"Равноденствие"

Turned into an unordered mess during exporting (not Cheb's fault)

Unread postby Скользящий (архив) » 03 Oct 2009, 17:04

Приветствую)

На самом деле долго воздерживался от подобного шага просто потому, что поэт, как и прозаик, из меня сугубо доморощенный, и руки доходят до писанины лишь тогда, когда "муза посетит" или когда кто-нибудь попросит... то есть, очень редко. Впрочем, не важно) Сейчас не о том)

Стихи разные, некоторые с рифмой, некоторые - с ломаной рифмой... в общем, разберетесь)

Вот, собственно. Приятного здесь приюта)



[b]Вступительное слово[/b]

Привет. Лучом на стекле рисуя

Твой контур, коснусь тебя строчкой.

Меня, наверное, нет. Я не существую.

Это я знаю точно.

Я выдумка. Выкидыш ломкого почерка,

Росток из молитвы, отклик на шепот,

Ночью, в подушку, меня выплакали,

Выжали из междустрочия,

Из белых на черном клавиш, из струн гитары,

Я никогда не рождался. Меня

Никогда не трогали санитары

И акушерки. Мой первый звук

Был словом «спасибо»,

Громко сказанным вслух.

Я не знаю, кем стать могли бы

Мои прежние ломкие образы, но они

Не дожили до воплощения.

Обостряются ощущения,

Это либо живая сила, либо…

Я тебе благодарен, либэ.

Меня никогда не касался ветер,

Не насиловала любовь, не грызла совесть,

Меня еще нет толком на этом свете

Однако, я чувствую, что я есть.

И знаю, чем закончится эта повесть.

Не думай, не жалуюсь, не хочу обидеть,

Мне не нужно вершин, не нужен простор океана...

Просто было бы любопытно

Увидеть,

Что там - на другом берегу экрана...



*[i]Не спрашивайте про смысл следующего, оно сугубо посвещенное, потому понятно только тому, кому посвещано... на вопрос "тогда на кой оно здесь?" - сразу отвечу - оно мне просто нравится)[/i]

[b]Полуночное [/b]

Лохматость солнца исчезла в дымке,

Швырнув на стекла лучей обломки,

Снежинки пляшут в окне лезгинку.

Я собираю головоломку.

Я разбираю на паззлы рифмы,

Крошу до пикселей и молекул

Те сны, что бьются о мыслей рифы

Дробленым тактом ее куплетов...

Бардак в душе и на жестком диске,

Как в сердце – пустошь ночных вокзалов,

Густая горечь в глазах Чеширских,

Улыбка – с грустью и злым оскалом.

В головоломке – тугие строчки,

Необратимость сюжетных рельсов,

И вместо смайлика ставлю точку,

Чтоб после – пальцами по бекспейсу.

...Они приходят, когда не ждешь их,

На шабаш роем летят по ветру,

И леденяще щекочут кожу

Мне терпким запахом сигаретным.

Они твердят, что пора смириться,

Что жизнь распихана по вагонам,

И тот, что тихо в углу ютится,

Сжигает мысли в глазах зеленых.

Другой смеется, жует ириску,

Пленяя бездной своих зрачков,

А та, что с плетью, склонившись низко,

Мне крошит сердце под каблучком...

Оставьте горечь, мир слишком сладок!

Моей загадке – что быль, что небыль,

Вдруг взглядом в спину, между лопаток,

И сердце рвется дугой гипербол...

Ступая тихо на мягких лапах,

Несет в зрачках остроту ироний,

О ноги мягко, комочек страха,

Мне трется ласковой паранойей...

Пытаюсь гладить по шерсти – нежно,

Хоть руку колет и жжет крапивой,

Что мы не встретимся у кафешки,

Где с шоколадкой две кружки пива...

Мы никогда... дождевой водою...

Наверно, я разучился плакать.

Моей загадке не быть живой

В системе вечных двоичных знаков...

Пробило полночь. Не повезло.

Из интернета ушел до срока.

Сквозь пальцы выскользнуло тепло.

Оставил блюдечко у порога...

Продай мне, отче, на пальцах ломких

Кусочек неба и сил немножко...

Я собираю головоломку.

Я приручаю чужую кошку.



[b]Игра на выживание[/b]

Кличет за бортом ночная птица,

Холодно, душно, спешу на пристань,

Где, неспособный в меня влюбиться,

Плачет Пьеро над моей душой.

Девочка, столько еще сюжетов…

Бьется о камни седьмое лето,

Кистью, как кончиком сигареты,

Пишешь, что все будет хорошо.

Я искушаюсь тебе поверить,

Видишь, распахнуты настежь двери,

Видишь – за ними кошмарным зверем

Прячется новый грядущий год…

Девочка, некогда зря бояться,

Зверя иглой насади на пяльца,

Нам уже выплачено авансом

Все, что когда-то произойдет.

Верить словам и любить словами,

В мире, погрязшем в осенней гамме,

В море, расчерченном островами,

Сдав на поруки свою беду,

Девочка, крепче держись за мачту,

Страшно, но мы не могли иначе,

Я тебя сердцем укрою, спрячу

В яркую, солнечную слюду.

Некуда больше исчезнуть, деться,

В звездное марево, в поднебесье.

Мир, новорожденный, сух и пресен,

Плачет, смеется, иди, встречай…

Только погоня в ногах и легких,

Воздух отравлен и путь нелегкий,

Наши дела ну не то, чтоб плохи…

Только на ужин - остывший чай.

Нам суждено окунаться в небо,

завтракать манкой и свежим хлебом,

и удивляться такому бреду,

как нерастраченная судьба.

Девочка, сколько еще ступеней,

где мы проснемся: в Париже, в Вене?

в недрах распахнутой настежь темы,

тающей сахаром на губах.

Завербовал в полосу препятствий

Ящик Пандоры, открытый наспех,

В салочки, словно в четвертом классе –

Если осалят, то лишь свинцом.

Нервы – непрочные бриллианты,

Так повяжи мне на шею бантик,

Синеволосая фея банды

С кукольным, трогательным лицом.

Девочка, я ничего не значу,

Я так давно ни о чем не плачу,

Солнечный, робкий весенний зайчик

Бьюсь, разбиваясь, в твое стекло.

Шутят страницы легко и колко,

Остерегайся, вокруг иголки…

Выстрел. Фарфоровые осколки.

Сердце по пальцам в камин стекло.

Стоит ли биться, влюбляться, злиться,

Фениксом, бабочкой воплотиться,

Что по сюжету должно случиться -

Нами завещан один итог.

В сказке печальная пантомима,

Девочка, стоит ли быть любимой?..

Это уходят, проходят мимо,

Все, кто закончить игру не смог.

Жизнь обрывая на середине,

Красный цветок догорел в камине,

И я засыпаю, глотая смог,

Псом Артемоном у ног Мальвины.
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Эрик (архив) » 03 Oct 2009, 18:28

[quote name='Скользящий,Суббота, 03 Октября 2009, 18:04' date='599570']Меня, наверное, нет. Я не существую.[/quote]

На "наверное", конечно, сучок, но в общем-то мне понравилось. Мне _сильно_ понравилось.

Остальное не читал, я путаюсь в много сточных произведениях. Но доберусь еще.
User avatar
Эрик (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Morgoth (архив) » 03 Oct 2009, 22:14

[b]Скользящий[/b], хорошо. :) Я бы даже сказал - здорово.
User avatar
Morgoth (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 03 Oct 2009, 22:33

[b]Эрик[/b], [b]Morgoth[/b], спасибо) Уж что получается, но правда рад, что нравится.

Косяки там будут, конечно... А куда ж без них)
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Spring Naight (архив) » 03 Oct 2009, 22:36

[b]Скользящий[/b], а мне "Полуночное " очень понравилось. Такое оно... Настроение создает (имхо)
User avatar
Spring Naight (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 03 Oct 2009, 23:43

[b]Spring Naight[/b], рад^^ Спасибо.
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Otaku-chan (архив) » 04 Oct 2009, 09:22

Ещё раз поздравляю с открытием темы)))

Рад за тебя))

Повторюсь, но мне очень нравится атмосферность твоих стихотворений)

И, конечно же, символизм наше всё))
User avatar
Otaku-chan (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Эрик (архив) » 04 Oct 2009, 09:44

[quote name='Эрик,Суббота, 03 Октября 2009, 19:28' date='599590']много сточных[/quote]

"Многострочных", само-собой :like:

[quote name='Скользящий,Суббота, 03 Октября 2009, 18:04' date='599570']Кличет[/quote]

Это "зовет". А раз дальше нет пояснения, то птица-то сама по себе, не зовет, а просто кричит?



Еще одно съел. Вкусно.
User avatar
Эрик (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 04 Oct 2009, 10:03

[b]CeLLoFun[/b], ски да ё)))

[b]Эрик[/b], предполагается птичий клеткот, клич) Не то чтобы зовет, просто кричит, да... но крик для птицы несколько не тот звук, который хотелось бы... потому так ><'... Хотя может она и зовет на пристань... тут уж как повернуть)

Спасибо)
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 05 Oct 2009, 00:26

Предыстория:

На самом деле я таких вещей не пишу, это для меня очень нетепичное соченительство. Мне бы помасштабней, да с главами, да опять забросить куда-нибудь до нужного настроения.... В общем, я не мастер коротких зарисовок, этюдов, эскизов и кусочков. Но тут просто из любопытства заглядывал в темку с конкурсами, которых так и не было, и проникся темой города) Это конечно не 5листов ворда и не зарисовка как таковая, но что-то коротенькое с намеком на сюжетность) Так что вот...



[b]Город.[/b]

[i]Страшно не то, что мы взрослые. А то что взрослые – это мы. Линор Горалик[/i]



До горного перевала оставалось трое суток пути. Все уже были порядком измучены дорогой, Линси хныкала и жаловалась теперь почти постоянно, и мать, в тщетной попытке утешить ребенка, уже готова была сорваться на брань. Ее никто не винил. За время похода пережили уже и холод, и ливень при полном отсутствии укрытия, когда жались друг к другу как щенки, чтобы сохранить тепло, и Маргарет пела Линси колыбельную, чтобы дочь перестала плакать. Пела она дочери, а слушали мы все. И становилось даже как-то легче. Как-то отчетливее проступало понимание, что скоро войдем в Город.

Никогда не верил в эту легенду. Слышал много, читал еще больше, чушь в основном, для любителей фантастики. Эдакий «рай для отщепенцев». Город, из которого не возвращаются. Войти можно, а вернуться нельзя. Вообще нельзя выйти. Невозможно. А потому, разумеется, никто из очевидцев не возвращался, чтобы поведать о запредельных чудесах этого мистического места. На тот момент времени, когда я читал об этом, Город казался мне такой же фантастической ересью, как Бермудский треугольник. Тогда были дела поважнее, военная служба, противотеррористический отдел...

...И потом – отряд террористов, взорвавших бункер. И я – единственный выживший из двадцати ребят. Чудо, случайность, или судьба... или любая другая чушь, в которую я не верю. Не на то были заточены мозги и руки. В свои тридцать два ни семьи, ни детей, ни друзей нормальных... А тут – как ударило, отключило. Словно собственная жизнь закончилась, когда стоял там, на пепелище. Сержант, тоже мне... должен был за них отвечать. Мне терять было нечего. У самого семьи нет, а у этих ребят были и жены, и дети... И нужно разослать оповещения, и цветы, и даже, наверное, на похороны сходить... к черту!

И я ушел. Даже не уведомил штаб. Только оружие выбросил. И плевать мне было и на тех ребят, что нас взорвали, и на тех, что придут после меня. Просто мои ребята были живы. А теперь нет. И я уходил с такой глухой пустотой в груди, что ее могла бы наполнить разве что автоматная очередь...

Ушел в никуда. А наткнулся на них. Кучка таких же отчаявшихся, или просто отчаянных. Сперва не хотел говорить с ними, словно язык отсох, но потом этот смешной студент-музыкант Уолли, которого на самом деле звали Стивен Уолш, и который до истерик не любил, когда его называли «Стиви»... Так вот этот самый Уолли был первым, кто заразил меня этой идеей, про Город. Тогда и узнал о том, куда они все идут и зачем. И прибился, а они на удивление спокойно меня приняли. Хотя Уолли был единственным из всех, кто не обращал внимания на мой бронежилет и защитную форму, ясно говорящую о специфике моей работы.

Уолли верил. Он был одержим Городом, впитал в себя все, что смог прочесть, все статьи и пометки, он сочинял какие-то стихи, рисовал остроконечные башни со шпилями и много болтал про Город. И я как-то даже проникся, поверил. Его восторженное лицо и горящие умные глаза, истово верящие без всякой детской наивности, повергли меня в шок. Особенно после того, как заметил его руки. Уж не знаю, зачем он так себя истязал... Вергилий – это наш проводник, настоящего имени которого никто не знает, или просто никто не интересовался – как-то обмолвился, что Уолли резал себя, чтобы попасть в Город быстрее, другим путем. Не смог, а потому пошел со всеми. Уолли, несмотря на растерзанные руки, был самым жизнерадостным из них. Его вера была заразной, как лихорадка или зевота, и никто не оставался в стороне. Он питал их. И меня. И я верил.

Вообще эта компания была странной. Вергилий - лидер, лет на пять старше меня, суровый дядька с непробиваемой каменной уверенностью фанатика. Не знаю, кем он был раньше – может, священником, или даже сектантом... кто их там разберет... Но он был опорным шестом, человеком железной воли, и я симпатизировал этому дядьке, хотя у него явно с головой не все в порядке было. Но я его слушался и не трепал языком. Тут нельзя иначе, тут нужно верить.

Вергилий вот искренне верил. В основном в то, что мы его «агнцы», стадо, которое он ведет к лучшей жизни. И странные у него были традиции, например, «круг у костра». Это такой разговор, по кругу. Первым всегда говорит Вергилий. Говорит обычно много, четко и слаженно, про Город, стены и башни которого блестят, словно выточены из вулканического стекла, что дома в нем живые и растут, как деревья, и в их стенах течет кровь, а может и древесный сок, он не знал точно. Еще говорил, что там всегда тепло и никогда не бывает ночи, и что там можно жить вечно, и будут все блага, о которых можно только мечтать... С этого момента можно было уже не слушать. Стандартная проповедь с целью промывания мозгов. Я как-то попытался вклиниться и оспорить, но Маргарет так на меня посмотрела, что я заткнулся и больше не пытался выступать. Сомневаться тут нельзя. Иначе конец.

Дальше говорили по кругу. О себе. О том, что беспокоит, какие тревоги, сомнения, мечты, надежды... Как на сеансе у психотерапевта. Если говорить откровенно, я не хотел знать. Кто они, откуда, что с ними случилось. Не хотел. Но узнал. Маргарет с десятилетней Линси бросил муж, она стала пить, лишилась работы, и пошла в Город тогда, когда позвонили из соц.опеки о том, что Линси будет лучше в другой семье. Стандартная схема. Маргарет очень старалась быть сильной, любила дочь, поддерживала коллектив и брала на себя приготовление пищи. Хотела доказать, что она справится, неизвестно правда, кому и зачем. Себе, наверное. Или дочери.

Был еще Митч, хмурый большой человек, явно когда-то занимался тяжелым ручным трудом, а не протирал кресло в офисе. Жена у него погибла, трех месяцев не прошло после свадьбы. Говорил за костром он мало, сразу видно, что не привык говорить и формулировать мысли, больше за самим костром смотрел, и делал всю тяжелую работу. И за Линси присматривал, когда Маргарет готовила еду. Говорил, что тоже хотел бы такую дочку. Говорил и замолкал на полуслове.

И еще была Эмма. Жалкое создание, хотя скверно мужчине так думать о женщине. Эмма была молчалива, зажата, много курила и взгляд у нее был как у затравленной избитой собаки. За костром она всегда молчала. Как потом понял, из-за моего появления. Только на пятом «костре» обмолвилась вкратце. Не хотелось ей говорить, не хотелось вспоминать и возвращаться. Город был ее надеждой. Я, оказывается, был недалек от истины. Бойфрэнд с криминальным прошлым пил и буянил, бил ее, а когда избил до переломов, она ушла. В Город. Семья давно махнула на нее рукой, высшего образования нет, даже колледж не закончила... и я поразился, что ей всего двадцать четыре. Она рассказала быстро и бегло, и словно не о себе. Рассказала и заплакала. Такое странное маленькое существо. Я хотел пожалеть ее, но так и не смог. Не получилось.

И был я. Прибившийся. Единственный, у кого не было изначального намеренья идти в Город. Рассказывал им о себе коротко и сжато. Меня слушали, кивали, Уолли кажется искренне пытался мне сочувствовать. Но мне не нужно было его сочувствие. Я шел в Город не из-за надежды. У меня отродясь ее не было. Я шел туда, потому что мог туда идти. Потому что нужно было идти хоть куда-то, а если есть направление, то почему нет? И еще потому, что со мной никогда не случались чудеса... ну, если не брать в расчет то, что выжил. Я хотел увидеть чудо. И поверить в чудо. И шел туда налегке. Мне уже нечего было терять.

На исходе второго дня изменилась погода и стали случаться странности. Мелкие, от россыпей камешков с идеально круглыми дырочками и грибного дождя с запахом апельсинов, до перламутровых бабочек величиной с ладонь Митча и странных переливчатых криков невидимых птиц, которые я так и не смог опознать. Разумеется, все восприняли эти странности с восторгом. Надежда затопила моих спутников и разожгла костры в их глазах. Скоро, уже совсем скоро Город. А перед нами холодной серой стеной поднимались горы...

Уолли все чаще и больше твердил о Городе. В основном пустое, но я слушал, не перебивая. Вергилий стал еще более уверенным в себе, и в его жестах и голосе появилось что-то командное, я даже засомневался, не служил ли он в каких-нибудь войсках... Линси по-прежнему плакала вечерами, но теперь утешали ее уже с куда большим оптимизмом, чем раньше. Они словно ожили, и жизнь теперь заполняла их до краев. Не походили они теперь на тех отчаянных, кто отправился без надежды за этой самой надеждой. В сказку. В Город.

Я смотрел на них и усталая улыбка трогала мои губы всякий раз, когда они все чаще начинали смеяться за костром, или когда Линси в очередной раз находила ракушку в горах... морскую ракушку. Я не чувствовал их тепла. Ничего не чувствовал. Я шел в Город. И еще не дошел до него, чтобы делать оптимистические прогнозы. Почему-то их радость не касалась меня, и их надежды и возвышенные порывы меня не трогали. Я просто шел в Город. Целенаправленно и упорно, как учили. Как умел. Так же делал всю остальную работу – помогал готовить ночлег или собирать хворост для костра. На меня поглядывали удивленно, даже обычно доброжелательный Уолли, но никто не рисковал спрашивать напрямую. Да я и не знал, что им ответить. Не знал, почему не чувствую оптимизма, почему все равно предчувствую опасность. Объяснение одно – рабочая паранойя. Или...

Это самое «или» выяснилось к концу следующего дня. До Города оставалось меньше суток пути, и пробирались теперь по горам, как скалолазы. Высота была огромна, и все росла и росла, а более-менее сносное подобие тропинки потерялось в битом камне еще несколько часов назад. Линси опять хныкала, но было не до нее. Напряжение подъема, ненадежность уступов – все это подогревало общее волнение и расшатывало нервную систему. Эмма пару раз чуть не свалилась с утеса, потому шла теперь в середине, я шел следом, за мной Уолли, за ним Маргарет с Линси и замыкающий Митч. Вергилий шел впереди и уже раз десять, перекрикивая ветер, твердил, что «увы, но это единственная дорога в Город». И когда внизу между скалами сверкнула вода - не то озеро, не то река - я впервые услышал позади себя тихий выдох Уолли, похожий на стон: «Хэрдэррок».

Я чуть не споткнулся. Но не стал переспрашивать, а упорно зашагал вперед. Тоже миф. К той же легенде. Чудовище, хищник. Некоторые говорили, что он охраняет Город, но большинство сходилось во мнении, что это глубоководный зверь, который знает дорогу в Город и регулярно всплывает в определенный сезон у горного участка дороги, чтобы полакомиться теми, кто оступился. Сказать по правде, и мы – так выпало – шли в определенный сезон, потому что, согласно все той же легенде, неизвестно кем и когда написанной, что только в определенный период времени – поздней весной – открывается тропа, ведущая в Город. В любое другое время она либо затоплена, либо заморожена, либо скрыта листвой и не поддается обнаружению.

В любом случае, Хэрдэррок – страх всех, помешанных на Городе. «Это этап, - говорил Вергилий. – Обязательное условие. Тот, кто хочет попасть в Город, должен верить и быть готовым к опасностям». И, как я вскоре понял, они готовы не были. Или этот глубоководный хищник не внушал им должного суеверного трепета, или же они не верили в эту часть легенды, или посчитали ее преувеличенной или несущественной...

Что бы там ни было, оно вскоре прояснилось. Когда дошли до скалистого уступа, где едва ли мог пройти человек. Почти отвесная стена уходила вверх, сколько хватало глаз, и вниз до самой воды, которой почти не было видно. И только на уровне нашего шествия – небольшой стык плит, ступень протяженностью метров в двадцать, такая тонкая, что и подошву поставить с трудом, что уж говорить о походном перемещении. Я подошел к краю платформы, поставил ногу на стык, пробуя твердость камня. Вроде прочный. Ухватился за уступ, где позволяли трещины, и встал на узкую гряду обеими ногами. Сделал шаг, другой, третий. А потом понял, что что-то не так. Понял, что иду один.

Я обернулся. Они все стояли у края утеса, там, где заканчивалась пригодная для прохождения тропа. Стояли неподвижно, и смотрели на меня. Смотрели с таким ужасом... как на психа.

Я понял все. Вроде ничего и не случилось, но понимание ударило меня наотмашь своей простотой, очевидностью и неизбежностью. Они не пойдут. Не смогут пойти. Потому что я – единственный из них, кому нечего терять.

Я хотел закричать, напомнить, что остался один рывок, что Город там – за хребтом, но голоса не было. Я знал, что они не пойдут. Глянул вниз и обмер – там, внизу, в толще воды медленно шевелилась огромная тень. Здравствуй, Хэрдэррок. Кормовой участок, да? Самый зыбкий уступ, самый опасный участок пути... интересно, а кто-нибудь вообще доходил до Города?

Я снова взглянул на них – оставшихся на утесе. Их всех подвела надежда. Глупая слепая надежда, которой недостаточно, чтобы пройти по этому хребту. Я даже знал корни их сомнений, хотя не хотел этого знать... Маргарет все еще надеялась, пусть бессознательно, что муж может быть вернется, и все наладится... И Линси, маленькая капризная Линси, которая всю дорогу была самой правой – она не хотела в Город, она не знала, куда ведут ее эти странные взрослые. Ей хотелось в школу, к друзьям, быть с мамой и папой и быть счастливой. И она не знала, что значит риск. Не была готова рисковать. И Маргарет не была готова рисковать или жертвовать ею. У Уолли наверняка еще живы родители, которые с ног сбиваются в поисках сына и уже совсем поседели от волнений и переживаний. Эмма, как и Митч, вскормлены заверениями, что «время лечит» и «можно начать все сначала». И даже если они не могли поверить в это, все равно в такие слова всегда хочется верить, и они упали на нужную почву и дали ростки. А Вергилий... бедный человек, рискнувший стать Моисеем. Гордый, сильный, мужественный человек. Он был готов взять на себя ответственность за чужую жизнь... но он не готов взять ответственность за чужую смерть.

И я. Один. Без надежды. Без возможности вернуться обратно. Нам не приказывали верить в лучшее, нас не учили, что все будет хорошо. Будет, как будет. Нет меня там больше, умер я, с ребятами. И терять мне уже нечего. Вот ненадежный уступ, вот хищник внизу, размером, наверное, с гипермаркет или и того больше... и Город. И надо идти. И я пошел. Никто не закричал мне вслед, никто ничего не сказал. Да и вряд ли их голоса смогли бы меня остановить. Я ступал по неровному камню и думал, что не боюсь. Что меня ждет Город. И что мне нечего терять. Повторял про себя как мантру, как заклинание, как молитву...

Камень обрушился под ногой на девятом шаге. Руки вцепились в острое крошево, но я не смог удержаться, в кровь разодрал ладони...

...Я соврал. Мне было страшно. Безумно страшно. Этот страх ударил в барабанные перепонки, прилип к горлу, что показалось – меня сейчас вырвет собственным свихнувшимся сердцем. Засвистел ледяной ветер, завыл в уши его протяжный звенящий реквием, пока я падал, раскинув руки, не в силах бороться с чудовищной мощью земного притяжения... я не заметил их, оставшихся. Не успел. Я боялся первые пару секунд, а потом разучился понимать и оценивать ощущения. Просто чувствовал сумасшествие свободного полета и леденящий душу восторг, как во сне или на американских горках, только тут по-настоящему, не спутать... И еще успел поймать мысль, что не жалею. Это славная смерть. Я не видел, как приближается земля, видел только небо... пока его не затмила тень, и надо мной с силой не сомкнулись огромные зубастые створки, отрезав меня от солнца...

...Хэрдэррок захлопнул огромную мокрую пасть и снова ушел на глубину. Линси зарыдала, Вергилий глубоко вздохнул. Никто не проронил ни слова. Каждый только подумал, что надо раздобыть еды, потому что этих запасов не хватит на обратный путь...

...

Я открыл глаза и дважды моргнул, приходя в себя. В первый момент показалось, что меня раздавило тяжелой каменной глыбой, так все болело, ныли ладони, спина и ноги. Но в щеку упирались мягкие стебли травы. Фиолетовой. Я еще раз моргнул, перевернулся на спину и попытался сфокусировать зрение. Надо мной было странное лиловое небо, в облаках. И к этому небу откуда-то из-за поля зрения вытягивались острые шпили черных блестящих башен... я повернул голову вбок. Кажется, это улица... светлая, вся заросшая фиолетовой травой... и дома, вырастающие из самой земли... даже если не приглядываться можно увидеть, как сквозь блестящую, словно вулканическое стекло, поверхность тянуться плетения мелких сосудов, и они медленно пульсируют, отсвечивая на солнце... если это солнце... но тут же и дверные проемы без дверей, и оконные ниши без окон...

Все стало так просто, что я едва не рассмеялся, несмотря на боль. Либо это рай, либо...

«...Хэрдэррок появляется только в определенные периоды времени, когда открыта дорога к Городу, и заглатывает тех, кто падает с утеса…»

Смельчаков, то есть. Тех, кто рискнул. Вот значит, какова твоя тайна, Город, из которого невозможно вернуться... живой Город... из глубины.

- Ээй, - раздался рядом тихий голос, и голову с трудом, но пришлось повернуть в его сторону. – Ты что тут делаешь?

Если бы не большие глаза и упругая девичья грудь под рубашкой, связанной на животе узлом, я бы решил, что передо мной стоит мальчик. Нет, девчонка. Худенькая, высокая... Я бы не дал ей больше семнадцати, и ее кожа тоже имела какой-то сиреневатый оттенок, видимо, от долгого проживания в этом странном месте.

- Лежу, - ответил я хрипло, голос слушался плохо. – Я сюда упал.

- Да уж, вижу, - она оглядела меня пристальным взглядом и покачала головой. – Тебя надо подлатать, смотреть на тебя больно. А как тебя зовут?

Это она спросила уже помогая мне подняться. Пришлось воспользоваться ее поддержкой, кружилась голова и притяжение здесь было несколько... другое. Меня шатало, но я, как оказалось, мог ступать... странно, что ноги не переломал. Паутина улиц расстилалась все дальше, трава шелестела под ногами... слышались голоса, мелькали силуэты людей. Я не присматривался. Будет еще время... теперь оно точно будет. Потому что чудо случилось.

Я подумал, что ей ответить, но замолчал. Мое имя по сравнению с этим нереальным местом казалось сухим, глупым и неуместным.

- Называй как хочешь, - усмехнулся я.

- Тогда будешь Анго. Дракон. На тебе панцирь, как на драконе.

Я вспомнил про бронежилет, и улыбнулся шире. У нее был звучный голос, и она была сильной...

- А ты?

- Я Эстэль, - она посмотрела на меня и улыбнулась в ответ. – Это значит «Надежда».

Я только головой покачал. Надежда… Да уж. Хоть я в нее и не верю, но судьба, оказывается, весьма ироничная дама... и любит она такие жестокие шутки...
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Morgoth (архив) » 05 Oct 2009, 09:06

[b]Скользящий[/b], для вас вот это "короткая зарисовка", а для меня без малого повесть. =)



Немного поцарапало только жизнеописание Эммы. Я бы, возможно, не дал ей не то что высшего, а даже и колледжа. В колледж, вроде как, тоже идут не все.



Очень славно.
User avatar
Morgoth (архив)
 
Posts: 4
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 05 Oct 2009, 22:41

[b]Morgoth[/b], спасибо) Не умею я писать коротко, слов не хватает...ТТ Дилетант, что поделать)

Насчет Эммы, если честно, не думал... просто потому, что персонаж проходящий, так что вполне можно и без колледжа) Тут скорее образ, чем факты биографии, но вы это и так уже поняли))

Чтобы немного разбавить, краткость) Писалось на нынешнюю тему дуэли Арта, называется которая "одушевить неодушевленное", и хотя рисовал совсем другое, в стихотворной форме пришло на ум почему-то именно это:



[b]Душа[/b]

Я тебя одушевляю,

Неспешно, как будто бы

Пробую сделать шаг.

Не спеши дышать, умоляю,

Тебе ли не знать,

Что может случиться дальше

На стыке моих бумаг.

Ты чувствуешь – осторожно

Рваный ритмичный пульс

На экране строчка свернулась

В узел.

Я после этого, может быть, не проснусь

Я ведь одушевляю. А это всегда чревато...

Плевать. Я этого не боюсь.



Я ведь не крови божьей

И даже не из поставленных на учет,

Сейчас даже счет не в счет.

Но я не сдаюсь еще.

Я оберну тебя кожей,

Своей, хотя это дороже.

И холод будто бы ни при чем...

Чтобы был на меня похожим.

Хотя думать об этом рано еще,

Одушевить хочу, надоело быть

Палачом.

Доверь мне свое плечо.

Я параноик. А значит –

всегда осторожен.



Давай о тебе. Ты будешь

Дышать, и ходить, и верить,

И чувствовать душу, и она

Будет болеть, жалея,

И мучить, и впустит на ужин

Много голодных кошек,

Что станут порою скрестись

В ее закрытые двери...

Ты будешь.

Я дам тебе эту душу.

Не слишком новую душу,

Но верную, и послушную,

Она тебя обогреет,

И заведет моторчик в груди –

Главное правило жизни

Мягких игрушек.
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Erna (архив) » 06 Oct 2009, 11:31

Добро пожаловать) Здорово, что теперь вы здесь есть)
User avatar
Erna (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 06 Oct 2009, 22:41

[b]Erna[/b], благодарю)

Разнообра ("жу" или "зю"?) свой досуг теперь еще и таким образом) Надеюсь, принесу тут какую-нибудь морально-эстетическую пользу... со временем)
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 07 Oct 2009, 23:41

Под впечатлением....



[b]Персонажи[/b]

...Кто мне поверит, что ноша невыносима?

Когда более слабый страдает по воле сильных,

Когда вместо сердца в груди перестук металла

И опять на страницах брызги, и цвет их - алый...

Что мне осталось ночью… кричать в подушку?

Ослепи меня, отче! Прошу, заложи мне уши!

Чтобы не видеть их лиц, их тяжелых взглядов,

Они же - навылет! Они же под кожу – ядом!..

Они же в сердце – жала свои прямые,

Впору кричать: «Отче! Прошу, прими их!»

Пусть плоть исклюют вороны, изжарят черти,

Я убивал их, отче! Я придавал их смерти!

Я любил их, отче, оттого все так рвется в клочья!

Оттого вместо рыка – вой, вместо крови - щелочь,

Я терял их, отче, сплетая слова простые,

Они не безгрешны, но, отче, прошу, прости их!

Люби их, как я бы мог, пусть невыносимо.

Я убил их жестоко. А воскресить не в силах...

Приласкай их, как я не смог, но всегда пытался,

Ты увидишь, они будут славными, я старался.

Я старался их сделать лучше и ярче прочих...

И я же убил их. Я сделал их жизнь короче.

Ты их обогрей, пусть они будут знать, что живы,

Пусть они никогда не станут тебе чужими!

Пусть о них сочиняют сказки пофантастичней,

Пусть они побыстрее забудут о доле птичьей

И меня забудут, я им все равно – предатель.

Такова моя роль. Не убийца. Лишь их создатель.

Это я их скормил сценарию приключений...

Пощади их, отче! Избавь от своих мучений!

Забери их с собой, пусть в другого вонзают шпаги.

Пусть станут чуть большим, чем строчками на бумаге.

Пусть оставят меня, чтоб не чувствовал их ладоней,

Не слышал, как снова на улице кто-то стонет!..

Я взвалил на себя вину и до сих пор таскаю.

Я люблю их, отче! Поэтому отпускаю.

Я прощу врагов! Брошу пить и отдам все займы…

Чтоб еще хоть раз без вины заглянуть в глаза им...
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Эрик (архив) » 08 Oct 2009, 00:11

Итак, я тут по приглашению. Постараюсь максимально точно отметить то, что где-то как-то не понравилось или показалось странным/немного неудачным.

[b]

Полуночное [/b]

"Лохматость солнца" - не знаю, никогда не представлял себе солнце лохматым, скорее чуть непричесанным) Но это мелочь.



[i]Я собираю головоломку.

Я разбираю на паззлы рифмы, [/i]



Паззл - тоже головоломка, как же ее собирать и разбирать одновременно?



"Дробленым тактом ее куплетов..." Прошу прощения, но "ее" - это чьих?... Там только головоломка женского рода, но те строчки, что после нее, уже переводят внимание на другое и как-то она забывается.

"...Они приходят, когда не ждешь их," а они - это кто? Опять же, если о строчках - то перебивается мысль. А вообще, больше похоже на начало нового стихотворения.

[i]

И леденяще щекочут кожу

Мне терпким запахом сигаретным.[/i]



А как запах щекочет кожу? Вот запахи могут нос щекотать, но кожу.. Это сильно)

"комочек страха мне трется ласковой паранойей..." очень понравилась строчка, но. Паранойя это повышенная донельзя восприимчивость, в том числе и беспричинный страх. Масло масляное.

"Хоть руку колет и жжет крапивой," - это от того, что гладит? А вот ранее было отмечено, что комочек "трется мягко". Это он одновременно и мягкий и колючий?



[i]Что мы не встретимся у кафешки,

Где с шоколадкой две кружки пива...[/i]



А это к чему привязать? Вроде и про комочек (ну, раз страха-то), но,опять, то же самое замечание - вот эти поглаживания все перебили и уж потеряно согласование.



Рифма "кошка" - "немножко" это уже классика) И сам где-то писал, и видел неоднократно. Но, это тоже мелочь.

Вот по самой структуре стиха... Скажу честно, во всех этих построениях не разбираюсь, но там вроде в ифмующихся строка количество слогов должно быть примерно равно...

[b]

Игра на выживание[/b]

Если рифма берется как аааб, ввва, то она не всегда соблюдается в первых трех строках.

"Мир, новорожденный, сух и пресен," запятых не нужно. Ну, вообще-то, я грамматику не смотрю особо, но это как-то попалось.

"в недрах распахнутой настежь темы" - непонятно...

И, не по теме - я тоже, тоже так хочу уметь : и много, и слова такие подобраны... Ух.



[b]Город.[/b]

Вот мы говорили сегодня о тех рассказах, которые царапают и которые не нужно и не тянет перечитывать, просто иногда они вспоминаются. Тут обратный случай - идешь по ровным и гладким кирпичикам, а потом понимаешь, что это не дорога - ровная да гладкая, а спина дракона. Потом, правда, понимаешь, что дракон вегетарианец да и вообще, вот-вот впадет в спячку, но ощущение мурашек в желудке еще не отпускает какое-то время. Во время прочтения у меня вибрировал желудок. И, хоть я терпеть не могу глубину и глубоководных тварей, тянет еще и еще раз перечитать то место. Да и вообще, все вместе. Давно меня так не захватывали рассказы.

А теперь посолим : пара слов об Уолли.

1. Руки. Сказано было - "истязап себя", "растерзанные руки". А выжил-то он как? Это к тексту отношения не имеет, но просто интересно. Я видал одного суицидника спасенного. Чисто случайно. Не сказал бы, что его руки выглядели очень уж страшно, хотя врачи говорили, что чуть глубже - и не спасти. Так вот, как нужно было резать, чтобы выглядеть "растерзанно" и при этом выжить? На площади что ли резал?)

2. Вера. Сказано о его величайшей вере, он, как я понял, жил им. И тут - просто не смог. Просто взял и бросил. Не знаю, пусть он и молод, но неужели в критической ситуации настолько обесцениваются ценности? (прошу прощения за тавтологию). Хотя, если и так, не думаю, что он думал о родителях. Скорее, о той, другой жизни, без бессмысленных грез.



И еще - этакая мизантропическая мыслишка - было бы забавно, если бы оставшимся пришла в голову мысль быстренько тык-тык-тык перебежать, пока подводное нечто занырнуло.

И, последнее... От мечты все же трудно уходить. Каждый шаг от Города прибавлял бы по грамму сожалений и сомнений. Не знаю, как все они справятся с этим грузом. Ложное облегчение - из шестидесяти килограмм на спине снять пяток. Лучше станет настолько, что и не заметишь этого.



Черт, хищник с гипермаркет, мне плохо...И хочется сожрать свой галстук. Уже писал выше, почему.



[b]Душа[/b]

Не понравилась. Читается так себе, рвано-резко. Похоже на бормотание на ходу с прерывистым дыханием. И там еще парочка замечаний :

[i]

Я оберну тебя кожей,

Своей, хотя это дороже.[/i]



А чужой дешевле?



[i]И заведет моторчик в груди –

Главное правило жизни

Мягких игрушек. [/i]



Моторчик в груди это главное правило игрушек? Тогда непонятно. Вообще все непонятно. Какие-то живые игрушки. Бррр, не-по-нят-но.



Вроде, все. Если что вспомню - допишу. Не обижайся, если что, на мое непонимание.
User avatar
Эрик (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Эрик (архив) » 08 Oct 2009, 00:49

А, да, прошу прощения, что не выделял цитатами - так, конечно, удобней, но они все кончаются в начале работы и приходится дальше обходиться без них. Потому у меня безцитатный пост, во всех значениях этого слова.)
User avatar
Эрик (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 08 Oct 2009, 06:47

[b]Эрик[/b], спасибо)

Отвечу обо всем по порядку... оох. Про "Полуночное" расписывать не буду, скажу только, что это стихотворение было посвещано девушке) С которой общались по интернету) Отсюда колючесть, крапивность, невозможность встречи и повышенное чувство опасности. Насчет страха и паранойи... имелось ввиду, что страх (его комочек ТТ) - понятие страха абстрактного, а "паранойей" - это уже конкретизация, какого именно страха - т.е. мании преследования) Ну, еще головоломки и паззлы предполагаются немного разныеТТ мне почему-то к головоломкам чаще вспоминается "Кубик Рубика"Оо... Остальные непонятности - это элементы переписок, а так же стихов, рисунков, и прочего. В общем, получилось настоолько сугубо личным, что расписывать не стану, просто повторюсь - оно мне просто нравится) А всякие образы - это по ее рисункам, так что можно особо не вникать)

Хотя на самом деле это я уже сейчас объясняю - никогда не считал слогов и как-то не систематизировал написание. Дилетанство, конечно, но просто... ну... писалось) Так что построения там будут хромать довольно часто.



Насчет второго - писалось на рисунок Луи-сан) Там были Пьеро, Мальвина, Арлекин и Артемон, на диванчике) и образы такие.. сочные, что навеяло) Тема... скорее всего имелась ввиду тема разговора...ТТ



Насчет "Города" - признаться честно, был написан на коленке после посещения темы про конкурсыТТ Буквально, за вечер... А потому ляпов там должно было бы быть даже больше... Уолли мне представлялся эатким немного крейзанутым романтиком, человеком довольно слабым, из фанатичных - которому верить проще, чем добиваться. Истязал, руки и прочее... ничего истинно разорванного и искромсанного в клочья там вроде тоже не было) скорее уж попытка под разными углами концелярским ножом вскрыть себе веныТт опять же - скорее стремление, чем истинное намеренье) И груз его с ним остался. Со всеми. И мне их почему-то совсем не жалко)

Да, драконы-вигитарьянцы, видимо, будут еще попадаться) Я разводчик)



"Душа" - да, ломаное, рваное, и послабее, согласен) Это даже больше про мальчика, или психа, застрявшего в юном возрасте - не знаю, но то ,что он хочет оживить плюшевую игрушку - это факт) Но ты прав, оно правда не слишком удачное... надеюсь, дальше будет лучше)



Спасибо за "разбор полетов", помогло) Ошибки что смогу исправлю, что не очень смогу - учту на будущее.

И пофигу, что без цитат)
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Эрик (архив) » 08 Oct 2009, 07:56

[quote name='Скользящий,Четверг, 08 Октября 2009, 7:47' date='600438']никогда не считал слогов и как-то не систематизировал написание[/quote]

Да кто их считает) Просто тут в глаза резко бросается, что строчки-кардиограмма.

И, вот еще - если бы "Город" написал я, то девушки там бы в конце не было. Все вот эти "подлатать", "как зовут" (хотя, в Надежде-то и соль) и прочее как-то возвращают в реальность, а там же - чудо. Хотя, и с девушкой хорошо.



Не за что и спасибо за пояснения.
User avatar
Эрик (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Unread postby Скользящий (архив) » 10 Oct 2009, 11:20

[b]Эрик[/b], да, в конце правда можно и без девушки... а то как-то слишком слащаво получаетсяТт Мда (задумался)



[b]Джек-из-Тени[/b]*

Я зову тебя Джеком-из-Тени. Хотя это неверно в принципе.

Я не знаю таких законов природы, что тебя привели на мою беду.

Я ведь сам еще из отчаянных. Несвободный, а ночь все твердит свое:

«Раз оставил открытой дверь, принимай живущих в твоем Аду».

Я зову тебя Джеком-из-Тени. Это прозвище не из прихоти.

Газеты с первых полос кричат, что нельзя тебя звать по имени.

И вести с тобой по ночам войну, что поутру вдаль на расстрел идти,

Потому сидим и болтаем всласть, пока есть хоть крупица времени.

Я зову тебя Джеком-из-Тени. Наверное, бессознательно.

Когда ты касаешься клетки моей с запертым в ней стрижом,

Я забываю, что нужно рассыпать соль, лететь вперед и спасаться, но

Ты кладешь ледяные пальцы мне на кисть с заточенным карандашом.

И рука послушно выводит линии, и междустрочие тьмы бездоннее.

Те самые закорючки, которые не сжечь, ни выбросить, не забыть.

И когда пытаюсь взвиться в протесте, ты шепчешь опять все тоже мне:

«Не надо, не надо истерик, мой автор. Ты знаешь, я должен БЫТЬ»

У тебя, Джек-из-Тени, все не как у людей. Обаяние от лукавого,

Бес в ребре уголок снимает, жмется, и язык острей журналюг пера,

Ты бессовестный и безжалостный полубог. Не хватает малого:

Теплый свет, собеседник, последняя сигарета и треп до шести утра.

Я тебя не зову. Ты приходишь сам и садишься на край постели,

И взгляда от синих смешливых глаз не отвести, не расторгнуть,

Подозрений много, о том, кем ты был, и кто ты на самом деле.

Только это не важно, пока коса в темноте покоится за порогом.



*[i]одноименный роман Роджера Д. Желязны[/i]
User avatar
Скользящий (архив)
 
Posts: 3
Joined: 07 Apr 2013, 00:06

Next

Return to Mikata archive, Ranma fanfics

Who is online

Users browsing this forum: No registered users and 6 guests

cron
Fatal: Not able to open ./cache/data_global.php