Скай ничего не увидел. Дверь с щелчком открылась и он вышел из стеклянного цилиндра в темноту. Тут неожиданно зажегся свет, такой яркий, что заставил Ская сощуриться в первые секунды, но когда его глаза все-таки привыкли к слепящему свету, он увидел белую и овальную комнату, только он там был не один. Точно по кругу, в шаге от своих лифтов в небольшом пространстве стояли еще пятьдесят три человека с одинаковыми красными сережками в левом ухе. В мгновение догадка ударила Ская, будто током. Вот они. Все участники турнира. Видят друг друга в первый раз. И судя по ошарашенным лицам других, эта мысль посетила не одного Ская. Он знал, что рано или поздно им придется столкнуться вместе, но не так быстро, не здесь, не сейчас! Честно признаться Скай был совершенно не готов к такому повороту событий, однако как истинный дворянин, он взял себя в руки и напустил совершенно равнодушный вид. Пусть думают, что мне все равно. Но любопытство все же брало верх, и он украдкой разглядывал остальных участников. Все они были порядком озадачены, удивлены и даже шокированы. Очевидно, никто не предполагал встретиться со всеми сразу так скоро. Скай видел нескольких сопливых девчонок-китаянок в чересчур открытых для их возраста обтягивающих платьях, под их ярко разукрашенным лицам едва можно было рассмотреть настоящие черты и, несмотря на очевидно дворянское происхождение, по щекам некоторых, смывая белую пудру и блестки, текли беззвучные слезы. Насупившийся Клаус стоял справа от него. Его крепко сжатые кулаки с побелевшими костяшками говорили о волнении. В глазах девушки с белыми волосами в конском хвосте играл безумный злобный огонек и желание поскорее с кем-нибудь сцепиться. Девушка с рыжеватыми волосами напротив осматривала будущих противников с интересом, на ее лице играла вполне естественная улыбка, но губы чуть заметно дрожали. Еще было несколько парней громил с туповатым выражением лица, но особо Скай никого не запомнил, кроме Клауса, в глубине души понимая, что нельзя судить о противнике по виду. Всякий, кто сюда попал, обладает силой - достоин каждый. Раз уж ведьма выбрала их всех, то нельзя недооценивать никого, даже те плачущие девчонки могли пустить слезу, чтобы казаться слабее, чем есть на самом деле, так что Скай мысленно сделал себе пометку быть бдительнее.

Никто ни с кем не заговаривал, в белой комнате стояла мертвая тишина, прерываемая только шуршанием пышных юбок и ровным человеческим дыханием. Тут серый пол завибрировал, так же, как и диск, на котором Скай летел до лифта, только на это раз вибрация была куда сильнее и голубая неоновая полоса очертила весь круглый пол. Все пятьдесят четыре человека стояли на огромном летающем диске, которые медленно стал подниматься вверх. Скай поднял глаза, над их головами через стеклянную крышу сияло солнце, и вскоре диск занял свое месте в полу самого верхнего этажа, где участников уже поджидали тринадцать земных наместников Рефери. Скай вместе с остальными поприветствовал их традиционным поклоном. Тринадцать уже не молодых женщин и мужчин были одеты в потрясающие белые балахоны с серебристым и золотым напылением в виде животного, у каждого оно было разным, ведь у каждого рефери был свой дух хранитель, который и был изображен на балахоне соответствующего представителя. Их бледный статный профиль обрамлял пушистые мех в тон, длинные красные ногти у женщин, словно пятна крови резко выделялись на фоне снежной белизны, как и красные рунические узоры на ладонях мужчин. Они стояли на невысоком подиуме клином в большом круглом зале. Скай заметил, что в этом дворце предпочитают форму круга и для комнат в том числе. Что ж, это оправдано, ведь круг – это символ гармонии и равновесия в природе. Символ вечности.

Вся комната от пола и до потолка была в окнах, и даже рельефная крыша, была прозрачной и лишь вблизи угадывались золотые рельефы, инкрустированные камнями. На фоне этой белоснежной чистоты, разодетые участники казались совершенно лишними.

- Приветствуем вас, участники турнира нового столетия! – прозвучал громкий и грозный голос верховного наместника, усиленный эхом от стеклянных стен. - Несколько лет назад вы все были выбраны, чтобы пройти этот тернистый пусть к звездам, ибо тот, кто победит, коснется сферы и станет следующим Тринадцатым Рефери! Надеюсь, это будет достойный представитель! Итак, участники, вековые правила знакомы всем, но я повторюсь. Первое. Все участники должны быть строго из трех великих империй, те, кто каким-то образом взошел на священную землю из Северных Границ будет казнен.

Что за правило? Как будто кто-то из нас может оказаться родом с Севера. От этого парня будет за километр нести смрадом.

- Второе, - продолжал наместник - Бои вне арены строго запрещены. Третье - сражаться, прибегая лишь к своим умениям, способностям и оружию. Четвертое – находиться, где либо, кроме специально отведенных участникам мест запрещено. Только если по особому распоряжению или запланированным выездкам. И наконец - пятое. Победить может только один.

На этом участники сглотнули, потупив взор, Скай невольно подумал, что ему придется лишить жизни пятьдесят трех человек. Он посмотрел на свои руки и ужаснулся. Скоро они будут в чьей-то крови. Его пугала не столько сама мысль о смерти, своей смерти, сколько о чужой. Ему было противно даже подумать, что придется убить стольких ни в чем невинных людей, добрая половина которых девушки. Он здорово измучил свой разум, размышляя над этим в прошлом, пытался смириться. Как можно было смириться со смертью другого человека, особенно от твоей руки? Самое страшное в этом всем было то, что победитель и вправду один, а это значит, что так или иначе, ему придется сражаться с братом, с лучшим другом, с Клаусом. Только вот прежде нужно будет выжить самому. Ведь он не один тут с уровнем А. Скай поморщился, ему уже почудился сладковатый запах разложения. Председатель снова начал говорить, но Скай слушал его в пол уха, стараясь прогнать непрошенные мысли, думая о светлом. Думая о Софье.

- Уважаемые участники турнира, это тот самый шанс, который выпадает лишь раз в сто лет. Вы можете подняться на вершину и управлять во благо нашим миром. Я ожидаю честной борьбы, но что такое борьба. Это не только пот мускулов, не только лязг мечей и кровь. Это битва умов, интеллекта, стержня вашей воли и силы духа! Пусть в этой битве победит сильнейший и достойнейший. В чьих жилах играет горячая кровь, а разум холоден и спокоен, кто способен на жертвенность и компромисс, честь и благородство. Именно таким должен быть будущий небесный правитель! Не важна внешность, пол, главное характер и ваша сила. Ваша сила, что сможет покорить невозможное!

На этих словах представители захлопали, и все участники присоединились к ним. Честно говоря, чувственная речь председателя несколько оживила Ская и приподняла в настроении. Он мысленно выругал себя за минутную слабость и недостойные мысли и приосанился, доблестно смотря на происходящее.

- Теперь о приятном моменте,- начала женщина с седыми волосами, заделанными в тугой пучок. На ее балахоне был изображен серебристый дракон и Скай вспомнил, что именно это животное было духом – хранителем тринадцатого Рефери. Она земной представитель сбежавшего - изгнанника! - Сегодня вечером после того, как вы разместитесь в пагоде Якурен, - тут некоторые участники не смогли сдержать радостных возгласов, но представительница продолжала, - во дворце правителей состоится традиционный бал в честь открытия столетнего турнира. Разумееться все участники приглашены. Явка строго обязательна, с собой можно привести одного или двух гостей. Сейчас же, вы пройдете за Госпожой Кьхэй на борт корабля, который доставит вас прямо в Якурен. Он же отвезет вас и обратно на бал, просьба не опаздывать и быть готовым для выхода в пять часов. До свидания доблестные участники. И пусть Ваша сила покорит невозможное.

Один за другим наместники уходили в диковинную арку, пока последнее белое пятно не скрылось за ней. Госпожа Къхэй, что оказалась молодой и весьма миловидной китаянкой вышла, и торопливо перебирая маленькими ножками, жестом указала участникам следовать за ней. Вопреки ожиданиям, больше по коридорам петлять не пришлось, и уже через минуту все пятьдесят четыре человека были посажены в роскошные кресла обитые красным шелком личного лайнера земных представителей. Слуги предложили напитки и еду, но Скаю кусок в горло не лез, а поэтому он учтиво отказался. Большинство участников молча смотрели в окна или разглядывали роскошную обстановку, ведь в турнире принимали участие не только дети дворян, но и простых граждан, а дома такого богатства точно не увидишь. Но вот некоторые уже успели завести сомнительные знакомства, например, медово-сладкий паренек, сидевший впереди него, уже вовсю болтал с близняшками, теми самыми которые всплакнули, когда увидели противников в первый раз. Клаус находился рядом со Скаем, однако напряжение было настолько сильным, что даже такие друзья, как они хранили молчание, погрузившись в свои мыли. Клаус, почувствовал себя неловко и извиняющимся взглядом посмотрел на друга, но Скай понимающе кивнул. Онзнал, что сейчас каждому нужно подумать и привести мысли в порядок.

Когда двигатель заревел, как голодный зверь, а весь корабль завибрировал и плавно взлетел, все сомнения и волнения растворились в потоке энергетических блоков, поднявших крейсер в воздух. Скай решил, что будь что будет, но свое он не упустит, никогда! Он заказал тоник с лимоном и облокотился на мягкую словно перина спинку кресла: «Подумать только! Мы будем жить в пагоде Якурен! Той самой, картинки которой мы с Клаусом рассматривали в детстве и мечтали попасть в ее роскошные интерьеры, неподвластные ни времени, ни моде. Что ж, мечты сбываются», - думал Скай. Он посмотрел на сгорбившегося Клауса. Тот явно был погружен в отнюдь не радостные мысли.

- Эй, дружище! – потрепал его по плечу Скай,- хватит хмуриться. Посмотри, какой роскошный корабль, и жить мы будем в Якурен. Помнишь, мы детьми мечтали попасть туда?

Клаус не ответил, а только отрывисто кивнул.

- Ну, так вот совсем скоро мы будем счастливыми обладателями комнат именно там!

Парень тяжело выдохнул, но Скай не оставил попытки растормошить друга.

- Клаус, перестань. Никогда бы не подумал, что ты даже не улыбнешься при исполнении твой мечты, в конце концов, - добавил он еще тише - ты отличный боец, у тебя все шансы выжить.

- Как ты не понимаешь, Скай! Я не за свою смерть боюсь! Мне, так или иначе придется умереть. Я уже смирился.

- Но почему?

- Потому что тебя убивать не буду. Никогда!

На мгновение он перестал прикусывать трубочку своего напитка и уставился на собеседника стеклянными глазами.

Друзья замолчали и призрак тишины, внезапно прокравшийся в их близкую связь, превратился в пропасть, разделявшую их. Ская, как будто прошибло током, а внутри все похолодело. Неужели он был так эгоистичен, что совсем не задумался о том, что в конце концов Клаус погибнет либо от чужой руки, либо от его? Пока его друг терзал себя такими нелегкими полными самопожертвования мыслями, Скай думал о том, как сам будет убивать? Он устыдился собственной гордости. Была ли причина в том, что он всегда относился к нему чуть свысока, как к младшему брату, хотя они были одногодками. Ужасающая правда прошла сквозь его тело и оставила холодное неприятное послевкусие стыда и печали, потому что, в сущности, Клаус был прав. Скай знал, что ответить. Он и сам не хотел убивать друга, но правило поставлено очень четко. Только один. Только сейчас было пока что слишком рано думать об этом.

- Знаешь, Скай, если я погибну, то хочу умереть от твоей руки,- глухо проворчал Клаус.

- Послушай, я не знаю как, точнее пока не знаю, но мы вместе выберемся с тобой. Ясно?

- Но…

- Никаких но! – грубо отчеканил он. - Мы всегда были вместе, теперь уж до конца. Дороги назад нет! Все. Все измениться.

- Хорошо, - улыбнулся Клаус,- верю тебе брат. Мы сделаем это!

И они соединили пальцы правой руки в замок, их давний жест доверия и сплоченности.

Когда корабль подлетел к сказочной пагоде, даже у Ская и Клауса, которые знали буквально все мелочи ее фасада, расширились глаза от небывалого зрелища. Пагода, а точнее целый комплекс из семи пагод и мелких двориков с беседками был сплошь увит зеленью. Чаще всего это комплекс называли дворцом Якурен, хотя на самом деле это был давно заброшенный Запретный город – древняя резиденция китайских императоров, которая со временем обросла паутиной времени и множества легенд. Дворец являлся частью окружающего его ландшафта, а именно величественных гор, родников и зеленого моря леса, а так же голубого неба, как глаза Ская, с клочками облаков живописно разбросанных по бирюзовому полотну. Никто из ныне живущих даже не пытался описать Якурен – дворец признанный самый красивым чудом света за все время существования мира. Только говорили: «Это нужно видеть». И были правы, потому что один раз увидевший зеленый и такой естественно красивый, без каких-либо излишеств Якурен, никогда его не забудет. И величественные, как будто кружевные на фоне массивных залов трех гармоний сторожевые башни, и полный продуманный до мельчайшей тропинки интерьер комплекса, и, конечно же, ландшафт, частью которого являлся этот порожденный природой дворец.

По прибытию на место к каждому участнику был приставлен слуга или служанка, в зависимости от пола, которые уже заранее отнесли все вещи в комнату и спешно помогли приготовиться к традиционному, но от этого не менее значимому балу, ведь до назначенного часа оставалось совсем немного. В шкафу Ская уже аккуратно висели множество праздничных, роскошных костюмов и ему стоило большого труда выбрать один из них, самый подходящий для сегодняшнего события. В конце концов, он остановил свой выбор на парадном белом мундире, расшитом золотыми, серебряными и голубыми нитями. Воротник был высоким, почти доходящим до подбородка, отороченный золотой тесьмой, которая была и на полах мундира. Обшлаге были полностью золотыми с серебряными пуговицами и голубым орнаментом; галуны и отвороты, расшитые золотой нитью, были сделаны вручную лучшими Османскими мастерицами. Завершало эту красоту голубая лента через плечо, скрепленная драгоценной звездой на боку. Она невероятным образом оттеняла и без того голубые глаза Ская, делая их взор еще глубже и притягательнее. Осмотрев себя в зеркале, он сделал вывод, что весьма хорош собою. Вспомнив о том, что Софья тоже будет присутствовать на балу, он провел рукой по волосам, как перед выходом на мост, приглаживая непослушные пшеничные волосы, и спустился на нижний этаж, где уже собрались почти все участники. Воздушный корабль не заставил себя ждать и доставил всех во Дворец Правительства точно в назначенное время.

Пара портье распахнули перед Скаем двери, которые могли бы послужить входом в рай, и он вошел в гигантский бальный зал. Он напоминал огромную галерею с полукруглым потолком, плавно перетекающим в стены. Первое, что бросилось в глаза – это золото и зеркала. Много золота и зеркал. Стены были увешены зеркальными панелями, которые висели напротив и отражали друг друга, отчего создавалась иллюзия увеличения и так далеко не маленького пространства. Зеркала были в изумительных позолоченных рамах с филигранной серебряной росписью. Спереди зеркал на протяжении всей стены стояли массивные колонны из темного янтаря, такого чистого и искусно обработанного, что, несмотря на исполинские размеры, каждая колонная была почти прозрачной. Сверху колонн царствовал, словно корона, великолепный коринфский орден, которые соединялся с лепниной на потолке. Создавалось впечатление, что колонны не только невесомо поддерживают потолок, но и являются его частью, настолько мастерски был выполнен этот ювелирный переход. Подсвечники на стене светили так ярко, что напоминали полуденное солнце, и все же, настоящим светилом зала была громадная и иллюзионно невесомая люстра, созданная из хрупкого стекла. Она была исполнена полностью из маленьких и разноцветных горных хрусталиков, собранных вместе в сияющую разноцветную композицию, и если потолок был изящно расписан умелой рукой под небосвод с еле заметными чертами тринадцати рефери, то люстру по праву можно было считать радугой. Отдельного внимания заслуживает белый мраморный плиточный пол с причудливым узором из алмазов, который можно было полностью рассмотреть только с потолка. Возле входа в помещение, у противоположной стены находилась массивная деревянная лестница, украшенная мраморными античными скульптурами и резьбой по дереву. В центре зала стоял фонтан, около которого прогуливались влюбленные пары. Из каменных кувшинов золотых дриад и нимф, входивших в скульптурную композицию, лилась не вода, а медного оттенка шампанское с медовым привкусом.

Как только Скай увидел это великолепие, он несколько секунд находился в ступоре от столь незабываемого зрелища. Он и раньше неоднократно бывал на балах, но этот не был похож ни на один из предыдущих. Это было неповторимо. Играла чистая мелодия старинного венского вальса, пары кружились грациозно и синхронно, лишь было видно, как летали дамские юбки, и люди в изящном наклоне о чем-то разговаривали и смеялись. Живой оркестр находился под самым потолком, около противоположной стены, над лестницей и мощь издаваемых им звуков была колоссальной - плавной и не надрывной, оттого так и хотелось ее слушать множество раз. Тонкий звон бокалов, плеск шампанского в фонтане, наивное щебетание барышень и стук их каблуков об каменный пол дополняли эту невероятную картину. Все сияло.

Скай уверенной походкой прошел сквозь «райские» двери в зал. Взгляд лордов, их леди, их дочерей и молодых барышень устремились к очередному гостю и.…Задержались несколько дольше, чем положено. Дамы энергичнее замахали веерами от избытка нарастающей симпатии к голубоглазому незнакомцу, молодые девушки, покрасневшие, взволновано начали перешептываться, беспрестанно рассматривая молодого человека. А сам незнакомец, прекрасно видевший реакцию всех окружающих, мимолетно улыбнулся, что еще больше распаляло девушек. Он наслаждался их амурными волнениями, своей идеально провернутой игрой со столькими женщинами и девушками одновременно. На лордов Скай даже не смотрел, потому что и так знал, что увидит в их глазах: злость, неприкрытую ярость и зависть. Жена засмотрелась на торжествующего герцога, помолвленная дочь уже готова сбежать с обаятельным красавцем на край света. И так, невольно насладившись всеобщим восхищением, которое он навлек на себя, Скай стал искать Софью. Отыскать ее в таком огромном пространстве среди алмазных бликов и большого количества народа оказалось труднее, чем он думал.

Скай уже не замечал ее высокого статуса. Когда она прибыла на бал в сопровождении обширной пестрой свиты, а на лицах расступавшихся пред ней и ее процессией людей, возникло благоговение и восхищение он был несколько удивлен. Он тепло улыбнулся ей и мгновенно опомнился. Софья ведь принцесса, а поэтому удивляться нечему, верно? Софья с низкими пучками кудрявых темных волос по бокам, которые были перехвачены сеткой из серебряных нитей и вплетенным в нее океаническим жемчугом, несколько отделилась от свиты и подошла к фонтану. Скай в ленивой позе отошел от ближайшей стены, прислонившись к которой, он мог разглядеть ее во всей неестественной красе лунной богини. Потрясающее синее платье было похоже на ночное небо и усеяно бриллиантами, которые сияли как ярчайшие звезды. Образ «королевы ночи» дополнял и серебряный полумесяц на обруче, с него плавными волнами ниспадал темно – синий шифон, который переливался матовым тихим светом при каждом движении принцессы.

Звуки его шагом мягко отдавались на мраморном полу. А Софья, заметив его, постаралась сохранить самое простодушное выражение лица, на которое только была способна.

- Здравствуйте Ваше Святейшество, - нарочито официально начал Скай, галантно поклонившись и поцеловав руку Софьи, которую словно вторая кожа обволакивала высокая темно синяя перчатка.

Она, распознав иронию в голосе, улыбнулась и легонько ударила жениха резным веером по плечу.

- За что? Святейшество!

Она с наигранным подозрением окинула его взглядом и высокомерным голосом произнесла:

- Мой супруг решил отказаться от клятвы, данной мне в нашу первую ночную встречу? Не шутите со мной Герцог, - кокетливо улыбнулась Софья.

- Тогда позвольте украсть Вас на танец, моя принцесса. Быть может этим я смогу загладить вину перед вами,- предложил он.

Юноша протянул ей свою сильную руку с тихой улыбкой, самой обаятельной, что находилось в его арсенале, такой, что наблюдавшие эту сцену девушки тут же покраснели и заохали от избытка чувств.

- А на самом деле, Софи, ты прекрасна, как всегда. Но сегодня ты даже превзошла саму себя, любимая, - прошептал он на ушко принцессе, ведя ее в танце под нежные звуки вальса.

- Не занимать галантности! С каких пор ты начал вести себя, как джентльмен? - спокойно спросила Софья.

Скай отшатнулся от нее в притворном испуге и картинно прижал руку к сердцу:

- Моя Госпожа, молю о пощаде! Ваш покорный слуга, лишь желал сделать Вас счастливее.

Она приподняла брови, тщетно пытаясь представить себе такие шуточки на дворцовой площади ее дома, когда их узы брака скрепляли молебнами жрецы, но картинка никак не хотела складываться. В конечном итоге она оставила бесплодные попытки и потянулась к нему, мечтая поскорее оказаться в его объятьях.

Они закружились в танце. Ее синее платье и ее демонический образ резко контрастировал со светлым кавалером, будто день и ночь, встретились поведать друг друга, чтобы затем вновь расстаться. Лилась музыка вальса. Они оба двигались четко и слаженно, как единое целое, а поэтому можно было с уверенностью сказать, что эта пара была если не самой, то одной из лучших. Увидев невесту в таком обличье, Скай поразился куда больше, чем он хотел бы показать. При виде ее, адреналин в его горячей крови и так зашкаливал, а здесь, в более чем обворожительном платье, с таким манящим ночным взглядом, она покорила его сердце во второй раз. И ничего больше не нужно было, чем уверенно вальсировать вместе с ней, ведя ее и чувствовать близость.

Но вот мелодия ночи стихла, точно так же, как затихает природа при появлении зари. И солнца и луна, поклонившись друг другу, разомкнули свои руки.

- Очень хочется пить, - усиленно обмахиваясь веером, сказала Софья.

- Да, я бы и сам не отказался. Никогда не пробовал тамошних угощений.

Рот Софьи широко раскрылся от удивления:

- Если бы ты каждый день не посвящал себя этим ужасным тренировкам, я бы порвала с тобой окончательно, потому что ты бы наверняка превратился в толстяка, как мой кот.

Скай закатил глаза и не обратил на ее выпад никакого внимания, а только сказал:

- Это часть входим в обязанности жениха. Если еда отравлена, то я умру первым, любовь моя.

- Что-то я сомневаюсь, что обычный яблочный пудинг убьет тебя.

Юноша скорчил забавную гримасу:

- Милой Софи так нравится притворятся, что она меня не любит.

Он взял ее под руку, и они направились в дальний конец зала, где находились многочисленные столы с напитками и блюдами. Тут рядом с Софьей торопливо прошел, какой- то парень. Она не успела разглядеть его лица, только блеснула в левом ухе коралловая сережка участника турнира, а потом она почувствовала горьковатый запах апельсина с нотками раскрывшегося жасмина, потом накатила волна душистой руты и, мощную симфонию запаха дополнил камфарно – древесный шлейф. Как только этот дивный аромат осторожно и ненавязчиво коснулся Софьи, то сознание помутнело, воля и разум ушли куда-то вглубь, и осталась только теплая волна, которая приятно и легко распространялась по всему телу. Все произошло мгновенно. Вдруг перестали существовать люди, зал, музыка, даже Скай, который был рядом и недоуменно смотрел на обмякшую принцессу. В мире осталась только она, запах, таинственный участник турнира и невообразимо сильное влечение к нему. Софья почувствовала, как упивается до краев этим ароматом, вбирая его в себя, как младенец молоко матери, что хочет и обнять этого незнакомца, и поцеловать, и уйти хоть на край света. Где-то вдалеке еще не совсем уснувшее сознание кричало призывы остановиться, но одурманенная Софья не слышала его отчаянных криков, как и попыток Ская достучаться до нее. Ее ноги сами по себе начали делать шаги в ту сторону, где скрылся незнакомец, но тут чьи-то сильные руки, схватили ее и повели в обратном направлении. А потом все резко прекратилось. Ее носа коснулся резкий и такой противный по сравнению с этим дурманом запах розы. Когда она открыла глаза, то увидела, как Скай держит платок, вымоченный в розовом масле, около ее лица и его обеспокоенное выражение лица, как будто случилось, что- то страшное. Только вот принцесса совершенно не помнила что.

- Что с тобой случилось? – тихо спросил Скай, наклонившись, так чтобы их глаза были на одном уровне. Он едва сдерживал бурю негодования и приступ ревности к этому странному парню в себе. Его пальцы схватили платок провонявший розами так крепко, что все побелели.

- Я… я не знаю, Скай. А что я сделала?

- Ты не помнишь? – изумленно спросил он. - Должно быть всему виной тот запах в отдаленной части зала. Около тебя прошел участник турнира, и ты внезапно развернулась в его сторону, твои глаза закрылись и ты медленно, но «верно» зашагала в его сторону. Я был полностью обескуражен, увидев, как ты посмотрел на него. Нелегко быть с такой жестокой невестой, - Скай старательно пытался скрыть гнев, однако он все равно прорывался наружу в холодном и официальном тоне голоса.

- О, Боже! Во имя Рефери, как же мне стыдно!- воскликнула Софья, сжимая в руке стакан воды и не обращая внимание на то, что дрожит всем телом.

- Необычный аромат, притягивающий к себе, как магнит, - пояснила она, притрагиваясь рукой к голове, пытаясь унять пульсирующую боль. - Помню только, что провалилась некую бездну.

- Знать бы только, что это, - голос Ская звучал мягко, но в нем слышались и стальные нотки.

-Это нероли, - послышался задорный женский голос.

Скай обернулся и хотел уже в своей обычной надменной манере ответить вмешавшемуся в разговор, но застыл на полуслове, потому как увидел совсем не того, кого ожидал. Это девушка. И первое, что заметил Скай - глаза. Необычайно яркие, изумрудные с живым молодым блеском, которого порой не бывает у раскрашенных Шанхайских девиц. Их глаза, как у мертвой рыбы, а ее широко раскрытые в ореоле пушистых длинных ресниц дышали жизнью. Веснушчатый нос был немного вздернут кверху, а овал лица обрамляли поистине роскошные густые рыжеватые волосы, но не огненные, а с неким золотистым отливом. Скай видел такие прически у придворных дам и на этом балу в том числе, однако было очевидно, что девчонка не использует никаких красок и косметических средств, чтобы создать такой насыщенный натуральный медный отлив. Прическа ее была очень простой, но от этого не менее красивой. Некоторые пряди длинных, до самых бедер волос, были заплетены в тоненькие косички, а непослушная копна разметалась по спине, плечам, кое-где пряди выбивались, но эти несовершенства, ни в коей мере не умоляли достоинств девушки, а только наоборот, подчеркивали ее очарование и толику детской непосредственности и наивности. Но не повезет тому, кто воспримет ее ребенком, ведь в ее взгляде кроме веселья читалась глубина мыслей, вызов, а еще чувствовалась пугающая внутренняя сила, словно напряженная струна.

Нельзя сказать, чтобы Скай был очарован. Нет. Он не был падок даже на самых красивых девушек, да и любовь с первого взгляда давно осталась в детских сказках, но чем- то она его заинтересовала. Но в этом он никогда не признается, даже самому себе.

- Нероли? Что это? – с вызовом спросил он.

- Это сильнейший летучий афродизиак. Иными словами завлекающий запах. Нет оружия изысканнее, чем аромат, - широко улыбнулась незнакомка.

- Тогда все становиться ясно, - задумчиво пробормотала Софья, - а это не опасно?

- Опасно? Конечно же, опасно оказаться в обществе такого молодого человека, как тот, который чуть не похитил вас у двора Великих Судей, но не беспокойтесь о состоянии здоровья. Ваше Величество, он абсолютно безвреден. Будьте осторожнее с ароматами. Из милого украшения быта, они могут превратиться в чудовищное оружие.

- Что за глупости? Запах призванный вызывать на лице людей улыбку не может навредить. Как такое приятное вещество может вмещать в себя столь мерзкие функции? – возмутился Скай. Его настроение неожиданно испортилось, а потому на краткий миг наступила тишина. Во взгляде юноши таилась угроза, на что девушка отступила и слегка поежилась.

- Извините консорт – принц, - пробормотала она, поклонившись.

Выражение лица Ская не изменилось, и он все продолжал изучать ее своим пристальным взглядом.

- Я не желала обидеть Вас. Что ж, прошу прощение за столь бесцеремонное вмешательство в Вашу беседу. Разрешите откланяться. Она выказала им жест, принятый в высшем обществе, а именно элегантный кивком головы и удалилась.

- Скай, ну зачем так грубо? Она лишь разъяснила нам ситуацию, - попыталась вмешаться Софья.

- Она влезла не в свое дело, - резко ответил он.

- Уважаемые дамы и господа! Музыка тут же смолкла, и разразился откуда-то уже знакомый голос верховного наместника:

- Именно в этот момент, именно здесь и сейчас будет внесен в центр зала экран связующий вас и ведьму, которая скажет всем нам, кто же эти два счастливчика, которых она почтит своим одобрением и особым камнем сапфира.

Два лакея быстро и почти незаметно внесли в зал, и поставили рядом с фонтаном небольшой резной столик, в центре которого был установлен огромный хрустальный шар, связующий гостей и ведьму.

Дело было в том, что на балу в честь участников турнира, в определенный момент наместники связывают ведьму с присутствующими на балу и ведьма называет или указывает на одного юношу и одну девушку, которые по ее мнению имеют исключительную возможность стать первыми на поле боя. Все участники получали в дар драгоценную алую серьгу, которая означала, что теперь этот ребенок принадлежит миру войны. Миру, в котором он должен научиться быть собой, а главное ставить чужие интересы впереди собственных. В отголосках прошлого немногие получали сапфир – благородный камень небес. Свобода и воля к победе – несовместимые друг с другом черты совмещались в этом лазурном оттенке. И даже умирая на арене, жажда жизни тех людей обращала багровый цвет камня в голубой, придавая сил к недосягаемой до того победе. По обычаю избранники будут танцевать. Не будет между ними вражды и скверных мыслей, ведь именно они зеркальное отражение непорочности неба.

- Итак, начинаем!

Гости столпились вокруг хрустального шара, который с каждой секундой становился все мутнее и мутнее, как будто кто-то наполнял его паром изнутри. Наконец внутри темной сферы появилось лицо ведьмы, так и не изменившееся за долгие десять лет. Она была все так же прекрасна со своими волнистыми черными волосами, с замысловатым головным убором и хитрыми влажными глазами, которые внимательно смотрели на каждого из них. Скаю показалось, что на нем она задержала взгляд немного дольше, чем полагалось, хотя может это воображение разыгралось, и его самоуверенность дала о себе знать.

- Здравствуйте мои дорогие герои, - начала ведьма, - все вы помните тот волнующий миг в моих покоях, когда я приоткрыла вам тайны мироздания и дверь в будущее. Так вот теперь еще один важный этап, который вы должны пройти. Пройти и не побояться тех, кого я хочу звать победителями турнира.

Сначала ничего не произошло. Участники взволнованно смотрели друг на друга.

- Наш мир – это мутное стекло. Судьба переплетается своими красными лентами с нашей жизнью, однако ее можно разорвать. Эти ленты, - шепотом пробормотала она, - когда вы порвете их, вернуть назад что-то уже не получится.

Скай застыл. Голубой сапфир сиял в его металлической оправе серьги, что обжигала кожу. Он знал, что отмечен, но предполагал, что камень олицетворяет лишь силу стихии, который владеет верховный воин в иерархии турнира. В их мире существовала группа людей, обладающих сверхъестественными способностями, и делилась на три уровня – А, В и С. Владеющие уровнем А – это чистокровные потомки ангелов, по крайней мере, так гласят легенда. Наделенные высшей, чистейшей силой, они могут подчинять себе стихии. Опьяненный успехом, Скай вобрал в себя новые потоки уверенности и твердой походкой вышел в центр зала, ожидая отмеченную девушку. Он хорошо подходил на эту роль, на роль героя, а поэтому каждая девушка в зале мечтала сейчас быть отмеченной, чтобы просто подержаться с ним за руку и посмотреть в его глаза. Скай терпеливо ждал. Стояла мертвая, но напряженная тишина. Тут сзади послышался стук легких шагов, толпа выдохнула, и Скай повернулся, чтобы почтить галантным поклоном избранную девушку, и тут замер.

- Что? – пробормотал он, уставившись на рыжую копну волос. Ему показалось, что он задыхается. Только сейчас Скай смог увидеть ее в полный рост, ведь там, у столов было не до этого. На ней было очень простое, хлопковое нежное платье белого цвета, как декабрьский снег. Талия была подчеркнута коричневым кожаным корсетом со шнуровкой спереди, а на длинных и стройных ногах туфли без каблуков, того же коричневатого оттенка, которые обхватывали щиколотку тонкими ремешками. Скай удивился простоте этого наряда. Он никогда не видел, чтобы в таких добротных вещах ходили и дома, что уж говорить про балы? Но, тем не менее, ее невинность его ничуть не смущала и не коробила. Было очевидно, что если бы она вырядилась в более роскошный наряд, то не была бы и в половину так прекрасна, как сейчас.

Он чувствовал, что внутри у нее скрыто гораздо больше, только до этого нужно было добраться. Интерес, увлечение или же нечто большее?

Он вежливо подал ей руку, как немое приглашение на ритуальный танец, которому всех детей учат практически с пеленок. Она ответила на этот жест и Скай только сейчас понял, что ее рука была такой же маленькой и хрупкой, как и у его Софи. И это претендент на победу? Зазвучали трубы, ритмичный стук барабанов и наконец, под плач скрипок, песнь арф и арии фортепиано они начали свой танец.

Он был подобен раскрытию цветка. Сначала они не доверяли друг другу и не были едины в танце. Все па были исполнены с ювелирной точность и изяществом, но не было в них чувств и утонченности. Без души, без задора – стеснение и зажатость охватила их с головой. Словно двум птицам, стремящимся в небо, подрезали крылья, а душа желала оказаться в выси. Они походили на несчастных страдальцев, навечно обреченных скитаться по земле, создавая безуспешные попытки нового полета. Постепенно бутон их танца набирал силу, чтобы раскрывши свои лепестки, взбудоражить зрителей неистощимо прекрасным восторгом и желанием присоединится к этой чувственной и динамичной паре. Их танец развивался стремительно и быстро. Все меньше становилось расстояние между их телами, все более крепкими были поддержки, и все охотнее девушка отдавалась и доверяла себя в сильные руки юноши. Их быстрые ноги двигались синхронно, будто это был единый организм, они даже дышали в унисон. Па! Еще одно! Роскошные рыжие волосы вместе с белой юбкой колыхались из стороны в сторону, подхваченные ветром. Их глаза встречались все чаще и чаще, только теперь они были объяты огнем, жизнью, и общим желанием продолжать этот полный жгучей страсти и фееричной легкости танец. Шаг! Шаг! Еще один! Поворот и поддержка под самый потолок! Если танец с Софьей был полон контрастов, то сейчас два сияющих солнца слились в одно невероятное творение гения. Только музыка и дыхание звучало в их ушах. Не было больше мира, кроме белоснежного каменного пола. Танец и музыка захватили их в бешеный водоворот, где каждое движение, каждый вдох сопровождался выплеском вездесущей молодой энергии. В то же время Скай был нежен и осторожен. Он боялся навредить этой хрупкой на вид девушке, словно фарфоровой кукле, но когда темп танца вместе с музыкой чуть замедлился, то он услышал быстрое биение ее сердца под платьем, горячее дыхание, запах волос и это привело его в настоящий экстаз. Поворот вокруг собственной оси! Шаг! Взмах! Поворот! Поддержка! Он возносил ее в наверх словно птицу, которая вот- вот улетит. Они кружились и казались уже не оторванными друг от друга отмеченными, а настоящим целым. Они оба были в белом, и это только добавляло красоты из элегантным движениям. Ангелы, спустившиеся в этот грешный мир. Музыка закончилась, а вместе с ней и эта чувственная симфония. Гости разразились громкими аплодисментами такой силы, какой не видывал и никогда больше не увидит этот зал. Они поклонились друг – другу и их руки неохотно разъединились. Им обоим было неловко смотреть прямо в глаза. Девушка, не поднимая головы, поблагодарила Ская за замечательный танец и ушла в другой конец зала, а Скай направился к Софье.

- Ну что ж, поздравляю, милый Скай, - улыбнулась Софья, - но лавры отмеченного не дают тебе права флиртовать с другими девушками, пусть и очень красивыми, - сказала она ледяным голосом, за которым угадывалась и плохо скрываемая радость за успех любимого.

- О чем ты, Софи? – спросил Скай тихим и уверенным голосом. - Это был просто танец.

- Просто танец?! - от гнева у Софьи даже порозовели напудренные щеки. - Ты называешь просто танцем эту страстную прелюдию?!

- Софья! – уголки рта Ская чуть поползли вверх. - Что ты себе придумала? Я же не посторонний человек, я консорт – принц, я твой жених! Не забывай о том, что мы помолвлены, и я не то, что не имею права, я и в мыслях такого не допускал, чтобы просто посмотреть на другую!

- Не притворяйся идиотом, - прошептала она.

Он посмотрел на нее своими лазурными глазами, излучавшие только безграничную любовь и заботу.

- Ну же, Софи, - он протянул руку и коснулся ее волос. – Поверь мне.

Теперь его голос был некий приказ и Софья стояла неловко прижавшись к одной из янтарных колонн и была в полной растерянности.

- Ты любишь меня? Правда? – еле слышно прошептала она.

Ответ был намного лучше всех слов. Скай молча взял Софью за талию, наклонил назад, и сам же приблизившись к ней, поцеловал прямо в губы и будто розовый лепесток роз коснулся ее губ. Его губы были жесткие и сильные, но теплые и невыносимо нежные.

- Надеюсь, ответ ясен, - уже в своей обычной манере проговорил он с довольной улыбкой.

- В превосходстве, - пробормотала Софья, все еще не пришедшая в себя. - Но я хотела поздравить тебя с этой великолепной новостью.

Она дотронулась пальцами его голубого сапфира и тихо отозвалась:

- Ты и вправду…

- ВашеВеличество! Ваше величество, во дворце вас уже ожидает Британский посол! – прокричала ей фрейлина.

Софья виновато посмотрела на Ская, но он все поняв и без слов, кивнул. Принцесса поправила тиару и гордо удалилась с бала в сопровождении своей пестрой свиты, с какой и появилась.

Скай еще долгое время в глубокой задумчивости стоял в стороне ото всех, но решив про себя, что на сегодня достаточно, удалился. От «райских» дверей до выхода вел длинный коридор, расписанный сине – белой гравюрой очень тонкой работы. Скай только тут почувствовал, как душно было в бальном зале, только вдохнув всей грудью ночной свежий воздух, наполненный зеленой влажностью. После того танца у него остались противоречивые чувства, а точнее некая пустота. Он на удивление не помнил сам танец, только отдельные вспышки эмоций, которые едва могли дать полную картину вечера. Тут в конце коридора, рядом с большой аркой он увидел девушку в белом платье и повинуясь спонтанному желанию он прокричал:

- Не пристойно юным особам прохлаждаться в столь поздний час.

Она повернула голову и подарила ему улыбку:

- Я смогу постоять за себя. Вечер удался?

- Да, - ухмыльнулся он, припомнив поцелуй, - никогда не был так счастлив. Собираетесь уже уходить?

- Да, и Вы насколько я вижу тоже.

- Проницательности не занимать, - не удержался Скай от колкости.

Тут девушка улыбнулась еще шире, что заставило его немного приглядеться к ней.

- Нам всем пора, ведь уже завтра нас ожидает первое задание. И я не надеюсь, что оно будет легким, так что лучше набраться сил, - она чуть помедлила, но все же сказала, - и я желаю Вам удачи.

Скай почувствовал себя так, будто ему на голову вылили ведро ледяной воды из Святого Озера.

- Желаешь удачи своему сопернику? Следует ли мне обозвать тебя дурой? – Скай склонил голову, чтобы лучше удалось разглядеть выражение ее лица в кромешной тьме.

- Я не вижу в этом ничего ужасного. У Вас есть сапфир небес, но этот камень есть и у меня так же, - она посмотрела на Ская своими невероятными зелеными глазами. – Не зная моей силы, Вы подходите ко мне. Могу ли я тогда назвать Вас глупцом? Откуда такая уверенность, что я не воткну кинжал Вам в спину?

Он смотрел на нее еще какое-то время, а затем, улыбнувшись, произнес:

- Спокойной ночи, Миледи. Надеюсь, что небеса позволят Вам дожить до второго раунда.

Девушка развернулась и плавно пошла в глубину коридора и когда она подошла к выходу, к арке.

- Миледи! – прокричал Скай.

Она остановилась, услышав его голос и обернулась:

- Как Ваше имя?

Ветер развивал ее белоснежное одеяние, глаза сияли в лунном свете и она произнесла:

- Лира.
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Amantel (архив) » 27 Aug 2012, 13:59

"[color=#282828][font=helvetica, arial, sans-serif]Единственный человек, на которого Скай без опаски мог положить – это Клаус[/font][/color]" вы уверены что хотели сказать именно это?)
User avatar
Amantel (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 01 Sep 2012, 17:45

[b] [url="http://www.mikata.ru/index.php?/user/934-amantel/"]Amantel[/url], да есть такое :gimme: [/b]



[center]Глава 3. Смертельная тень предательства.[/center]

[center][b][i]Доверие – это мужество, верность – это сила.[/i][/b][/center]

[right][b][i](М. Эбнер-Эшенбах)[/i][/b][/right]



- Сертификация была успешно пройдена, - женский голос, разнесшийся по залу, словно объявление неминуемого конца, был так прекрасен и не вообразим, что не мог принадлежать механическому творению, - пожалуйста, пройдите в центр переподготовки.

- Пошевеливайся, - презрительно сказала девушка позади нее, - иначе ты не дождешься турнира. Лира заметила на себе отчужденный взгляд незнакомки и недоверчиво покосилась на ее дрожащие руки. Они обе были ровесницами, только если Лира была похожа на оборванку, то у данной особы были все декоры модных тенденций нового света, начиная с рубиновых колец и заканчивая великолепным замшевым костюмом, покрытым тонкой золотой обшивкой. Ее ноги подрагивали, а зубы постукивали от холода, хотя в зале была плюсовая температура.

- С тобой все хорошо? – спросила Лира, пропустив мимо ушей колкое замечание.

Ответом ей была усмешка, полная злобы:

- Отвали, недоразвитая, - девушка прошла вперед, задев Лиру плечом, и с угрюмым видом прошествовала по указанному ее попутчиком коридору.

Лира с обеспокоенным видом, смотрела ей вслед, припоминая глаза, в которых плескалось безумие, но посчитала, что стоит выбросить это из головы и последовала за группой людей с таким же номером на карточке, что выдали и Лире. На стенах коридора висели газовые лампы, отбрасывающие диковинные тени на их застывшие лица, казавшимися такими же каменными, как и уродливые химеры, украшавшие готические здания. Подобное обращение к ней было не впервой. С раннего утра, всех девушек до восемнадцати лет отвели в подземный бункер, чтобы провести дополнительный медицинский осмотр и удостовериться в их подлинной личности. В прошлом были случаи, когда участники, заключив соглашение с миром теней, просили демоническую кровь у детей ночи, чтобы изменить свой облик, тем самым нарушая законы всего человеческого общества. Нет ничего ужаснее, чем сделка с одним из этих чудовищ. У нее в голове сразу возникли жуткие образы: разорванные тела, истекающие кровью; дети, похожие на куклы, у которых не хватало конечностей, а на лицах застыло выражение безмолвного ужаса. Безумная волна жара, опустившая крыши зданий, выполненных в викторианском стиле, и тучи огненных искр полетевшие в голубое небо. Ласка пенистых и бушующих волн, мощно разбивающихся о скалы и нежно окутавшие ее босые ноги, распухшие от ожогов и страшное ощущение одиночества, разрывавшее сердца, когда она смотрела на детей с перерезанными гортанями, а алая струя, бегущая по белому покрову снега, встречалась с изумрудной водой озера.

- Прошу сюда, - сказал мужчина и почетно поклонился, приглашая Лиру в новый вход тоннеля. Кожа была его, как у трупа, серая, а глаза настолько красные, что она поражалась, как человек стоит на ногах, он будто не спал несколько месяцев подряд. Лицо его было изуродовано шрамами, рассекавшими его левую бровь и щеку, оставляя мерзкий отпечаток прошлого. Туловище представляло собой смешение костей и кожи, но он все равно шел быстрым шагом, за которым девушка едва поспевала. Было унизительно осознавать, что она задыхалась, поднимаясь по крутой лестнице, в то время как человек даже не вспотел. Их называли проводниками. Эти люди представлялись ко всем пятидесяти четырем участникам, чтобы сопровождать их на формальные встречи или обследования. Однако никогда не стоит забывать, что именно они назначаются для смертной казни, чтобы устранить того, кто не подчиняется приказам. Они носили строгую черную одежду, поэтому при свете сияющего кристального факела в кромешной темноте его бледное лицо представлялось кровожадной гримасой мстительного духа, спустившегося в наш мир, чтобы расквитаться с должниками его смертной жизни. Ее распущенные волосы колыхались от ветра, что проникал сквозь каменные щели подземного лабиринта, и приходилось часто моргать, чтобы зрение не помутнело.

- Процедура не представляет ничего страшного, - неожиданно сказал человек. – В Ваше тело введут нано машины, позволяющие следить за передвижением, состоянием силы на поле боя и фиксировать ее в нужный момент.

- Фиксировать? – голос ее прозвучал совсем тихо и был похож на сдавленный писк.

- Да, - он ненадолго замолчал, изучая ее своими кровавыми глазами, а потом продолжил. - Во время боя Рефери по своему желанию могут лишить Вас силы и вовсе, либо установить определенный барьер, который Вы не сможете перейти. Естественно это ни в коем случае не затрагивает властелинов стихий с высшим уровнем.

- Зачем же это нужно? Боги любят поиграть? – спросила Лира, равнодушно уставившись себе под ноги, хотя внутри все сжалось в тугую струну, по которой можно было бы провести смычком.

- Вам все объяснят потом, - не смотря на нее, проговорил мужчина. - Моя работа заключается в ином. Лира потупилась и глубоко вздохнула, стараясь успокоить сердце, трепетавшее в ее груди, словно крылья колибри.

Он остановился и нарисовал рукой на стене странные знаки, после чего черный полы его плаща взметнулись от сильной волны ветра, и Лира затаила дыхание. В ее голове блуждало миллион вопросов, начиная от странных рунных заклятий, вспыхнувшие янтарным сиянием и позволяющие открывать потайные двери и заканчивая обстройкой самого подземного комплекса. Здесь смешались современность и далекое прошлое – технологии эры первопроходцев, которые помогли человечеству обрести возможность управлять стихиями и алхимические заклинания, существовавшие с начала времен. Узкий проход, в котором они сейчас находились, напоминал средневековую крепость. Каменные плиты раздвинулись и человек, как и прежде вновь поклонился, обводя рукой холодную комнату, в центре которой был идеальный овальный бассейн, наполненный белым раствором. Пар, исходивший от ароматной ванны, доходил до самого потолка и щеки девушки покрыл легкий румянец. Она сделала несколько нерешительных шагов вперед и недоуменно посмотрела на своего провожатого, как бы спрашивая взглядом «Что мне теперь делать?».

- Я оставлю Вас на некоторое время здесь одну, - невозмутимо проговорил мужчина. – Тереза все объяснит.

- Тереза?

Он поднял указательный палец вверх, и Лира подняла настороженный взгляд на мраморный потолок, увидев небольшой электронный прибор.

- Это Тереза, - пояснил он, - голограммное обеспечение, обслуживающее одновременно всех участников турнира. Ее можно назвать Вашим личным медиком, но лишь на момент прохождения переподготовки.

Девушка в замешательстве уставилась на горячую жидкость, от которой у нее закружилась голова, но все-таки кивнула и улыбнулась своему проводнику.

- Уместна ли сейчас моя благодарность Вам за то, что помогли мне добраться сюда? – спросила она.

Одного его взгляда хватило, чтобы ее улыбка исчезла как по мановению руки.

- Это входит в часть моих обязательств. И, если Вы знаете законы, то по приказу моих Господ, я лишу Вас возможности дышать.

Лира не ответила, но и лицо ее не изменилось, она лишь молча кивнула и послала ему очередную робкую улыбку.

- Поразмышляйте над этим, - сообщил проводник, возвращаясь к магическому проходу, и растворился в коридоре. Лира слышала его удаляющиеся шаги, и только когда он окончательно ушел, она впервые смогла почувствовать, какая сверхъестественная тишина проникает в каждую клеточку ее естества.

Пальцы девушки нашли несколько пуговиц на рубашке, и она резким движением распахнула ее, быстро освобождаясь и от остальной одежды. Легкая хлопковая ткань скользнула по обнаженным плечам и ее дрожащие руки прикоснулись к застежке брюк. Аккуратно сложив свои вещи, она несколько раз глубоко вздохнула. Огромное зеркало, висевшее на противоположной стене, отражало ее стройную фигуру и оливковую кожу, струящиеся по спине медные волосы, изумрудные глаза, в которых читалась непреклонная решимость и удивительное спокойствие. Она подняла свой взор на левое предплечье и замерла, осторожно рукой коснувшись бархатной кожи. На ее губах заиграла таинственная улыбка.

- Все получится, - пробормотала Лира, пробегая пальцами по оголенному плечу. – Я смогу.

Лира медленно спускалась по кафельным ступеням, и когда ее тело полностью погрузилось в белоснежную воду, она блаженно выдохнула и слегка потянулась, скрестив руки. Несколько минут она просто наслаждалась теплотой – вода почти обжигала – и размышляла над тем, как всего несколько часов назад она пыталась отскрести грязную шелуху, покрывавшую ее кожу. Вспоминала свое желание отскоблить себя добела или до крови, чтобы скрыть царапины и ссадины, покрывавшие руки и ноги, и заставила себя остановиться, лишь когда на руках действительно выступила кровь. Она приоткрыла глаза и увидела, как на другом конце купальни, прямо на бортике, свесивши свои ноги, сидела маленькая девочка с короткими золотистыми локонами и с миловидным разрезом шоколадных глаз. Бархатное зеленое платье доходило ей до колен, а босые ножки плескались в воде.

- Ты должно быть Тереза, - сказала Лира.

- Вероятно, - машинально обронила девочка. - А у Вас не так много времени, если хотите знать. Я уже подключила к системе больше половины всех, кто находится в кампусах, потому что будет очень печально, если Вы не сможете отойти от болевого шока.

Лира пожала плечами:

- Я привыкла к боли, - пояснила она, - а вот удовольствия полежать в горячей ванне не так часто испытывала за все свое время.

Лира посмотрела на лицо девочки по имени Тереза, повернутое к ней в профиль, спокойное и утратившее выражение девичьей невинности. Она отрешенно вглядывалась в дребезжание молочного раствора, словно что-то вспоминала, застыв в образе ангела, а потом тихо проговорила:

- Пора.

Лира сжалась и сильнее прислонилась к мозаичной плитке бассейна, увидев, что в глазах Терезы промелькнула белая полоса, а потом еще и еще. Все это было так странно. Она походила на обычную девочку, но если протереть заспанные глаза от сладкого сна, то можно понять, что перед тобой одно из устройств, повергнувшее человечество во тьму.

- Активизировать молекулярный покров, - сказала Тереза, все тем же затуманенным взором, - подключиться к системе первого уровня.

Лира постаралась расслабиться, когда увидела за курящимся над водой паром черные провода с тонкими иглами. Она не вылетела из воды только потому, что окоченела от ужаса. Девушка не раз слышала о программе «переподготовки» и некоторые погибали в результате несчастного случая, потому что не смогли выдержать слияния собственной крови с органическими нано машинами. Провода черными змеями овеяли ее ноги и волнообразно потянулись к ее рукам. Лира попыталась отстраниться, ухватившись за край бортика, но руки соскользнули, и она фыркнула, подавившись полу истерическим смешком.

- Тебе лучше не сопротивляться, - спокойно сказала Тереза. – От этого боль, что ты почувствуешь, станет только крепче. Выражение лица ребенка сделалось столь суровым, что злость, обрушившаяся на девушку, улетучилось в одно мгновенье. Тереза наклонила голову и вожделенно облизнула губы.

- Начать материализацию, - пробормотала девочка.

Глаза Лиры распахнулись и из них брызнули кристальные капли слез. Иглы проникли под кожу, проникая в самую глубь тела, соприкасаясь с венами, и она забыла, как дышать, настолько невыносима была агония. Ее охватили стыд и горечь и, стиснув зубы, почувствовав, как по краям ее губ бежит кровь, она смотрела в потолок, молясь о том, чтобы небеса напомнили ей, как дышать. Она справится. Обязательно справится. Она умеет выживать и ничуть не желает провести остаток жизни здесь – в мире демонов и смерти, чтобы снова смотреть на разоренные селенья и сражаться с бесами, что разрывают тела в клочья, оставляя других вглядываться в их кровавые пасти, из которых доносится запах гнили. Она вытерпит, ради [b][i]него.[/i][/b] Она готова была закричать в любую секунду – живот скрутило так, как будто ее пронзили несколько кинжалов.

Тереза невольно прыснула. И в один прыжок преодолел расстояние от своего бортика к тому, где пыталась сдержать унизительный крик боли Лира. Боль – это чувство распространилось по всему ее телу, разум роптал единственное слово – терпи. Подол платья Терезы трепетал, словно где-то было открыто окно, но она ведь всего лишь голограмма, верно? А здесь повсюду царит невыносимая жара, настоящий пожар, пожар, поглощающий ее всю без остатка. Ее голова откинулась на бортик купальни, когда она почувствовала, что иглы вводят раствор в ее организм и громко вздохнула, обретя вновь возможность наполнить свои легкие спасительным кислородом.

Когда Тереза положила руку на край купальни, Лира краем глаза посмотрела на ее самодовольную улыбку.

- Теперь, ты собственность моих Господ.

Лира закрыла глаза, но все же смогла еле выдавить из себя:

- Почему ты так считаешь?

Девочка искоса поглядела на своего оппонента:

- Почему? Потому что ты всего лишь человек. Люди так ничтожны, словно мошки, застывшие в янтаре.

Лира пронзила ее убийственным взглядом и потребовала:

- Убирайся! Ты просто завистница, которая прожив слишком долго на этом свете, так и не прониклась в истинное значение смысла жизни. Ты завидуешь людям, потому что, несмотря на все их недостатки, грехи и пороки в их сердцах есть свет, свет, силы, которой тебе никогда не достигнуть.

Тень сомненья мелькнуло на ее лице, но она тут же равнодушно прокрутилась на одной ноге вокруг себя и ее подхватили невидимые силы, опустившие ее в самый центр бассейна. Ее ноги коснулись глади воды, но от него не пошло разводов и Тереза печально пожала плечами.

- У меня только один вопрос, человек, - сказала девочка. – Каждые сто лет я задаю вам этот вопрос, всем пятидесяти четырем участникам турнира.

Лира насторожилась.

- Почему ты здесь? - спросила Тереза, и глаза ее светились огнем.

Лира на секунду задумалась и похолодела в горячей купальне, но все же ответила:

- Потому что так предрешено.

Глаза Терезы потухли так же естественно, как и зажгли внутри себя игривое пламя.

- Я ожидала другого ответа от тебя, - честно призналась она.

Лира промолчала, стараясь не замечать на себе ее пристального взгляда, поскольку иглы выходили из ее тела, и она сосредоточила все свое внимание именно на этом.

- Я знаю, что ты лжешь, - продолжила она. - Я знаю все о тебе – ритм сердца, кровь, что бежит по твоим венам, каждую деталь твоего тела, даже ход мыслей. Не пойму одного – что делает на турнире человек вроде тебя?

Лира поморщилась и представила себя вдали от этого места, постаралась взбудоражить в себе все те эмоции, которые так часто успокаивали ее, когда она пряталась от насильников или низших классов детей ночи, когда клочком свернулась от страха в пещере, отдаленной от ближайшего поселка на несколько сот километров. В месте, где обитал холод и страх; в месте, где ее ждали заботливые объятья и теплый плащ, в который он укутывал ее на ночь, в то время как снаружи шла снежная буря. Серебряные осколки снега падали на землю, растворяясь в ярком сиянии чистоты. На черном небосводе пробивались сквозь тьму пестрые звезды, блеск которых успокаивал бьющееся в унисон сердце. Его запах обволакивал ее, и даже спустя столько лет она старалась припомнить себе его последний поцелуй. Но как ни старалась она воскресить в себе эти воспоминания, они всегда ускользали из-под ее пальцев, словно все было дурманом, который наслал на нее одно из тех омерзительных существ. Растворенная дымка мечты, что накрыла беспроглядная ночная тишь.



[center][i]- Прости…[/i][/center]





За что он извинялся? Почему печаль и одиночество никогда не покидали его прекрасное лицо? Почему он плакал, когда она спала на его коленях, а его рука заботливо покоилась на ее голове или пропускала через пальцы ее грязные волосы так, как будто это было самая величайшая драгоценность? Почему бросил ее одну посреди снежной пустыни и скрылся в ночи, как призрак? Это было похоже на проклятье – электрический разряд, исходивший от потока света, в котором стояла его одинокая фигура. Свет разрастался с каждой секундой все больше, застилая слепящую пелену ледяных кристаллов снега и голубые руны, окружающие его, взметнулись вверх. Всего на миг маленькая девочка закрыла лицо руками – смерть, казалось, дышала ей прямо в лицо и она не могла пошевелить ни единым мускулом. Открыв глаза, она увидела все тот же рассеянный свет лунного диска, что парил в черноте неба и падающие наискосок снежинки, образуя мелкие капли воды на ее лице, что так походили на слезы. Сумрак ночи пропитался им, но его не было. И тогда она кричала, раскрывая свои истинные чувства всему миру. Но он навечно замолчал и ничего с тех пор не изменилось. Даже сейчас, обнимая себя за плечи, Лира хотела напомнить хоть на миг его сильные руки.

Лицо девушки скривилось не то от поступающей от ног боли, не то от нахлынувших чувств.

- У тебя самый низкий уровень, - протянула Тереза, смотря на нее с подобием любопытства. – Почему серьга досталась кому-то вроде тебя?

Лира едва не улыбнулась, она была так далека от этих мыслей, что совсем не слушала того, что говорит ей эта маленькая девочка.

- Должно быть здорово, делать выводы на основании собственных представлений, - с легкой улыбкой сказала девушка, выходя из бассейна.

В этот момент каменные плиты с грохотом отодвинулись, и вошел ее проводник с белоснежной одеждой в руках. Лира не пошевелилась и попыталась сохранить в себе дуновение ветра, что заставил замереть ее. Она прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, а когда пришла в себя от минутного забвенья, то не проронила ни слова. Мужчина не смутился ее наготы и решил сразу перейти к делу, произнося слова своим холодным голосом, как и то дыхание морского бриза, что он принес с собой:

- Через час всех будут готовить к ознакомлению с ареной. Должен признать, - сказал он, расхаживаясь по комнате взад-вперед, - что место битвы порой назначается в самом неожиданном для всех месте.

Лира улыбнулась и вздохнула, принимая одежду из его рук, словно самое тяжелое осталось позади. Крохотные ранки все еще покалывали и кровоточили, поэтому, когда она полностью оделась, то заметила на полу алеющие разводы, смешанные с молочными каплями воды. Благородный, невинный и непорочный белый цвет окрасился в кровавый оттенок греха.

- Например, в гнезде крыс? – насмешливо спросила девушка, застегивая последнюю золотую пуговицу на куртке с выгравированным на ней символом объединенных наций – парящего сокола. Вещь была выполнена из уникального материала похожего на кожу и идеально подходила к ее фигуре, делая акцент на ее округлостях и не стесняя движения тела.

Проводник пропустил мимо ушей сквозивший сарказм в ее словах, но все же спросил:

- Слышали о крысах?

- Да, полагаю их достаточно много возле священного озера Байкал. Мне посчастливилось побывать как-то в тех местах. Зрелище не самое приятное, в особенности, когда на твоих глазах потрошит ребенка стая тварей, размером с ладонь, и ты не можешь ничего изменить, потому что дитя на их территории.

Проводник неохотно кивнул:

- Действительно трагичный опыт, но есть из низшего класса и более ужасные особи, не так ли? Я удивлен, что Вы знаете этот вид гибрида, - искренне признался человек.

- Мне часто приходилось сталкиваться с кланом Омега, несмотря на то, что все свое детство я провела в Йоркшире. В этой области не так часто встретишь обитателей ночи, и все же мелкая утварь там водится, напоминая о том, что на нашей грешной земле живут не только люди. А к чему мне стоит быть готовой в столице Шанхая? – спросила Лира, заплетая в косички еще не высохшие волосы.

- Многое, чего Вам до начала боев знать не следовало бы. Ах да, - он на какое-то мгновенье умолк и поднял голову, рассматривая недовольное выражение лица девочки, что все еще парила над поверхностью воды, - Тереза, я хотел бы, чтобы данные о моей подопечной сегодня же появились в базе данных.

- Все?

Он не отвечает на ее вопрос, а вместо этого пожимает плечами и направляется к выходу из медицинской комнаты. В подобных ситуациях Лира привыкла полагаться на свою интуицию и незаурядную проницательность. Для нее наивная Тереза и угрюмый проводник были шутливой компанией, которой стоит не доверять и не уделять внимание словам, что выходят из их лживых уст. Лира твердо решила для себя докопаться до сути происходящего, впрочем, разгадывать загадки не всегда было ее самым любимым занятием. Слишком многое скрыто от глаз всех, включая и тех, кто преклоняет голову в низком благолепном поклоне у самих тронов Великих Рефери. Она начинала размышлять над тем, как бы добиться меньшего внимания к своей персоне. В свете недавних событий ей изрядно придется потрудиться, чтобы получить нужную информацию о каждом, кто прибыл в город и не попасть в неприятную ситуацию – ее наверняка захотят устранить. С этим возникнут некоторые затруднения. Всего лишь нелепая конфронтация может стать для нее губительной.

Через несколько минут они уже шагали вдоль высоких каменных стен и огромных створчатых арок, украшенных кружевной изящной резьбой. Колонны, поддерживающие здание были покрыты красными цветочными стеблями, и чопорный покров из лепестков устилал дорогу в неизвестность. На стенах солнечный свет соткал переливающиеся друг с другом тени, напоминающие таинственную игру шаловливых фей, снующих из одного угла в другой. Ослепляющее солнце за окнами открывало бесконечную синеву моря. Волны вздымались высоко к каменистым берегам и разлетались на миллионы частиц, вызывая в памяти силу, холод и враждебность места, в котором она находилась. Все правильно. Сейчас все уже начинают понимать, что весь этот безупречный мир испачкан форменной маской, а истинное лицо этого мира не этот солнечный пейзаж – это ледяной слой, что хоронит палящие лучи под тоннами крови. Неожиданная мощная волна, ударившая ей прямо в лицо, порезала ей щеку. Багряная слеза медленно скатилась по ее загорелой коже и ей почудилась смерть, витавшая в воздухе. Ее глаза застыли, и она прикоснулась пальцами к порезу, зачарованно наблюдая, как кровь превращается в распустившийся алый цветок. Лира резко обернулась в сторону арок и увидела внизу спускавшегося по лестнице светловолосого юношу и арену, на которой собрались прошедшую переподготовку воины. Лира слышала его шаги, отзывавшиеся гулом в ее сердце, и от каждого шага белого рыцаря, немой крик готов был вылететь из ее горла. Белоснежные полы его пальто развивались на ветру, и невидимые потоки силы окружали весь его статный профиль.

- Что происходит? – вполголоса спрашивает проводник. Он тоже подходит к уступу и его взгляд задерживает на одной из фигур, стоящих среди остальных участников.

- Они ведь все будут биться на сегодняшнем турнире? – взволнованно спрашивает девушка.

- Будь все проклято, они собираются поубивать друг друга еще до начала боев! – осознание этого, заставило ее спутника выругаться, да так, что Лира бросила на него острый осуждающий взгляд. Он быстро развел руки и в пространстве появились схемы и диаграммы, напоминающие электронные компьютерные образцы, а панель, что высветилась перед ним, была самой настоящей сенсорной клавиатурой. Его пальцы заскользили по полотну, и он что-то неразборчиво забормотал про себя.

- Что это? – спросила Лира, заметив на неоновом экране нескольких гигантов, но эхо ударов, раздавшихся внизу, заставили ее перевести взгляд на поле, где собрались все остальные воины. Кто-то безутешно рыдал, держась за окровавленную руку, и кричал, моля о помощи, но все эти люди были как в потемках в своих заляпанных грязью костюмах, в сравнении с юношей, возвышающемуся на лестничной площадке. Он с равнодушным выражением лица смотрел на своего противника, представлявшего из себя мужчину лет тридцати, у которого в руках был только осколок кинжала.

- Ублюдок, - выплюнул он герцогу, и это слово разлетелось по всему полю. Над его головой пролетела новая ударная волна, поднявшая сгусток песчаной пыли, и все скрылось за монотонным облаком. Блеск серебряного металла сверкнул в золотой тучи и полетел прямиком в голову османского герцога, совершая равномерные круговороты в воздухе. Клинок отлетел, словно столкнулся с невидимым барьером и вернулся к хозяину, который ловко увернулся от оружия и виртуозно подхватил бронзовую рукоять кинжала.

- Скай Эшфорт де Иссои,- пролепетала девушка, и его имя унес с собой поток ветра. Юноша поднял свои холодные и смертельные голубые глаза на веранду, где стояла Лира, как будто он мог расслышать ее с такого расстояния, и она отступила на несколько шагов назад, пытаясь укрыться от этого невыносимо прекрасного человека. Он не улыбался в предвкушении приближающейся битвы, однако же, его вид показывал обратное. От одного его присутствия человека бросало в дрожь, а он в своей легкомысленной позе, держал руки в карманах пальто, продолжая наблюдать за плывущими в небе облаками, будто только что обнаружил все великолепие «синевы». Присутствующие обсуждали бросающуюся в глаза высокомерность, раздражающую не на шутку безупречность манер и желание выбить из него хоть слово – полное безразличие заставляло их лоснящиеся лица раскраснеться от внутреннего жара зависти.

- Магистр Ветра,- лепетала про себя Лира, - он повелитель одной из четырех стихий…

Скай встряхнулся, оторвав полный обожания взгляд от неба, переводя его на своего соперника, и продолжил все тем же твердым шагом спускаться по лестнице.

- Ты права, - начал ее проводник,- это немного усложняет мне ситуацию. Я не имею права предпринимать какие-либо меры, чтобы остановить эту бойню. Этот человек, - он указал на мужчину с кинжалом, - зарезал трех стражей Его Превосходительства. В Посольстве запросили отстранение, но здесь играет немного другой закон.

- Что еще за закон? - она повернулась к проводнику.

- В Восточной части света принято платить равноценный обмен за смерть.

Лира покачала головой в притворном непонимании. Или же она все-таки не хотела признавать свою догадку?

- Было принято решение, чтобы герцог самолично разобрался с данной ситуацией.

- Он убьет его?

Лира внимательно наблюдала за разворачивавшейся перед ней сценой: столько всего происходило одновременно – одни безмятежно разговаривали друг с другом, как та странная девушка с бесцветными волосами и стоявший вблизи с ней мужчина с круглыми черными очками, который красноречиво и убедительно что-то объяснял, жестикулируя большими короткопалыми руками; другие бесцеремонно ставили ставки на победителя, как в каком-то дешевом шоу; третьи, были массовой группой, лидером которой являлся юноша примерно ее возраста по имени Ален. Лира столкнулся с ним на банкете, поэтому тем же вечером постаралась отыскать о нем все, что можно. На арене он демонстрировал замечательное воздействие на окружающих его женщин, показывая им блестящие камешки. Это были и рубины, и гранаты, ониксы, даже сапфиры. Он что-то жарко рассказывал об их магическом свойстве, а две китаянки, которые так и норовили приблизиться к нему поближе, улыбались, отражая в себе намек на алчность и некую мистическую эмоцию, близкую к любви. Он был высок, но не походил на крупного мужчину – изящный худощавый подросток с живым, привлекательным лицом, что мог держать людей в своей власти. Стройную атлетическую фигуру обрамлял черный жакет и обтягивающие ноги брюки того же цвета. Единственное, что знала Лира, так это то, что он был родом из священной столицы и, наверняка, знал здешние тайные группировки, а значит исходящая от него злоба, таящаяся в его каменных глазах, не была ее миражом. Какую-то минуту не было слышно ничего, кроме шума морских волн. Человек все еще держал в своих руках кинжал, на котором уже запеклась свежая кровь. Кровь ни в чем неповинных людей. Эти двое не обменивались гневными речами, не смотрели на серые силуэты, столпившихся возле них и изучающих их с таким отвратительным интересом, будто они были экспонатами в одном из действующих музеев. Это была невыносимая и гнетущая тишина. Герцог, чьи волосы походили на золотую корону, а раскрывшееся от ветра пальто – крылья - сделал всего шаг по направлению к своему врагу, как тот в припадке безумия помчался на него, занося высоко над головой осколок лезвия. Скай испарился буквально за несколько секунд до своей неминуемой кончины и с бесстрастным выражением лица приземлился на землю за спиной убийцы.

- Да, - тихо прозвучал ответ.

Скай что-то прошептал на ухо мужчине и тот застыл в преддверие смерти.

- Нет, - ее глаза округлились. – Не смей убивать! – прокричала она, и все взгляды были обращены в ее сторону.



Лезвие выпало из рук человека, опустив голову, он сделал несколько шагов вверх по лестнице и, пошатнувшись, свалился навзничь с широко распахнутыми глазами, прижимая к своему горлу руки. Он извивался, как змея, уставившись стеклянными глазами на юношу неподвижным взглядом. Чудовищная волна, направленная на него, вдавила его в мраморную лестницу, оставив после себя огромную вмятину, как случается при разрыве взрывчаток. Скай щелкнул пальцами и человек задрожал, болезненно кашляя, а затем, изогнувшись, его вырвало кровью. Лира молча смотрела на далекое рассветное утро, раскрашивающее небеса в пурпурные цвета и отблеск этого теплого света, отсвечивал золотом на пенистых волнах моря. Багряные капли крови, оставшиеся на лестнице; юноша, чьи шаги отдавались гулом в ее сердце. И его усталый гордый профиль еще долго не мог выйти из ее головы. Скай улыбался, выходя из дверей центра переподготовки, и она узнала на его лице то же самое выражение, которое, должно быть, видела на своем много лет назад. В прошлом, которое она так хотела вырвать из своей памяти.



***





- Надеюсь, что Вы вернетесь с первого боя невредимым, - сказал проводник, вынимая изо рта незажженную сигару и пристально посмотрев на Ская единственным глазам, который до этого молча наблюдал за меняющимся пейзажем за стеклом воздушного лифта одного из центральных зданий столицы.

- Будет забавно посмотреть на человека, который захочет встретиться со смертью в первом же раунде, - сказал юноша, уверенно выходя из прозрачных дверей. - Он либо храбрец, либо глупец.

- И все же сегодняшний прецедент даст Вам хороший урок, и Ваша самоуверенность немного поубавиться, - в его голосе звучали злость и раздражение, готовые вот-вот вырваться на поверхность. Скай лишь улыбнулся краем своих губ, но в душе его все еще было чувство вины и гнев, который невозможно было заглушить голосом совести. Вернувшись в свои временные покои, отведенные для отдыха, он долго разглядывал себя в зеркале. Это были его внешность и его истерзанная душа, но в действительности себя внутри он не ощущал. Его вырвало прямо на пол в ванной, когда он посмотрел себе в лицо, и рвота не прекращалась, пока Скай решительно не помотал головой, стирая эмоции в пыль, и не окунул голову под ледяную струю воды. Ему мерещилась кровь, расписавшая стены его апартаментов роскошным орнаментом; взгляд остекленевших глаз, смотревших в его, а еще ему виделись последние секунды жизни солдат, защищавших его жизнь. Когда один за другим, они падали ниц на колени перед мужчиной, вонзившего им в сердце клинок из самого дешевого металла – меди. И как же он хотел убить эту скотину, которая стоя над их телами, глумливо протирала о свое тряпье, висевшее на нем, как на вешалке, этот чертов кинжал. Осмелиться вытащить лезвие перед герцогом, убить людей на глазах у его невесты. Непростительно! Эта мышастая тварь не заслужила простого разрыва трохеи – вот, что кричал ему разум. Скай чувствовал, как преображается в настоящего шакала, с удовольствием грызя косточки своей жертвы. И как же счастлив он был, понимая, что этот мерзавец мертв! Мертв! И это он убил его, он смог отомстить! Тогда почему же, ворочаясь среди собственной рвоты и воды, вытекающей из раковины ванны, он плакал? Почему на лице его отображались радость, смущение и непереносимая мука? Он безжизненно простерся на полу, раскинув руки в стороны и тени наступивших сумерек блуждали по его лицу. Так он пролежал примерно час. На его счастье, слуги не решились заглянуть в эту комнату и не заинтересовались происхождением потопа и кровавых пятен на его одежде. В конечном счете, он брезгливо скинул с себя грязную одежду, надеясь привести себя в должный вид за оставшееся время. Но возможно ли просто передвигаться и дышать после случившегося? Скай стиснул зубы, когда в его памяти возникли образы Софии – вот она сжимает от страха свой шелковый наряд и опускает руки в кружевных перчатках на окровавленные лица молодых людей и ее тихий плач, наполнивший комнату, менее всего напоминал ту мелодичность, которую он всегда ощущал, находясь с ней рядом. Душевное смятение, не покидавшее его, было еще и от ее измученного вида. Скай едва успел заметить, как прислуга, трепетавшая подле нее, вывела ее прочь из злосчастного коридора. Юноша был так поглощен всей этой историей, что не сразу смог перефокусировать взгляд с сидящего себя на мокром полу на вошедшего гостя. Он хотел встать, но его тело, отличавшееся прямой осанкой превосходного аристократа, напряглось, и каждая мышца налилась свинцом, и Скай с трудом выдерживал незримый натиск.

- Ты как? – спросил Клаус, приседая на колени рядом с другом.

- Не знаю, - пробормотал Скай растерянно. – Ужасное состояние внутри и…, - по дрожащим губам Клаус понял, что его напарник проиграет внутреннюю борьбу; но затем ему все же удалось подавить гримасу боли.

- … меня постоянно тошнит, - закончил герцог. Дыхание его было тяжелым и неровным.

- Я помогу тебе собраться, - произнес Клаус слабым голосом, боясь потревожить Ская любым неправильно оброненным словом.

- Всего через несколько часов мы станем врагами, - Скай сделал паузу, - ты уже не переживаешь по этому поводу?

- Единственное, что сейчас меня беспокоит это твое нынешнее состояние, - огрызнулся в ответ Клаус. – Было несправедливо поручать эти разборки тебе одному.

Он в тревоги поднялся, отвернувшись от Ская, расставим руки по бокам и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы продолжить:

- Я хочу сказать, что не понимаю, почему именно тебя заставили выгребать весь этот мусор, да еще на глазах у остальных. Его Императорское Величество решили вымазать тебя в грязи или как?

- Или как, - ответил Скай и черты его лица немного смягчились. – Думаю, что это было правильное решение, ведь эти люди защищали меня, я должен был отстоять их честь.

- Устроив погром на стадионе, и оставив за собой несмываемые следы? – с сарказмом спросил Клаус, после чего Скай кинул на него суровый взгляд.

- Я- то думал, ты пришел мне помочь.

- Прости, - сочувственно произнес Клаус, стыдливо опустив глаза, - но нужно было оставить его в живых – это мое мнение. Я понимаю, что это невозможно, и все же… Мне трудно представить себя на твоем месте.

Скай старался не смотреть в его сторону – ему не хотелось, чтобы он увидел его горящую в раскаянии душу, размазанные грязной рукой слезы по щекам, движения, полные страдания. Он почти не пострадал физически, но нервное потрясение было ужасным.

- Пойдем! – скомандовал он.

Все произошло так быстро, казалось, что он только что вышел из своих комнат, направляясь на посадочную полосу, куда отправили всех воинов и их проводников, как они уже подходили к залу, где присутствовали и представители двенадцати Рефери. Среди этой жуткой какофонии, Скай чувствовал себя в своей стихии, шум был самым подходящим лекарством, которое он мог себе вообразить, так он мог стать частью этих людей и не быть одиноким, мог оглохнуть от биения их сердец – страх поглощал все вокруг. Теперь он знал, что с легкостью сможет пробудить дремлющую в нем власть над воздухом. Во время сражения это был вибрирующий поток силы, проходящий по его рукам. Прислушиваясь к голосу ветра, в его руках была немыслимая власть, которую он обрушить на своих соперников и победить. Ему было интересно, что думали другие, увидевшие его – страх, взволнованность, радость или отчаяние?

Близнецы, стоявшие поодаль от него, не проявляли никакого интереса к наступающему роковому моменту и рисовали носками туфель круги на красном ковре зала. Клаус стоял на втором этаже, оперевшись на золотые перила и было в его выражении лица какое-то демоническое спокойствие. Отвлекшись от своих размышлений, он присмотрелся и заметил знакомую копну рыжих волос. Скай неохотно признал, что ее ошеломленный вопль посреди хаоса, творившегося на арене, был серьезным бременем. Все еще слыша ее крик, он прокручивал в своей голове все моменты, застывшие в его памяти, накаляя виски до такой степени, что он хватался за голову, чтобы хоть как-то утихомирить подступающую острую боль и новый тошнотворный приступ. Из холла за ним следил его проводник, с тревогой дожидаясь объявления турнира. Через несколько секунд створки хрустальных ворот распахнулись; вошли три человека – три представителя Великих Судей. Все замерли, готовые услышать первое задание, увидеть первую арену, первых победителей. Первым заговорил мужчина с седыми, как снег волосами, вышедший вперед. Его голос доносился отовсюду, раздаваясь эхом по залу:

- Сегодняшнее состязание станет самым первым и самым тяжелым для каждого из Вас. По решению Совета, все воины объединятся в команды по три человека.

Какое-то время стояла тишина, а затем прогремел взрыв возгласов и возмущенных криков, а кто-то напротив, хлопал друг друга по плечу и радостно рассказывал об этом во весь рот. Услышав подобную новость, Скай вздрогнул от такой неожиданности, но ему стало легче. Это означало, что он сможет взять в свою группу Клауса. Что же касается третьего участника… Скай был не против, но и достойных кандидатов пока не повстречал, учитывая то, как ведут себя простолюдины – он поморщился – и как сказалась серия полученных потрясений за один день, ему не особо хотелось пытаться довериться одному из них. Старик поднял руку – этот жест показывал о желании его продолжать откровенничать со всеми и дальше.

- Будет жестоко, если одна команда будет сильнее другой из-за иерархии ваших способностей, - сказал он. – Поэтому мы установили некоторые ограничения. В команде должны быть все три носителя уровня – A,B и С. Другими словами – владыка стихии, обладатель сверхъестественными способностями и человек, что неплохо обращается с оружием. Ская ничуть не удивил его покровительственный тон, однако кривая усмешка, появившаяся на лице этого короткостриженого старичка с глазами цвета оникса, настораживала. Никто не отреагировал на его последнее объявление, поэтому он продолжил:

- Среди вас есть и те, у кого нет и дара предвиденья, и управления одной из четырех стихий, но вы все-таки прошли отборочный тур в своих районах, и ведьма подарила вам судьбу воина, - он улыбнулся своими желтыми и кривыми зубами. Создавалось впечатление, что он получает неслыханное удовольствие от того, что разглядывает всех своими гипнотическими глазами, а его орлиный нос, казавшийся крючком, когда он склонял голову набок, придавал самому старшему из представителей больше таинственности.

- Поздравляю всех тех, кто удачно прошел программу переподготовки. С моей стороны было бы бестактно не упомянуть также о сегодняшнем трагическом происшествии, случившемся на рассвете. Мы приносим свои извинения перед герцогом и надеемся, что данная конфликтная ситуация не пошатнула Вашей решительности.

Скай не мог разглядеть даже собственных рук. Подобное заявление застало его врасплох, и внутри него вскипел гнев. Вот значит, как решили отыграться? Печаль и страдание проникли в его рассудок, как в потайную комнату, которую он тщательно пытался скрыть от любопытствующих глаз. Сознавая, что сейчас он балансирует на краю, они снова и снова будут напоминать ему об этой роковой минуте – момент, когда Скай одним движением руки свернул ему шею, послышался хруст и женский крик, разнёсшийся в его сердце, как лесной пожар.

Он растерянно моргнул, но в то же время жаждал услышать продолжение этой незабываемой истории.

- Что Вы? – осторожно начал Скай. – Подобная мелочь только раззадорит тех, кому не терпится вступить в драку. Он чуть изменил позу – сдержанность сменилась хладнокровием – и теперь смотрел прямо на представителя Рефери острым и ясным взглядом.

- Ведь все мы пришли сюда ради этого, разве не так?

Представитель внимательно выслушал, вздохнул и заявил во всеуслышание:

- Верно. Семья де Иссои может гордиться тем, что воспитала такого достойного наследника, - он перевел взгляд на остальных. - Этот молодой человек прав. Все вы прибыли сюда, чтобы сражаться. Проявить милосердие к своим врагам, порой может стоить слишком дорого при вашей следующей встрече. И все же, сохранить жизнь над падшими – это тот жест, который удивляет и покоряет, восседающих на троне.

Он смотрел на всех и ясно видел перед собой сомнения всех воинов.

- Потому что они прощают всегда, но второго шанса у вас не будет. Вы должны проявить себя.

А между тем из-за спины старшего представителя вышла женщина, заговорив мягким голосом и мир, как по волшебству, вернулся на круги своя.

- Вы отправитесь на специально отведенный участок для первого раунда. Как вам уже известно, биться придется не только друг с другом, но и с детьми Омега. Будущий Рефери без страха в глазах должен встречаться с самыми сильными отпрысками темных владык.

Такую новость нельзя было не сообщить. Полноценные затравки и серьезные потери среди всех воинов были при столкновении с детьми ночи. Даже спустя тысячелетие, для людей они оставались пришельцами и не поддавались разгадке. Две такие непохожие расы. Люди стали называть новых обитателей – Омега, что означало конец, а тех, кто поддерживал с ними связь Альфа. «Альфа и Омега – есть начало и конец» - одно из самых известных выражений нового света, построенного на прахе далекой войны. Объяснить их появление в нашем мире было так же невозможно, как и достоверно рассказать всю историю Третьей Мировой войны, обрушившейся на человечество нескончаемым дождем смерти и предательства, жутких мучений и голода. Даже члены королевских семей оставались в неведении. Эпохальная война третьего тысячелетия, когда человечество создавало первые воздушные корабли и интерактивные приборы, мечтали о создании нового поколения людей, смешивая алхимию и магию прошлого. В разгар природных катастроф появились те, кто мог управлять стихиями и сражаться с потомками мрака. Их и стали называть ангелами. Получив их кровь, ученые того времени попытались соединить их ДНК в новорожденных детях, пытаясь воссоздать нечто схожее с теми, кто спас мир от саморазрушения. Мифическая история, дающая лишь ответ, почему, избранные ведьмой обладали мистическими силами. Омега ведут мрачный образ жизни, но стараются поддерживать закон, установленный с людьми. Нарушителей же ждет смерть, хотя есть и те, кого используют в других целях – оружие в конфликтах с Британией или хищник, что сокращает свой тюремный режим, убивая участников турнира. Дети ночи тоже имеют определенную иерархию, возглавляемой королевской семьей, у них есть даже древние дворянские фамилии, обитающих на Северных границах. Османская Империя осторожно продвигалась в сближении с ними, переступая многие моральные принципы, такие как правительственная помощь, в добровольной сдаче детей в северных районах, но наполовину сорванная с петель дверь помогла нашему государству получить разработки эры первопроходцев, так называли период после окончания войны. Самые могущественные из них имели человеческий облик, а самые низшие в их пирамиде были малопривлекательны и имели безобразные формы, от которых сердце в прямом смысле уходит в пятки - чудовищные псы, разрывающие свою жертву на кусочки, крылатые создания с человеческим телосложением и кровожадным оскалам. Старые книги, хранящиеся в запретных библиотеках, которые Скаю посчастливилось увидеть по чистой случайности, говорили, что все ночные обитатели пришли сквозь параллель нашего сознания – мира снов. И каждого жителя новой расы вообразил человек в своих фантазиях, возродил его в реальности. Скай считал, что это самая правдоподобная теория из всех, что пытаются выдвинуть специалисты его страны - гипотеза о существовании других миров тоже имеет право на существование. Сон один из них.

- Главная задача, стоящая перед вами – убить наибольшее количество гибридов, которых уже вывезли на территорию, где будет проходить ваше первое испытание. Это неровная скалистая местность, имеющая густой кустарник и сезонные дожди.

Клаус и Скай переглянулись друг с другом и одновременно кивнули – в первом раунде они будут сражаться сплочённо.

Седовласый мужчина снова заговорил своим угрюмым, утробным голосом:

- Это станет прекрасной возможностью сразу избавиться от такого количества воинов, - он посмотрел на витражный иллюминатор в центре сводчатого потолка, сквозь который проходили заходящие солнечные лучи.

- Вы должны продержаться десять часов до рассвета и главное выжить. Скай вздрогнул, когда по залу прошелся звук молодого голоса. Последние слова принадлежали третьему представителю. Это был юноша лет пятнадцати с белоснежными волосами и таинственной черной татуировкой в виде знака вечности на левой щеке, представляющей собой сплетение змеиных колец. Вишневый оттенок глаз придавал ему сходство с колдуном, заключившим договор с темными силами, ради вечной красоты и молодости. Он улыбался счастливой и открытой улыбкой, произнося слова веры и надежды в их скорое возвращение и победу – гнилое подобие шутки.

- Сейчас вас пятьдесят три участника, - заметила женщина. – Будет удивительно, если вернется больше десяти. На ее лице не отобразились ни одобрение, ни недовольство – лишь почтительность и легкая тень насмешки.

Косые лучи заходящего солнца падали сквозь стеклянный потолок, сверкнув на золотых воротах, через которые будут проводить на посадку воздушных кораблей, и осветили огромные раскосые глаза и высокие скулы юноши – единственного, кто улыбался из трех представителей Великих Рефери.

Скай несколько раз прокручивал в голове все то, что говорили представители, и сотканный из странных и обрывочных фраз рассказ звучал как заклинание или молитва, которые он слышал сотни раз, будучи ребенком, и потом он повторял эти слова про себя на протяжении десяти лет. Он не боялся смерти, но страшился мгновения, когда его блуждающий взгляд упадет на нового врага и резким взмахом руки ему придется остановить биение его жизненных часов. Сейчас он мог бы сказать так много, но не говорил ровным счетом ничего, сидя бок о бок с лучшим другом, который напротив выглядел весьма жизнерадостной личностью на фоне царящего в вагоне глубокомыслия. Люди либо молчали, либо перекидывались парой слов, и Скай слышал некоторые из них: по обстоятельствам – полушепотом отвечали одни, по необходимости – бормотали другие. Юноша дотронулся до меча, алмазная рукоять которого успокаивала его безмолвный страх, а потом исказился в забвенье легкой дремоты. Милю за милей поезд катил под станцией, оборудованной прямо под землей, и снаружи стояла темнота, но Скай был уверен, что наверху небо уже заволокло белой дымкой и ко времени их прибытия, он услышит дробь дождевых капель по оконному стеклу.

Прибыв на узловатый вокзал, герцог удивился холоду мраморных плит, и в голове закралась мысль, что даже спустя несколько сотен лет на безупречной поверхности не будет не единой трещинки. Их вели три проводника с кристальными лампами в руках и, поднимаясь по лестнице, ведущей с главной платформы, воины оставляли за собой следы из-за осевшей пыли, которой становилось все больше и больше на фоне широких и пустынных коридоров.

- Посмотри, там, похоже на ворота, - сказал Клаус, напряженно глядя на залитую кристальным свечением мраморную дверь. Скай повернулся и уставился в направлении, куда указывал палец, но мгновение спустя понял причину такой взволнованности. На массивных дверях с золотыми рукоятями длинной в несколько метров были выгравированы таинственные сюжеты, но поражало уверенное владение мастеров этим искусством – при помощи движений тела, удалось воспроизвести движения души. Но грандиозное творение было и пугающим – на картинах бесформенные существа пожирали останки человеческой фигуры, огромные змеи цеплялись своими жирными телами за скалистые обрывы и за всем с лукавой гримасой наблюдали каменные статуи львов, стоящие на всех четырех концах ворот.

- Что это за чертовщина такая? – прокричал кто-то из участников.

Скай старательно избегал поддаться всеобщей нарастающей панике и увидел, как проводники достали небольшие кулоны, отсвечивающие алым цветом. До недавних пор он очень мало общался с магами и не интересовался алхимическими кровными союзами с потусторонними силами – воспитанный и благонравный юноша его кругов, мог остаться бесцветным пятном в своей семье, если бы приобрел репутацию не соответствующей дворянской фамилии, приближенной к Императору. Свисающие кулоны разбились, и ворота с грохотом широко распахнулись, посылая своим гостям безумные вопли с примесью смеха. Лунный свет пал на лица проводников, и они растворились в темном дыме, превратившись в чернильных драконов, которые резко упав вниз, просочились в каменные плиты. Неясные тени заскользили по краям ворот и терновых зарослей снаружи.

- Клаус, - закричал Скай, складывая ладони вместе, - быстро хватайся за меня! Почувствовав на плечах крепкие руки, Скай почувствовал редкое покалывание в груди от восходящей внутри силы и их обоих накрыл порыв ветра, взвихривший пыль, скрывая от взора гуляющих теней, плутавших на равнине. Они услышали позади себя душераздирающие крики, и Скай был счастлив, продолжая дышать спасительной прохладой воздуха, стоя на скалистом выступе неподалеку от выхода. Ветер дул лишь редкими слабыми порывами, но в воздух пропитался гнилью и гарью.

- Ты как? – спросил Скай, повернувшись к другу и застыл, увидев его лицо, залитое кровью. Послышался крик, пронзающий горло, словно иголками, эхом разнесшийся по смертельной долине.

- Двое, стоящих рядом со мной, - невнятно бормотал про себя Клаус, - их… на кусочки… Они умерли от безумного жара, полыхающего в ауре этих теней! В одну секунду! Они даже не успели оглянуться. Он закрыл свои глаза, стараясь удержать подступающие слезы от нахлынувшей темноты и истребляющего чувства отчаяния, от которого разрывалась голова, и немело тело.

- Какой-то ртутный демон, - захлебываясь от страха, продолжал Клаус. Его глаза опасно бегали в разные стороны.

- Заткнись и приди в себя, - угрожающе произнес Скай, все еще не веря в реальность происходящего. – Умер не ты, а те, чья кровь сейчас на твоем лице. Успокойся и возьми себя в руки.

- Сзади, - с запинкой прокричал Клаус и Скай только и успел, что отпрыгнуть в сторону, пролетев по каменистым выступам, царапая лицо и одежду. У подножия холма послышались выстрелы, и на секунду он замер от изумления, увидев огромного черного эфемерного призрака с длинными и отточенными как клинки когтями. Юноша задохнулся от отвращения и удушливой вони из клыкастой пасти, с которой свисали свежие рубиновые капли. Бронзовые кудри Клауса были пропитаны холодной тошнотворной жижей, и тут в его глазах вспыхнул гнев. Его серебряный револьвер был направлен прямо в голову, нависшего над ними призрака, а темная дымка его сущности разбегалась в темные заросли, которая выскакивала прямо из-под пальцев. В память намертво впечаталось выражение лица Клауса – отстраненное и полное ужаса. Скай с трудом сдержал болезненный стон от рвавшей его ладонь тени и заорал, что есть силы:

- Да стреляй ты в него уже!

Плечи его напарника вздрогнули, и над долиной разнеслась целая серия выстрелов. Разъяренный владелец оружия тяжело дышал, колечко пистолета высшего класса было полностью опустошенным. Все замолкло – слышался дождь и вопль темного создания повисшего над пропастью. С занесенной для последнего удара рукояткой револьвера Клаус остановился с выражением изумленного недоверия, похожий на статую античного бога. Блеск безумия в золотых глазах зловещего призрака еще не потух и тени, заструившиеся по земле, тихо ползли к уступу.

- Клаус! – На этот раз юноша отчетливо услышал голос Ская и, стряхнув оцепенение, нанес сокрушительный удар, отчего земля под его ногами зашевелилась и раскололась надвое.

Волна ветра рассекла воздух и подхватила Клауса, одновременно ударив темный силуэт, с громким звуком разорвав его грудь, и тот рухнул вниз, растворяясь в полете в бледнеющую дымку. Клаус опустился рядом с другом, но под ногами продолжала дрожать земля. Они переглянулись и понеслись вперед. Насыпь вздрогнула и накренилась, открывая огромные каменистые трещины, и дорога впереди них начала проседать.

- Держись, - Скай ухватился за руку Клауса, подняв их в невесомость, и несколько долгих мгновений они смотрели на обвал.

- Вроде справились, - сказал Клаус тоном скорее вопросительным, нежели утвердительным.

- Похоже, что тот призрак, которого ты только что пристрелил, удерживал это нагорье, поэтому можешь не сомневаться, он мертв. И я должен…, - с запинкой начал Скай, - извиниться.

Клаус рассмеялся безрадостным смехом:

- За что?

- За то, что не успел спасти тебя сразу. Его товарищ вскинул глаза и пристально посмотрел на Ская.

- Ты не должен защищать меня, - с неожиданной горечью произнес он. – Ты и я по разные стороны баррикад, но в данной ситуации, я думаю, нам повезло, что на какое-то время все участники формируются в команды, - голос его пресекся, и он тихо улыбнулся. – К тому же, за столь непродолжительный отрезок времени, ты уже три раза выручил меня. Мне повезло, что я служу именно тебе, а не какому-то замухрышке с уровнем С.

Убедившись, что они не пострадают после землетрясения, Скай осторожно приземлил их на покрытую мхом равнину. Тьма посветлела. Откуда-то, из закоулков их душ, нахлынули волны слепой паники и ужаса. Дождь смешался с их порезами, а прикосновение мокрой ткани к разгорячённому телу становилось невыносимым – вес одежды не давал дышать. Своим заострившимся от ужаса зрением, молодые люди замечали мельчайшие детали: языки призрачного пламени, обращенные в маленькие бесформенные существа, прятавшиеся за крупными камнями; погруженный в темноту мир, расплывающийся перед глазами.

- Держись поблизости, - произнес Скай с раскрытыми и горящими глазами, медленно обводя взглядом завораживающие переплетения бесформенных существ, покрывших долину. Клаус безмолвно кивнул, возникшая в его ногах сила еще не дошла до языка. Монотонная линия горизонта и поднимающиеся змеиными кольцами высокие столбы серебряной дымки – бесплотное отражение смерти. Скай услышал позади себя звонкий щелчок – знак, того, что освященный револьвер заряжен и мушка нацелена на врага. Юноша поймал несколько холодных капель дождя ртом, чувствуя вкус ободряющей свежести, и лицо его исказила лукавая усмешка.

- Мне нравится слушать стихи дождя, - сказал он, и водопад из огромных глыб льда нескончаемым потоком обрушился на серебристую тень, заострившиеся кристальные капли обрели форму игл, полетевших туда же. Земля под ногами заколыхала, образовав несколько глубоких ям и впадин, а дождь прекратил свою жестокую симфонию, словно и не было наступающего ливня, что застилал за собой смерти и окровавленную плоть. Скай выдохнул холодным ветром и на их одежду грациозным танцем спускались алмазные снежинки.

Клаус поднял голову, но ничего не смог разглядеть в едва светлевшем от снега над ним небом.

- Неплохо, - произнес он, резко вставляя магазин золотых пуль во второй пистолет, - но нам придется здесь задержаться. Он выставил обе руки крест-накрест, умело нацелившись, и его фигура стремительным порывом задвигалась среди обширной заснеженной степи. Двигаясь с невероятной скоростью, он, встав в боевую стойку, одним выстрелом избавил мир сразу от четырех дымовых созданий. Эта разновидность пистолета так правильно лежала в его руках, что складывалось впечатление, что это огнестрельное оружие продолжение его самого. Губы были решительно сжаты, а в огромных глазах плескалась дикая ярость, бывшая паника исчезла в осколках кошмарного сна. Стрельба прекратилась, и он чуть изогнул шею, будто после хорошего отдыха, его дыхание выровнялось, и Клаус грозно поставив один из револьверов себе на плечо торжественно усмехнулся.

- Ну вот, - сказал он, приподнимая крышку, откуда посыпались пустые патроны, - а то устраиваешь здесь соревнования между принцем и героем, а я даже не успел показать себя женщинам.

- Куда молодые леди без такого галантного джентльмена? - с улыбкой спросил Скай.

- Я насчитал тридцать шесть, - с недовольным бормотанием и ворчанием произнес Клаус, приближаясь к товарищу. – А у тебя сколько?

Клаус получил в ответ непроницательный взгляд и горькую улыбку:

- Пока, только один.

***

Мерцающий свет луны тонул в тумане, пробуждая своих жителей от вековой дремоты. В пещере царил голубоватый полумрак, и эхо шагов девушки разносилось по каменистым сводам таинственным и неестественным звуком. Лира улыбнулась, когда вышла наружу, где свистящий ветер пронзил ее своей силой, а контуры хаотичной тьмы размывались чернилами, приобретая акварельную размытость с высоты. Глубоко вздохнув, она постаралась сосредоточиться на голосе ветра, чтобы плавающие поверх тьмы демоны не заметили ее. От земли до самого верха, где она пристроилась, потирая ладони, чтобы хоть немного согреться, вздымались скалы, образуя округлую чашу, и в центре черного озера были руины дворца – полуразрушенная триумфальная арка, покрытая тончайшей, изумляющей резьбой, богатое наружное одеяние купола, что стремился ввысь – благородная простота и гармония величественного искусства третьего тысячелетия. Четыре каменных моста были полностью погружены в воду, закрывая навсегда подход к величественному творению, и только с такой высоты можно было увидеть безудержную страсть к украшательству. Часть скульптуры небесного дракона, расправляющего крылья и готового взлететь, угрожающе открыл свою пасть, но одержать вековую славу так и не сумел, похоронив свою гордость в черной земле. Лира заметила восседающего всадника на драконе, чей бюст был снесен и виднелись только части фигуры крепко державшейся за поводья великолепного зверя. Изображение было передано с такой достоверностью, что дракон мог в любую секунду ожить и отряхнуть свой статный профиль от каменной пыли. «Интересно, кто был тот воин, что сражался на спине одного из сильнейших проклятий ночного мира – воин света или рыцарь тьмы?», - подумала девушка, покусывая нижнюю губу, как она это часто дела от волнения.

В черном небе раздался оглушительный визг, заставивший Лиру схватиться руками за голову и упасть на колени.

- Рыдающая бестия, - выдавила она хриплым голосом, - Банши. Ведьма оглушительно расхохоталась, паря в вышине тьмы, каким являлся и ее плащ, а белокурые волосы было обиталищем белых змей с рогами. Зубы их были покрыты кровавыми пятнами, а прекрасная молодая женщина с бледной кожей, улыбаясь хитро и проказливо, причмокивая пухлыми губами. Она задумчиво нахмурила брови, опускаясь рядом с девушкой, пытавшейся пошевелиться хотя бы пальцем, а потом соблазнительно улыбнулась.

- Посмотрите, какая шутка, - заявила женщина, - мне попалась девочка с самым замечательным трофеем.

- Будь ты проклята, ведьма!

Банши снова расхохоталась, заботливо поглаживая склизкую кожу питомца, находившегося в нескольких сантиметрах от лица Лиры, из-за чего она только с сожалением хмыкнула.

- Я так долго следила за тобой, что мне пришлось убить всего троих, пока тебя искала, - ведьма обиженно показала свою костлявую руку, перемазанную кровью, и от отвращения Лиру замутило.

- Никудышная тварь! – закричала Лира, изворачиваясь в невидимых путах, но все попытки были тщетны – женщина, управляющая смертью, сковала ее тело, а каждое бесполезное усилие, только еще больше давило на сознание и переламывало кости.

- Какая неприятная особа! – сказала женщина. – Но ты умная особа, раз добралась до святилища, если бы те двое меня задержали чуть дольше, ты могла бы уже спастись, - на этот раз она усмехнулась, - но я получила неизгладимое удовольствие. Считая, что я за тобой не поспею, я любовалась, как девушка убивала своего возлюбленного. Какое же это было блаженство! – прокричала она, обхватывая свое лицо запятнанными руками, в забвении обтирая себя кровью. – Мужчины достойны такой никчемной смерти, не считаешь?

Лира билась с яростью ослепившей рассудок – как же ей хотелось проткнуть гнилую плоть ведьмы и услышать ее последний в жизни вой. Тут серые глаза ведьмы расширились и она, приблизив свое лицо к голубой серьге Лиры, в страхе воскликнула:

- Ты! Искаженное безумием лицо превратилось в кровожадную маску, и в полумраке змея превратилась в копье с заостренным лезвием, осветив огромные раскосые глаза, наполненные нескрываемым ужасом. – Сапфир…

Копье воткнулось в ее ладонь, и Лира, почувствовав бодрящее жжение боли, выгнулась, ударив в грудь ведьмы двумя ногами. Бросив свое оружие, которое все еще жаждало крови, девушка, схватившись за острие, легким движением выдернула сталь из своей ладони, и грациозно провертев вдоль своей оси копье, наставила его на хозяйку ночи.

- Ты слишком самовлюблена для той, что железной рукой вынимает сердца из своей жертвы. На моей родной земле тебя бы не приняли твои же сородичи, - прошипела Лира, нанося новый удар, и отсекла обезумевшей обе руки, отчего ведьма заверещала. Лира вонзила в давно опустевшее сердце ее же оружие и небрежным толчком ноги скинула ее со скал. Копье, превратившееся в воздухе в змею, присосалось к кровавой ране, растерзывая грудь на куски, а тело черной ведьмы с плеском опустилось на дно озера. Девушка собиралась уже спускаться вниз, как услышала выстрелы и голубое сияние в самом низу, возле руин. Вздохнув, Лира остановилась и четко слышала каждое произнесенное слово.



***



Скай глянул на свою кровоточащую от выстрела рану, прикрытое лишь его грязной ладонью, обжигая пальцы и уже мозолистую ладонь, боль разгоралась с каждой секундой все больше, но в эту самую минуту Скай думал, что есть боль куда сильнее физической. Та, что грызла его изнутри и не могла успокоить сердце.

- Почему? – спросил Скай, глядя в глаза друга. Дыхание юноши участилось, на лбу появилась смертельная испарина, но он принимал все это за наваждение, не обращая внимания на свой унизительный вид - великий Герцог, ползающий в заброшенных руинах в грязных лоскутах своей одежды.

Клаус помрачнел и тихо заговорил, держа без тени сомнения пистолет на прицеле:

- Потому что я долгих десять лет ждал этого мига. Я все продумал еще в тот день, когда мою мать изнасиловал «славный» британский офицер, а сестру отдали на служение Омега. Пока твой отец вел беседы о музыкальных дарованиях его двора и книгах Эры Первопроходцев, моего жестоко избивали прямо у меня на глазах.

Оба друга подумали о ночи, когда отмечался шестой день рождения юного Герцога. Улицы были переполнены пестрыми огнями, танцорами, а актеры переодевались в традиционные костюмы духов. И Скай, сошедший с борта воздушного фрегата припомнил испуганное, замазанное личико мальчика, который был самым тихим человеком, которого он когда-либо видел. Вот босоногого в цепях Клауса подталкивают к Скаю, а тот, улыбаясь, подает ему руку, приглашая на праздник: показывает самые незабываемые места его города, крадет со стола все свои самые любимые угощения, чтобы преподнести их своей новой игрушке, рассказывает про самых знаменитых музыкантов и авторов. Клаус – это игрушка, считал мальчик, но как легко было с этим простолюдином из заброшенных земель, покрытых многовековыми снегами. Слезы предательски потекли по его щекам, и он молча, без всхлипов и стонов смотрел самому близкому человеку в упор - неожиданно, он открыл вещь, которую так и не смог за десять лет разгадать в человеке, ставшего только для него «братом». Скай ни разу не спрашивал Клауса о доме или его семье, не задумывался, почему друг соглашается с любым капризом малодушного принца, выросшего в уюте и любви. Загадочный мальчик, чей мир перевернулся с ног на голову в один миг, смирился с новым и неизвестным стилем жизни. Приходилось сразу воспринимать манеры, речь, переменять привычки, которые были во всем его существе с самого детства, забыть о своем происхождение и тех, по ком больше всего страдало сердце. Он был глупцом, невидящим ничего за пылью, брошенной ему в глаза. Скай мечтал о кровном брате, но выдумал себе иное представление, и главную роль актер сыграл безупречно. Клаус – это игрушка, которая стала братом, но сам Клаус таковым себя не считал.

- Меня удивляет то, что ты так всему этому поражен. Не забывай, что ты на турнире, где тебе с самого рассвета, осветившего твою каюту, следовало ожидать удара в спину.

- Скажи, что ты лжешь, и я прощу тебя, - тоскливо произнес Скай.

Клаус сердито вскинулся и нажал на курок – пуля пролетела над головой Ская, и он безжизненно опустился на землю, решительно мотая головой, чтобы взор не помутнел от дикой боли в ноге.

- Ты простишь меня? – заговорил Клаус так, что лицо его побелело. – Да ты все это время держал меня в рабстве! Я ненавижу каждого из вас, пусть то британец или османец. Это все вы, гнусные твари рода человеческого, вы отдаете наших детей в служении тех, кого ты видишь здесь на каждом шагу. Посмотри, на это место! Только открылись двери, а воинов, которых с рождения готовили к победе, тренировали каждый день, были перебиты в одночасье какими-то призраками! Да это ничто, в сравнении с тем, что я видел в Российской Империи!

Клаус опустил пистолет, а его густые локоны закрыли его глаза, поэтому Скай не мог сказать, что творится на уме бывшего соратника. Или теперь правильнее сказать, что он никогда им не был?

- Ружья, порох, клинки, мечи, патрульные отряды – там всего этого нет, - ровным тоном говорил Клаус. - Люди горбатятся на бесплодных землях, чтобы их дом не продали, а не за хлеб! Пропитание бери, где хочешь, а по ночам в округе гуляют эти создания.

- Северные границы заслужили это, - ответил Скай, утомленный оглушительным криком Клауса.

- Заткнись! – грубо выпалил ошалевший Клаус. - Я все это время терпел, как ты поливал грязью мир, что никогда не видел своими глазами! А именно эти отбросы, как ты называешь мой народ, именно они, дали возможность всему новому свету путешествовать по небу, и именно они помогли приобрести миллионам, управлять стихиями.

- Забавно слышать такое от человека, который утверждал то же долгие десять лет, - сказал Скай. – Ты же сам учил со мной историю. Разве это не грех смешивать человеческую кровь с существами непохожими на нас? - в недоумении вопрошал юноша. – Вы создавали смертоносное оружие, готовили войну против всего человечества и…

- Замолчи! – заорал Клаус. – Кто я был для тебя все это время?

- Друг, - без колебаний ответил Скай.

- Лжец, - чопорно сказал другой. – Если бы ты был другом, то вернул бы меня назад, вернул бы меня домой, а не заставлял наслаждаться видом бесчисленной бездушной толпы с одинаковыми лицами, приветствующей тебя как королевскую особу. Я даже не знаю, жива ли моя сестра, а вы только и можете, что стремится к безграничной власти. Его лицо было совершенно расслабленное, невыразительное, и лишь глаза отражали плескавшуюся внутри него всепоглощающую тьму.

- Чего ты хочешь? – лишенный надежды спросил Скай, чувствуя раскаяние в сердце и разрывающуюся кожу, пылающую огнем.

- Твоей смерти, - сказал Клаус, перезаряжая пистолет, и когда юноша вновь прицелился, ствол не дрогнул в его руке. Слова предательства прозвучали, как удар хлыста, но камень с души так и не упал, пускай друг и обошелся с ним, как с последним ничтожеством. Скай был полностью виноват в разрушенной жизни товарища, в своих эгоистических помыслах и предрассудках, считался лишь с теми, на кого он мог смотреть снизу вверх, получая достойную порцию унижения. Когда Скай осознал эту неприятную закономерность, он показался самому себе выдрессированным животным, над которым потешается весь мир – поделом. Поделом, что раб победил хозяина, но…

Клаус поймал в прицел голову светловолосого юноши, истекающего кровью, и уже приложил палец на спусковой крючок.

Но он никогда не считал его «рабом». Он думал, что у него есть преданный друг, который в любой момент протянет руку помощи. Пусть все будет именно так, он принимал это наказание, но за что же такое ужасное предательство?

Прогремел выстрел, от которого послышался треск дерева, но боли не последовало. Приоткрыв глаза, он увидел в темноте единственное яркое пятно – медный оттенок зари и голубое сияние – сапфир. Девушка упала на Клауса сверху, больно ударив того в плечо, отчего один пистолет с грохот прокатился по земле, а второй упал в воду. Они оба исчезли в облаке пыли, кувыркаясь в грязи, словно два обезумивших зверя. Клаус влепил коленом ей под дых, надеясь без лишних усилий отцепиться от назойливой мухи. Выгнувшись от боли, девушка вцепилась ему в плечи и хорошенько врезала по лицу и резким движением ладони ударила по горлу. На несколько ужасных секунд Клаус замер, будто не мог поверить в такой злосчастный проигрыш, но потом глаза его наполнились свинцом и он тяжело рухнул.

Вздохнув, Лира подбежала к раненому, лежавшему возле разбитой в крошку стены, и принялась что-то говорить, но он уже не разбирал ее слов, представившихся ему демоническим наречием. Скай уже закрывал свои глаза, но резкий рывок за руку вывел его из задумчивости и полусознательного состояния, и по всей местности посыпались ругательства, о знании которых он даже не догадывался. Положив одну руку юноши к себе на плечо, девушка помогла ему встать.

- Сможешь идти? – спросила она.

- Пулю ты все равно не вытащишь, - обреченно покачал головой Скай, и Лира в ответ покрепче сжала его ладонь, заглушая тем самым возражения.

- Все будет хорошо, - не задумываясь, сказала Лира, - но ты должен мне помочь. Одна я тебя не дотащу.

- Он говорил мне, что даже за многие годы наша дружба не померкнет, - слова, сорвавшиеся с его губ, прозвучали так сдавленно, что он и сам был не уверен, принадлежали ли они ему.

- Не каждый друг является другом в том значении, в котором мы хотели бы его воспринимать. А теперь, - она мягко обхватила его поперек спины свободной рукой, давая Скаю полностью опереться на нее, - мы должны добраться в безопасное место.

В тусклом лунном свете девушка выглядела мертвенно-бледной, и по правому виску стекала кровь. Растрепанные волосы и грязь на лице не придавали ей красоты, хотя и он был не в том положении, чтобы думать о внешнем виде. Сам Скай выглядел не лучшим образом – кожаные брюки были стерты, а плащ с золотой обшивкой и тиснением превратился в лохмотья. Голова трещала от пульсирующей раны, и свою ногу он не чувствовал, что его несравненно напугало бы, будь он в более здравом уме, а не когда перед глазами расплывались очертания деревьев. Выжить, может и не получится, но сказать слова благодарности хотелось больше всего. Пораженный ее поступком, он все прокручивал в мыслях этот момент и никак не мог соединить запутанную головоломку в единый верный смысл. Он ее самый опасный соперник. Почему же когда она могла избавиться от главной проблемы столь изысканным способом, утроившись поблизости и просто наблюдать за сценой его жалкой смерти, она пришла ему на выручку?

Они пристроились в пещере недалеко от развалин древнего сооружения. Там было сухо и можно было ненадолго укрыться от летающих демонов, но каждый вздох застывал в воздухе, и Скай не мог пошевелиться. От этого ему стало еще хуже, от мысли, что готовясь к битве с лучшими из лучших, он проиграл самому себе и какому-то револьверу. Горло перехватило и ему стало трудно дышать, каждый мускул горел огнем – явный признак начинающейся лихорадки, священные пули были смертельны для детей ночи, но и для человека они были опасны – каждая пуля включала в себя дозировку яда, поражающей прямо в сердце, а кровь прекращала сворачиваться, из-за чего нельзя было остановить кровотечение. Пытка может продлиться несколько дней, если он прежде не умрет от болевого шока. Скай почти что улыбнулся, действительно какой чудесный план мести. Боль была терпимой, но при каждом постороннем движении ноги, он ощущал скрежет костей, а к горло подступала кисло-горькая желчь.

Лира подползла к юноше, разрывая ножом прилипшую ткань, и стала осматривать рану, которую после промыла от запекшейся крови. При виде гниющей дыры в его ноге она нахмурилась, но не трогала ее.

- Придется обойтись тебе без магии какое-то время, - настойчиво сказала Лира, - иначе умрешь от яда.

- Это мне и без тебя известно, - прошептал он, но потом до него дошли ее слова и спросил, - Что значит обойтись без магии?

- Я вылечу тебя, но ты не сможешь управлять своей стихией несколько часов, - не слишком уверенно прошептала она, пытаясь успокоиться. - Другими словами, энергия, которая питает силу воздуха в твоем теле, будет сама бороться против яда.

Скай покачал головой.

- С какой стати я должен тебе доверять?

- Наверное, потому что я спасла тебя от того ненормального и дала возможность продолжать дышать, или ты предпочитаешь вернуться назад? - сказала Лира с хитрецой в темно-зеленых глазах и указала на начинающийся проливной дождь. – Тому парню повезло меньше, чем тебе, не думаю, что он сможет скоро очнуться. К тому же, - она напустила на себя отрешенный вид, смотря на его муки потемневшими глазами, - ты уже доверяешь мне, раз позволил перенести тебя сюда.

Скай молчал, будто не слышал ее слов и беспомощно откинулся назад, позволяя девушке делать то, что она хочет. Все равно другого выбора у него не было, странно, что и сейчас жив-то остался.

- Сними рубашку, - внезапно сказала девушка.

- Чего? – укоризненно пробурчал Скай, дивясь такой наглости. – Ты же меня вроде лечить хотела, а не насиловать.

Лира закатила глаза, видимо привыкшая к подобным детсадовским шуточкам, но все же настояла на своем и Скай, опираясь на локти, снял с себя черную ткань, оголяя идеальные плечи и грудь.

- Надеюсь, что ты не будешь от перевозбуждения трясти руками, - бросил он, упираясь головой о каменную стену.

Девушка помедлила, держа в руках маленькую склянку с черной жидкостью, и застенчиво пробормотала:

- Ну, раз у тебя есть силы на насмешки, значит, ты еще не совсем умер.

Жидкость темными каплями залила часть его груди, и девушка кончиком пальцев прочертила на нем несколько рунических знаков, которые оставили за собой кровавый отпечаток, а на ее пальцах розоватые ранки, стекающиеся до самого локтя.

- Что это? – он с хрипом втянул воздух.

- Кровь Омега.

Его глаза расширились, и он машинально отбил ее руки от себя, послышался звонкий хлопок. Лира кинула на него виноватый, полный угрызений совести взгляд, что не все сказала и нервно заерзала на своем месте.

- Какого черта ты творишь? – заорал Скай в бешенстве, параллельно стирая руками демоническую утварь, от которой руку обожгло, как от кислоты.

- Замолчи, мальчишка! – рявкнула та ему прямо в лицо. – А ты как думал? Я не всесильная ведьма! Ты уж выбирай – корчиться, как таракан, и сдохнуть, или выжить и бороться дальше за статус мирового Судьи.

- Лучше умереть, нежели быть проклятым их кровью! – кричал он, и из его глаз едва не вырывалось голубое пламя. – Ты меня за собой в ад не потащишь! Ты хоть знаешь…, - не успел Скай закончить свою мысль, как болезненная судорога пронеслась по мышцам, и сердце на миг прекратило свой волнующий темп. Горячая волна пробежалась всесильным потоком по нервам и иероглифы на груди обжигали, как кипяток. Он закричал, растворившись в пытке и весь мир исчез - остался только он и девушка, шептавшая что-то неуловимое. Склонившись над ним, Лира провела по его горячему лбу своей холодной рукой, а он все исчезал и продолжал терять себя, становясь частью смерти.

- Что ты со мной сделала? – задыхаясь, спросил Скай, сосредоточив все свое внимание на ее нежной и холодной руке. Нежность, ее руки напоминали ему о шелке, что плетется в далеких шатрах индийских женщин, словно тонкая кружевная паутина и талый снег заснеженных долин Северных границ. Ему мерещились страшные картины – унесенные пепельным ветром зеленые долины, полчища лютых и беспощадных демонов, пожирающих свет жизни, но он все продолжал дышать, чувствуя прикосновение холода. Дождь играл проникновенную сонату, и если бы затылок не саднила режущая рана, а рассудок не был поврежден ядовитой кровью, то Скай бы мог признать это за роскошный шанхайский сад, где водопады с чистой, как слеза водой, соединяются с проточными реками. А в одной из беседок, украшенной лозами из пурпурных цветов, его ожидает София. Он представил себе ее черные кудри и искры золотых глаз, играющих с полуденным солнцем. Сладчайший сон, покрытый серой дымкой ладана.

- Все будет хорошо, - шептал женский голос, - я не дам тебе умереть. Кто-то ласково гладил его по голове, успокаивая ноющую боль, но только девушка убрала свою руку, как он тут же очнулся. Дождь все еще шел, но в их укрытии теперь горел огонь и согревал своим теплом.

- Я рада, что ты проснулся, - что-то в ее тоне и выражение лица привело Ская в полную растерянность. Он осторожно сел и неуверенно дотронулся до раны – на гладкой поверхности его кожи красовался бледный рубец. Лира двинулась к нему, взволнованная резкой переменой его позы, но потом испуганно попятилась и устроилась возле костра, подобрав под себя колени.

- Магия еще не вернулась, - вместо этого сказала она, - но яд выветрился из твоей крови.

Скай ничего не ответил, все еще не веря в чудесное исцеление, а когда дар речи вернулся, девушка уже поспешно тушила ногой небольшой костер, сердито бормоча про себя что-то. Она сбежала к выходу из темной пещеры, вглядываясь в черноту ночи и молчание дождя, вытаскивая из-за спины маленький охотничий нож.

- Снаружи кто-то есть, - сказала она, и ее плечи поникли, - не высовывайся. Тебе просто повезло, что ты так быстро пришел в себя, проспав шесть часов.

- Сколько? – воскликнул он, охваченный паникой.

- Сейчас не время для самобичевания, - раздраженно отрезала она, постоянно оглядываясь во мглу. – Ты ничем мне не сможешь помочь в таком состоянии, поэтому будь добр, - отрывисто говорила Лира, - не высовывайся, иначе все мои старания пойдут прахом, и мы оба окажемся в опасности.

Скай презрительно посмотрел на нее, хотя все еще был смущен из-за сложившихся обстоятельств. Теперь он будет в долгу у этой девчонке – не просто девчонке. Нет – он вновь взглянул на ее профиль и усмехнулся – одна из нижестоящих в иерархии силы. Юноша разочарованно вздохнул, он надеялся, что его главный соперник будет кем-то более.

- И как же ты собираешься противостоять тому, что находится снаружи? – насмешливо спросил Скай, качая головой. Его голос был тверд, и сквозь пелену звуков можно было ощутить исходящую от него и силу характера, и властную манеру подчинять себе других. Крепко сжимая нож в своих руках, Лира впервые восприняла его слова как вызов.

- Ты много обо мне не знаешь, - на ее лице появилось безучастное выражение, будто она исчезла, уступая место своему двойнику. – Позволь заметить, что я в отличие от тебя выжила. Это поможет такому высокомерного мальчишке вроде тебя взглянуть правде в глаза – не важно, какое количество детей ночи я истребила за те часы, что провела в столице теней, я все еще жива – вот, что важно. И это стоит того, чтобы терпеть насмешки беспечного парня, который бесспорно вляпался в дерьмо по уши из-за детской наивности.

- Тем не менее, ты не сможем убить Омега ножом, который и салат-то не нарежет, - Скай набрал полные легкие воздуха, выдохнул и встал. Ноги охватила мелкая дрожь, но он все же похрамывая, подошел к девушке. Они стояли лицом друг к другу, и только треск потухших дров и щепок был слышен в пещере, да еще порой раздавались их вздохи.

- Почему ты спасла меня?

Лира пару раз моргнула, словно принимая трудное решение, и никак не могла согласиться со своим внутреннем «я». Когда же Лира отважилась, она сказала:

- У меня были веские на то причины, но главной – я хотела стать членом твоей команды.

- Полный абсурд.

- Почему? – сильно нервничая, спросила она.

Уловив направление его взгляда, она спряталась за водопадом рыжих локонов. Прежде всего, Скаю особенно слабой и немощной показалась рука, державшая нож маленьким кулачком. Кожа ее была хрупкой, тонкой, почти прозрачной – почему она? Почему кто-то, как она участвует в этих сражениях? Почему? Он не сразу понял смысл сказанного. Вопрос вроде был самым нейтральным, но, сколько странных и непонятных чувств пронеслись в их отзвуке. Однако потом в ней произошло какая-то перемена – неуловимая, не поддающаяся точному определению. Дыхание стало глубоким и ровным, и иная сущность открылась в порывистом броске ножа в черную неизвестность.

Скай не двинулся с места, но все же был удивлен, когда услышал вой умирающего волка – вот он, заключенный от недостойных талант и стальной стержень. Лира выдохнула, посмотрев на него новыми глазами, и его прежняя уверенность в ней исчезла, во рту пересохло, а сердце забилось в детском испуге. Или же это был не страх, а что-то другое?

- Почему? – снова спросила она, но он не успел ответить, когда каменная крошка посыпалась на их головы и огромные глыбы скатывались на землю. Скай швырнул ее под дождь и сам метнулся следом, ударившись о поваленное дерево. Отчаяние и безнадежность стояли у его ног, он сжал кулаки – сила воздуха так и не появилась. Оглянувшись в поисках его спасительницы, он нашел ее неподалеку, лежащую без признаков жизни – на лице показали багровые полосы.

- Проклятье, - огрызнулся Скай, метнувшись к девушке. Он схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул, но без толку – изо рта вылилась лишь тонкая струйка крови, а голова безжизненно откинулась назад. – Проклятье, приди в себя, - позвал он Лиру срывающимся голосом, - ты ж не собираешься здесь помирать! Он легко шлепнул ее по щеке, потом сильнее чувствуя, как меркнет рассудок. Его охватил страх. Да что там страх - вселенский ужас, причины которого он не знал.

- Черт возьми, не смей умирать! – умолял он. Нет, он не может сейчас проиграть, не может дать этой простолюдинке вот так вот уйти.

Воздух застыл, и электрические разряды проявили свое голубое пламя, разбегаясь по каплям дождя. Скай осмотрелся, а там между осколками камней шевелилось нечто отдаленно напоминающее льва. Гигантский монолит восстанавливал свои конечности, приращивая к себе оставшиеся глыбы.

- Каменный зверь? – прошептал потрясенный юноша.

Разъярённое чудовище зарычало, передвигая скалистые лапы к Скаю и мертвому телу в его руках.

- Я тебе это припомню, девка, - сказал Скай от бессилия и подхватил девушку с сырого песка, убегая с тяжелой ношей, куда глаза глядят, но, не пройдя и пары метров, электрический ток ударил в спину и он со стоном повалился на колени, так и не выпустив из рук простолюдинку. Он проклинал все, на чем свет стоит, молясь о возвращении силы, но поток стихии так и не появлялся в его груди. Крепко прижав к себе обессиленное тело, он надеялся, что, быть может, девушка все же избежит смертельного удара, если еще не померла.

Что-то врезалось в каменный загривок льва, и перед Скаем возникла человеческая фигура в черном плаще. Юноша улыбнулся одними губами, он без предупреждения бросился в атаку, металлическое копье свистнула в воздухе, целясь в ноги зверю, но свист оборвался треском. Оружие в руках человека разбилось пополам, но он тут же высоко подпрыгнул, предугадав атаку каменного льва – огромная лапа разверзла землю под ногами и мощные толчки отдавались по всей округе. Неожиданно его лапы превратились в крошку пыли, и он опустился в поклоне, согнувшись пополам, перед неизвестным охотником, как перед королем.

Черноволосый юноша ленивой походкой достал из-за спины еще одно металлическое копье и искусным движением, нанес удар, не дав монстру испустить последний грозный рев. Железный шест угадил прямо в переносицу и лев в секунду рассыпался в пыль. Незнакомец пошатнулся и чуть не упал, когда голова, как трофей подкатился к его ногам.

- Привет, странник, - дружелюбно улыбнулся Скаю юноша. – Извини, что украл у тебя этого парня, но мне действительно нужны очки, а то не смогу приобрести новую партию копий. Деньги, как говорят, правят в этом жестоком мире.

Скай приостановился, соображая, он слишком вымотался, слишком устал.

- Кто ты? – спросил он.

Черноволосый юноша уставился на него непонимающим взглядом, но все же произнес:

- Я – Фраус, а это, - он показал на девушку, что угрюмо сидела на каменном обвале, - Дея.

Фраус устало растирал плечо и, немного заколебавшись, спросил:

- А девчушка в твоих жарких объятиях случаем не с уровнем С?

Скаю следовало соблюдать осторожность, чтобы не сболтнуть лишнего, но, видимо все еще находясь на гране безумия, он не раздумывая ответил:

- Да.

- Превосходно, - тут же воскликнул, расплывшейся в улыбке Фраус, - Дея, мы нашли последнего члена в команду. Давай возьмем ее, она симпатичная.

Девушка смущенно протянула, завидев сияющего от восторга напарника:

- Почему ты смотришь только на внешность? Она отключилась от одного удара об висок.

- Да плевать, я чую в ней скрытый талант, - не унимался Фраус и резко вскинул голову, а потом повернулся, обращаясь к Скаю. - Странник, может, согласишься на равный обмен. Я тебе десять очков, а ты мне девушку – все честно.

Скай только теснее прижал к себе тело Лиры, рука выскользнула из оцепенения, и он еще раз попытался привести ее в чувства. Герцог неосознанно помотал головой.

- Ну вот, - обиженно пробормотал Фраус, - давай двадцать.

- Отстань от него, - вмешалась Дея, кладя руку на плечо преданному соратнику, - мы найдем другого достойного. К тому же, - она подняла голову наверх, - за нами уже пришли.

Ветер бушевал над собравшимися в страшной долине участниками, и летучий белоснежный корабль с неоновым оттенком двигателей, опускался на болотистую местность. Глаза Ская смыкались сами собой, и он рухнул на землю вместе с девушкой в его руках. Правильно, сейчас он отдохнет, совсем немного. Его сильные руки, обернувшиеся вокруг тела Лиры, расслабились, но из защитного круга, он ее так и не выпустил, словно все еще считал себя должником и даже в таком состоянии он хотел выказать ей должное, как это следовало делать всем аристократам. Капли дождя падали на его лицо и потом, спустя множество лет, ночей, проходивших в мучении и страдании, он вспоминал именно этот момент. Вы знаете это – предчувствие появления чего-то опасного и неведомого – вот и Скай противился этому скоропостижному началу начал.
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Emma (архив) » 15 Sep 2012, 17:09

[u][b]От автора[/b][/u]: Данная работа является бонусом к роману "Калейдоскоп вечности".



[center][b]Stray king. Part 1:[/b][/center]

[center][b]Embrace of foggy darkness[/b][/center]





Хрустальные кристаллы, покрывавшие все пространство арены, холодили разгоряченные царапины на наших юных лицах, которые с каждой секундой все больше распыляла кровь. Пройдет меньше часа, как прозвенит колокол, и я смогу встретиться лицом к лицу со своим будущим партнером. От одной этой мысли по всему телу начинала растекаться ласковая дрожь, от которой подгибались коленки. Наконец-то появится человек, с которым я проведу остаток своей жизни, сражаясь бок о бок с потомками сумеречных господ, населяющих наш мир.

В две тысячи сто двадцать четвертом году началась третья мировая война, после которой и появились существа, воспевающие темное начало и яркий свет полной луны. Создания, находившееся в тени в течение многих веков, решили показать свое истинное обличье и стать частью нашего общества. Мир пошатнулся, узнав об их существовании, о проклятых миротворцах, сеющих вокруг хаос и разруху, наслаждающихся похотью и

развращению наших мыслей. Достоверную хронологическую картину всех событий их официального появления мы все равно не сможем узнать, после пятилетней войны главы мировых держав сожгли всю информацию, касающеюся настоящих причин развязки военных действий, а доверенных лиц приказали расстрелять сразу же после выполнения миссии. Солдаты, поклявшиеся хранить тайну в могиле, смиренно сложили головы, выполняя свой долг перед Российской Империей, одержавшей победу в решающей битве. На пороге наступающего двадцать третьего века, политики отстаивали захватчиские интересы, люди же сражались за свободу, за вознесение нации над нацией. Так и зародилась в человеческих сердцах неутолимая жажда власти и ненависти, разжегшая новый апокалипсис. Жадность и двуличие, предательство и бессердечие, казалось, что весь мир раскинулся в своем самом развращенном и жесточайшем обличии, который только приходилось видеть истории.

Шпили Академии Св. Павла возвышались в высь поднебесья и ее серебристые наконечники поблескивали в лучах утреннего солнца, словно возвещая присутствующих здесь студентов о их долгожданном совершеннолетие. В шестнадцать лет мы становились полноправными членами группы «Альфа», если смогли пройти проверку наших экзаменаторов, которая проходила в два тура.

Я глотала холодный зимний воздух, стараясь успокоить бешеный ритм сердца и искрящийся снег, тающий на моих щеках, разгуливал по ветру над ареной, на которой присутствовало свыше тысячи таких же, как я. Такие же запертые в клетку птицы, невидящие ничего кроме каменных стен и широких продольных лесов, раскинувшихся в бесконечную даль. Жизнь, напоминающая пылающий ад. Униженные и оскорбленные, мы с детства готовились принять звание охотника на сумеречных господ – стать существами, схожими с такими же бездушными призраками ночи, только с человеческим лицом. Незнающие любви родной матери, у нас не было места, куда бы мы могли вернуться, не было тех, кто ждал бы нашего возвращения. Измученные и истощенные, но живые, поддерживаемые собственным упорством и желанием постичь саму суть свободы и счастья – вот, что раз за разом позволяло нам вставать на ноги и с уверенностью шагать в завтрашний день.

По моей щеке медленно стекала алая полоса крови, несколько капель которой, упали на отчищенные до блеска мраморные плиты трибун. Мой полный решимости взгляд ненадолго задержался на их багровом оттенке, после чего вернулся на поле, на которое вывели новую десятку участников первого тура. Ухватившись за металлические перилла, я подступила к самому краю и наклонилась вперед настолько, насколько позволял затуманенный от адреналина разум. Мои остриженные иссиня-черные волосы развивали озорные вихри безжалостного ветра, леденящий поток которого впивался в лицо, словно миллионы крохотных игл, но я была счастлива. Вкус только что одержанной победы и безграничное удовольствие от прожитого – вот что делало меня кем-то.

- Мия.

Я вздрогнула, услышав свое имя от одного из наших инструкторов, готовивших нас к этому дню на протяжении долгих десяти лет – дню, когда решится наша судьба. Джеймсу было около двадцати лет, когда он не смог пойти по стопам своих товарищей, и стал обычным стражем, защищающим учеников Академии от проносившегося во мгле ужаса – демонов, свободно разгуливающих по землям страны. Сколько же отважных воинов не стали достойными, не смогли пройти главное испытание. По законам Северных земель – в нынешние времена именно так именуют бывшую великую державу, Российскую Империю – каждому, кто прошел полный курс обучения, предоставляется возможность быть избранным и вместе со своим партнером избавлять отведенный район от нечисти, что нарушают договор, заключенный между людьми и обитателями тьмы. Первый этап проходит в виде сражения двух специально отобранных студентов, равных по силе и умениям, а победитель может встретиться с представителем Омега, который и выберет напарника, что будет сопровождать тебя до конца своей жизни. Я никогда не встречала ни одного представителя с темной стороны, но у нас их в шутку всегда называли «черными котами», мол они квинтэссенция хитрости, коварства. Часть нашего нового мира – царство ночи – были заинтересованы в помощи людям, которые платят им за это цену немыслимую, оплачивают сполна, отдавая в рабство монстрам, трепещущих над вкусом человеческой плоти, детей. Страшный закон был выдвинут много столетий назад, преследующий мою родину горем и слезами и по сей день. Когда мне исполнилось шесть, меня отдали на обучение в Академию, тогда как младшего брата – в услужение этим мерзким созданиям. Такой милости были удостоены немногие, только те, кто принадлежал в прошлом к дворянской фамилии. Я и сейчас отчетливо вижу перед собой забрезживший рассвет, осветивший платформу станции в переливающиеся цвета серебряного и перламутрового, а вдалеке, где лучи солнца коснулись долины горизонтальной золотистой полосой, появился поезд, пороховой дым которого окрашивал белое в черное. Я не помню выражение лица своего младшего братишки, что за день до этого крепко прижимался ко мне во сне, читая как молитву слова о прощении. Просил прощения за то, что я буду тосковать по нему, и к горлу подступал тяжелый комок, не дававшей ни единой возможности продохнуть – лишь горячие слезы скатывались по моим щекам, а сердце в мучительной медленной пытке разбивалось на сотни осколков. Когда солдаты британской армии выхватили его из моих рук – все, что я делала, так это стояла. Стояла и ничего не могла предпринять, зная, что любое правонарушение будет грозить жестокими каторжными работами родителям, а меня могут отдать в публичный дом, что было куда хуже. Я смотрела в его чистые серые глаза, казавшиеся на фоне снега совсем белоснежными, надеясь, что он поймет меня.

- Я спасу тебя, - шептала я, - спасу, чего бы мне этого не стоило.

А стоило ли? Стоило ли все эти годы теплить в душе призрачную надежду, что мальчик, бывший когда-то моим горячо любимым братом жив, а если и жив, то где вероятность того, что не обратили его существа тени в их подобие. Сейчас он мог разливать рубиновые напитки в золотые фужеры высшим слоям Омега или готовить девушку к торжественной ночи с одним из этих созданий. Они и людьми не брезговали. Порой наслушаться женских человеческих стонов было приятнее, нежели позабавиться с одной из Графинь полуночного эскорта. Главный плюс заключался в удобстве, ведь для них мы все равно, что скот, который они используют для удовлетворения своих желаний и потребностей, да и кого волнует один человек из нашей бесчисленной массы. Омега свято верили, что людей развелось в мире слишком много и тратить собственные чувства на их жалкое существование всего лишь трата их драгоценного времени.

Эхо сильного мужского голоса Джеймса разнеслось по широкому коридору, стены которого были расписаны поражающей воображение гравировкой, изображающей цветущие сады, а возвышающиеся колонны, поддерживающие массивный каркас здания, придавали темные оттенки месту, которое мы могли называть своим домом. Угнетающее состояние навеивалось на меня каждый раз, когда я поднималась на высокие открытые этажи стадиона, где проходили бои выпускников. Контраст красоты, выполненной руками знаменитых флорентийских художников, никак не сочетался с угрюмыми скульптурами низших Омега, стоящих по бокам каждой колонны. Ненавидя в глубине своего сердца ту пугающую атмосферу, возникающую лишь здесь, я старалась подавить в себе этот гнусный страх, что коробил мое тщеславие и самолюбие. Я честно признавалась себе во всех появляющихся в голове кошмарах и не могла отделаться от мысли, что безжизненные статуи оказывали на меня такое воздействие. Это создавало брезжь в моей защите, а значит делало меня слабым звеном. Нельзя было позволять себе бояться, тем более образов и картин. Узнай об этом хоть один человек из моей группы, в тот же момент все подняли бы меня на посмешище. С самого первого своего появления на пороге этого заведения, я неустанно молилась и благодарила небеса за высокое происхождение своей семьи – это дало мне шанс не затоптать свою жизнь в подземных шахтах, где люди, падая от бессилия, умирали прямо на подъезжающих караванах, переполненных углем и опасными химическими жидкостями. Я могла помочь страдающим от бесконечного нападения Омега людям, цеплявшихся за жизни друг друга, а еще у меня оставался шанс вернуть брата.

Обернувшись в сторону высокого юноши, я послала приветствующий поклон и, быстро спустившись с железной перегородки, я постаралась незаметно стереть кровь на лице, чтобы выглядеть достойной в глазах своего преподавателя.

- Спасибо за Вашу поддержку, я знаю, что сегодня не самое лучшее время для подбадривания на экзамене. Они уже приехали? – спросила я, параллельно наблюдая за выходом новых студентов на арену и веря, что учитель не заметил появившегося на моем лице замешательства.

Мужчина насмешливо выгнул одну из своих бровей и с легкой иронией в голосе проронил:

- Если ты имеешь в виду представителей ночного мира, то да, они прибыли и уже проводится заседание первых десятки,- он проследил за моим взглядом и увидел двух студентов, регистрирующихся для участия в первом туре. Озорная усмешка осветила его черты, когда он заметил, за кем я установила слежку.

- Мия, у тебя всегда был хороший вкус, но если хочешь знать мое мнение…

- Не хочу, - тут же перебила его я, чувствуя, как щеки наливаются краской смущения.

- Кристофер не станет твоим партнером, можешь даже не начинать лелеять мечты на этот счет – это я скажу тебе и без представителей.

Я одарила его взглядом, полным презрения и демонстративно отвернулась. Мне не нравилось, когда люди с легкостью могли читать самое сокровенное, что у меня было на сердце и в мыслях. Иногда я задавалась вопросом: «Неужели все так очевидно?». Кристофер Рэвис был одним из лучших студентов, и никто и не думал, что он не сможет пройти в отбор группы «Альфа». Более того, он участвовал в нескольких операциях против Омега, что редко удается обычным студентом, показав себя отличным командиром и проявив достаточное количество храбрости, чтобы его смогли включить в первую тройку претендентов на победу. До него мне действительно было далеко, сражения на близком расстоянии, управление любыми электронными новшествами не давали ни минуты покоя, тогда как он был лучшим из лучших во всем – такого вроде не бывает? Моя группа специализировалась на бое, тогда как я отдавала всю себя на поддержание самоконтроля и парению в небесах. Небо. Если бы при рождении мы могли выбирать существо, в которое воплотишься в круговороте жизни, то я выбрала бы птицу или бы превратилась в ветер. Стоило об этом задуматься, как на моем лице отчетливо загоралась улыбка – небо – страна свободы и грез. Я всю жизнь провела взаперти и в глубоком забвении, не видя тех опасностей, что грозили каждому, кто находился за пределами стен Академии, и относила себя к числу трусов, хотя это было далеко не так. Я самый настоящий виртуоз в небесах, потому что могла слышать зовущий голос ветра, словно у меня душевная связь с этой стихией, и она в благодарность за эту любовь рассказывает мне о следующем вихре воздуха. Мне нравились скайборды, пожалуй, это единственная техника, созданная в эру первопроходцев, не вызывающая у меня катастрофического ужаса на лице. Белоснежная доска с неоновым отсвечиванием – вот и вся ее замысловатость, а дальше высота, скорость, превращающая риск в неописуемое наслаждение и легкий иней, остающийся на кончиках коротких волос. Я обожала перевороты, как это делали акробаты, и падала прямо в густые и пушистые облака, подрагивая впоследствии до костей и получая значительную дозу насморка. Но меня устраивала и простуда, которую я подавляла горячим чаем по ночам, и бившая дрожь, отражавшаяся в каждом нерве тела, и порхание бабочек в животе. Пока все начинали испытывать этот танец внутри себя от влюбленности, я принимала бесконечную волну напряжения и заразительного счастья от проносящегося в ушах оглушительного звука. Можно было сделать вывод, что я среднестатистический студент с достаточно успешными результатами, но нас было тысячи, и выбиться в тройку лидеров превращалась в поднебесную мечту. Находиться в одном классе с Кристофером было похоже на сон. Он был красив по меркам многих девушек, а я принимала его за греческого бога с идеальным профилем лица курчавыми русыми волосами, янтарными глазами и ровной белоснежной улыбкой, оттеняющая его бронзовую кожу из-за частых тренировок на солнце. Сталкиваясь с ним в спортивных залах или коридорах, плутающих на нескольких этажах и переходящих в широкие холлы, он приветливо улыбался, отчего судорога охватывала мое оцепеневшее тело, а потом я долго ночью, из раза в раз, прижимая подушку к подбородку с покрасневшим лицом, вспоминала его сияющие глаза.

Противники выбрали в оружие деревянные палки – с виду не самое смертоносное оружие, но по технике овладеть им в совершенстве удавалось немногим. Требовалась гибкость и выносливость и фантазия – послышался треск дерева, когда Кристофер быстро поставил блок, а затем, опираясь на шест соперника, перепрыгнул его и нанес атакующий удар. Его волосы были похожи на каплю солнца, развиваясь на ветру. Забавно, что когда на землю опускался снег, солнце обжигало жаром, но вот только наступал последний этап, решающий весь исход битвы, как в золотых глазах сверкал холодный огонь. Двое отпрыгнули друг от друга, прокручивая в руках палки, следя за каждым лишним шагом, за каждым внезапным движением – настоящая пьеса смерти. Напротив Кристофера стоял рослый молодой человек лет на пять старше его и вдвое больше. Мускулы и бицепсы очерчивали черную одежду, словно узорчатый орнамент, а от каменного лица по спине проходила пугающая волна, словно нашептывающая приближение опасности.

- Может быть, ты и прав, - сказала я, стискивая руки в кулаки, чтобы спрятать эмоции, бурлящие в сознании, - но я не перестаю восхищаться его упорством и стойкостью. Посмотри, как он держится, будто рыцарь в доспехах.

- В Академии есть только одна девушка, заслуживающая себе Кристофера в партеры, ты же знаешь?

В голове возникло мимолетное воспоминание о длинных светлых волосах, спускающихся белоснежным водопадом до самой поясницы, прекрасная линия припухлых алых губ и нежный оливковый оттенок кожи. Красота, сила, острый ум – да, они были, как две стороны света. Север и юг – поддерживающие, дополняющие друг друга части целого. Разве может быть иначе? Ее звали Лина, но полное имя было дано в честь Магдалины. Мои плечи сникли, и я печально опустила глаза. Несмотря на тот факт, что я никогда не смогу стоять наравне подле него, для меня это ничего не значил. Изгнать и отвергнуть образ храброго юноши, проникающий в мысли, когда я закрываю глаза перед сном, был равносилен смерти. Ревность душила, и порой я думала, что невидимая тяжесть придавит мне грудную клетку навсегда, но все продолжалось. Изо дня в день, из ночи в ночь – только он помог мне добраться до экзамена, помог дойти до такого уровня. Не зная ни о моих чувствах, ни о переживаниях, ни о том, какое влияние оказывают его поступки или взгляды, которые он случайно бросает в мою сторону, я была благодарна, за то, что сердце учащенно билось, а глаза затуманивались от серой дымки при виде его.

- Да, - ответила я с легким придыханием, с замиранием видя его победоносный рывок вперед – вот он крепко поставил шест, поднявшись на него и выбивая двойным блоком ног соперника из равновесия, вот подбрасывает кончиком пальцев, упавший шест второго участника, разбивая ее вдребезги силой мысли. Я восторженно засмеялась – показать не только мастерство вести бой в свою пользу – заставить двигаться по своей воле, играть в свою интеллектуальную игру, предугадывать атаки противника, призывать божественную силу – высший балл обеспечен Кристоферу, но кто бы мог предугадать, что он закончит настолько быстро, настолько грациозно, настолько величественно.

- Но знаешь, Джеймс, мне этого вполне достаточно. Я так хочу, чтобы он попал в отбор «Альфа». Он стремился к этому сквозь борьбу с самим собой. Эмоции, которые он накопил за эти годы, сдерживал в себе – пусть их светлая часть падет на его душевного напарника. Кристофер заслужил быть названным великим, а такие, как он, должны и иметь лучшее, что предоставить ему наше закрытое общество.

Джеймс одобрительно кивнул:

- Последняя атака была немного шокирующей даже для меня. Он блистательно выполнил прием с магией, но ты тоже здорово постаралась, если пройдешь второй этап, то можешь рассчитывать на прохождение в «Альфа».

Я натянуто улыбнулась, но во мне взметнулось сомнение, которое я запрятала так далеко, как только могла – и вот оно вновь проникло в мой очищенный разум.

- Если я не пройду, то буду обычным стражем или в перспективе меня отправят в Сибирь, но в дальние края не смогу попасть.

- Из-за брата? – Джеймс вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. – Мия, обычно человеческих детей Омега не оставляю в живых надолго. Было бы здорово, если бы он остался по истечению стольких лет на службе, но ты должна понимать, он уже не человек и никогда им не станет.

- Знаю, - отчеканила я, успокаивая сумасшедший стук сердца, - но мне и на это наплевать.

Джемс скривился, и устало пожал плечами, говоря всем своим видом, что не намерен спорить с моей упертой натурой и дальше, но вместо этого продолжила я.

- Он мой брат и этого не изменить. В нем все так же течет человеческая кровь, и живут человеческие вспоминания.

- А теперь в нем кровь Омега. Теперь он знает их мир изнутри, познавая его положительные и отрицательные стороны. Он ест их пищу, притягивается к их вековым привычкам, как к наркотику, а, возможно, и ощущает безграничную власть, которую ему могли бы предложить верхи их королевской иерархии, - он говорил спокойно, а меня перекашивало от каждого произнесенного слова.

- А у них есть положительные стороны? - с намеком сарказма в голосе спросила я.

Джеймс посмотрел на меня сверху вниз и ни его темный, томный взгляд, ни непроницаемое выражение лица не могли дать возможности прочитать то, что творилось в его голове.

- Есть и их много. Когда ты человек, ты постоянно мечешься между правильным решением и перед своими желаниями – ты ведешь постоянную, нескончаемую борьбу. Но в мире Омега все наоборот, будто сказочное зазеркалье. Как они заманивают в свои сети людей? Выполняя потаенные мечты, приводя в действие то, чего мы не можем. Они обещают, пугают и обманывают. В какой-то степени их мир полностью построен на лжи – на сладкой, местами коварной, но прекрасной. И многие в отчаянии тянуться ко тьме. От безвыходности, от бессилия, безволия – множество причин, которые мы не можем пресечь и хоть как-то изменить.

В его словах была доля правды. Взять в пример меня. Если бы я была сиротой, обычной деревенской девчушкой, то я беспрекословно последовала за любым потомком тьмы. Ведь когда ты не имеешь ровным счетом ничего, а все самое дорогое уже за гранью реальности, что тебе остается делать в этом мире. Зачем голодать и страдать? Зачем вспоминать и горько плакать над могилами тех, кого ты больше никогда не сможешь вернуть и увидеть? А в объятьях тьмы, тебя ждет тепло и ласка, страсть и наслаждение. Почему бы нет? Ну и пусть ты умрешь. Зачем жить, если нет ничего кроме грязи и унижения, встречающихся на пути мертвецов – вот, почему столица Омега обосновалась в Северных землях. Здесь нет поисковых отрядов, вычищающих зло, здесь можно смело разгуливать по городам и пожирать человеческое мясо, прячась от беззакония, можно играть нашими хрупкими сердцами и пускаться в пляс, видя наши страдания. Призраки, безликие оборотни, сумеречные девы – все они заполняли города, как рой назойливых мошек. И только спецотряд «Альфа» мог контролировать их кровопролитные пиры. Я припомнила одну из историй, которую прочитала в библиотеке, роясь в архивах прошлого десятилетия. У меня был реферат о низшем классе Омега, которые и доставляли людям столько неприятностей. В особенности, дети ночи любили полакомиться детскими страданиями. Для нас, тех, кто учился охотиться за этими чудовищами, эта история прозвучит тривиально и бессмысленно, но почему-то на мне эта печальная повесть отразилась иначе, чем типичная притча о том, что не стоит доверять первому встречному. Безликие – это создания, принимающие разную форму, все зависит от того, насколько с вами хотят заиграться. Чаще всего они принимали облик животных. Вот и здесь маленькая девочка, увидев котенка, последовала в самые отдаленные части построек одного из пригородов. Наступала зима, приносившая с собой скорбь и новые смерти. Омега нравится наши зимние ночи и бьющая в окна метель, завывающий ветер и скрежет сучьев деревьев, помогающий им скрываться в тенях и свисающих с крыш домов глыб льда. Зачарованная она следовала в мир хаоса и пустых надежд. На рассвете ее крохотное тельце нашли возле утеса, а золотые кошачьи глаза поблескивали в свете солнечных лучей. Удивительно одно - она улыбалась. На теле не было ни одной царапины, волнистые рыжеватые волосы крупными завитками обволакивали лицо, делая ее похожей на спящую принцессу. Тогда я подумала, что приписать подобный случай Омега было бы глупо, дитя могла замерзнуть от холода, а из-за зимних заморозков такие случаи были не редкостью в эти дни, если учесть, что умирали и при плюсовой температуре. Но как умиротворенно и блаженно было ее лицо. Снимок ее улыбки я сохранила в базе данных своего переносного компьютера. Выполнил ли безликий ее желание, и стоило ли это того?

Раздался звон колокола и Джеймс бросил на меня встревоженный взгляд – настала очередь моей десятки, в которой будет и Кристофер. Он и я – мы будем стоять в ровной линии вместе в ожидании нового задания. Я повернулась к Джеймсу:

- Спасибо, что пришел поддержать. Для меня многое значит.

Он несколько долгих секунд изучал меня, а потом с легкой улыбкой на губах произнес:

- Знаешь, почему-то я е сомневаюсь, что все у тебя получится и пойдет так, как захочешь только ты одна. Для меня было честью воспитывать такого отважного солдата, и я горжусь этим. Я не хочу ничего загадывать, - он потоптался с одной ноги на другую, держа руки замочком за спиной, - но я был бы счастлив, если бы ты осталась здесь, в Академии - со мной.

Я скорчила кривую ухмылку, а он продолжил:

- Но я понимаю, что у такой многообещающей мисс свои планы. Надеюсь, что у тебя будет самый красивый и смелый напарник. Вы же будите вместе до самого конца.

И тут я задала вопрос, слетевший с губ в одно мгновение, как по волшебному призыву. Почему я спросила подобное? Почему в тот день он возник у меня именно в момент последнего этапа?

- А может случиться так, что мне не подберут напарника?

Джеймс немного подумал, но потом, видимо поняв мой страх, с уверенностью произнес:

- Исключено. Таких катастроф за всю историю Академии еще не проходило, так что ты можешь с бесстрашием в сердце идти вперед.

Почему меня все это так встревожило? Чего я боялась?

- Но, - заколебалась я, - это ведь технически возможно. Возможно не найти родственную душу. Она может оказаться в другой точке планеты или мой духовный супруг уже умер.

- Тебе подбирает человека «представитель». Они еще ни разу не ошибались. Поверь, если сможешь пройти это испытание, то тебе найдут нужного мужчину. Знаешь, сколько потрясающих пар они соединили? И дело не только в полном балансе и гармонии силы и их совместном равновесии. Нет - чувства, понимание мыслей, согласие – две полноценные личности, одна душа.

Джеймс говорил, как в учебнике, по зазубренной статье, которую студенты заучивали, как молитву. Пробел или ошибка невозможна, нереальна, противоестественна. Разумное объяснение, но в тот миг, мне почему-то было не по себе. Должно быть, уже тогда я была готова к переменам, перевернувшим мою жизнь, изменившим мировоззрение до неузнаваемости.

- Хорошо, - пробормотала я, крепко прижимаясь к его сильной груди. Я подумала, что если повезет, то через несколько мгновений, смогу обнять своего возлюбленного и, накатившая теплая волна в груди, помогла расслабиться и отпустить неприятные мысли.

- Спасибо тебе, я буду скучать.

- Эй, - он несильно толкнул меня в плечо, - еще не объявили результат, а ты прощаешься. Подождем немного, и тогда я скажу тебе целую речь, которую готовил несколько ночей к ряду.

Мы в последний раз обменялись товарищеским рукопожатием, и я побежала вниз, слыша колокола, отдававшимся таинственной силой в ушах, будто отсчитываются последние секунды моей прошлой жизни, а только переступлю я порог массивных деревянных ворот, как наступит новая. Потом я долго буду прокручивать этот отрезок своей жизни, глубоко сожалея о том, что не смогла вернуться и обнять его покрепче и вздохнуть мускусный аромат, исходящий от его тела, легкий аромат кофе и запах солнца, что не послушала ту тирада, что он сочинял для меня – многое. Но больше мы не виделись никогда и так он и остался в моей памяти стоять на вершине арены, покрытой снегом и нежным светом солнца, молодой и улыбающийся. И это хорошо, потому что таким и был старый добрый Джеймс.



***

Это было странное, ни с чем несравнимое ощущение, но я не чувствовала страха, лучше сказать по-другому, я ничего не чувствовала: ни своих ног, вцепившихся в землю, как щупальца осьминога, ни своего дыхания, которое я прекратила – все мое существование прекратило биться в мирном течении в одну секунду.

- Сядь, - приказал мне громила, высотой в пять футов, положив свою звериную ладонь мне на плечо. Я покорно подчинялась и неотрывно следила за мальчиком лет семи, что осматривал с тигриным блеском в глазах всех собравшихся экзаменующихся. Теперь я поняла, почему им дали столь насмешливое прозвище – «черные коты». Оно в превосходстве разъясняли их гипнотическую взаимосвязь с нашим миром. В черных волосах он носил золотое колье с бриллиантами, цитринами, опалом, аметистами и розовыми турмалинами – Омега любили роскошь, а драгоценные камни говорили об уровне в иерархии силы и месте, занимаемом возле королевского престола. Виниловый жакет был с золотыми позументами, в центре которого была огромная по размерам овальная брошь из белого золота с цветными сапфирами, даже замшевые туфли, постукивающие по плитке пола, были из тюля и расшиты потрясающей металлизированной кожей. Мое замешательство было скорее в большей мере из-за его внешнего вида. Шерстяная рука, лежавшая на моем плече, спала, и я смущенно вздохнула, веря, что никто не заметил моего состояния.

Всех десятерых участников выстроили в шеренгу, в ожидании неизвестного. Пока я запыхавшаяся плутала по туннелям смотровой башни, то по дороге встретила девушку своего возраста. Я узнала ее, хотя мы ни разу не общались, и я даже не знала ее имени, но по лицу я поняла, что она не прошла. Она тихо плакала, мужественно смотря на мрачный лес и верхушки деревьев, раскинувшихся по пустой долине, ветер теребил ее волосы, скрывая от остальных, окутавшую ее печаль. Я пронеслась мимо нее, ни разу не обернувшись – так, я хотела настроить себя на победу. Нет, ни за что на свете я не могла позволить себе закончить так. Стоя и ожидая своего череда, я думала, что же произойдет, но представитель в облике ребенка просто останавливался возле каждого и мгновение просто смотрел на человека, приступая к следующему. Я стояла шестой по очереди и старалась не поддаваться панике, упрекая себя за дрожащие руки, которые я спрятала за спиной. Омега принимали форму детей, чтобы мы не воспринимали их как опасных хищников, но мы знали зло, что окружало их невидимыми тенями, обволакивающие их фигуры, неизменно парящие за своими владыками – простейшая биологическая цепочка. Для них мы были просто пищей.

Высокие каблуки из парчи с бантами из атласа и кожи встали прямо напротив меня, и я закрыла свои глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхание.

- Габриэль, заставь ее открыть глаза, - пробормотал мальчик чуть охрипшим голосом.

Я тут же распахнула свои глаза, встретившись с глубоким бирюзовым цветом, напоминающим море, которое я так мечтала увидеть. Тяжелые лапы вновь опустились мне на плечи, и я громко сглотнула, выставив кривую глупую усмешку в ответ на мрачное и серьезное лицо. Наверное, мне стоило гордиться, я заставила этого парня выговорить целое предложение. А может он собирался меня исключить из строя, сказав, что я не подхожу для настоящего воина «Альфа»?

Он долго хмурился, обиженно причмокивал губами, как ребенок, потом демонстративно отвернулся, приступив к другому, но мальчик был таким злым, что на остальных решил не тратить времени и истерично закричал:

- Что вы стоите, как столбы, проваливайте!

Чудовище, стоящее позади меня, схватило моего соседа по правую руку и с размаху впечатало несчастного в стенку. Стражи в комнате уже вытащили оружие, чтобы прекратить жестокие разборки, но тут представитель громогласно произнес, отчего кровь буквально прекратила свой поток по жилам:

- Габриэль, я самолично прикажу отдать тебя потрошителям, если ты сейчас же не прекратишь глупая тварь! Где мой лисий кафтан?

Раздраженно плюхнувшись на шелковые подушки с замшевыми переплетами. К нему подскочили красивые китаянки с серебряными блюдами, на которых поблескивали кольца из желтого золота, жемчугами и гранатами. Они подносили хрустальные графины с алой жидкостью с восхитительным ароматом, кружевные черные одежды и порезанные фрукты, устроенные в громоздкие башенки. Один привлекательный чернокожий юноша с лохмой кудрявых завитушек, спрятанных за меховой черной шапочкой, увешанной цветочными заколками из цаворитов, нес тяжелую стеклянную доску, на которой стояли прозрачные шахматные фигуры.

- Да не нужно мне это все! – заорал он, размахивая руками. У одной девушки поднос выпал из рук, и драгоценный графин разбился на крупные осколки, расплескав красное вино по плитам, впитавшим в себе этот букет в одно мгновенье.

- Я устал! С какой стати меня посылают в эту глушь к жалким людишкам! – кричал он, тыча в нас своими маленькими пальчиками, на которых сияли изумрудные кольца.

Вот значит, кто мы для него – жалкие людишки. Гнев вскипел во мне, и как иногда происходит с людьми, они сначала действуют, а потом думают. Меня разрывало на части от негодования и возмущения, да пусть он сам черт! – какое право имеет вести себя подобным образом, будто мы пустое место. Я подняла с плит крупный осколок графина, подлетевшего к моим ногам и, размахнувшись, запустила его в стену. Переполох затих, а стеклянный кусочек графина превратился в мелкую россыпь пыли. Тишина накрывала с головой, все неподвижно стояли на своих местах, не зная, что предпринять и ожидая продолжения перебранки, но ее не наступало. Глаза дымчато-зеленого цвета повернулись в мою сторону, впившись уничтожающим взглядом.

- Я всегда считала, что представители – это верховные создания тьмы, и они неплохо осведомлены насчет дворцового этикета, но истинный дворянин никогда не показал бы на глазах «жалких людишек» своего недовольства.

- Убери здесь все, Жаклин, - спокойно обратился мальчик к китаянке, которая тяжело дыша, держала открытый сундук с накидкой из меха лисы. Голубая шерсть с шелковой подкладкой закреплялась при помощи винтажной броши из жемчуга и бирюзы, и, накинув на себя шкуру необычного оттенка с проблесками белого, он откинулся на стул и выглядел, как монгольский хан. Роговицы его глаз сузились в тонкую черную полосу с золотыми прожилками, и он не собирался спускать с меня своих магических глаз. Они заглядывали прямо в душу, впуская яд в разум, пронзая память в быстром калейдоскопе.

- Так много желаний в одном потоке мыслей. Я разозлился из-за тебя человечиха, от тебя у меня разболелась голова, - его тон был надменным и непринужденным одновременно. Черный кот сделал взмах рукой и все по мановению отошли в тень, будто прислуги в комнате не было и вовсе, и отчего-то воздух наполнился неприятным запахом гари, и стало трудно дышать.

- Но ты права, я не должен был вести себя так. Твое замечание весьма кстати. От его тигриной усмешки мне стало не по себе. С меня ручьем стекал пот – с груди, с виска, по задней линии шеи – было жарко, и я не могла понять этого феномена – все окна были распахнуты настежь. Что происходит? Это сила высших господ?

- Мия, - тихо начал представитель, постукивая удлинившимся ногтем, как бритвой по стеклянной шахматной доске, - зачем тебе вступать в группу «Альфа», если ты не умеешь держать в узде свои эмоции?

Я застыла от усиливающейся демонической ауры, сжимающейся вокруг меня. В этот момент, мне помогли духовные силы и способность видеть смертельные тени Омега, но сделать что-нибудь, чтобы выпутаться из стальных пут, скрепивших мое тело цепью зла, я не могла. Сейчас мной управляли его кошачьи глаза. «Черные коты» - кровожадность и жестокость с примесью хитрости и лукавой улыбки.

- Ради чего ты так упорствуешь?

Он встал, фигура его двигалась с особенной угловатой грацией, а колдовские глаза притягивали все разумные мысли, стирая их из головы, в которых я так нуждалась. Кот поднес к губам бокал из слоновой кости и иолита, теперь постукивая черным ногтем по камням.

- Ну? – настаивал он.

- Я хочу вернуть себе то, что вы украли, - тихо пробормотала я, еле держась на ногах. Почему здесь так жарко? Кристофер держался за рукоять катаны, висящей на боку, и я была рада, что вызвала у него каплю сочувствию и мнимую угрозу, направленную на моего обольстителя

- Украли? – ошеломленно вопросил мальчик, но древняя сила, таящаяся в глубине морского цвета его зрачков говорили о другом – он один из высших. Высшие Омега, способные силой мысли растворить человека в месиво. – Мы забрали то, что принадлежит нам по праву. Я хорошо знаю закон, и за твою дерзость ты должна бы поплатиться соответствующим наказанием.

Шерстяной гигант приставил к горлу когтистую лапу, в любую секунду готовый вырвать мне глотку, а внутренности отдать эскорту, но единственное, что меня волновало так это всевидящие глаза. Не хочу, чтобы он смотрел, не хочу, чтобы прощупывал мою душу, заглядывал в самые отдаленные уголки памяти.

- Прекрати…, - шептала я, собирая всю свою силу в одно слово.

- «Не хочу» требует разум, скучая по свободе, а мне нравится играть с людьми – вот такими слабыми и трусливыми.

- Я тебя не боюсь, - сквозь стиснутые зубы говорила я, стараясь не закричать от надавившей на виски волны.

- Да неужели? Он расплылся в омерзительной улыбке, выведшей меня из себя окончательно.

- Я СКАЗАЛА - УБИРАЙСЯ!

Электрический разряд разнесся громовым ударом в столешницу, уничтожив шахматное поле, и воздух очистился от гнилового запаха, витавшего в комнате, сменив его на терпкий аромат огня и пепла. Представитель не шелохнулся и не изменился в лице, продолжая большими глотками наслаждаться обжигающим напитком, но его влияние сошло с моего сознания, и я поежилась от боли в голове. Я опустилась на пол и прикоснулась к вискам, но тут же отдернула руку, почувствовав, как из носа вытекла тонкая струя крови – слишком много употребила духовной силы.

- Не важно, - только и сказал мальчик, оборачиваясь к Кристоферу, но обращаясь ко всем. – Здесь присутствует шесть человек, которым я подберу напарника, ах, - вспомнил он, играя черными ногтями по бокалу, - семь. Черный кот повернулся к юноше, что растирал ушибленное плечо из-за болезненного полета в стенку.

- И, Мия, какое твое любимое число? – спросил мальчик, крутя между пальцами разбившуюся шахматную фигуру коня, у которого не доставало головы.

- Восемь, - автоматически ответила я. Не знаю почему, но в детстве я обожала рисовать двойную окружность разноцветными карандашами, смешивая цвета, удивляясь их различности и широте палитры, а когда родители решили завести второго ребенка, я посчитала это неким предзнаменованием. Число имело две окружности, и нас тоже было двое – глупые соображения, которые я никак не могла довести до логического конца. Однако когда мне становилось одиноко, я вырисовывала на запястье двойную спираль, образующую бесконечность и думала о доме, о брате, что мог в ту же ночь, смотря на те же звезды, вырисовывать то же число.

- Как это типично и неинтересно, - прикрыв глаза, произнес представитель. – А я люблю число три. Знаешь, человеческое дитя, когда вам на отборочных этапах задают эти вопросы, мы, таким образом, можем рассказать о вас все, но, - он сделал паузу, протягивая руку к Кристоферу, и тот сделал шаг вперед, - абсолютно все можно узнать по вкусу крови. Кровь – никогда не лжет, она вечна, как поток бесконечности, как память, что оставляет нам вода.

Черный коготь проделывает неглубокий надрез на ладони Кристофера и тот не произносит ни звуку, и лишь незаметная складка у бровей может сказать о том, что ему больно. Капли крови упали на кольца представителя, которые он по-звериному слизнул, и, не поворачиваясь, протянул руку в противоположную сторону шеренги. Мое сердце перестает биться.

- Я из вежливости за твою деликатность, человек, исполню три твоих желания, - он улыбается. Этот маленький надменный паршивец улыбается адской усмешкой, которая приснится в кошмарном сне и оставит болезненный шрам на сердце. – Мне нравится это число, это некий магический шифр. Еще в древности, вы, люди почитали это число. Сказания, легенды и, конечно же, сказки, что присутствуют у всех национальностей мира. Ты не поверишь, но и у темных господ есть и свои сказки.

Вперед выступает светловолосая девушка. Красивая, под стать Кристоферу, такая же сильная и преданная – его вторая половинка, с которой он проведет остаток своей жизни, и будет любить одну ее до последнего сердечного удара. Пропасть, разделявшая его и меня, стала непреодолимой, но она всегда была такой, я просто грела надежду на чудо, что когда настанет этот день, он посмотрит на меня другими глазами, глазами, которые снились мне по ночам. Такими глазами он смотрел на Лину – они переполнялись счастьем и оба были готовы выдохнуть – наконец-то. Я воображала, как он встанет возле меня и обнимет крепко, пропуская свое тепло мне под кожу, как это происходило в моих мечтах. Но все это так и осталось эфемерной пеленой мечты – несбыточной мечты. Они поравнялись и поклонились представителю, улыбаясь друг другу, и открывшаяся перед ними дверь, позволившая проскользнуть утреннему свету в комнату, подарила им дорогу свободы и борьбы, по которой они будут шагать вместе.

- Одно желание я исполнил, - благодушно сказал он, фокусируя кошачьи глаза на мне, едва дверь с грохотом закрылась, погружая нас в привычный мрак, разгонявшийся лишь четырьмя факелами. – Ты хотела, чтобы этот юноша был счастлив. Поверь, теперь он – счастливейший. Это моя плата за твою услугу.

Черная пустота заполнила меня. Он только что стоял здесь, в этой комнате – добрый, храбрый Кристофер, делая меня чем-то значимым в этом мире, а не бесцветной точкой вселенной. Путешествуя непонимающим взглядом по закрытой двери и ее золотым ручкам, я смогла сдержать слезы, которые могли змеиной полосой упасть с моих впалых щек, потому что я понимала – его я больше никогда не увижу. Не увижу карамельные завитки волос и игру теней на его спине, когда он потный и усталый будет тренироваться с другими студентами, оттачивая боевые навыки; не услышу задорный смех, доносящийся по шелесту ветра в отдаленные уголки крепости; никогда не прикоснусь к его плечам и спине, по которым хотела провести, видя его без рубашки, словно в очередной раз доказывая, что лопатки это не ангельские крылья. Он ушел с другой девушкой, так и не удостоив меня своим вниманием – своей заразительной улыбкой, поднимающей до небес.

- Это дорогой подарок, господин, - произнесла я, и по голосу нельзя было уловить моего горя.

Представитель продолжал подзывать к себе ребят, рассказывая об опасностях, что хранят Северные Земли на окраинах, торжественно пожимая им руки или хлопая по плечу, одной девушке он подарил одно из своих колец - для всех них, меня уже не существовало, а опасения, грызущие меня со встречи с Джеймсом, превратились в явь. Я была последней и никого кроме меня и прислуги, как и самого председателя больше в комнате не осталось.

- Какая удачная десятка, - вскакивая на софу, сказал мальчик, попутно сбрасывая туфли и закладывая в рот ванильное пирожное, хранившееся в расписном сундучке из красного дерева. Он видимо собирался съесть его в один укус, но крем немного вытек, попав на золотые запонки в виде змей на воротнике, и кот с переполненным ртом и довольным видом жевал угощение. Облизывая пальцы один за другим, он направил свой взгляд прямо на меня, улыбнулся правильной дозированной улыбкой, похожей на ту, которая появляется у взрослых, когда те хотят обмануть детей или приготовить к худшему и располагающим голосом с легкой хрипотцой произнес:

- Что же касается тебя, то выбор будет за тобой.

Я шокировано уставилась на него широко раскрытыми глазами, удивляясь подобному повороту событий, и с сомнением спросила:

- Что Вы хотите этим сказать?

- Я хочу сказать, что ни в этой Академии, ни где-либо еще в среде людей нет подходящего юноши на роль - быть твоим духовным супругом, поэтому ты одна.

- Но ведь…, - я нервничала и не знала, как справиться с поднимающимся страхом, нет смердящим ужасом. – Разве такое бывает?

- Нет, - жестко отчеканил он, подцепляя черными ногтями слоеный карамельный кекс, - но ты особый случай. Ты сомневаешься.

- Сомневаюсь, - я уже перешла на истерические нотки, руки грозно подрагивали в нервной головоломке, а дыхание сорвалось, - что значит сомневаюсь? Единственное ради чего я живу, это уничтожать беззаконность низших классов Омега, истребляющих человечество, как вид!

- Хмм, - протянул черный кот, заливая новую порцию кекса медом, стекающим по рукам, как капли золотой воды. – На самом деле, я заметил эту фразу уже у шестерых. Вы учите ее по учебникам, которые пишут ваши маразматики? Позволь задать тебе бестактный вопрос: почему ты, человеческая женщина, у которой мой народ отнял семью и тепло домашнего очага, не считаешь, меня исчадием зла? Почему стоишь на перепутье истины, не веря архивным данным – кто прав - жестокость климата этой огромной страны и отрицающие спасения люди, держащиеся за самих себя и не протягивающих другим руку помощи – или монстры, живущие с ними в одном мире, проглядывая сквозь человеческий разум и видя их корыстные поступки. Ты мечешься и не поймешь – где правда, а где ложь.

Тогда, читая эту историю о девочке, заблудившейся в ночном снежном городе, ты думала, что люди не помогли ей, а Омега избавили от страданий ценой жизни.

Я молчаливо смотрела, как тени сгущаются над его обликом – туманно-серая аура изменяет свой цвет, окунаясь в чистоту тьмы.

- Я спрошу тебя еще раз, почему ты хочешь быть в группе «Альфа»?

Я проникаюсь в симфонию звуков, отдающихся в его голосе – дребезжащие струны фортепьяно; внимательные, осторожные изумрудные глаза, изучающие мою суть. Я не знала, что ответить и могла ли оправдываться – все было правдой. Я ненавидела всей душой проклятых созданий, которые бросали окровавленные детские тела на белоснежной скатерти снега и льда, а с наступлением рассвета открывался чудовищный пейзаж красных и белых тонов. Но я винила и людей так же, людей, которых обязана была защищать. На миг, мысли в голове смешались, но мелькнула единственная правда – он пытается меня запутать и запугать. Он знает всю меня – чувства, мечты, грешные мысли, поток крови, биение сердца, строение тела. Да, порой смерть – это успокоение и конец страданиям, путь к вечности и свободе, но это не выход, который должны искать люди. Иначе, зачем нам жить? Я вскинула руку, вырисовывая в воздухе иероглифы, и сконцентрировала всю духовную силу – тени, поглощавшие его образ, питались моими сомнениями. Омега не едят человеческую пищу, они пьют нашу энергию и теплые воспоминания, высасывают все до последней капли.

- Чтобы избавлять этот мир от Омега – и высших и низших – не имеет значения. Вы все имеете множество лиц, но, ни одного настоящего, вас невозможно перетянуть на противоположную сторону каната – вы зло.

В глазах жжет от напряжения. Это существо, в безобидном облике ребенка, возможно, был прав. За всю историю, сколько ужасных войн и усобиц было на нашей планете, скольких мы загубили, ради наших эгоистичных целей и тайных, пагубных, эксцентричных желаний, но все-таки…

Представитель наклонил голову в бок и поднял руку, залитую кровью и тихо пробормотал – шепот ползучего гада – обольстительно, запретно, недосягаемо:

- Кровь рассказывает всю правду, - он облизывает языком крупные камни колец, и я дотрагиваюсь до своей пораненной на арене щеки.

- Ты…

- Да, - шептал он,- у тебя поистине завораживающая кровь. А сейчас я исполню еще два твоих желания за наивкуснейший деликатес. Черный кот поднялся, встав на спинку кресла и начал на одном каблуке играючи раскачиваться, хохоча во весь голос. – Мне по нраву твои стремления, человек, я бы на твоем месте хорошенько подумал о вступлении в группу «Альфа», если ты этого, конечно, хочешь.

- Я ничего не понимаю – я могу пройти в спецотряд, не имея напарника – это же аномалия. За несколько сотен лет должны были происходить похожие случаи, - меня знобило от висевшего вкуса отчаяния в воздухе. – Почему это происходить именно со мной или Вы мне мстите за кувшин?

- Мстить, тебе? – он удивился. – Нет никакой надобности, если бы я хотел тебе отмстить, то твои косточки бы уже обглодали демонические псы. Ты слышала когда-нибудь о них? Фантастические собаки, будто пришедшие из столицы ада. Раскаленные шипы по всему телу образуют некую защитную оболочку, но, как и в старые времена, интереснейшее скрывается внутри, - он сделал паузу, обнажив выступающие клыки, - а внутри огонь, сжигающий все дотла на расстоянии пяти метров – все. Ну, за исключением, если ищейка не захочет разорвать тебя, упиваясь горячей свежести крови на клыках.

Я нахмурилась:

- Тогда почему? Почему все эти случайности произошли со мной? Где мой напарник? – упорствовала я.

- Да заткнись ты уже, - устало бормотал мальчик, растирая болевшие виски. Кресло мгновенно упало, и он успешно приземлившись на туфли, прошествовал к одному из своих деревянных сундуков, замки которого воссоздавали каждый пестик и тычинку райских цветов из розовых сапфиров и аквамаринов, разумеется – у господ любая вещь была шедевром искусства. – В этом мире нет случайностей, как и нет твоего напарника. Твоя аура это как…, - черный кот замолчал, перестав рыться в своих вещах, и подбежал ко мне. Меня поражало, как он успевал менять настроение вместе с местоположением, наверное, по этой причине у него и было так много камней – верховный наместник какого-нибудь графа.

- Нет, - сказал он, - граф это чересчур низкий ранг для меня. Твоя ауру, - мальчик поднял руку, рисуя в пространстве, - здесь и здесь. У людей нет такого количества духовной силы. Тот юноша, к которому ты неровно дышишь сильнее тебя, но духовная связь бы между вами порвалась, и вы оба могли бы умереть, что не скажется на моей карьере.

Я помрачнела:

- Я обладаю чем-то сверхъестественным? На самом деле, эта идея пугала меня больше, чем прощание с жизнью в пасти ищеек. Потеряв тело, я не смогу потерять душу, а причастие к темным силам не предсказывало ничего хорошего для моего посмертного путешествия в иной мир. Потустороння энергия всегда была взаимосвязана с Омега, а за получение их мощи, нужно было выплатить равноценную плату. Плата в виде нашего бессмертия после смерти.

- Нет, просто большое скопление духа, но, если говорить откровенно, то ты не очень сильна для «Альфа», даже наоборот.

- Но Вы говорили, что я могу пройти в спецотряд, - бормочу я, обеспокоенно бегая глазами по разным углам, но только не поднимаю их на него, иначе он увидит мой страх, а я этого не хотела. Не хотела унижаться и преклонять колени в мольбе о пощаде и прошение прекратить злую игру.

- Так и есть, - черный кот невольно улыбается. – Но это будет твое решение, о котором никто не должен узнать.

Мне хотелось спросить, законен ли такой поступок, но я посчитала это грубостью и промолчала. Нет, незаконен и он это знает. Тогда почему?

- Почему? – спрашиваю я.

- Почему никто не должен узнать? – переспрашивает он.

- Нет, почему на таких условиях?

Он пристально смотрит на меня, покусывая черное лезвие своего когтя, и говорит:

- Ты как некачественный продукт, который не особо хочется выкидывать, - сузив глаза, признается представитель. Это замечание больно жалит, но я терплю и слушаю дальше. –

Мне все равно, даже если ты умрешь, так и не выбравшись из этой крепости, но попытаться можно всегда. Требуется лишь желание.

- Это Вы так выполняете мои мечты?

Он молчит, а потом начинает говорить, медленно, выдавливая из себя каждое слово:

- Я уже исполнил твои мечты. Я подарил тебе выбор и свободу.

- И в чем же мой выбор?

- Сбежать и пойти той дорогой, которую ты выбрала, провожая брата. Остаться и продолжать жить. Уйти и умереть. Целая плеяда выбора.

С минуты я глупо разглядываю собственные руки. Мне страшно, страшно как никогда и я даю возможность этому чувству расползтись по фибрам тела, по нервам, открываю поток страшных картинок в голове. Да, я сомневаюсь и неуверенна абсолютно во всех действиях, но я хочу уйти, хочу сбежать, хочу покончить с этим миром. Я всегда считала себя ничтожеством, ни способным к серьезным решениям, а когда вопрос, готовый полностью перевернуть мой образ жизни, материализовался во внешний мир – я не могу и слова вымолвить.

- Есть поезд, - я вздрогнула от неожиданности, - отходящий сегодня ровно в полночь, следующий на восток. Выбери себе любой район, как это делают другие члены группы «Альфа» и поживи какое-то время в тени, чтобы о тебе забыли, а потом займись тем делом, которое поддерживает твое жалкое существование, человек. Убивай тех, кто нарушает закон.

- Все должно быть не так.

- Альфа и Омега – есть начало и конец, - выдохнул черный кот и нас закружил вихрь теней, превращающихся в маленьких фантомных драконов, впивающихся острыми зубцами в своего повелителя и отрывая от него чернильные куски ауры, поглощая ее, как растения солнечный свет.

– Когда-то давно, верховные владыки прорыли путь в этот мир, и эта земля стала нашим новым обиталищем. Хотим мы того или нет, но мы следуем за королевской четой, подчиняясь и жадно любя их, любя так, что готовы поглотить их - они наши далекие прародители, наши отцы и матери, а мы их кровные дети. Ты должна знать, что Омега всегда держат свое слово, и мы не собираемся относить к числу тех порочных, грязных отпрысков, посчитавших, что они стоят выше нашего общества. Мы ненавидим их за зависть, жадность и обжорство. В то время как высшие слои обходятся эмоциями людей, это низкорослое отродье нарушает закон, - в воздухе завибрировала демоническая сила, а глаза представители налились золотым презрением. – Они выше общества, а значит выше закона, следовательно, выше императорской семьи. Да, для нас люди не более чем рабы, которых мы используем, считая, что этот мир принадлежит нам. Но закон для нас – все, как и честь. А потому я буду рад, если ты сотрешь с лица земли двух или трех недостойных. Этого будет вполне достаточно, женщина.

- Не хотите растрачивать впустую пушечное мясо? – спросила, усмехаясь уголками губ. Я совсем потеряла страх, раз смею задавать вопрос такого характера, мне могли бы отрубить за это голову.

Несколько заостренных пастей повернулись в мою сторону и зашипели, соединяя в монотонном отвратительном звучании гамму чувств – от похоти и вожделенного первородного греха убийства. Крохотные тельца потянулись ко мне, расправляя дымовые серые крылья и огненные наконечники хвостов, изменившихся в полете в тонкие кинжалы. Представитель развеял рукой дымку чудовищ, и змееподобные исчезли в слое широко улыбающихся ужасающих гримас, которые будто обещали загрызть меня при повторной встречи. И пусть это было моим воображением, но даже ему я поверила.

- Ты не отличаешься от других. Обычная человеческая самка, ни больше и ни меньше, но выбор все еще остается за тобой.

Председатель возвращается на свое место, занимая единственный стул рядом со складным деревянным столом, на который положил ноги и притворно зевнул, беря с шелковых красных скатертей легкую воздушную сладость в виде малинового крема с шоколадной присыпкой, и с блаженной улыбкой отправил себе в рот.

- Перед тем как уйти, я бы хотела задать вопрос.

Мальчик кивает головой, его щеки розовеют от последнего угощения и он делает незаметный жест рукой в согласии, громко чавкая пирожком во рту.

- Альфа – мы есть начало, а Омега – есть конец, но с чего же, все это началось? Нас всегда учили этому, но человек – это тот, кто держит в себе и добро и зло. Я человек.

Черный кот кивает, но не смотрит на меня своими гипнотическими глазами:

- Для нас все началось с войны, той самой, которую вы люди называете Эрой Первопроходцев, но противоборство между добром и злом было всегда, с незапамятных времен. Вот ты, дитя, тоже ведешь войну с сомнениями – войну с собой. Когда ты выйдешь за пределы Академии, ты будешь чувствовать свободу и свою значимость, будешь злоупотреблять силой и гордостью, что тебе разрешили выйти из спасительных стен. Не соверши ошибок, которые могут свернуть тебя с благого пути, - его голос кружит, словно выпущенные на волю призрачные змеи. – Люди такие предсказуемые, идете напропалую, добиваясь своих целей, и забываете о том, сколько плохого сделали другим.

- А возможно ли жить вместе – Альфа и Омега? Вместе – без войн, без новых трагедий? Я съежилась от последних слов, потому что не верила в произнесенное.

- Ты лишилась рассудка, - издевательски прошептал он, шевеля алыми губами, будто взывая к своим темным слугам. - Попробуй, человек. Его детская фигура задергалась в полумраке комнате, откидывая причудливые тени на стены, и задрожал, скривившись в лице, будто разрываясь изнутри, и растворился во тьме, разлетевшихся в разные углы и открытые окна черных ворон. Взмахи крыльев затихли и пушистые перья, падающие пепельным снегом на мое лицо, обращались в серую пыль. Изящная золотая резьба на спинке высокого кресла, украшенная бриллиантовой цветущей лозой розы поблекла, а на небольшой прямоугольной перечнице, которой была придана форма римской триумфальной арки, возникли ржавые пятна. Лилейно-белое лицо, окутанное тенями, словно излучало сияние, поддерживающее роскошь и богатство убранства комнаты. Серый – смесь белого и черного. Альфа и Омега.

- Начало и конец, - сказала я, сжимая в кулак упавший на ладони прах, и вышла наружу, припадая к свету как страстная любовница. Я отвела руки в разные стороны и почувствовала силу ветра, его вкус и запах, его немыслимую свободу и простор. – Я не совершу ошибок, - пообещала я, и вихрь унес мою клятву в небо, в место, где встречаются достойные.



***

Я еле дождалась наступления комендантского часа, когда второе отделение студентов смогут выйти после своих отборочных туров. Я стояла на смотровой вышки, вглядываясь в черноту зимней ночи, освещенной лишь огненными факелами и бледным лунным светом, отпечатавшийся в памяти как колдовское полотно добра и красота, полная сказочного очарования. Увидев Джонатона возле арки, выходившей в открытое поле для бойцов, я осторожно стала пробираться к нижним этажам, прячась в сумрачных полосках, куда не добирался свет, чтобы меня не заметила охрана. Джонатон и я познакомились на одной из квалификаций, когда нас, еще так много незнающих о новом свете детей, привезли в Академию. Квалификацию проходили все, чтобы после суммирования баллов вас рекомендовали в группу, в которой вы будите обучаться все десять лет. Нас заставляли бегать десятки километров, проверяя на выносливость, упорство и силу. Тому бедняге, что упал во время забега, прибавляли еще половину пройденного пути в качестве наказания за слабую волю. По интересному образцу нас учили плавать – просто закидывали в ледяную скважину, даже не показав элементарных движений тела и тот, кто выплывет, сможет сытно поесть и согреться шерстяным одеялом и горячим настоем молока с медом, а тот, кому помогли - останется на ночном патруле с плошкой риса. Дисциплина и жесткость были важнейшей частью нашего обучения. Джонатон был из тех, кто любил полакомиться сахарными кексами с изюмом и молоком, отдаваясь водной дистанции всего себя. Собственно так мы и встретились. Я упросила его помочь мне выплыть за свою порцию сладкой булочки, и отдавать свои ленчи в дальнейшем и всегда, если он научит меня плавать кролем. Потом, признаться, я корила себя детским обещанием, длившемся и по сей день, но этот паренек, который, как он говорил, был не толстым, а упитанным, просиживал со мной долгие ночи напролет, вызываясь добровольцем быть вместе в патруле и сбалтывая сплетни вперемешку с острыми шуточками в адрес надоедливых стражей и их вечных придирок. С ним было комфортно и ужасно весело, но второе отделение числилось отставшими от программы студентами, поэтому побороться за вход в группу «Альфа» был, словно недостижимая звезда в черном небе.

Обычно мы оставляли друг другу условные знаки, договариваясь так о встречи – это были либо недоеденные вафельные печенья, либо улыбочка из поджаренных беконов в яичнице. Джонатон был ни то что бы юморист, но до таких подсказок никто бы из охотников за сумеречными господами никогда бы не додумался. Сегодня он тоже выходил на ринг, но как я потом слышала – проиграл и был отстранен от участия во втором туре.

Мои ноги заплетались, пропуская несколько широких ступенек тихими и осторожными прыжками и, завидев хмурый вид друга детства, я помедлила.

- Помнишь, мы уже обсуждали с тобой это – бежать от судьбы бессмысленно. Сколько бы я ни старался угнаться за надеждой на дне ящика Пандоры, - незримое присутствие неудачника, которым считал себя Джонатон, не отпускало, но стоило мне выйти из тени, как оно, промелькнув на его лице, покрывшейся легкой щетиной, тут же исчезло, превратившись в улыбку благоговения.

Мы были ровесниками, но по телосложению отличались и фигурой и гибкостью. Неповоротливый и невысокий, но крепкий и непробиваемый силач, Джо частенько осуждал свои короткие ноги и широкие плечи, хотя по секрету я делилась с ним длинным списком девушек, которые с туманным взором, провожали его по коридорам Академии.

- Мне жаль, - неловко промямлила я, оттягивая страшный разговор. – У меня тоже все не особо… Кто это был? – спросила я, уходя от главного.

- Некий Марри, у него еще отец француз из британской кавалерии, та еще шишка - Джо всегда злило, когда они переходили на темы, касающиеся его проигрышах. – Но у меня все равно нет выбора. Я останусь стражем в чертовой Академии, которую проклинал с первого же дня.

Я раздумывала, бесстрастно таращась в потолок, где блики яркого огня вырисовывали кружевные узоры.

- Но ты можешь отправиться в сибирские окраины, - осторожно предполагаю я, понимая глупость идеи, которую мы не раз обговаривали – смерть встретишь от холода, а не от хитрых уловок темных жителей.

- Ну да, а через неделю придет извещение в гильдию охотников, - он демонстративно воздел руки к небу, разводя их в выдуманную афишу, - толстяк Джо помер на подъезде к Сибири, не убив ни одной рогатый крысы.

- Рогатые крысы водятся и у нас, так что одну всяко убьешь, - на его лице такое страдание, что я не знаю, как это пережить и не разрыдаться, но все же дарю вымученную фальшивую улыбку.

- Мия, ты прошла? – напрямик и без тени зависти спрашивает он, сердито косясь в мою сторону, но теплые нотки его голоса добивают меня.

- Нет…

Он молчит, угрюмо уставившись себе под ноги, и я признаюсь в своей безумной затеи и не могу остановить поток слов, льющийся из горла:

- Но сегодня я уйду. На двадцать третьей подземной платформе сегодня отходит поезд. Представитель Омега дал мне неофициальное разрешение. Он сказал, что я могу пойти и без напарника, сказал, что у меня есть потенциал и я могу…

- Стоп-стоп-стоп, - Джонатон останавливает меня, маша перед лицом подрагивающей рукой. – Ты решила сбежать?

- Да, - кричу я, - я уйду отсюда навсегда. У меня появился шанс отыскать брата и поверь, даже если это простая шутка с «их» стороны, и даже если меня за нарушение границы приговорят к смертной казни, я не упущу этой возможности. Я жила этой надеждой все эти десять лет! Там мой брат, у этих тварей мой брат!

Я вглядываюсь в его лицо, ощущаю трепет, вздымающийся в нем точно бабочка, взмахивающая крыльями и готовая улететь в открытое небо.

- Пожалуйста, Джонатон! – я хватаюсь за его сырую от пота рубашку, теребя ее так, что она могла бы разойтись по швам. – Ты должен меня понять!

- Возьми меня с собой! – перебивает он.

- Что ты сказал?

- А что такого? – он наклоняет голову, отворачиваясь от меня. – Мне нечего здесь делать, и если уж умирать, то не здесь. Я хочу хоть немного побыть на настоящем воздухе, а не прогибаться под системой, как добродушный Джеймс. Стражи долго не просиживаются здесь и рано или поздно, их сошлют в Сибирь, - он закрыл глаза, собираясь с мыслями. - Если ты не лжешь, то ты и вправду будешь свободна, выберешь любой район под чужим именем. Пусть и без разрешения и регистрации…

- За мной отправят разыскивающий отряд. Я не могу брать на себя такую ответственность, - одна мысль пересекала другую и я выдавала все, что приходило мне в голову. Взять Джонатона с собой – сплошное безумие. Он не выживет и при первом поединке. И да, гильдия вышлет ищеек за нашими головами. Для охотников за сумеречными господами нет хуже греха, чем бегства, и кара за это лишь одна – смерть. Мы приносим с собой в этот мир смерть и вместе с нею уходим, таково было наше негласное правило и строжайшее табу. Одна я имею крохотные шансы на бегство, но брать с собой непрошедшего и первого этапа солдата равносильно самоубийству.

Я нерешительно качаю головой, в моих глазах стоит вина и глубокое сочувствие. Нет, нет, я не могла. Не хотела подвергать чью-то жизнь такому риску. Меня мотает из стороны в сторону, я еле стою на ногах, и придерживаюсь руками на отполированные стены.

- Прошу, не ставь передо мной такой ужасный выбор – твоя жизнь и твоя дружба. Я не осилю этого! – закрывая лицо руками, я хочу изодрать собственное лицо в кровь, чтобы от дикой, щемящей боли ни осталось и следа, а от тревожного сна очнуться в своей постели. Я не прошла отбор, моего духовного супруга не существует, я совсем одна, мои родители уже давным-давно умерли, а брат вылизывает каменные плиты демоническим псам, по которым проходили их липкие от грязи и сажи лапы – все то, отчего так и хочется умереть. Если я оторву руки от лица, то все вернется на свои места – будет истерзанное лицо дорогого и близкого Джо, будут вопросы, преследующие по пятам и то ощущение одиночество, что оставили отпечаток чернильные тени представителя Омега.

- Мия, - голос Джо, являющийся из-за неизвестного бытия, - в Северных Землях каждый день умирают люди. У нас ничего нет, слышишь, - он трясет меня за плечи, несильно, но я чувствую эту встряску, возвращаясь к реальности, - у нас все отобрали – дом, семью, будущее. Ты и я – у нас никогда не будет детей, и мы не сможем, как это было в далекие времена, есть и спокойно ложиться в свои кровати, без страха, что в любую секунду не ворвутся [b]они[/b].

- Я не могу с собой тебя взять, как ты этого не понимаешь! – прошептала я сдавленно. – Кретин! Если ты умрешь, я этого не переживу, - я кричу во весь голос, стряхивая с себя его руки, а он только крепче сжимает меня в свои железные тиски, не воспринимая время и пространство – пусть слышат все мою печаль. Пусть слышит Кристофер и его клятая Лина, пусть слышит Джеймс и те, кто надсмехался надо мной и вытирал об меня ноги, когда я падала лицом в грязь, пусть падет этот мир. И тут, я не выдерживаю – я плачу. Плачу за все изнуряющие тренировки и голод, за безответную любовь и сломанную гордость, за родных, которые с теплым и нежным объятьем встретят после работ на заводе. – У меня никого нет кроме тебя, - я смотрю на него, но не думаю. Мысли затихли в водовороте эмоций. – Я не хочу остаться одна, Джонатон. Я хочу умирать и понимать, что есть кто-то, кто будет вспоминать обо мне.

-Воспоминания душат, Мия. Мия…, - жестокая улыбка вонзается в сердце, - это даже не русское имя. Здорово провернули эти государственные собак, правда. У нас даже своих имен нет. У нас нет на это никаких собачьих прав!

- Отпусти, - бездушно шепчу я.

Джонатон медленно разжал руки, отступил на шаг и отвернулся к пустующей арене, явно не желая смотреть мне в глаза. Он выглядел почти спокойным, хотя кулаки сжаты так, что на бледной коже проглядываются голубые вены, ползущие по его мускулам змеиными кольцами.

- Я не отпущу тебя одну. Дело не только в моей трусости и ненависти, ты же знаешь это, - сообщил он, будто объясняя что-то совершенно естественное, но подрагивающие скулы и плотно сжатая линия губ говорили за себя. – Я не хочу, чтобы ты умирала. Когда за тобой придут, я не буду обузой и отвлеку охотников, посланных гильдией так, как смогу, давая тебе возможность уйти – на метр или сантиметр, все это не имеет значения, потому что моя жизнь будет стоить этого сантиметра.

- Безумец!

- Может быть, - соглашается Джонатон, - но подумай сама. Как ты собираешься проникнуть на подземную платформу без посторонней помощи? Да и потом, что тебе или мне терять? Давай сразу определимся с главной темой – ты боишься смерти?

- Смерти, - я почти смеюсь, - думаю это меньшее, чего мне следовало бы бояться. И это было правдой, черный кот показал мне обратную сторону окончания бушующей и всепобеждающей жизни. Больше всего я боялась неизвестности, того, что лежит за пределами моего понимания, одиночества, от которого застывает кровь в жилах, будто от всепоглощающего ужаса.

Ночной воздух дышал свежестью и прохладой. Серебристая дымка, овевала контуры возвышающихся башен Академии в свете луны, которая скрываясь за облаками, приглашала в наш мир темную, почти черную красоту. На землю вот-вот обрушится град снега и дождя, создавая хлюпавшую кашу под ногами, от которой у меня так часто была простуда. Сейчас студенты заканчивали бы ночной осмотр и уходили бы с широкими тетрадями из библиотек, переговариваясь то о заклинаниях, то о последних моделях двуствольного норвежского пистолета, то об эксперименте над рогатой крысой, проведенном в лаборатории сумасшедшего профессора. Стражи закроют главные ворота огромной крепости на металлические замки, входящие в пазы, и широкие деревянные ставни. Двери будут натужно поскрипывать, а железные петли протестующе ныть, будто ожидая, как верный друг, мнимых пленников крепости.

- Так что ты скажешь? – тихим голосом спросил Джо, сохраняя мину полного безразличия на лице, тогда как, теплые капли пота предательски сбегали по подбородку от напряжения.

Безутешно покачав головой, я пришла к выводу, что во многом из того, что сказал этот отчаянный паренек, была толика смысла. У нас не было иного выхода, кроме как сбежать, иначе бы все, что мы пережили, ушло в бездну пустоты, а мы оба хотели одного – стать кем-то, оставить след в этом мире, помочь хотя бы одному человеку, если это будет в наших силах.

- Хорошо, - во рту пересохло.

Я покорно сдалась, но тревожное ощущение колотило в груди, как раскаленное распятье. Я поплачусь за это решение, горько поплачусь, но в тот момент я ни о чем не догадывалась, ни о чем не думала - не могла, в силу своего ничтожного представления о мироздании. Я не верила в судьбу и случайности, поджидающие людей на каждом повороте. Если бы мне сказали в тот же день, как обернется моя жизнь после того, как я сяду на поезд и целеустремленно, с крупицей счастья в душе поеду навстречу темному будущему, то вряд ли бы осталась в здравом уме. Скорее, посчитала бы глупца, высказавшегося в столь бредовой идее фанатиком, но именно наше недоверие играет с нами роковую, злую шутку. Почему люди бегут по зову таинственной силы, дышащей тебе в спину и указывающей путь по одной дороге? Почему из множества развилок выбирают определенную тропу? Почему? Может потому, что так было предопределенно?



[b]Продолжение первой части бонуса "Stray king"[/b] (текст не убрался в сообщение форума).



Серебряный поезд несся сквозь ночную мглу, и мгла эта проникала в дальние уголки вагонов – в дорогие рестораны, где подтянутые красивые мужчины с галантным наклоном головы разносили в фужерах вина и посыпали мясо восточными пряностями, делали фантастические настои зеленого китайского чая, поднося миниатюрный белые чайники господам высшего общества. Звенел хрусталь на люстрах, канделябры с ароматизированными свечами придавали исключительный блеск арабской отделки на деревянных стенах и игра музыканта, исполнявшего на черном фортепьяно лунную сонату, так подходившую в пару той тьме, что проносилась в заволакивающей темноте глаз пассажиров. Приподнимались золотые крышки чайников в виде двуглавого золотого дракона, смотрящих на гостя глазами рубиновой огранки, ставились стеклянные фужеры с выгравированными письменами по бокам из изумрудов, зажигались свечи, руками юноши с кожей белой, как мелованная бумага, разносившаяся пустыми объявлениями детьми по центральным улицам городов. Круговые столпы дыма вырывались из полуприкрытых губ мужчины, одетого в богатый черный кафтан с узорчатыми украшениями в верхней части наряда, а запонки на манжетах заменяла россыпь металлических лепестков. На пепельных волосах уже прокралась седина и леденисто-голубые глаза уже без присущего жизни блеска следили за утонченными движениями его попутчицы.

- Какая вдохновляющая атмосфера, - прошептала женщина, смакуя красный напиток в бокале. Ее кристальный кулон-крест, напоминающий орнаменты розенкрейцеров сверкал в полутьме их отдаленного от остальных столика. Красный язычок провел по стекающей с губ багровой капли и змеей вернулся обратно, даря собеседнику невинную, ребяческую улыбку. – Графиня приняла сегодня заказ из Шанхая. Ей привезли около десяти платьев с жемчужными брошами-подвесками – настоящее искусство иллюзий. Только подумайте, камни на одежде, являющимися не просто символами магнетической притягательности, а доказательством, что в нашем мире нет ничего важнее красоты и удовольствия.

Мужчина поднял бокал в знак согласия, тихо пробормотав – так, чтобы его могли расслышать лишь смертельный тени, прячущиеся в бархатном занавесе:

- Удовольствие и красота.

А мгла, гуляла дальше, закрыв двери зала, в котором восседали господа нового света. В вестибюли стояли перемазанные грязью дети, провожающие бледнолицых людей непонимающим взглядом. Скулы одного из мальчиков, который был самым толстым из всех, двигались в разные стороны, из-за того, что тот кусал щеки изнутри и недовольно фыркал при всхлипе соседнего ребенка. Но завидев, как несколько ребят обессилено осели на холодный железный пол от усталости и голода, расхохотался во весь голос. Тело его ходило ходуном, будто по животу и ногам пробегала стая мышей, а от желтых и кривых зубов выворачивало наизнанку, настолько мерзким казалось объединение злорадного смеха и отвратительного запашка изо рта, доносившегося до других.

- Заткнись ты, булка! – громогласно объявил тоненький голосок и послышался хруст, как деревянный треск, а следом тирада брани и чертыханья. Булка заорал и стал в голос вопить, не переставая с хрюканьем хныкать. Его обезображенное жиром лицо заплыло красным оттенком вина, а из маленьких глаз, которые были едва заметны под слоями твердой кожи, текли слезы.

- Поганец! Кишки тебе вырву! – кричал толстый мальчик, пытаясь встать, но неповоротливое и грубое от мозолей тело не позволило и шелохнуться, наоборот он повалился на спину, кувыркаясь по ледяному металлу, пока его одежду не приковал золотой кинжал с зазубринами, прорезавший насквозь железные половицы и покачивающийся в миллиметре от его лица. Глаза Булки походили на маленькие черные точки, и он неотрывно смотрел в свое лицо, отражавшееся на драгоценном смертоносном зеркале.

Длинная красивая рука схватилась за ручку и без малейших усилий вытянула клинок, а серебряные волосы аккуратными прядями накрыли мальчика, но повернуть голову в сторону создания ночи в облике человека он так и не решился. Фигура в черном одеянии выпрямилась в полный рост, и с гримасой полного безразличия и пустоты в недрах темных зрачков смотрел на собравшихся в вагоне детей. Белоснежная кожа призрака оттеняла его серые как небеса волосы. В их царстве снега – небо всегда было серым, будто мир – это огромное полотно художника, на которое ненароком вылили оттенки белого и черного, образовавшего этот фатальный цвет. Высшие Омега могли принимать человеческую форму в образе самых прекрасных людей, соблазняя таким способом свою жертву – вот и этот юноша был искусством гения. Отсутствующим взглядом он обвел путников, заостряя внимания на больных и подмечая особенности каждого.

- Адольф, - рассеянно произнес голос из-за спины юноши, который отступив и поклонившись перед гостьей, дал ей пройти внутрь.

- Посмотрим. Толстого мальчика в четвертый сектор. Больных, - она кивнула на трясущегося мальчика и лежащую в бессознании девочку, - высадишь на следующей станции. Остальные пусть поедят.

Высокая, прекрасно сложенная женщина, которую можно было сравнить с греческой богиней. Ее руки были в длинных лайковых черных перчатках, тонкую талию, обхватывал гранатовый пояс, надетый поверх кружевного черного плаща, и лишь зеленые глаза выдавали ее сентиментальную и живую натуру – тихая угрюмая злоба, поселившаяся в сердце. Она улыбалась странной робкой улыбкой, но на лбу пролегла беспокойная складка, делающая ее лицо старше своих лет, выдававшая настоящий возраст. Женщина обхватила себя руками, пытаясь согреться от холода и с видимым усилием глубоко вздохнула, ожидая увидеть за окном ночную тень, пришедшую поглотить ее вечность. Безмолвная сила распахнула дверь и она, бросив последний взор на детей, удалилась прочь, как и ее спутник, следовавший за ней неуловимым призраком, смешавшимся с чернотой их мира.

«Он придет!» - думала женщина, необычная женщина. Знаменитая Киевская Графиня, обладающая широкой сетью железнодорожных подземных поездов, перевозивших бесчисленное количество человеческих детей для высоких господ Омега. В сущности говоря, ее репутация была ничем иным, как сплошной фарс, по счастливой случайности она побывала в покоях самого короля – понятно, чем это закончилось. Единственная страстная ночь, превратившаяся в воображаемую будущую славу, которая будет на устах у потомков даже после того, как рассеется ее прах, если бы она могла зачать ребенка или ее ожидало бы другое, более оптимистическое будущее – будущее фаворитки двора и любовницы, вечность с прародителем. Какое бесстыжее окончание ждало это очаровательную демоническую диву, когда ее выкинули, как мусор, но не так она грезила в своих мечтах, и не так представляла теперешнее положение дел, когда наследный крон-принц взбунтовался и пошел против собственного отца. Глупец, возжелавший власти. Или же он вознамерился заполучить нечто большее? Но что? Один за другим были убиты патриархальные верхушки буржуазии, а затем и сам владыка. Поговаривали, что Его Высокое Благородие обезумел от горя, узнав о смерти его невесты. Такое происшествие поразило их мир, как зараза этих червячных людишек - холера, только эта болезнь, просочившись наружу, будет куда губительнее лихорадки и медленной мучительной агонии они не получат. Это будет тотальное уничтожение, расплодившиеся, как животные люди, будут истреблять, как истребляли и продолжают истреблять их дети ночи. Если и была раньше надежда на выживание их расы, то теперь все стояло на кону – чистокровный правитель мертв, а его сын творит грехи, за которые не сможет расплатиться весь род. Будущее будет потеряно для мира Омега навсегда. Но не в их правилах устраивать всеобщий саботаж и панику, нет, об этой трагедии будут знать только отдельные части их общества. Нужно сохранять равновесие, пока информация не прокралась и в Имперские Дома людей. Османская и Британская Империи разорвут все договора и выжгут дотла унизительные законы, но, с другой стороны – гортанный, но едва слышный смех – потомки тьмы заберут вместе с собой столько жизней, сколько понадобится, будут купаться в людской крови, и будут пить ее, пока не угаснет их неутолимая жажда.

Сев на бархатный диван в своем купе, она устало посмотрела на черный саквояж, стоящий по центру широкого стеклянного стола с золотыми ножками. Она вспомнила тот момент, когда впервые встретилась лицом к лицу с наследником королевской семьи – тихий, бледный, статный, совершенный и величественный, как и все Омега, но в глазах горел такой огнь, такой душевный жар, от которого мертвая тишина становилась неутихающим морским штормом. Сто лет жизни ничто, совсем еще юнец, но все благоразумные мысли заливал этот взгляд, в которых кипела сероватая мгла, как та, что прячется и окутывает деревья, проносящиеся за окном.

На сегодня были назначены важные заседания, но пришлось все отменить. Прислали ворона с черным письмом и сундуком, означавшим только одно – следующая жертва Киевская Княжна. Убив Омега высокого происхождения, ты можешь получить взамен их силу, способности, земли и все прилегающее имущества. Но для чего принцу понадобилась смерть родного отца в такое трудное время? Зачем сила сильнейшему из всех? Чего он хочет? В голове звучала какая-то бравада, какой-то странный и незнакомый пафос – это и есть страх смерти? То, чего они, Высшие, никогда не чувствовали? Боль от потери любимого – мы никогда не любим, никогда ни к кому не привязываемся, даже к детям; скука, затмевающая наше эгоистичное существование, длящееся вечность? Высшие живут долго, так долго, что забывают свои имена, придумывая новые. Он хочет, чтобы мы ощутили это на собственной шкуре? Чего?

Она торопливо скинула с себя плащ, было душно, так душно, что даже открытые окна не придавали ни капли свежести. Она тихо лежала, прислушиваясь к своему размерному дыханию, но услышав стук в дверь, женщина резко села и несколько быстрых ударов сердца привели ее в оцепенение – страх? Это и есть чувство страха?

- Госпожа? – очередной стук в дверь. Графина выдохнула с облегчением. Это всего лишь Адольф.

- Заходи, - сказала она, как можно более спокойно.

Зеркало ее небольшой комнаты отразило высокую фигуру юноши, и он почтенно поклонился. Слуги всегда кланяются при встречи с хозяином – всегда, даже, если это будет сотый раз за день.

- Они сытые, - невозмутимо произнес Адольф и сел напротив своей госпожи, не удостоив взглядом предмет ее мук.

- Кто – дети или волки? – проворчала она. Что с ней, почему так открыто показывает свои эмоции? Почему?

Он ответил выразительным взглядом и ответил с отталкивающей прямотой:

- И те, и другие.

- Что известно об Адаме. Где его видели в последний раз? Что тебе известно от гонцов?

- Гонцов обнаружили мертвыми в вагоне, в котором вы просили их оставить.

- Самоубийство? – глупый вопрос, но по лицу ее телохранителя было и так все видно. – Понятно, значит это Его Превосходительство.

- В этом нет ничего предосудительного, я бы так же поступил, если хотел кого-то убить. Забавно, что после всего мы должны обращаться к нему «Его Превосходительство», но менять привычки слишком сложно, - Адольф пододвинул к себе черный сундук, убедившись, что заклинание все еще действует и крышку не поднять. – Единственное, что я узнал, так это то, что он отправил своего представителя к людям.

Услыхав такое, графиня в изумление раскрыла рот, не отдавая себе отчета в своих действиях:

- Что? К людям?

Адольф кивнул:

- Не просто к людям, в одну из Академий для направления новых охотников в группу Альфа.

- Что же, пытается убить одним выстрелом двоих - разумное решение. Его ищут войска? Хоть кто-нибудь?

- Нет, незачем тревожить средний класс, но я слышал, что некоторые из достопочтимых семей хочет переезжать в соседние Империи. Прятаться в облике людей не составляет труда, но за рубежом усердно следят за нарушением границы, и они сразу будут вникать в дела тех, кто захочет покинуть Северные Земли. Почему знатные дома, вдруг покидают родные края, где их окружает уют, покой и полное удовлетворение наших маленьких радостей. Они узнают, что кто-то поднимает восстание среди нас, тем более, если это сам наследник.

Веки ее невольно опустились, и она глубоко вздохнула, учуяв запах свежей крови. Крови того жирного мальчишки, глумящегося над человеческим отродьем, того, чью плоть едят ее собачки.

- Это правда, что он решил наказать наш мир просто из-за смерти какой-то девчонки? Не слышала до этих пор, что он был кем-то особенно увлечен. Подумать и представить страшно, но это не великая неожиданность – такой красавец не может оставаться без особого внимания.

- Все былые короли и королевы тоже были красивы, - сказал Адольф, все еще вертя черный саквояж.

- Как и все Омега, - поддалась графиня. – Я не могу понять мыслей Его Превосходительства – вот, что меня пугает. Непонимание. Дети ночи и их родители всегда устанавливают между собой неразрывную связь, но эта связь разорвалась после смерти короля и теперь внутри такая пустота. Пугающая пустота. Подойди сюда, Адольф, - подозвала она своего слугу, и тот незамедлительно встал, протянув ей руку и ощутив в своих руках шелк ее кожи, ему стало легче. Графиня склонила голову ему на колени и прикрыла глаза. Высшие тоже устают от интриг.

- Знаешь,- пробормотала она, - мне жаль людей, какими бы бесполезными они ни были.

Он усмехнулся:

- Почему? Они же поддерживают в Вас жизнь, Вашу молодость и красоту, - его рука застыла на ее скуле, другая продолжала трепетно поглаживать роскошные черные волосы, но губы его были стиснуты, а в глазах стояла обида. Адольф понимал, почему она позволила себе эту слабость, понимает и то, что скоро потеряет эту женщину, эту решительную, хрупкую богиню его жизни. Она не сможет убежать от него, не сможет спрятаться, по каким бы путям и тоннелям не шли ее же поезда. Этот мир принадлежит одному.

Дело было серьезным, и ее довольно крепкие нервы, сейчас сдали. Она открыла глаза – все было по-прежнему: крепкие объятья ее преданного слуги, лунный свет, проникающий сквозь алый занавес шелковых гардин, огромный массивный шкаф из черного дерева, забитый одеждой и привезенными товарами из Шанхая, в которых она ночами напролет могла бы танцевать среди свиты благородных дам и господ и заглядываться в сады, полные ароматом цветущих яблонь, опускающих на вычищенные дорожки мягкую листву, погружающую дворцы в мгновение вечности. Застывшее время безмятежности и покоя. Быть может, теперь все пришло в движение? Все это время, для чего мы появились в этом мире? И кто мы такие? Принадлежит ли этот мир нам одним?

- Он здесь, - говорит графиня. Темная аура задребезжала в окружение ночи и переполняющая сила, создавала в воздухе еле заметные голубоватые отблески, как электромагнитные волны. Графиня поднялась и взглянула на свой туалетный столик – ей нравилось, когда ее любимые вещи находились на видном месте. Стеклянные баночки с душистыми кремами, краска для ресниц, флаконы с духами, ажурное напольное зеркало – все это было неотъемлемой частью ее образа, порядок и логичность, лаконичность и грация, безмятежность и величие. Свое пробуждение она начинала с причесывания своих длинных волос гребнем из слоновой кости, а ее слуга готовил зеленый чай с жасмином. Демонов привлекал белый цвет, они, как влюбленные тянулись к нему, будто заверяя свои мысли в том, что даже непорочную вещь можно превратить в порочную, если их коснется их чернота. И тихая идиллия обвивала ее многие, бесконечно долгие года.

- Я знаю, - отвечает Адольф.

- Возьми с собой сундук, - приказала она, и, выйдя из магического круга его рук, сердце ее учащенно забилось. Но вместе с этой пыткой, появились и новые, неизвестные ей ощущения, которые делали ее свободной. И как это странно, что все это случилось в день ее смерти.

Они прошли несколько одинаковых вагонов, проходя по пролету все тех же дверей в купе с бриллиантовыми ручками, по тем же зеленым коврам с восточной вышивкой и с каждым шагом, приближаясь к месту, где находился владыка ее мира, сердце пронзала внезапная боль. Все это время она томилась, убегая от него, забывая о заветном желании увидеть чистокровного повелителя, которое было невыносимым. Она кинется к нему на колени и покорно примет смерть от меча, напоследок вдоволь наглядевшись на его милостивую улыбку – да, это и было их болезнью, болезнью всех остальных Омега, жаждой дотянуться до самой ночи.

Дверца вагона-ресторана была открыта и она неспешно вошла внутрь. Ничего не изменилось, пассажиры ее поезда продолжали вести свои непринужденные беседы, пробуя на вкус вина сорокалетней выдержки и режа сочное розовое мясо, пропитавшееся пряным маслом и специями. Официанты ставили блюда на безупречно белоснежные скатерти или приносили из соседнего зала, заранее проглаженные утюгом, свежие газеты. Кто-то закуривал великолепный табак, кто-то страстно приникал губами к рукам женщин, целуя камни на кольцах, кто-то покрывался румянцем от легкого алкоголя, ударившего в голову. Но вот в самом конце зала сидел человек. Его лицо было спрятано за балдахином черного плаща, и единственная рубиновая сережка мерцала на левом ухе. За его столом сидел ребенок. Совсем маленькая девочка, которая, не зная, что выбрать из представленных пирожных на столе, закладывала в крохотный ротик всего понемногу. Черные пряди закрывали серые глаза принца, и он в ленивой позе – одна нога на другой – сидел напротив своей прелестной гостьей и о чем-то тихо говорил. Возле него стоял один из представителей – черный кот – вечный спутник всех отпрысков королевской семьи. На мальчике было кашемировое пальто с золотыми пуговицами и черный цилиндр на голове, который носили крайне редко, от этой нелепой картины, у графини закружилась голова. Однако выражение быстро поднятых туманных глаз, обращенных на нее, сказали ей о многом, и притаившийся горящий пыл нетерпения, всполохнул с новой силой.

Она сама не знала, чего хочет – душа ушла в пятки, и разум все твердил «беги», но противоположная сторона утверждала обратное – поддаться этому очарованию, утонуть в этом цвете неба и купаться в его отчужденности от всего мира. Сейчас этот человек был простодушным путником с дороги, но она, одна из потомков тьмы, понимала, что все это не больше, чем иллюстрация, грим, что наносят все хищники, чтобы ближе подобраться к своей жертве.

Подойдя ближе, она расслышала часть разговора.

- И что же, - от нежности его голоса у нее затряслись руки, - что случилось потом? – с интересом спрашивал князь.

- Он ушел, - ответила девочка, облизывая малиновый джем, стекавший по руке.

- Оставил такую маленькую девочку посреди мороза, негодник, - он щелкнул пальцами и черный кот, умело развязав шелковые ленты, снял со своего господина сырой плащ, и тут же удалился за стеклянными дверьми. – А что же потом?

- Ничего, - пробормотала девочка, - сказал, чтобы я его немного подождала.

- Хоть что-то хорошее, уверен, что твой друг скоро вернется, - ободряющее произнес великий лорд. Графиня неотрывно следила за игрой его ауры. Темно-синие, непрозрачные тона, переходящие в страшные багряные тона, будто написанные на холсте изящной рукою художника, сошедшего с ума, или теплые розоватые оттенки зари или яркие, красные, как сама кровь, воскресавшие в сознании смутные видения страсти и чувственности. Белые духи, схожие с птицами, блуждали в его реке образов и ощущений, и вся гармония сладострастного рисунка, завораживала. На вид, ему было не больше двадцати лет, совсем еще ребенок, но осанка была королевская – идеальные скулы и фарфоровая кожа, облегающий его стройную фигуру кафтан был покрыт легкой золотой вышивкой в виде лунных цветов. Ониксовые пуговки на черных кожаных перчатках были единственными драгоценности в его одеянии, но духовная значимость, которая таинственным образом окружала весь облик, вгоняла в панику. Но на этом не закончились его привлекательные черты. Юноша наблюдал за соседним столиком и смотрел на дым, стоявший в неподвижном воздухе от сигары. На губах его играла улыбка, но глаза были серьезные и грозные, как сталь клинка, что покоилась у него за спиной в белых ножнах. Вернулся его слуга и только сейчас графиня заметила, что представитель, находившийся подле принца, полукровка. Человеческий отпрыск, которого наверняка когда-то провозили на одном из ее поездов и он очутился во владениях лордов и их супруг, но как мальчишка вроде него, смог дойти до такого титула, чтобы прислуживать самого наследнику престола? Интересно, что он думает о тех, кого в одном из ее вагонов перевозят для тех же сумеречных господ? Кто-то станет едой для низших особой, вроде оборотней и воронов; кто-то будет оттирать плиты в особняках, пока не отвалятся пальцы и от кислоты по телу не пойдут гнойные волдыри, а кто-то будет испытывать свое тело, чтобы заслужить величайшей награды и стать таким же черным существом, какими являются они. Люди редко доживали до совершеннолетия и приобретали способности Омега, но этот детеныш видимо не из простых смертных, раз смог продержаться так долго, да еще и установить с темной аурой контакт, ведь пользуется ей, принимая детскую форму тела.

- Лорд Адам, - сказала графиня бывалым светским тоном, но голос все равно был встревоженный. В это время она готова была провалиться сквозь землю, нежели терпеливо выжидать, пока он соблаговолит ее своими хмурыми серыми глазами и пригласит сесть рядом с ним, но он только подал жест официантам, чтобы те принесли вина и скупо произнес:

- Пусть Ваш слуга Графиня, отведет эту девочку в лучшую из комнат. Она очень важна для меня, - глаза ребенка выцвели, будто из всего ее тела выпили все энергию, и она туту же провалилась в глубокий сладкий сон и невольной куклой откинулась назад, запрокинув головку, а рыжеватые локоны рассыпались по плечам. Адольф подхватил малышку в тот самый момент, когда она с грохотом чуть не плюхнулась прямо на половицы перед всеми ее гостями.

- Делай так, как приказал Великий Князь, - процедила она сквозь стиснутые зубы, не сводя со своего посетителя глаз.

- Но, моя Госпожа…, - начал протестовать Адольф, стараясь не выдавать на публике страха за хозяйку. Будь его волю, схватил бы ее в охапку и спрятал в самом центре земли, куда не сможет добраться этот всемогущий властелин.

- Ты ослушиваешься моего приказа, шавка, - прокричала она и на долю секунды все замерло. Они неотрывно вглядывались друг друга в глаза, и молчаливые упреки, брошенные в его сторону, сделали свое дело. Гнев полыхал во всем теле, лицо залил румянец унижения, но он проглотила это раздирающее чувство и прямо посмотрела в лицо своему врагу, который безучастно прикрыл глаза. Адольф поклонился, в глубине надеясь, что это не последний раз, когда он встречается со своей покровительницей и вышел наружу, неся девчушку на руках в лучшие апартаменты – комнату его хозяйки. Князь сумеречного мира выглядел, как обычный человек, но такой изнуренный, отчаявшийся, изгнанный и безумно одинокий. Под глазами образовались болезненные черные круги, а для него эта встреча ничего и не значила – в ней он надеялся украсть у времени крупицу сна, но реальность призывала своей настойчивостью и пылом вечного пути, вечного стремления, поэтому он устало потер переносицу и властно промолвил:

- Александр, возьми черный ящик, что оставил ее слуга, - черный кот нагнулся и с тяжелым вдохом поднял сундук, от величины которого тело его пугающе наклонилось в сторону, но быстро скоординировавшись в пространстве и перенеся большую часть веса в противоположность, он выпрямился и, пыхтя проволок его к ногам темного владыки.

- Итак, - он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, - я так долго ждал этой встречи, графиня, но дела немного усугубили мое положение, которое и до этого было весьма шатким.

- Вижу, - сухо ответила она. Пестрота его ауры ослепляла, но про себя она думала, что этот человек не станется с ней церемониться. Если позволил ей до сего момента продолжать жить, значит ему что-то нужно.

Ему принесли вино, и представитель налил в роскошные бокалы, на ножках которых ползла серебряная ящерица, ровное количество алой жидкости. Она перевела на лорда многозначительный взгляд, но тот уже забыв обо всем, сделал два больших глотка – в фужере было не вино, а кровь - свежая и горячая, заставляющая ожить каждую клеточку. Она ощутила знакомый запах и задрожала – кровь того мальчишки, которого она приказала отдать демоническим псам.

- Что-то не так? – поинтересовался Адам.

- Нет, что Вы…, - пальцы крепко обхватили бокал, но кровь образовывала на своей поверхности полукруги, руки ужасающе саднили, и на запястьях, там, где виднелись вены, проступила ее собственная голубая кровь, отметившая на белых скатертях свое поражение. Она представила себя на месте одной из пешек в его шахматной игре, только там была настоящая сдача партии, а здесь ее верная погибель. - Лорд Адам, прошу, - взмолилась она.

- Необычно, правда, - задумчиво произнес он. – А говорили, что страшится – это противоестественно нашей природе. Что же, получается, я разрушил один из глупых столетних мифов, написанных моим отцом.

- Что нужно новому владыке сумеречных господ от моего фамильного дома? – не глядя на него спросила графиня, еле сдерживая себя приступ ярости. Ей хотелось разделить с этим мужчиной и удовольствие, и боль и эти несопоставимые друг с другом чувства уничтожали изнутри.

- Ничего, - только и ответил он, сделав новый глоток, словно это была не кровь, а самая обычная вода. – Сегодня я познакомился с милым ребенком. Представляете, затерялась в снежной долине совсем одна, а вот на шее у нее занятное клеймо раба, правда не законченное, что к лучшему. Так будет гораздо веселее.

- Что Вы хотите этим сказать? Что это за ребенок?

Его голос изменился, а глаза, как и царившая в воздухе атмосфера, до этого, потемнели. Время застыло, и ее званые гости прекратили поток своих бурных жизней. Она обернулась, чтобы убедиться в наступающем конце света. Белые цвета, вырвавшиеся из его ауры, заполонили все, смешавшись с совершенным черным, образуя новый серый цвет.

- У меня свои планы на этот счет, - протянул владыка и с трудом сдержал смешок, наблюдая ее реакцию. Полы его черного плаща искривились в пространстве и тянулись к демону, как к солнечным лучам, будто без него не могли существовать и дальше. И действительно, одежда была частью его самого. Графиня из всех сил старалась совладать с мыслями и привести их в порядок. Она заставила себя выпрямиться, и не обращать внимания на кровь, теплые струи которой дошли до локтя. – Не окрашивайте свои фантазии, я не пришел для того, чтобы Вас убить. Достопочтимая Графиня, не ожидал, что Вы будите обо мне такого мнения, - голос, нет, не голос, чистые отголоски блаженства – золотой мед и горький шоколад. – И, тем не менее, я рад, что оказался здесь, но, увы, ненадолго. Меня ждут дела.

- Вот как, - она нервно облизала пересохшие губы.

- Единственная просьба, позаботиться об этом ребенке, и поверьте, что за это я Вас щедро отблагодарю. На Ваше имя уже оформили документ о приобретении владений в Южной части Османской Империи. И эти земли не будут принадлежать никому, кроме Вас, - заверил он, крутя в руках опустевший бокал. – Но я искал встречи, чтобы поговорить о весьма интимной взаимосвязи моего отца и Вас графиня.

Она осеклась:

- Что Вы хотите узнать?

- Мой мир – это мир полный теней и распутства, - сказал он, - все гниет и исчезает в руках, а вот люди не такие. Они проживают такую маленькую жизнь, что и жизнью это назвать сложно, но одно меня в них притягивает. Это жажда жить. Они бояться, чувствуют голод, страх – все то, чего лишены мы. Дети ночи.

- Так значит это правда, что Вашей невестой была человек, - сказала графиня, слегка разочаровавшись.

Князь равнодушно пожал плечами:

- И чего только не наплетут духи и русалки, - а потом неожиданно расхохотался, да так, что женщина перестала дышать. В его глазах отражались красные отблески огня. – У меня никогда не было невесты, она мне ни к чему. Для чего мне заводить подобные связи? Король может править и один, не так ли? А если мне понадобится наследник, то я не думаю, что мне составит больших трудов найти компаньонку, - он усмехнулся уголком рта.

- Позвольте спросить, - вежливо начала она, - для чего Вы убили короля? Подняв на него свои глаза, графиня забыла о его гипнотическом взгляде, выискивавших в ее подсознании запретные мысли и уловки, и тут же перевела их на свои побагровевшие от ран руки.

- Для чего? – спросил он, завороженно смотря на наполнявшийся бокал вином. – Скажем так, мне хотелось перемен и немного поэкспериментировать, - красный букет вышел из границ хрустального полукруга, заливая скатерти, но не оставив на них следа. Жидкость поднялась в воздух и стала образовывать вокруг себя твердые ледяные грани, формируя цветок – лилия. Он осторожно коснулся пальцем лепестка и смахнул языком алые капли на черных перчатках. – Я подумал, а могу ли почувствовать боль потери, но было так скучно. Я надеялся хоть на какое-то сопротивление, а моему старку попросту надоело находиться в этом месте, вот я и избавил его от страданий. Правда потом, выяснилось, что напоследок я не спросил его о самом главном, поэтому и решил спросить тот же вопрос у Вас.

- Что же это за вопрос? – поинтересовалась графиня.

Черный кот, до этого стоявший чуть поодаль от них, скрестив руки на груди, поймал ползущую к его господину тень рукой, и та просочилась ему под кожу. Золотые глаза сузились, и мальчик мягко произнес:

- Банши.

Улыбка сползла с лица великого князя, и он угрожающе добавил:

- Так иди и разберись с этим.

Представитель незамедлительно встал на одно колено, отчего плащ его немного задрожал и тихо промолвил:

- Как пожелает, Владыка, - и растворился в тумане, лишь золотой отблеск хитрых глаз померк в гуще темных призраков последним.

- Возвращаясь к нашему разговору, - принц не мог совладать с собой, и голос прозвучал довольно резко, его беспечность вмиг улетучилась, и лицо приобрело выражение какой-то беспомощности. – Отец оставил меня с проклятием.

- Какого рода? – осведомилась графиня, и тут же отдернула себя за такую несдержанность, потому что в глазах его сверкнул холод, но лукавая и опасная улыбка не сошла.

- Часть моей силы была запечатана, и теперь я не могу использовать ее во всей своей мощи, - красивый мужчина вытянул перед ней свою ладонь и крепко сжал руку в кулак, отчего сдавленная кожа перчаток пошла по швам. – Поэтому мне нужно что-то, что помогла бы мне избавиться от этого гнета.

- Единственное, что я могла бы предложить, так это отправиться в храм, к священному озеру.

Он невесело улыбнулся в ответ:

- В том-то и проблема, я не могу ступить на освященную землю.

- И что же я должна на это ответить? – застонала она, уже не сдерживая себя. – Я не смогу снять заклятие такого уровня, а если Вы рассчитываете, что покойный владыка оставил мне какие-то рукописи или древние записи молитвенных заклятий, то должна рассеять Ваши мечты, у меня ничего нет.

- Есть, - от мрачного баса его голоса, холодный пот струями скатился у нее меж позвоночника. – У вас есть ларец, что я прислал Вам и будите охранять его до моего возвращения.

- Могу я поинтересоваться, что Вы задумали? – настороженно спросила она.

- Конечно, - он вновь широко улыбнулся, - собираюсь снять злобные чары, чтобы править вечно и стереть с лица земли выродков, которые решили поставить себя на место богов. Толчки исходили под половицами, трещали ставни окон, гремела посуда – вибрация захватила все их окружение, но теперь все вернулось в прежнее состояние. Вино заполняло пустые графины, табакерки зажигались и их владельцы прикуривали великолепный табак, а женщины продолжали вести неторопливую беседу. Время вернулось на круги своя. Она облегченно выдохнула и вновь посмотрела на князя.

- Если с сундуком что-то случится, Вы, отдаете себе отчет в том, что даже без прежней власти, мне ничего не стоит лишить Вас и вашего покорного слуги вечности, - в серых глазах появилась дымка, и молодой демон встал, снимая с кресла, в черной бархатной обшивке, свой клинок.

- Вы отдаете часть своей энергии, чтобы было легче ступать на святые земли? Но даже если и так, Вам не пробраться в храм, - надменно произнесла графиня. – Его защищают духи и стражи света, и там не действуют законы тьмы, там порядок ангелов.

Он рассмеялся. Надо же – кто бы мог подумать, что великий лорд такой шутник?

- Значит, все делает ситуацию гораздо легче. Я просто уничтожу всех своих врагов, - он натянул на себя черную шаль, пряча лицо от посторонних глаз, хотя в зале никто на них не оглядывался, не смотрел и на то, что за одним из столов восседает Киевская графиня, а напротив нее расположился новый властелин тьмы. Новый Король. – И девочка, присмотрите за ней,- прошептал он, прильнув своей рукой к ее лбу, и тут же исчез.
User avatar
Emma (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06


Return to Mikata archive, Ranma fanfics

Who is online

Users browsing this forum: Google [Bot] and 3 guests

cron